Новые начала/New beginnings

Тренировки Изуку медленно стали частью его ежедневной рутины. Каждое утро он просыпался рано, потягивался и отправлялся на пробежку перед школой. Во второй половине дня он чередовал упражнения с собственным весом, упражнения на выносливость и длительные пробежки вдоль побережья Дагобы, где шум волн смягчал боль в мышцах. Только один день в неделю — либо в понедельник, либо в воскресенье — он брал перерыв и такие дни были зарезервированы для того, чтобы болтаться по городу вместе с Хитоши. Порой они заходили в кошачье кафе, иногда в книжный магазин, в других случаях — просто бродили без цели. Шинсо, в свою очередь, тренировался с ним два или три раза в неделю. Ему по-прежнему нравился его обеденный сон и неспешное утро, но даже он начал замечать разницу в себе. — Знаешь, — сказал Шинсо однажды вечером после пробежки, прислонившись к фонарному столбу, чтобы перевести дух. — Это действительно работает. Я стал намного выносливее чем раньше. Изуку ухмыльнулся и стер пот со лба. — Говорил тебе. Шинсо искоса взглянул на него. — А что насчет тебя? Планируешь сдавать вступительные в U.A. на героический курс? Улыбка Изуку погасла. — Нет. Я собираюсь проходить на курс поддержки. Конкретно… на аналитическое направление. Шинсо приподнял бровь. — Аналитика, да? Имеет смысл, с твоими то способностями. Хотя… всё ещё ощущается как потеря. — Это не потеря, — тихо ответил Изуку. — Я буду помогать героям по-своему. Несколько дней спустя они снова были на пляже, перетаскивая ржавый металл и куски пластика к ожидавшему их грузовику от старого владельца магазина, который стал их неофициальным партнером в уборке. Предвечерние лучи солнца окрасили небо в оранжевый цвет, отражаясь от волн. Изуку переносил какую-то кучку арматуры, когда услышал позади себя резкий металлический скрип. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть как груда проржавевших строительных лесов — то, что когда-то было частью спасательной вышки, — начала заваливаться. Прямо на Шинсо. — Хитоши! — Голос Изуку сорвался, пока в груди нарастала паника. Шинсо уже двигался, низко пригибаясь в сторону, но падающий мусор был слишком быстрым. Воздух наполнился противным звуком скрежета металлических отходов. Что-то в Изуку всколыхнулось. Прежде чем он успел подумать — принять любое решение — из его рук вырвался ослепительный изумрудный свет. В тот же миг мерцающий барьер из полупрозрачного зеленого цвета окутал Шинсо, как раз в тот момент, когда башня рухнула. Строительные леса врезались в щит с тяжелым, приглушенным стуком, отскочив в сторону, но не причинив вреда. Шинсо застыл внутри купола с широко раскрытыми глазами, его дыхание громко отдавалось в ушах. Когда последний обломок упал на песок, барьер запульсировал... и начал растворяться. Пока щит изчезал во вспышке света, взгляд Шинсо упал на его собственные руки. Слабые, неровные отметины — светящиеся тем же ярким зеленым цветом — тянулись вдоль его кожи, мягко пульсируя, как светящиеся вены. Он ошеломленно поднял голову и обнаружил, что Изуку пристально смотрит на него. — Что... это было? — Спросил Изуку дрожащим голосом. Шинсо медленно покачал головой. — Это не моя причуда, — его глаза встретились с глазами Изуку. — Это была твоя. У Изуку перехватило дыхание. Сияние меток Шинсо отражалось в его собственных глазах — ярких, неестественных, живых. Он посмотрел на свои руки, где по коже танцевали такие же светящиеся линии. — Я… Я не… Прежде чем он успел закончить, свет резко замигал, и на него накатила волна усталости. Его колени подогнулись. Шинсо выругался себе под нос и подбежал к нему, подхватив его как раз перед тем, как упасть на песок. Глаза Изуку были расфокусированы, его дыхание было неглубоким, но быстрым, все тело напряженным и странно настороженным — как будто каждый нерв был подожжен, а затем резко опустошен. — Хей, не теряй сознание, — пробормотал Шинсо, ослабляя хватку. Он с усилием закинул руку Изуку себе на плечо и направил их тела к дорожке. Скамейка была недалеко, но каждый шаг давался ему с трудом. Он осторожно опустил Изуку на сиденье, положив руку ему на плечо, чтобы поддержать. Изуку наклонился вперед, положив локти на колени, неровно дыша: — Я… Я не понимаю, что только что произошло. Шинсо изучил его со стиснутыми зубами. Зеленый свет на коже Изуку постепенно угасал, но воспоминание об этом горело в памяти. Долгое время никто из них не произносил ни слова, тишину нарушал только звук разбивающихся вдалеке волн.

