Новые начала/New beginnings

К тому времени, когда Изуку исполнилось одиннадцать, он давно перестал верить в героев. Не потому что этот мир был жестоким местом – хотя, по большей части он таким и был – а потому что каждый день, каждое слово и каждая ссадина учила его и все это сводилось к одной и той же мысли: он не должен был им стать. Его учителя насмехались над ним каждый раз, когда из его рта вылетело любое упоминание U.A.. Его одноклассники поджидали его в коридорах и шептали ему гадости и им было плевать, если он услышит. Даже его мать, когда-то заботливая, стала вздрагивать при слове “герой”, а её глаза горели волнением, каждый раз, когда он его произносил. Так что он просто перестал про это говорить. Той ночью, после того как он тихо закончил со своим домашним заданием и с помощью в уборке стола, Изуку повернулся к своей матери с маленькой, отточенной раннее улыбкой на губах. — Мам… Можем мы поискать другую среднюю школу? Я не хочу ходить в Альдеру. Инко моргнула, удивлённая заявлением сына: — Но все твои одноклассники из младшей школы там. — В этом-то и проблема, — сказал он, стараясь поддерживать в своем голосе уверенность. — Я думаю… Может мне стоит попробовать что-то новое. Найти место, где я смогу сфокусироваться на чём-то другом. Наступила минута молчания. Потом, медленно, её плечи расслабились. Напряжение в её лице растаяло в видимое облегчение. — Ох, Изуку, это замечательно! — Инко просияла, приняв его смирение за зрелость. — Я так горда тобой за то, что ты вырос из этих детских мечт. Детские мечты. Он молча кивнул, борясь с горьким привкусом во рту. Это заняло меньше недели. Она нашла школу с приличной репутацией и академическим рейтингом, достаточным чтобы попросить оплату за обучение, но не достаточным, чтобы требовать за это подозрительно большие суммы. Бумаги были подписаны, школьная форма куплена. И вот так, Изуку Мидория пропал с радаров Альдеры. Никаких прощаний. Никто не заметил. Его первое утро в новой школе было тихим. Никто не попросил его представиться. Никакого жизнерадостного учителя, который заставил бы его стоять перед всем классом и рассказать о любимой еде или жизненных целях. Вместо этого сотрудник провел его по коридору, с незаинтересованностью в голосе рассказывая о школьных правилах и расписании, и остановился перед открытой дверью, ведущей в класс. — Твоё место рядом с окном. Последний ряд, — сказали они. Вот и все. Класс наполнился негромкими разговорами, когда Изуку заходил внутрь. Головы едва повернулись. Никто не хлопал, никто не улыбался. Только скрип стульев и редкие взгляды любопытных глаз. Он тихо скользнул на свое место, повесив рюкзак на крючок под столом. Из близлежащего окна открывался вид на школьный двор, где деревья мягко покачивались на ветру. Он какое-то время наблюдал за ними, успокаиваясь. Учитель вошёл через пару минут. Урок начался. Математика, затем литература. Изуку был внимателен — он всегда был — но цифры расплывались у него в голове, теряясь из-за страха от нового места. Когда звонок прозвенел, стулья со скрипом отодвинулись и ученики разбились в двойки и тройки. Смех звонко раздавался в коридоре. Снеки хрустели. Никто не смотрел в его сторону. Изуку выдохнул. Хорошо. Он и так не хотел, чтобы к нему подходили. Несколько студентов бросили на него косые взгляды через плечо. Он услышал парочку шепотков, когда они выходили, но он не был обеспокоен тем, чтобы послушать их. Он привык к тому, что за ним наблюдают по совершенно неправильным причинам. Комната постепенно затихла. Изуку осмотрелся по сторонам и наконец понял, что остался не один. Один из студентов остался на своём месте, ссутулившись за партой, находившейся на несколько рядов впереди. Его голова была лениво повернута вбок. Фиолетовые волосы. Глубокие мешки под уставшими глазами. Парень выглядел так, будто сон гнался за ним неделями и едва ли выигрывал. В один момент их глаза встретились. Парень моргнул. Зевнул. И отвернулся не сказав ему ни слова. Изуку оставалось лишь пялиться