strawberry cake 2.0

Минги вылетел в коридор, даже не закрыв за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, а перед глазами всё ещё стояла та картина: капитан на коленях, Сонхва, распятый на постели, мокрое лицо, дрожащие бёдра… Он прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться, и тут же наткнулся на чей-то внимательный взгляд. — Ты чего? — Сан стоял чуть дальше по коридору, прислонившись к косяку, и лениво крутил в руках телефон. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Минги открыл рот, но вместо слов выдал какой-то невнятный хрип. Сан поднял бровь, но не успел ничего спросить — из-за его спины высунулась голова с длинными чёрными волосами. — Минмин, ты чего такой красный? — Уён вынырнул весь, бесцеремонно отодвинув Санни плечом. — Температура? Или тебя хён поймал на чём-то запретном? — Отвали, — Минги отмахнулся, но голос предательски сел. Чон, однако, не был из тех, кто отваливает по первому требованию. Он сощурился, хищно, как кот, учуявший рыбу, и шагнул ближе. — А дверь в комнату хёнов… — он кивнул в сторону приоткрытой двери, из которой всё ещё доносились приглушённые звуки, — почему открыта? Минги дёрнулся, хотел было захлопнуть её, но в тот же миг оттуда донеслось то, что заставило его замереть на месте. Сан тоже напрягся, инстинктивно придвигаясь ближе к Уёну, но тот, кажется, наоборот, весь обратился в слух. — Пошли уже, — Минги схватил обоих за руки и потащил в сторону выхода. — Нам в кино пора. Сонхва-хён же отправил. — Так мы ещё не ушли, — лениво протянул Сан, но позволил увести себя. Уён молчал, пока они спускались по лестнице, пока шли к автобусной остановке, пока Минги покупал билеты. Но в зале, когда свет погас, он наклонился к уху Минги и прошептал так, чтобы Санни не услышал: — Расскажешь сейчас или мне самому завтра спросить у хёнов, чего ты там подсмотрел? Минги вздрогнул, уставившись на экран, где только начались титры. — Ничего я не подсматривал. — Врёшь, — кончиками пальцев Уён коснулся его горячего запястья. — Я по лицу вижу. И ты даже дверь не закрыл. Я всё слышал, Минмин. Но хочу знать, что ты видел. — Уён-а… — Рассказывай, — голос младшего стал вкрадчивым, почти мурлыкающим. — Или я прямо сейчас пойду к хёнам и скажу, что ты подглядывал. Минги сдался. Он говорил шёпотом, пряча лицо в ладонях, пересказывал всё — как Хонджун стоял на коленях, как Сонхва плакал, пока капитан вылизывал его… Уён слушал, не перебивая, и в темноте кинозала его глаза горели так ярко, что Сон на мгновение забыл про стыд. Когда Минги замолчал, Уён откинулся на спинку кресла и выдохнул: — Надо же… — Никому не рассказывай, — зашипел Минги. — Не расскажу, — легко согласился Чон. — Я лучше спрошу у Сонхва-хёна. Сам. — Уён! — Минги в ужасе схватил его за рукав, но тот только усмехнулся, показывая, что на экране уже начался фильм.

***

На следующее утро Сан проснулся от того, что его разбудили голоса. Кто-то на кухне разговаривал слишком громко для раннего часа, и в этом голосе Сан узнал своего длинноволосого котёнка. Он накинул футболку и вышел в коридор. Уён, оказывается, пришёл к ним в гости и сейчас сидел на кухне напротив Сонхва за столом. Выглядел тот так, будто его только что окатили кипятком — лицо красное, уши пылают, пальцы нервно очерчивают край кружки. — …а потом он просто взял и… — Уён подавался вперёд, сверкая глазами. — Уён-а, пожалуйста, — Сонхва зажмурился, — я не могу… — А что именно ты не можешь? Рассказать, как он тебя… — Доброе утро, — Сан появился в проёме, и Сонхва выдохнул с таким облегчением, что тот на мгновение замер — его приход явно воспринимали как спасение, и это чувство было странным, почти неловким. Но он быстро взял себя в руки, переведя взгляд на Уёна, который всё ещё сверкал глазами. Чон обернулся, ничуть не смутившись: — Санни, ты тоже хочешь послушать? Сонхва-хён как раз рассказывал, как они с капитаном… — Я ничего не рассказывал! — Сонхва вскочил, опрокинув стул. — Я просто… мы… там был торт… — Клубничный, — с удовольствием подсказал Уён. — Твой любимый, кстати, да, Санни? Сан почувствовал, как его котёнок снова берёт след, и мягко перехватил инициативу. — Уён-а, — голос Сана стал тихим, почти ласковым, но в нём появилась та нотка, после которой младший обычно умолкал. — Оставь хёна в покое. Видишь, ему неловко. — Но… — Котёнок. Уён цокнул, но послушно сполз со стула и, проходя мимо Санни, шепнул: — Я потом тебе всё расскажу, Сан. Там такое… Он выпорхнул из кухни, оставив за собой лёгкий шлейф шампуня. Сан проводил его взглядом, а затем перевёл его на Сонхва — тот всё ещё стоял, вцепившись в спинку стула, и, казалось, готов был провалиться сквозь пол. — Ты как? — тихо спросил Сан. — Он… — Сонхва выдохнул. — Откуда он знает? — Минги вчера рассказал, — Сан пожал плечами. — А Уёну если что в голову взбредёт… Пак сел, закрывая лицо руками. — Я теперь с кухни не выйду. Сан усмехнулся, опускаясь рядом и обнимая его за плечи. — Не переживай, я за ним присмотрю. — Я больше никогда не посмотрю на клубнику, — глухо сказал Пак. — Ну что ты, хён, — Чхве мягко сжал его плечо, — клубника здесь ни при чём. И вообще, Хонджун-хён же обещал тебе торт доесть, не разочаровывай его. В голосе Сана прозвучала лёгкая насмешка. Он поднялся, оставляя Сонхва на кухне с его чашкой остывшего чая, и вышел в коридор. Уён уже ждал его у двери их комнаты, прислонившись плечом к косяку и лукаво улыбаясь. — Санни, — он потянул его за рукав, затаскивая обратно, — а ты знаешь, что они там делали с тортом? Это было… — Уён-а, — Сан прижал его к себе, перебивая поток слов, — а тебе не кажется, что ты слишком много интересуешься чужой личной жизнью? — Не кажется, — Чон приподнял лицо, с вызовом глядя ему в глаза. — Я просто… хочу знать. Вдруг нам тоже пригодится? — Нам? — Ну да, — Уён придвинулся ближе, обвивая руками его шею, и в голосе его зазвучала та самая вкрадчивая, мурлыкающая нотка. — Вдруг я тоже захочу разделить с тобой клубничный торт? По-особенному. Ты же его так любишь. Сан не успел ответить — Уён уже прильнул к нему всем телом, пальцы запутались в его волосах, губы нашли ухо. — Санни, — прошептал он, и от этого шёпота по спине побежали мурашки. — Я хочу, чтобы ты сделал это со мной. Всё, что они там делали. Чтобы ты меня… вылизал со всех сторон. Он говорил нагло, без тени стеснения, и каждое слово обжигало, заставляло сердце биться чаще. — Ты даже не представляешь, как я хочу почувствовать твой язык везде, — Чон прикусил мочку уха, довольно ощутимо. — Сначала здесь… — его ладонь скользнула по груди парня, спустилась ниже, к животу, но замерла, не касаясь главного. — А потом… там, где я сам до себя не дотягиваюсь. Сан сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Голос Уёна стал ещё тише, вкрадчивее. — Я хочу, чтобы ты меня вылизал так, чтобы я кончил тебе в рот. Чтобы ты пил меня, как Джун пил Сонхва-хёна. А потом… потом можешь войти в меня. Всеми пальцами. Игрушкой. Чем захочешь. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Сана, и улыбнулся хищной, кошачьей улыбкой, от которой у старшего всегда тянуло внизу живота. — А после… мы съедим твой любимый торт вместе, прямо в постели. Хочешь? Сан шумно выдохнул, прижимая его к себе так крепко, что Уён охнул. — Ты… — голос сел. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Абсолютно, — Уён лизнул его в губы, дразняще, и снова шепнул прямо в них: — Я хочу, чтобы ты меня вылизал, Санни. Пожалуйста. Сильно-сильно хочу. Сделаешь? Тот зарылся лицом в его длинные волосы, вдыхая запах, и глухо рассмеялся. — Ты мой котёнок, — прошептал он. — Такой наглый… Но не сегодня. Уён замер, поднимая бровь. — Что значит «не сегодня»? — А то, — Сан мягко отстранил его, проводя пальцами по щеке, — что мы не договаривались, и я не уверен, что Сонхва-хён и Минги сейчас уйдут. А я хочу, чтобы у нас было время, чтобы заняться тобой как следует. Тот надул губы, но Чхве не дал ему возразить — притянул за подбородок, целуя в уголок рта. — Дождёмся выходного, когда хёны будут на работе, — продолжил он, и голос его стал ниже, почти мурлыкающим. — Тогда я тебя вылижу со всех сторон. Столько раз, сколько захочешь. А торт… торт мы купим свежий. Договорились? Парень смотрел на него несколько секунд, а затем по-кошачьи улыбнулся. — Договорились, — прошептал он, обвивая шею любимого руками. — Но ты обещал, Санни. Я буду ждать. — И я буду ждать, — Сан поцеловал его в висок, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. — А сейчас пошли завтракать, а то Сонхва-хён там один сидит. Ещё подумает, что мы сбежали. Уён рассмеялся, отступая на шаг, и потянул Сана за руку к выходу, уже на ходу щебеча о том, какой торт они купят и где лучше. Тот только улыбался, слушая его, и думал о том, что этот выходной наступит совсем скоро.

***

Следующие несколько дней Уён ходил сам не свой. История, выпытанная у Сонхва, горела под кожей, не давая покоя. Сначала он отказывался, сжимался от стыда, но Чон был настойчив, бесцеремонен, и в конце концов Пак сдался. Сквозь смущение, пряча глаза, он рассказал всё от и до: как они поссорились, как капитан ушёл и вернулся с тортом, как началась прелюдия, как Хонджун вылизывал его везде, как использовал пальцы, игрушки, как кончил в него, как они ели клубнику. Но Сонхва почти ничего не говорил о своих ощущениях — признаваться в том, как ему это понравилось, как он хотел ещё, как ему было хорошо, было стыднее всего. Поэтому Уён сам додумывал, представлял, фантазировал, вплетая в эту картину себя и Сана. Мысли о том, как они использовали торт, как Сонхва кончал со сквиртом, — всё это заставляло младшего мокнуть посреди дня, сжимать бёдра под столом и сбегать в ванную чаще обычного. Он ласкал себя по ночам, прикусив губу, чтобы не застонать, представляя на месте Сонхва себя, а на месте капитана — Сана. Пальцы входили в киску, сжимались, и он быстро кончал, но этого всегда было мало. Ему нужно было больше. Нужно было, чтобы это сделал его любимый. Он дождался, когда Сонхва вернулся домой после съёмок, и перехватил его у двери их с Минги и Саном комнаты. — Хён, — Уён заглянул ему в лицо с такой настойчивостью, что Пак инстинктивно отступил на шаг. — Дай ключ от вашей комнаты. На пару часов. Сонхва уставился на него, и на его лице медленно проступило понимание, смешанное с ужасом. — Зачем тебе? — Сюрприз для Санни, — парень улыбнулся самой невинной улыбкой, на которую был способен. — Он сегодня тренируется до вечера, я хочу его встретить. — Уён-а… — Сонхва запнулся. — Что ты задумал? — Всё будет чисто, — Чон придвинулся ближе, понижая голос до вкрадчивого шёпота. — Никаких следов, честное слово. Я уберу за собой, хён, ты даже не заметишь. Сонхва смотрел на него долго, тяжело вздыхая, а затем полез в карман, доставая ключ. — Чтобы без бардака, — сказал он строго. — И чтобы… ничего не было испачкано. — Спасибо, хён! — Уён чмокнул его в щёку, выхватывая ключ, и умчался в сторону комнаты, оставив старшего стоять в коридоре с покрасневшими ушами. За час до конца тренировки Уён написал Сану: «Санни, через сколько освободишься? Будешь дома?» Ответ пришёл быстро: «Через час примерно. Устал, но скоро буду. Что-то случилось?» «Ничего, просто хочу встретить», — отправил Уён и отложил телефон, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он зашёл в комнату, закрыл дверь, плотно задернул шторы, оставив только тусклый свет настольной лампы. Чон разделся догола, чувствуя, как воздух касается разгорячённой кожи, и на секунду замер перед зеркалом. Длинные волосы рассыпались по плечам, грудь вздымалась от быстрого дыхания, между ног уже было влажно от предвкушения. Из рюкзака он достал не только баллончик сливок и клубнику, но и фаллоимитатор — точную копию члена Сана по размеру, анальную пробку и смазку. Всё это он аккуратно разложил на тумбочке, чтобы было под рукой. Сегодня он подготовился по-настоящему. Лёг на кровать Сана, вытянувшись на спине, — стоя возиться со сливками и клубникой было бы неудобно, а так он мог сосредоточиться на каждом движении, не торопясь. Достал из рюкзака баллончик взбитых сливок — густых, сладких. Нажал на клапан, выдавливая белую массу, и медленно, с замиранием сердца, начал наносить её на грудь, создавая аккуратные