***

Белые стены лабораторной комнаты слабо пахли антисептиком, а бумага под Изуку сминалась при каждом его движении. Его ноги свисали с края кровати, нервно раскачиваясь. Его матери не разрешили войти — не в этот раз. Медсестра вежливо, но твердо объяснила: поскольку он уже считался подростком, для оценки его причуды в этот раз нужна была конфиденциальность. Врач — высокий мужчина со спокойным голосом и причудой, которая позволяла ему видеть подробные схемы активности в теле пациента — просматривал записи на планшете. Время от времени его взгляд останавливался на Изуку, затем на слабых, исчезающих зеленых пятнах на руках мальчика. — Хорошо, Мидория, — начал доктор, откладывая планшет в сторону. — Я просмотрел отчет о происшествии и ваши жизненные показатели, и использовал свою причуду, чтобы проследить условия, при которых проявились ваши способности. Руки Изуку крепче вцепились в край кровати. — Итак… У меня всё-таки есть причуда? Доктор слабо улыбнулся: — Да, это так. Но она... уникальна. Он слегка наклонился вперед. — Она активировалась только потому, что вы были в состоянии сильного стресса или опасности. В этом нет ничего необычного — многие скрытые причуды нуждаются в подобном спусковом механизме. Но у вашей есть и второе требование. Изуку моргнул. — Второе? — Вы были не один во время инцидента, — объяснил доктор. — С вами был человек, которому вы полностью доверяете. И, насколько я понял, этот человек наверняка доверял вам в той же степени. Сердце Изуку бешено заколотилось в груди. Изображение испуганного выражения лица Шинсо и появившегося вовремя зеленого барьера промелькнуло в голове. — Взаимное доверие, — продолжил доктор. — Кажется, является ключевым фактором. Без этого ваша причуда, скорее всего, не сработает. У Изуку пересохло во рту: — Что... она вообще делает? Выражение лица доктора стало задумчивым. — Судя по показаниям и следам, которые оставила после себя ваша причуда, кажется, что она создаёт защитные барьеры — щиты, способные противостоять мощным физическим воздействиям. Но это ещё не всё. Он взял стилус и начал делать заметки на планшете. — Эти светящиеся метки на руках вашего друга? Они были не просто для вида. Они указывают на активную "связь" — контакт между вами и человеком, которому вы доверяете. С помощью этой связи ваша причуда может обеспечить ряд улучшений: снизить утомляемость, повысить физическую силу и даже ускорить выздоровление человека, с которым вы этот контакт имеете. Изуку вытаращил глаза. — Это... невероятно. — Есть одна загвоздка, — сказал доктор, поднимая палец, — эти улучшения не безграничны. Они полностью зависят от вашего физического состояния. Чем сильнее и здоровее вы будете, тем эффективнее они будут. И... — он помолчал, внимательно изучая Изуку. — Важна глубина отношений. Чем ближе вы к человеку — эмоционально, а не только физически, — тем сильнее будет эффект. У Изуку кружилась голова. — Так что... если я слаб — то и щит слаб. Если я устану — улучшения не будут работать. И... это работает только с людьми, которым я... — полностью доверяешь, — закончил доктор. — И с теми, кто верит тебе в ответ, да Изуку опустил взгляд на свои руки, сжав их в кулаки. В его груди разлилось странное тепло — отчасти благоговение, отчасти недоверие, отчасти тихая, нервная радость. В течение многих лет люди говорили ему, что у него нет причуд. Что он никогда не будет больше, чем наблюдателем. А сейчас у него была не только причуда… она, в добавок, была основана исключительно на связи. На доверии. И в его жизни сейчас был один человек, который безоговорочно соответствовал этому требованию.

***

К выходным он потратил несколько часов, заполняя форму за формой, чтобы официально зарегистрировать свою причуду. Каждый раз, когда он сдавал документы, кто-нибудь поздравлял его. Внимание заставляло кожу покрываться мурашками. Даже дома постоянные мамины “Я так горжусь тобой!” и “Ты сделал это, Изуку!” вызывали у него желание спрятаться под одеялом. Теперь наступило самое худшее — рассказать обо всем Хитоши. О Боже. Он правда надеялся, что это не испортит их дружбу. Когда наступило утро понедельника, Изуку с ужасом осознал, что накануне вечером забыл зарядить свой телефон. Что означало… не знание о том, посылал ли Хитоши ему какие-нибудь сообщения. Он пришел в школу раньше обычного, и зрелище, ожидавшее его там, заставило его резко остановиться. Хитоши уже был в классе. Больше никто еще не пришел. Желудок Изуку сжался, но он заставил себя войти, оставить сумку на столе и подойти к Хитоши. — Доброго утра — сказал Изуку, потирая затылок. — Прости, что не сообщил тебе о приеме у врача… Я был завален документами и забыл зарядить свой телефон, так что... Хитоши поднял руку, на его губах появилась легкая улыбка: — Все в порядке. Ты хочешь объяснить свою причуду сейчас, или тебе нужно время, чтобы придумать, как это сказать? Изуку охватило облегчение, и он прерывисто выдохнул: — Спасибо за понимание. Ухмылка Хитоши сменилась тихим смехом, и в этот момент узел в груди Изуку ослаб. У конце концов он рассказал ему. Краткое, неуклюжее изложение своей Причуды, слегка запинаясь, когда ему пришлось объяснять, как между ними возникла связь. Когда он закончил, Хитоши откинулся на спинку стула. — Это... на самом деле довольно удивительно. Поздравляю, Мидория. Кстати, можешь звать меня Хитоши. Изуку моргнул в ответ, а потом улыбнулся. — Только если ты будешь звать меня Изуку. Ухмылка Шинсо разрослась ещё больше. — Договор.