на свои руки. Долгий, тяжелый вздох нарушил тишину. Изуку остановился, когда наполовину развернул свой бенто, его пальцы замерли над крышкой. Медленно, он повернул голову в сторону звука. Парень с фиолетовыми волосами — тот, кто не двинулся ни на дюйм за всю перемену — теперь закинул руки за голову, устало прикрыв глаза. Не говоря ни слова, он встал, подошёл к столу Изуку и отодвинул стул от него. А потом он сел прямо перед ним. Изуку моргнул. Это не было… угрожающе. Просто неожиданно. — Я Шинсо, — сказал мальчик низким и скрипучим голосом, — Шинсо Хитоши. Изуку колебался, не зная, что делать. —Мидория... Изуку, — тихо ответил он. Шинсо секунду изучал его. — Почему ты не убежал? — ...Убежал? — Растерянно повторил Изуку. — Да, — сказал Шинсо. — Остальные так делают. Когда впервые встречаются со мной. Изуку наклонил голову. — Почему я должен был убежать? Ты не сделал ничего необычного. Шинсо откинулся на спинку стула, в уголках его рта появилась легкая ухмылка. — Похоже, тебя не предупредили о моей причуде. Брови Изуку заинтересованно приподнялись. — Нет, мне никто не говорил. — Это Промывка Мозгов. Если кто-то ответит мне после того, как я задам ему вопрос, я смогу контролировать его действия. По крайней мере, на какое-то время. Глаза Изуку расширились, а потом — засияли. — Погоди, правда? Это так круто! — Он выдохнул и подался вперед всем телом, напрочь забыв об обеде, — Она активируется только голосом? Действует на всех? Как долго длится? Ты можешь управлять несколькими людьми одновременно? Что произойдет, если? — Шинсо моргнул, застигнутый врасплох. — ... Ты не напуган? Изуку остановил своё бормотание с глазами, полными вопросов: — Почему я должен быть? — Потому что я только что сказал тебе, что моя причуда может контролировать людские тела. — Но ты не использовал её на мне, — просто сказал Изуку. — И ты просто сидишь здесь и обедаешь. Как по мне, это не звучит страшно. Какое-то время Шинсо не отвечал. Он вернул взгляд на парту, что стояла между ними, выражение его лица было непроницаемым. — Ты… странный. — Наконец ответил парень, но в его словах не было никакой желчи. Изуку слегка усмехнулся: — Да, люди это часто говорят. На мгновение воцарилась тишина, а затем Шинсо оперся локтями о стол. — Она активируется голосом, — сказал он, отвечая на предыдущий вопрос. — Только один человек за раз. Эффект длится до того момента, пока я не скажу им остановится или пока я не отвлекусь достаточно, чтобы потерять фокус. — Это удивительно, — пробормотал Изуку, его зеленые глаза все еще блестели от возбуждения. — Тебе, наверное, пришлось приложить немало усилий, чтобы определить лимиты. — Наверное, — Шинсо пожал плечами. — Большинство людей не задерживались надолго, чтобы спросить их. Изуку одарил его легкой, теплой улыбкой. — Ну что ж… Я думаю, у тебя действительно впечатляющая причуда. Это заставило Шинсо слегка приподнять уголки губ — всего лишь намек на настоящую улыбку. Так они провели остаток обеденного перерыва тихо разговаривая. Ничего шумного или драматичного. Просто знакомство и вопросы — какая у них любимая еда, всегда ли Изуку жил в городе, какие книги любит читать Шинсо, когда не может уснуть. Были и неловкие паузы, но ничего из этого не отдавалось дискомфортом. Это было… Хорошо. Впервые за очень долгое время Изуку казалось, что он может дышать рядом с другим человеком. Когда мягкий звон раздался по зданию, предупреждая о окончании перемены, Шинсо встал и взял свой стул. Перед тем как вернуться на своё место, он взглянул на Изуку ещё раз. Он ничего не сказал — просто слегка улыбнулся. В груди у Изуку потеплело. После того как парень вернулся на место, Изуку посмотрел на пол, на котором солнце рисовало золотистые узоры. Он не был один. Он поговорил с кем-то. И этот кто-то с охотой ему отвечал. Друг. Когда начался следующий урок, Изуку заметил, что впервые за весь день у него получалось обращать на учебный материал больше внимания. Цифры на доске теперь имели больше смысла. Чужие слова не сливались