пики, покрывая соски, спускаясь ниже, к животу, и ниже, к киске. Сливки были прохладными, и младший вздрогнул, когда они коснулись самого чувствительного места, но не остановился. Он нанёс их по внутренней стороне бёдер, у входа, чувствуя, как сливки смешиваются с его собственным соком. Затем он взял клубнику — крупную, спелую, которую купил специально, — и разрезал каждую ягоду пополам. Аккуратно, словно художник, выложил половинки вдоль живота, от груди до самого низа, прикрывая ими соски, а последнюю, самую красивую, положил на то клитор. Откинулся на подушки, раздвинул ноги, подогнув колени, и замер. Сливки холодили кожу, клубника пахла сладко, а сердце колотилось так, что казалось, ягоды на груди вот-вот упадут. Уён бросил взгляд на телефон, лежащий рядом на тумбочке. Десять минут. Сан обещал быть через час, и эти десять минут — последние. Успел ровно в тот момент, когда всё должно было выглядеть идеально. Он прикрыл глаза, представляя, как его парень зайдёт, увидит, как усталость спадёт с его лица, сменившись жадным, голодным взглядом. Сан вернулся позже, чем обещал, — тренировка затянулась, мышцы ныли, хотелось просто упасть лицом в подушку и не двигаться. Но он знал, что Уён ждёт его, и это знание согревало, заставляло идти быстрее, несмотря на усталость. Он зашёл в квартиру, скинул кроссовки, заметил, что в коридоре тихо. Сонхва, видимо, ушёл к себе, Минги ещё не вернулся. Сан направился к своей комнате — той, где они жили втроём с Сонхва и Минги, — и толкнул дверь. Та была приоткрыта, из-за неё пробивался тусклый свет. Он шагнул внутрь и замер. В полумраке, на его кровати, распласталось самое невероятное зрелище, которое он когда-либо видел. Уён лежал на спине, раскинувшись, ноги разведены, открывая всё, что было между ними. Его тело было покрыто сливками — белыми, густыми, стекающими по груди, по животу, по внутренней стороне бёдер. Клубничные половинки украшали его вдоль всего тела: две на сосках, дорожка от груди до киски, и последняя — там, где пульсировал клитор. — Санни… — голос Чона был тихим, чуть хриплым, и в нём не было ни капли стеснения. — Я ждал тебя. Тот не смог ступить и шагу, ноги подкосились сами. Он опустился на колени прямо на пороге, не в силах оторвать взгляд. Вся усталость, боль в мышцах, тяжесть тренировки — всё испарилось, потому что перед ним лежал его котёнок, покрытый его любимой клубникой и сливками, и смотрел на него влажными, блестящими глазами. — Ты… — голос Сана сел. — Что ты… — Твой любимый десерт, — Уён улыбнулся, медленно, кошачье, и провёл рукой по своей груди, собирая сливки на пальцы. — Хочешь попробовать? Сан не помнил, как поднялся с колен. Он оказался рядом в два шага, нависая над парнем, глядя на него сверху вниз с таким выражением, что у Уёна перехватило дыхание. — Котёнок… — выдохнул Сан и в его голосе смешались восторг, благодарность и что-то первобытное, жадное. — Ты… это… для меня? — Только для тебя, — Уён приподнял бёдра, демонстрируя, как сливки стекают по промежности, как влажно блестит всё между ног. — Я так долго ждал, Санни. Я хочу, чтобы ты меня съел. Сан наклонился, упираясь руками по бокам от его головы, и медленно, очень медленно, провёл языком по ключице, собирая сливки. — Боже… — прошептал он, чувствуя на губах сладость, смешанную с запахом Уёна. — Ты даже вкуснее, чем я представлял. — Представлял? — младший выгнулся, подставляясь под язык. — Каждую ночь, — тот спустился к груди, вбирая в рот сосок вместе с клубникой, и Уён застонал, вцепляясь в его волосы. — И всё равно это лучше, чем любая фантазия. Он слизывал сливки медленно, со вкусом, обводя языком каждую ягоду, каждую складочку. Не торопился, наслаждаясь тем, как вздрагивает под ним Уён, как клубничный сок смешивается со сладкими пиками на коже. Когда он добрался до его малышки, то на секунду замер, глядя на то, как влажно блестит всё между разведённых бёдер, как сливки уже начали таять, смешиваясь с естественной смазкой. — Ты даже не представляешь, как я хотел этого, — прошептал Сан, проводя пальцем по чувствительному бугорку, собирая сладкую влагу. — Каждую ночь. — Так чего ты ждёшь? — Уён приподнялся на локтях, глядя на него сверху вниз с вызовом. — Я тут разложился, как десерт, а ты всё языком треплешь… Сан усмехнулся, придержал его за бёдра, вжимая обратно в матрас, и припал губами к самому центру, втягивая сливки вместе с влагой, надавливая языком так, что парень вскрикнул и выгнулся дугой. — Ах… Санни! — пальцы Уён вцепились в его волосы. — Я же просил… — А я делаю, — голос парня был низким, вибрирующим, и от него по спине Уёна побежали мурашки. — Терпи, котёнок. Ты хотел, чтобы я тебя вылизал — я вылижу. Он снова наклонился, на этот раз действуя жёстче, уверенней. Язык входил в киску, собирая остатки сливок, возвращался к клитору, обводил его, надавливал, втягивал. Уён застонал — громко, не стесняясь, потому что в квартире никого не было, а если бы и был, ему сейчас было всё равно. — Да… вот так… — выдохнул он, разводя ноги шире, прижимая Сана к себе бёдрами. — Не останавливайся… Сан подчинился, ускорил движения языка, чувствуя, как пульсирует клитор под ним, как влаги становится всё больше, как Уён начинает ёрзать, теряя контроль. Одновременно он скользнул пальцами ниже, нащупывая вход, и мягко, но настойчиво проник внутрь двумя сразу. — Сан… Санни! — Уён вцепился в простыни, выгибаясь. — Ещё… ещё один… — Ты уверен? — Сан поднял голову, его подбородок блестел от смеси сливок и смазки. — Справишься? — Справлюсь, — младший выдохнул, и в голосе его снова зазвучала наглая, требовательная нотка. — Я же не хрупкая ваза. Давай, Сан, я хочу чувствовать тебя внутри. Тот усмехнулся, целуя его в живот, и добавил третий палец, растягивая, находя ту самую точку. Уён вскрикнул, сжимаясь вокруг них, выгибаясь навстречу. — Ещё… да… Не останавливайся, Санни… Тот послушался. Язык снова вернулся к клитору, обводя, надавливая, а три пальца внутри двигались в том же ритме. Двойная стимуляция заставляла парня задыхаться, стонать так громко, что, наверное, было слышно даже в соседней комнате. — Так… так… — Уён