Ты — моё лекарство, я — неизлечимая простуда

Кристионас зевнул. При всей его любви к Йокубасу, совместный поход в Икею был абсолютно лишним. Он, объективно, мог и на голом полу в бетонной коробке спать, весь этот уют-хуют был важен в основном его парню, поэтому он вообще не понимал суть своего присутствия здесь; всё равно он бы согласился со всем, что Йокубасу понравится. Йокубас, однако, его мнение не разделял, и уже минут десять негодовал, что Кристионасу вообще не важно то, как они обустроят их новую недавно купленную в ипотеку квартиру. — Йо, ну чё ты так завелся? — вздохнул он. — Ну мне реально похуй, серый у нас будет диван, или белый. Ты в этом разбираешься, не я, так что решай сам. — Похуй тебе значит, да? Ну тогда на коврике будешь спать. На розовом, — Кристи заметил, как сильно напрягся Йокубас, потому что эту фразу он практически прошипел. — Да не в том плане похуй, ну ты че… Я просто доверяю твоему выбору, вот и всё, — он попытался сгладить углы, но первое необдуманное слово было явно дороже второго. — Ты знаешь, как лучше, поэтому… — Да иди ты нахуй, а, — Йокубас перебил его. Да уж, не зря говорят, что главное испытание совместной жизни — ремонт в квартире. Сраться посреди Икеи в планы Кристионаса на сегодня точно не входило, поэтому он не стал поддерживать конфликт. В его голову пришла одна экстремальная идея. Знал он один стопроцентно рабочий способ, как расслабить и переубедить Йокубаса, но тащить его в туалет было слишком далеко. На глаза попался огромный шкаф в инсталляции очередного варианта спальни. Кристи без лишних слов потянул его к этому шкафу, огляделся, и когда убедился, что кроме них здесь никого нет, практически впихнул в него Йокубаса и залез сам, головой задевая комплект вешалок и ценник на них. — Ты чё творишь? — спросил Йокубас, и явно хотел продолжить, но все его возмущения были заткнуты резким поцелуем. — Ты же сам сказал — иди нахуй. Собираюсь сделать именно это, — языком Кристи прочертил влажную линию от мочки уха до изгиба шеи, а затем оставил на ней пару мокрых поцелуев в те самые чувствительные точки, о которых прекрасно знал. Это всегда работало — Йокубас тихонько простонал и тут же закрыл себе рот рукой. — Ты ёбнутый? А если кто-нибудь откроет? — недовольно прошептал он, когда Кристионас стал спускаться ниже, вытащил его футболку из штанов и оставил засос на животе. — Сейчас середина рабочего дня. Тут кроме нас, безработных, никого нет. Да и не хотел бы ты этого, ты бы сильнее отпирался, родной, я тебя знаю. И тем более, — Кристионас накрыл рукой джинсы в районе паха, где уже чувствовался напряжённый член, за что был награждён приглушённым стоном в представленную ладонь, — тебя этот момент даже заводит, не так ли? Пока Кристи возился с ремнём на джинсах, Йокубас пытался переосмыслить свои сексуальные предпочтения. Его парень был прав — мысль, что их могут вот так застукать, и ужасала, и в то же время заводила. Тревога от того, что он не контролирует ситуацию, смешивалось с острым возбуждением и адреналином, создавая невообразимую смесь из новых ощущений. Одной рукой он зажал себе рот, чтобы не издавать громких звуков, а другой рукой убрал волосы с лица Кристионаса и вцепился в них, и судя по довольному хмыканью снизу, он всё сделал правильно. Йокубасу стало даже слегка стыдно от того, как быстро он завёлся. Кристи времени тоже не терял — стянул штаны вместе с бельём до колен и без предварительных подготовок и ласк сразу же взял на всю длину. Вот что-что, а отсасывал он хорошо. Охуенно, Йокубас бы сказал. До звёзд в глазах и трясущихся коленей. От падения сейчас его удерживали только руки Кристи, державшие его за бедра. Краем уха он вслушивался в происходящее за дверью, периодически вздрагивая от слишком громких голосов рядом. Чьи-то дети пробежали рядом, и Йокубас задумался, что бы произошло, если бы они сейчас открыли шкаф. Хорошо, что родители крикнули им, чтобы те прекращали бегать, и их радостные вопли отдалились. — Блять, Кристи, быстрее, — прошептал он сквозь ладонь и сам ускорил темп, оттягивая того за волосы и притягивая обратно. Кончить хотелось невыносимо, и от перевозбуждения, и для того, чтобы покинуть этот проклятый шкаф и больше так не нервничать. Кристионас намёк понял и стал активнее работать ртом и языком, доводя до самого пика. Йокубас был уверен, что его стон, когда он кончил, слышали все вокруг, даже сквозь закрытый рот. В голове был полный туман — то ли от желанной разрядки, то ли от недостатке кислорода в замкнутом пространстве. Кристи отстранился от него, вытер лицо ладонью и сглотнул так громко, чтобы он точно услышал. — Ну вот, видишь, ничего страшного не случилось, — он натянул на него штаны обратно и застегнул ремень. Йокубас едва стоял и вообще ничего не говорил, поэтому Кристи вывел его из шкафа и усадил на кровать в той же инсталляции, давая время придти в себя. От взгляда на его покрасневшие влажные губы ему захотелось снова застонать. — Какой же ты ёбнутый, — выдохнул он. — Пиздец просто. Конченный придурок. — Ты меня за это и полюбил. Кстати, — Кристи окинул взглядом инсталляцию, в которой они оказались. Шкаф, из которого они только что вылезли, был достаточно большим — в центре отделение под одежду на вешалках с двумя большими зеркалами, а по бокам — два отделения с полочками. — А шкаф-то реально неплохой. В центр будем куртки вешать, а по бокам всё остальное складывать. Твои вещи справа, мои слева. Всё поместится. И под обои серые подойдёт. Тебе нравится? Йокубас заржал. Серьезно, он только что отсосал ему в ебучем магазине, а теперь вернулся к теме, как будто бы ничего не случилось? Только Кристи, блять, так может, придурошный. — Нравится.