в бессмысленный шум. И когда Изуку окинул взглядом переднюю часть класса, он случайно поймал взгляд Шинсо, который уже смотрел на него. Всего один раз. Изуку улыбнулся. Остаток дня прошёл в каком-то тихом умиротворении. Изуку поймал себя на том, что улыбается чаще, чем обычно — просто, мягко, слегка мимолетно. Уголки его рта приподнимались, когда учитель хвалил его конспекты или когда он смотрел в окно и вспоминал о Шинсо, сидевшем напротив него за обедом. Ему не хотелось замыкаться в себе, даже когда несколько студентов всё продолжали глядеть в его сторону время от времени. И наконец, никто не обзывал его. Никто не подставлял ему подножки. Никто не шептался за его спиной и не называл его “беспричудным фриком”. Наконец всё было спокойно. К последнему звонку Изуку уже почти не хотел собирать свои вещи. Он не торопился, аккуратно складывая тетради, укладывая карандаши и ручки в сумку. Может быть… может быть, это место не было бы похоже на Альдеру. И как только он застегнул свой рюкзак, маленькая группка студентов подошла к его парте. Они не выглядели враждебно — скорее, неловко, чем как—либо еще, - но на их лицах читалось что-то среднее между беспокойством и дискомфортом. — Привет, — сказал один из них, переминаясь с ноги на ногу. — Мидория, верно? Изуку кивнул, выпрямляясь. — Да? — Мы, эээ… Мы просто хотели извиниться. Изуку моргнул. — Простите? Мне кажется я не понял. — За то что не предупредили тебя, — ещё один человек присоединился к разговору. — О Шинсо. При упоминании его имени Изуку слегка напрягся. — Ты казалось действительно… подружился с ним за обедом, — добавила первая ученица, бросив взгляд в сторону двери. — И мы решили… может быть, ты не знал. — Знал что? — Ровным голосом спросил Изуку. — Что тебе следует держаться от него подальше, — тихо сказала девушка, стоящая за другими ребятами. — Мы не говорим, что он плохой человек. Не совсем так. Но с такими людьми нужно быть осторожным. — С какими людьми? — Спросил Изуку, и его голос уже не был таким мягким. — С такими причудами, как у него, — пробормотал кто-то. — Это неправильно. Иметь возможность так управлять людьми. Даже если он еще ничего не сделал, это всего лишь вопрос времени. Изуку сильно нахмурился, пока его пальцы крепче сжимали лямку рюкзака. — Ваше беспокойство излишне, — сказал он твердо, но спокойно. — Шинсо замечательный. Он добрый и умный, и не сделал ничего, что могло бы причинить кому-либо боль. Я не понимаю, почему я должен верить вам, учитывая то, что с ним я имел свой опыт. Группа зашевелилась, одни нахмурились, другие закатили глаза. — Мы просто пытаемся помочь, — настаивала девушка. — Но, эй, когда он всё-таки использует тебя в одном из своих злодейских замыслов, не беги к нам плакаться по этому поводу. Глаза Изуку сузились, но он продолжал говорить ровным тоном. — Разговаривать с кем-то — это не злодейский поступок. Существование с причудой, которая беспокоит лишь вас, не делает его опасным. Он перевел дыхание и выпрямился. — И я не думаю, что Шинсо когда-нибудь смог бы стать злодеем, даже если бы попытался. Не дожидаясь ответа, Изуку повернулся и направился к двери. Его сердце забилось немного быстрее, но не от страха — от жажды защитить что-то, что было важно. Выйдя из кабинета в коридор, он остановился. Шинсо небрежно прислонился к стене рядом с классной дверью, заложив одну ногу за спину и скрестив руки на груди. Поначалу он ничего не сказал — просто моргнул в легком удивлении. Но когда их взгляды встретились, его губы изогнулись в легкой неуверенной улыбке. Изуку улыбнулся в ответ, широко и искренне. — Готов идти? — Спросил он, шагая рядом с ним. Шинсо тихо хмыкнул в знак согласия, отталкиваясь от стены. Они шли в уютном молчании какое-то время, шёпот студентов вокруг них постепенно растворялся. На сердце у Изуку стало легче, а каждый новый шаг ощущался всё лучше. Может быть эта школа не была идеальной. Может быть она и не будет лучше, чем Альдера. Но по крайней мере здесь… Он, возможно, нашёл настоящего друга.