вцепился в его волосы, притягивая ближе, бёдра сами двигались навстречу, ловя нужный ритм. — Я сейчас… не останавливайся, я сейчас кончу… Но Сан вдруг остановился, поднимая голову. — Не так быстро, — прошептал он, медленно вынимая пальцы. — Я хочу, чтобы ты кончил для меня. Только на этот раз — по-другому. — Как? — Уён выдохнул, и голос его дрожал от нетерпения. Сан не ответил. Он перевернул его на живот, приподнимая бёдра, и Уён охнул, но послушно прогнулся в пояснице, укладываясь грудью на кровать. Руки вытянул перед собой, вцепившись пальцами в простынь, и замер в ожидании. — Санни… — Тсс, — тот раздвинул ягодицы, и горячее дыхание коснулось тугого колечка мышц. — Я хочу попробовать тебя везде, как ты просил. Он наклонился, медленно проводя языком по сжатому входу, собирая стекшие по промежности сливки и смазку. Уён вздрогнул, когда горячий язык коснулся самого чувствительного места, и всхлипнул, когда Сан проник им внутрь. — Ах… Сан… — выдохнул младший, и бёдра сами собой подались навстречу. Тот действовал неторопливо, надавливая, углубляясь, и Уён таял, терялся, не в силах сдержать стоны. Когда язык вошёл глубже, он застонал громче, выгибаясь в пояснице, и одна рука ушла назад, запутавшись в волосах Сана, прижимая его ближе. — Да… не останавливайся… — выдохнул он. Сан продолжал ласкать дырочку языком, проникая всё глубже, а свободной рукой скользнул ниже, возвращая пальцы в киску — два сразу, находя нужную точку. Уён вскрикнул, сжимаясь вокруг них, и из глаз потекли слёзы от переизбытка ощущений. — Санни… я… — бормотал он, часто дыша, чувствуя, как по бёдрам бегут мурашки, как внутри всё пульсирует. — Я здесь, — прошептал тот, не отрываясь от ласки. — Кончай для меня, котёнок. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься. Уён застонал громко, выгибаясь, вцепившись свободной рукой в простынь, и кончил — резко, с криком, сжимаясь вокруг пальцев и языка одновременно, чувствуя, как тело сотрясают спазмы, как Сан продолжает двигаться, продлевая удовольствие. Он остановился, когда его котёнок уже не мог дышать, медленно убирая пальцы и поднимая голову. — Красиво, — прошептал он, наклоняясь и целуя любимого в спину. — Очень красиво. Тот всхлипнул, пытаясь отдышаться, и выдохнул, чувствуя, как тело всё ещё дрожит, как внутри всё пульсирует, и как он хочет ещё. Когда спазмы стихли, он остался стоять на четвереньках, тяжело дыша, чувствуя, как Сан замирает у него за спиной. Повернул голову, глядя на парня через плечо, и приподнялся чуть выше, прогибаясь в пояснице. Длинные волосы упали на лицо, но он откинул их, встречаясь с потемневшим взглядом любимого. — Иди сюда, — выдохнул он, заводя руку за спину и находя затылок Сана. Пальцы запутались в волосах, и Уён притянул его ближе, заставляя наклониться. Тот послушно подался вперёд, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Младший провёл языком по подбородку парня, слизывая остатки сливок и собственного сока, затем скользнул по его губам, дразняще, медленно. — Ты такой грязный, Санни, — прошептал он, хитро улыбаясь, и втянул его в поцелуй. Сначала мягко, потом глубже, жаднее. Языки сплелись, обводили друг друга, проникали, и комната наполнилась влажным, пошлым хлюпаньем. Длинные волосы щекотали лицо Сана, а Уён вцепился пальцами в его затылок, углубляя поцелуй. Одновременно начал двигать бёдрами, прижимаясь к паху парня, который упирался ему в ягодицы. Ткань спортивных штанов была натянута, твёрдый член чувствовался сквозь неё, и Уён терся о него с каждым движением, чувствуя, как Сан стонет ему в губы, как пальцы впиваются в его бёдра. — Ты… — выдохнул Сан, когда они на секунду отстранились, но Уён не дал ему договорить, снова припадая к его губам. Поцелуй становился всё более жарким, почти агрессивным, и младший чувствовал, как внутри снова затягивается узел, как влага стекает по внутренней стороне бёдер. Когда они наконец отстранились, между их губами потянулась тонкая прозрачная ниточка слюны, которая не разрывалась несколько секунд, пока оба тяжело дышали, глядя друг на друга. — А теперь, — Уён развернулся, толкая Сана в грудь, и тот послушно опрокинулся на спину, — я хочу, чтобы ты вылизал меня снова. Чон навис над ним, перекидывая ногу, и сел прямо на лицо парня, устраиваясь удобно — лицом к нему, так, чтобы видеть каждую реакцию. Сан оказался зажат между бёдер Уёна, глядя снизу вверх на влажную, пульсирующую киску. — Ну давай, — тот усмехнулся, чуть приподнимаясь, чтобы любимый мог дышать. — Я хочу чувствовать твой язык везде. Сан не заставил себя ждать. Припал губами к самому центру, втягивая клитор, обводя его, надавливая, и Уён застонал, запрокидывая голову. Пальцы вцепились в волосы парня, прижимая его ближе, бёдра сами задвигались в такт. — Да… вот так… — выдохнул он, чувствуя, как внутри снова затягивается тугой узел. Сан работал языком усердно, не забывая о второй дырочке. Свободной рукой он нашарил смазку, выдавил на пальцы и, не прекращая ласкать клитор, скользнул одним пальцем к тугому колечку. Уён вздрогнул, когда палец начал осторожно проникать внутрь. — Ах… Санни… — простонал он, сжимаясь вокруг пальца. Тот добавил второй, медленно, давая привыкнуть, и начал двигать ими в такт языку. Уён ерзал у него на лице, то насаживаясь на пальцы глубже, то прижимаясь киской к его губам, не в силах выбрать, чего хочет больше. Стоны его становились громче, дыхание чаще, и он чувствовал, как внутри пульсирует, как оргазм снова подбирается. — Ещё… ещё один палец… — выдохнул он, почти теряя контроль. Сан послушался, добавляя третий палец. Внутри стало тесно, узко — пальцы едва помещались, растягивая тугую плоть, но он упрямо проталкивал их глубже, нащупывая тот самый угол. Когда он надавил под определённым наклоном, Уёна словно пробило током. Его котёнок закричал, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг пальцев и из пульсирующей малышки вырвалась прозрачная струя, заливая Санa с головы до груди, попадая на губы, подбородок. Капли летели во все стороны — на сбитую простыню, на бедра Уёна, что мелко дрожали в спазмах оргазма. Сан на секунду замер, удивлённый — такого не было никогда, он не знал, что его любимый на это способен. Но удивление длилось не дольше мгновения. Он не дал влаге растечься. С первобытным рычанием припал губами к бьющейся в конвульсиях киске, выпивая всё до последней капли. Уён трясся на нём всем телом, часто дышал, стонал, вцепившись в спинку кровати, не в силах вымолвить ни слова. А Сан всё пил, сжимая губами пульсирующие складки, не давая остановиться ни себе, ни дрожащему Уёну. Когда спазмы стихли, Сан отстранился, облизывая губы, и посмотрел на парня снизу вверх. — Ты… — выдохнул он, и в голосе его звучало благоговение. — Откуда это? — Не знаю, — Уён всхлипнул, всё ещё дрожа. — Впервые такое… Сан осторожно взял его за бёдра, сдвигая с лица себе на пресс. Тот послушно переполз, устраиваясь на твёрдом животе парня, и Сан провёл ладонями по его дрожащим ногам, поглаживая, стараясь успокоить эту бурю ощущений. Уён всё ещё тяжело дышал, его тело мелко тряслось, но от прикосновений любимого дрожь постепенно утихала. — Тише, — прошептал старший, массируя его бёдра. — Тише, котёнок. Я здесь. Он притянул парня за затылок и поцеловал — нежно, почти благодарно, не обращая внимания на собственный мокрый подбородок. — Теперь я буду делать это с тобой чаще, — прошептал он ему в губы. Уён, всё ещё прерывисто дыша, усмехнулся — слабо, но с вызовом: — Чаще? Санни, если ты продолжишь в том же духе, от меня мокрого места не останется. Тот тихо рассмеялся, прижимая его к себе, и провёл носом по его щеке. — Нет, котёнок. Мокрое как раз-таки и останется. В этом вся суть. Уён беззлобно хлопнул его ладонью по груди, но улыбка уже расплывалась на его лице. Дрожь окончательно утихла, дыхание выровнялось, и он расслабленно обвил руками шею Сана, всё ещё сидя у него на бёдрах. — Ладно, — протянул он, лениво поворачивая голову и кивая в сторону тумбочки. — А то, что там лежит… мы ведь для этого готовились? Сан проследил за его взглядом. На тумбочке в ряд лежали фаллоимитатор, пробка и смазка. Его взгляд потемнел, и он медленно, с ленивой грацией потянулся за пробкой с сиреневым сердечком на стоппере. — Хочешь? — спросил он, поворачивая её в пальцах. — Хочу, — Уён приподнялся на коленях, чуть смещаясь назад, чтобы парень мог свободно двигать рукой, но не разрывая зрительного контакта. — Но сначала дай сюда. Тот поднёс пробку к его губам, и он, не отводя взгляда, открыл рот. Облизал её медленно, проводя языком по гладкому холодному металлу, обводя сердечко, втягивая наконечник в рот, будто пробовал леденец. Глаза его при этом оставались распахнутыми, бесстыдными, и Сан сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — Достаточно? — Почти, — Уён взял пробку в рот целиком, на секунду, затем вытащил, блестящую от слюны, и усмехнулся. — Теперь давай. Сан перехватил её поудобнее, а Уён сам развернулся к нему спиной, вставая на четвереньки, и чуть раздвинул ноги, подставляясь. Тот нанёс немного смазки на пробку, затем на тугое колечко мышц, и медленно, очень медленно, начал вводить. — Ах… — простонал Уён, чувствуя, как холодный, тяжёлый металл заполняет его, растягивает, входит до самого основания. Сан надавил в конце, и пробка встала на место. — Красиво, — выдохнул он. — Пиздец как красиво. А затем размахнулся и со всей силы шлёпнул парня по ягодице так, что ладонь оставила розовый след, а тот вскрикнул от неожиданности и жжения. — Ай! Санни! — Терпи, — голос Сана был низким, почти рычащим. — Ты хотел жёстко. Он шлёпнул ещё раз, уже по другой ягодице, и Уён застонал, вцепившись в простыни. Но Сан не остановился. Начал чередовать шлепки, одной рукой удерживая парня за поясницу, а пальцами другой скользнул вперёд, к мокрой промежности. — Ты весь течёшь, — прошептал Сан, проводя пальцами по клитору, по входу, собирая влагу. — Даже пробка не мешает. Уён застонал громче, когда пальцы Сана скользнули в киску — два сразу, находя нужную точку, в то время как пробка плотно стояла в анусе, создавая невероятное ощущение узости. Внутри стало так тесно, что казалось, ещё немного и он лопнет от этой полноты, которая сводило с ума. Кожа на ягодицах горела после шлепков, и от этого жара, смешанного с внутренним давлением, голова шла кругом. Он всхлипнул, чувствуя, как внутри всё пульсирует, как оргазм подбирается снова, но он изо всех сил старался сдержаться — не сейчас, ещё рано. Сан, заметив его дрожь, сменил ритм. Провёл ладонями по раскрасневшимся ягодицам, успокаивая, а затем пальцы свободной руки легли на стоппер пробки. Медленно, дразняще, он начал вытягивать её — наполовину, заставляя мышцы напрягаться, сжиматься вокруг уже согревшегося металла. Уён застонал, чувствуя, как пустота сменяется полнотой, когда парень снова проталкивал пробку обратно, вгоняя до самого сердечка. Пальцы в киске не вынимал, двигаясь в том же ритме, и от этого двойного натиска младший терял остатки контроля. — Санни… — выдохнул он, голос сорвался. — Я сейчас… — Не сейчас, — он снова потянул пробку наружу, заставляя Уёна вскрикнуть. Но вместо того чтобы продолжить дразнить, Сан надавил на стоппер, резко вгоняя пробку обратно. Уён промычал, выгибаясь, бёдра задрожали, и он почувствовал, как пальцы Сана скользнули из промежности, оставляя её пульсировать пустотой. В следующий миг Уён резко развернулся, забив на дрожь в ногах, и оказался лицом к парню. Глаза блестели, дыхание сбилось, но в них горел знакомый, наглый огонёк. — Забылся, — прошептал он, глядя на Сана сверху вниз. — Совсем забылся. Схватил парня за запястье, потянул к краю кровати, заставляя сесть так, чтобы ноги свешивались. Сам скользнул вниз, устраиваясь на полу между его бёдер, спиной к высокому зеркалу, стоящему у стены. Теперь Сан мог видеть всё: и то, как Уён возьмёт в рот его член, и то, что будет происходить у того между ног. — Смотри, как я буду трахать себя, пока ты трахаешь мой рот. Он потянулся к резинке спортивных штанов Сана, стягивая их вместе с бельём одним движением. Член выскользнул наружу — твёрдый, напряжённый, влажный на головке. Уён облизал губы, не отрывая взгляда от лица старшего, и медленно наклонился. Взял