***

Все началось с мелочей. Тихий обед каждый день рядом. Общий лист с заданиями и нацарапанными шутками на полях. Косые взгляды во время урока, когда случалось что-то смешное, сопровождаясь едва сдерживаемыми взрывами смеха. И вот, однажды днем, Изуку случайно врезался плечом в Шинсо, когда они выходили из школы. Это было случайное и совершенно легкое движение. Однако Шинсо даже не дернулся. Изуку улыбнулся. С тех пор физический контакт стал проявляться в небольших, осторожных жестах — Изуку наклонялся немного ближе, когда что-то показывал в своем блокноте, касался костяшками пальцев Шинсо, когда передавал ему напиток, клал голову на сложенные руки за тем же столом во время обеда, просто немного ближе друг к другу с каждым разом. И Шинсо позволял этому случиться. Принимал это. Иногда даже отвечал взаимностью. Однажды Изуку вздрогнул, когда в открытое окно коридора слишком резко подул ветерок. Не говоря ни слова, Шинсо шагнул ближе, чтобы прикрыть его от потоков ветра. Они не говорили об этом. В этом не было необходимости. Однажды ленивым днем, когда они сидели на крыше школы и ели остатки моти, Шинсо заговорил, зевая: — Я хочу быть героем. Изуку удивленно моргнул и повернулся к нему. — Героем? Шинсо не смотрел ему в глаза. — Я знаю, это звучит глупо. С такой-то причудой, как у меня. Большинство людей считают, что я стал бы злодеем. Выражение лица Изуку стало твердым. Непоколебимым. — Это совсем не глупо, — сказал он голосом, полным уверенности. — Из тебя получился бы невероятный герой, Шинсо. Глаза Шинсо вспыхнули. — Ты думаешь? — Я знаю. Наступила пауза. — Ты готовишься к вступительным экзаменам в UA? — Нетерпеливо спросил Изуку. Шинсо фыркнул: — Пытаюсь. Бегаю в основном. И делаю силовые, когда могу бодрствовать достаточно долго. Глаза Изуку заблестели. — Мы должны тренироваться вместе! — ...Вместе? — Да! У меня нет особых пристрастий, но я всегда интересовался героическими анализами и тренировками для тела. Я могу помочь тебе — и, возможно, тоже стать сильнее. Шинсо слегка пожал плечами. — Конечно. Почему бы и нет. И вот так их распорядок дня расширился. Они начали бегать трусцой по вечерам — поначалу неловко, неуклюже и с разным темпом. Но со временем они нашли ритм. Шинсо всегда опаздывал на пять минут. Изуку всегда приносил бутылки с водой. Они бежали по городским паркам, по тихим кварталам и в конце концов наткнулись на что-то странное на окраине Мусутафу: Пляж. Или то, что им когда-то являлось. Береговая линия Дагобы представляла собой кладбище брошенной бытовой техники, разбитого стекла, ржавых автомобилей и забытого хлама. Изуку в ужасе уставился на это зрелище. — Кто-то просто... оставил все в таком виде? Шинсо кивнул, переводя дыхание. — Так было много лет. Город перестал пытаться это убрать. Но Изуку нет. Уже на следующий день после полудня он вернулся с перчатками, толстыми пакетами для мусора и решительным выражением лица. На следующий день мужчина с потрепанным грузовиком — старый владелец магазина неподалеку — предложил свою помощь — доставить мусор в соответствующие пункты утилизации. А на следующий день появился Шинсо, засучив рукава, решительно сжав губы, и начал убирать рядом с ним. Сначала они почти не разговаривали — просто работали синхронно, бок о бок, их руки двигались в такт, пока куча мусорных мешков росла рядом. Иногда по выходным они делали перерывы от бега и просто... гуляли. Никуда конкретно. Они бесцельно бродили по улицам, делясь дынным хлебом, обмениваясь комментариями о бродячих кошках, которых они встретили, или о случайных странных причудливых происшествиях на расстоянии. Однажды Изуку нашел маленькое кафе, расположенное между двумя магазинами. На вывеске были вырезаны маленькие кошачьи ушки. — Кошачье кафе? — Спросил он с радостной улыбкой. — Уши я носить не буду, — предупредил Шинсо. — Тебе и не придется. В ту субботу они сидели друг напротив друга с теплыми напитками, окруженные лениво мурлыкающими телами. Поза Шинсо смягчилась в тот момент, когда котенок забрался к нему на колени и отказался двигаться. Изуку сделал снимок. Шинсо не остановил его. С каждым днем Изуку улыбался все непринужденнее. Он больше не сидел один. Он больше не вздрагивал от громких голосов или от внезапного смеха в коридоре. А Шинсо — Шинсо начал ходить с поднятой головой. Его голос стал твёрже. Он отвечал на вопросы в классе. Он больше не пугался подозрений и не оглядывался через плечо. Они над чем-то работали. Не просто над силой или выносливостью. Над спокойным, взаимным доверием. И впервые Изуку не боялся понедельников. Потому что теперь каждый день начинался с кивка Шинсо у школьных ворот. И каждый день заканчивался ощущением, что, может быть, только может быть, никому из них больше не придется оставаться в одиночестве.