в рот медленно, глубоко, с первого раза, проталкивая член в горло, и застонал, чувствуя, как тот выдыхает сквозь зубы, как его пальцы впиваются в волосы, наматывая длинные пряди на кулак. Слюна потекла по подбородку, Уён задвигал головой в ритме, который сам задавал, не сводя глаз с Сана. Одновременно он потянулся к тумбочке, нащупал фаллоимитатор. Не тратя времени на смазку, он провёл игрушкой по влажной дырочке, несколько раз потираясь головкой о вход, собирая обильную влагу, и застонал от этого прикосновения. Чуть приподняв бёдра, направил фаллос внутрь, и тот вошёл до самого основания. Уён заскулил громко, прямо в член парня, и вибрация от этого стона прошла сквозь плоть, заставляя Сана зарычать. Младший чувствовал, как он заполнен с трёх сторон: рот занят членом, киска растянута игрушкой, а в анусе плотно стоит пробка, создавая невероятное ощущение полноты, которое сводило с ума. От этого по телу разлилась волна эйфории — он был везде заполнен, везде занят, полностью во власти Сана. — Блять… — выдохнул тот, глядя в зеркало, где отражалась вся картина: длинные волосы, разметавшиеся по плечам, напряжённые бёдра, между которыми поблёскивала игрушка, и жадно работающий рот. Каждое движение Уёна было как на ладони — то, как он насаживается на фаллос, как сжимается вокруг него, как слюна стекает по подбородку, капая на грудь. Он вцепился в волосы парня, и задал свой ритм — жёсткий, глубокий, заставляя младшего давиться, не давая отстраниться. Глаза Уёна заволокло влагой, из горла вырывались сдавленные, мокрые звуки, он сам толкался губами навстречу, принимая член глубже, до спазма в горле. Свободной рукой Сан отвесил звонкую пощёчину, от которой щека Уёна вспыхнула красным, а из глаз брызнули слёзы, смешиваясь со слюной. — Ненасытная шлюшка, — прошептал парень, и в голосе его было только восхищение и власть. — Мало тебя трахать, надо ещё и рот занять? Посмотри на себя, весь в слюнях, и всё равно мало. Уён замычал, не в силах ответить, но его бёдра задвигались активнее, насаживаясь на игрушку с такой жадностью, что киска хлюпала при каждом движении. Сан сжал пальцы на его горле, чуть сдавливая, перекрывая дыхание, и рпрень захрипел, чувствуя, как от этого голова идёт кругом, как пульсирует всё внутри, как оргазм подбирается неудержимо, сжимаясь в тугой, готовый лопнуть, узел. — Кончай, — приказал Сан, ускоряя движения бёдер, вбиваясь в горло, чувствуя, как Уён сжимается вокруг него. — Кончай на эту игрушку, пока я трахаю твой рот. Хочу видеть, как ты дрожишь. Младший судорожно ловил воздух ртом, чувствуя, как внутри всё сжимается до предела, но он пытался держаться, слушаясь приказа, — не раньше, чем Сан разрешил. Ещё секунда, ещё толчок — и его прорвало. Он кончил с глухим, рваным стоном, сжимаясь вокруг фаллоса так сильно, что тот едва не выскользнул. Тело его выгнулось, пальцы вцепились в бёдра парня, оставляя красные полосы, а в зеркале было видно, как его сотрясают долгие спазмы. Сан продолжал двигаться в его горле, чувствуя, как мышцы сжимаются в такт оргазму, как Уён всхлипывает, захлёбываясь. Когда Уён уже думал, что всё закончилось, Сан с глухим рыком толкнулся глубже, вливая в его рот горячую, вязкую жидкость. Уён, не думая, не смея ослушаться, жадно сглатывал — раз, другой, третий, будто боялся пропустить хоть каплю. Горло его судорожно работало, принимая всё до последнего. Только когда спазмы стихли, Сан вышел, давая любимому отдышаться. Тот сидел на полу, тяжело дыша, весь мокрый — лицо в слюне и слезах, щека горит от пощёчины, губы припухшие. Длинные волосы прилипли к вискам, и он дрожал крупной дрожью, но глаза — влажные, блестящие, с расширенными зрачками — смотрели на Сана снизу вверх с такой благодарностью и вызовом одновременно, что у того перехватило дыхание. — Ну как? — выдохнул Уён, облизывая губы.— Я справился? — Ты… — Сан наклонился, подхватывая его под мышки, и уложил на кровать, нависая сверху. — Ты демон. — Демон-искуситель, надеюсь, — парень обвил его шею, притягивая для медленного поцелуя. Сан выдохнул ему в рот, руками скользя по мокрой спине, прижимая ближе. Губы его спустились ниже, к шее — сначала мягко, едва касаясь, затем настойчивее, оставляя влажные дорожки от ключиц до плеча. Уён выгнулся, подставляясь, тихо мурлыча от удовольствия, чувствуя, как каждое прикосновение губ парня отзывается мурашками по всему телу. — Хорошо… — прошептал он, запрокидывая голову, открывая шею для засосов. — Ещё… Сан не заставил себя просить. Втянул нежную кожу у ключицы, оставляя тёмный, влажный след, и Уён, стоящем у стены зеркале, видел, как расцветает бордовое пятно. — Санни… — выдохнул он, наблюдая, как парень оставляет новый засос, ниже, на груди, и понял, что ему мало. Он толкнул Сана в грудь, и тот, не ожидая, послушно опрокинулся на спину. Уён навис сверху, одной рукой стягивая с него футболку — резко, нетерпеливо, — и Сан остался обнажённым, его тело открылось взгляду: грудь тяжело вздымалась, член стоял твёрдо. — Теперь моя очередь, — прошептал младший, устраиваясь у него на бёдрах, и начал медленно, дразняще тереться о член, скользя влажной киской по твёрдой плоти, оставляя мокрые дорожки на животе Сана. — Боже… — выдохнул тот, вцепившись в его бёдра. — Уён… — Что? — тот ускорился, чувствуя, как член скользит между половых губ, задевая клитор, и от этого по телу разбегались искры. — Я хочу тебя, Санни. Хочу, чтобы ты был во мне. Прямо сейчас. Трахни меня. Уён приподнял бёдра, нацеливая головку члена на вход, и медленно начал опускаться, насаживаясь на него. Остановился на половине, выгибаясь, потому что внутри было тесно, почти до боли, из-за пробки, давящей на стенки изнутри. Сан чувствовал то же самое — как узко, как мышцы сжимают его со всех сторон, не давая двинуться. — Блять, — выдохнул Сан, и голос его сорвался. — Как же у тебя внутри узко… и горячо… Уён не ответил. Опустился до конца, принимая член полностью, и закричал от того, как жаждал этого ощущения весь вечер. Тело его сотрясала дрожь, пальцы вцепились в плечи парня, а из глаз потекли слёзы от того, как тесно, как жарко. — Санни… — выдохнул он, начиная двигаться. — Наконец-то… Двигался медленно, изящно, покачивая бёдрами, дразняще, чувствуя, как член скользит внутри, как пробка откликается на каждое движение, создавая ощущение невероятной полноты. Сан смотрел на него снизу вверх, заворожённый тем, как длинные волосы рассыпаются по плечам, как грудь вздымается, как влажно поблёскивает там, где они соединены. — Больше недели… я с ума сходил. — Я знаю, — Уён ускорился, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я тоже… Каждую ночь… Он нащупал ладонь Сана, лежащую на его бедре, и переплёл их пальцы, поднимая его руку к своей шее. Глаза их встретились, и в них читалось всё: желание, доверие, животная потребность. — Сожми, — прошептал парень, чуть наклонив голову, подставляясь. — Хочу чувствовать тебя везде. До звёздочек перед глазами. Сан медленно сжал пальцы, чувствуя, как пульсирует сонная артерия под его ладонью. Уён выдохнул, прикрывая глаза, и задвигался быстрее, глубже насаживаясь на член, ловя ритм, от которого у обоих темнело в сознании. — Вот так… — выдохнул Сан, усиливая хватку, и Уён застонал, запрокидывая голову. Перед глазами поплыли золотистые круги, дыхание перехватило. Он двигался всё активнее, чувствуя, как каждое касание члена внутри отзывается пульсацией в каждом миллиметре тела. Воздуха не хватало, но это было то, что нужно — грань, за которой начиналось нечто первобытное, животное. Они оба соскучились, оба ждали слишком долго, и теперь это воздержание, больше недели, выплёскивалось в каждом движении, в каждом хриплом выдохе. Сан резко сел, подхватывая любимого за бёдра, и поднялся с кровати, не выходя из него. Тот охнул от неожиданности, вцепившись в его плечи, ноги обвили пояс, и он повис на парне, чувствуя, как член внутри сместился, проник ещё глубже. Сан отнёс его к зеркалу, что стояло у стены, отражая их сплетённые тела. — Санни… — выдохнул Уён, но тот не ответил. Сан опустил его на пол, заставляя встать на ноги, и развернул спиной к себе. Уён упёрся ладонями в холодное стекло, и в отражении увидел своё лицо — раскрасневшееся, с припухшими губами и безумным блеском в глазах. — Смотри, — прошептал парень ему на ухо, и одной рукой придержал его за талию, а второй наклонился, поднимая с пола фаллоимитатор. Он прилепил его за присоску к зеркалу на уровне лица Уёна. Тот смотрел на игрушку, потом на своё отражение, и по спине побежали мурашки от предвкушения. — А теперь, — Сан схватил его запястья, сводя за спиной, и сжал в одном кулаке, — работай ртом. Уён послушно наклонился, приоткрывая губы, и взял фаллос в рот. Сан сзади начал двигаться — жёстко, глубоко, вбиваясь в него с каждым толчком, и от этого ритма голова шла кругом. Член входил в киску, пробка давила изнутри, а во рту был фаллоимитатор, и Уён мычал, захлёбываясь, пуская слюни по подбородку. — Хороший мальчик, — каждое слово сопровождалось ударом бёдер. — Смотри на себя. Весь в слюнях, мокрый, на двух членах сразу. Комната наполнилась звуками — влажное хлюпанье от каждого толчка, шлепки тел, сдавленные стоны Уёна, который пытался работать ртом, но сбивался, когда парень входил особенно глубоко. В зеркале было видно, как его тело сотрясается, как влага стекает по бёдрам, как поджимаются пальцы ног на полу. — Санни… я… — выдохнул он, выпуская фаллос изо рта, но Сан тут же схватил его за волосы, возвращая голову на место. — Не останавливайся, — приказал он, ускоряясь. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я скажу. Уён застонал, втягивая игрушку в рот, чувствуя, как оргазм подбирается, как внутри всё сжимается, пульсирует, но он пытался сдерживаться, слушаясь хриплого шёпота Сана. Тот держал его руки за спиной, не давая опереться, и каждый толчок заставлял Уёна наклоняться вперёд, насаживаясь на фаллос, а затем обратно, на член парня. Ноги задрожали. Младший заскулил, пытаясь устоять, но тело уже не слушалось, коленки сводились сами по себе и он чувствовал что вот-вот рухнет. Сан перехватил его за талию, не давая упасть, и мягко опустился на колени. Уён, всё ещё дрожащий и тяжело дышащий, упёрся ладонями в холодное стекло, глядя на своё отражение: растрёпанные длинные волосы, раскрасневшееся лицо, припухшие губы. Старший устроился на полу между его ног, спиной к зеркалу, чтобы Уён видел всё, что происходит. Он поднял одну ногу парня, закидывая себе на плечо, и припал губами к киске. Язык скользнул внутрь, собирая влагу, обводя клитор, и тот застонал, выгибаясь, чувствуя, как каждое движение языка отзывается во всём теле. Свободной рукой он вцепился в волосы Сана, пальцы запутались в тёмных прядях, прижимая его ближе, и в зеркале видел, как тот работает языком, как напряжены его плечи. — Смотри, — выдохнул Сан, не поднимая головы, и Уён перевёл взгляд в отражение. Там отражалась вся картина: его собственное тело, нога на плече любимого, а между бёдер — Сан, стоящий на коленях, уткнувшийся лицом в его промежность. Тот на секунду оторвался, потянулся рукой к пробке, нащупывая сиреневое сердечко, и медленно потянул за стоппер на себя. — Сейчас, — прошептал он, и Уён замер, чувствуя, как горячий металл выскальзывает из него, как пустота приходит на смену полноте. Он всхлипнул, когда пробка полностью вышла, и Сан отложил её на пол. — Санни… — голос Уёна сорвался. — Я больше не могу стоять. Ноги не держат. Сан поднял голову, встретившись с ним взглядом в отражении зеркала. Его котёнок действительно дрожал, бёдра мелко тряслись, и он уже не пытался скрыть, как сильно вымотан. — Тогда, — Сан поднялся, подхватывая его на руки, — идём на кровать. Уён обвил его шею, прижимаясь, чувствуя, как парень несёт его к постели, опускает на прохладные простыни. Сан тут же навис сверху, разводя его ноги, и припал губами к промежности, продолжая ласкать языком, не давая угаснуть возбуждению. — Санни… — Уён выгнулся, вцепившись в его волосы. — Пожалуйста… ещё… Сан послушно углубился языком, надавливая, втягивая клитор, чувствуя, как влаги становится всё больше, как любимый начинает ёрзать, теряя контроль. Но в какой-то момент он резко отстранился. — Не уходи… — всхлипнул Уён, пытаясь притянуть его за плечи. — Я здесь, — парень поцеловал его в уголок губ, поднимаясь с кровати. — Секунду. Он шагнул к зеркалу, отлепил фаллоимитатор от присоски и вернулся к постели. Уён следил за ним взглядом, тяжело дыша, и на его лице расцвела медленная, понимающая улыбка. Сан опустился на колени между его ног, одной рукой приподнял парня за поясницу, подкладывая подушку. Пальцами другой руки он нанёс смазку на тугое колечко мышц, мягко массируя, расслабляя. Холодный силикон коснулся ануса, и младший вздрогнул. — Хочешь? — прошептал старший, медленно надавливая. — Хочу, — выдохнул Уён, разводя ноги шире. — Заполни меня везде. Фаллос вошёл туго, но плавно — Сан не торопился, давая привыкнуть к каждому миллиметру. Уён застонал, чувствуя, как игрушка заполняет его изнутри, растягивает, встаёт на место. Когда основание коснулось ягодиц, Сан замер, наклонился, целуя его в живот. — А теперь, — он направил свой член к влажной, пульсирующей киске и вошёл одним толчком. Уён вскрикнул, выгибаясь так, что лопатки едва не оторвались от простыни. Внутри было тесно — почти невыносимо. Игрушка плотно стояла в анусе, растягивая тугое колечко, и каждое её движение отдавалось глубоко в теле, а член Сана входил в промежность. Они соприкасались через тонкую стенку, тёрлись друг о друга, создавая невероятное, запредельное ощущение полноты. Распирало так, что казалось, ещё немного — и он лопнет, разорвётся от этой двойной наполненности. Пальцы вцепились в плечи Сана, дыхание перехватило, из груди вырывались сдавленные, стоны, и он чувствовал, как внутри пульсирует, как мышцы сжимаются вокруг члена и игрушки, как они создают ритм, который сводит с ума. Перед глазами вновь поплыли золотистые круги, и единственное, что он осознавал, — это то, как его заполняют, берут без остатка. — Санни… — выдохнул он, вцепившись в простыни. — Да… Не останавливайся… Старший начал двигаться — сначала медленно, давая привыкнуть к двойному наполнению. Ритм сбивался, перетекал: член входил глубже, и в тот же миг игрушка начинала выходить, освобождая место, а затем она снова заполняла его, выталкивая член наружу. Они двигались в противофазе, сменяя друг друга, как две волны, накатывающие поочерёдно, не давая Уёну ни секунды передышки. Он не мог понять, где заканчивается одно и начинается другое. Каждый новый толчок отзывался во всём теле дрожью, которую невозможно было унять. — Быстрее… — прошептал младший, и Сан подчинился. Темп нарастал, и скоро член и фаллос двигались почти синхронно, вколачиваясь в самые глубокие точки. Сан тяжело и часто дышал, лоб его покрылся испариной, пряди волос прилипли к вискам. Он наклонился, припадая губами к шее Уёна, целуя влажную кожу, втягивая её, оставляя тёмные, влажные следы. Слабо покусывал, и каждый укус заставлял парня вздрагивать и сжиматься вокруг него ещё сильнее. На всю комнату разносились шлепки тел, пошлые хлюпанья и стоны Уёна, которые становились всё громче и выше. Сан чувствовал, как тот пульсирует вокруг члена, как мышцы сжимаются в такт каждому движению, и от этого сознание затуманивалось. Он вжимался в Уёна всем телом, ловя губами каждый выдох, и оставлял засосы, новые следы, чтобы потом, после, они напоминали, как жарко было сегодня, как долго они ждали этого момента. — Я сейчас… — выдохнул он, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел. — Санни, я сейчас… — Кончай, — прошептал старший, наклоняясь, целуя его в губы, не сбавляя темпа. — Кончи для меня, котёнок. Уён кончил с резким, громким криком, выгибаясь на руках Сана. и в тот же миг его накрыло — из того места, где дрожь накапливалась минутами, хлынуло горячей волной. Это был не целый поток, вырвавшийся наружу с такой силой, что тело младшего выгнуло дугой, а струи, тёплые и обильные, окатили живот Сана, оставляя влажные дорожки на простынях. Влага разлилась по коже быстрее, чем он успел осознать, собираясь лужицами в складках ткани, капая с напряжённых бёдер на пол. Парень мелко трясся, как лист на ветру, каждое новое сокращение внутри выбивало из него мокрый, сбитый выдох, а по ногам всё ещё стекало тепло, смешиваясь с потом и смазкой. Сан не остановился. Продолжал двигаться, чувствуя, как любимый пульсирует вокруг него, как мышцы сжимаются в последних спазмах, и через несколько толчков кончил сам — глубоко, с хриплым выдохом, уткнувшись лицом в мокрую шею парня. Горячая волна залила киску, и Уён всхлипнул, чувствуя, как наполненность становится ещё плотнее. Они замерли на несколько секунд, тяжело дыша. Сан медленно вышел из него, аккуратно извлёк игрушку, и тот обессиленно раскинулся на простынях, глядя в потолок мутными от удовольствия глазами. Сан скользнул взглядом по его телу: растрепавшиеся волосы, припухшие губы, грудь, покрытая засосами и каплями влаги, бёдра, по которым стекали белые и прозрачные нити. Он наклонился, проводя языком по внутренней стороне бедра, собирая смесь их соков — солоноватую, терпкую, сладкую. — Остались ещё взбитые сливки? — спросил он, поднимая голову, и голос его был низким, с хрипотцой. — И клубника? Уён повернул к нему лицо, улыбаясь довольно, по-кошачьи. — А то, — выдохнул он, облизывая искусанные губы. — Я же знал, что ты захочешь добавки. Сан рассмеялся, придвигаясь ближе, и провёл носом по его щеке. — Это самый вкусный клубничный десерт в моей жизни, — прошептал он, целуя уголок его губ. — Самый лучший. — Хитрюга, — Уён обвил его шею, притягивая для полноценного поцелуя. — Сладкоежка. Они целовались медленно, лениво, пробуя на губах остатки друг друга, пока дыхание не выровнялось окончательно. Сан отстранился, убирая слипшиеся волосы с лица парня. — Это было… — прошептал он. — Лучше, чем я представлял, — закончил за него Сан, убирая слипшиеся волосы с его лица. — А теперь — торт. Ты обещал. — Я обещал, — Уён улыбнулся, довольно, по-кошачьи. — Но сначала — душ. А то мы оба липкие, как пирожные. Сан рассмеялся, поднимаясь и подхватывая его на руки. — Душ — это хорошая идея. А потом — торт. И, может быть, повтор. — Обязательно повтор, — Чон поцеловал его в шею, прижимаясь ближе. — И ещё не раз.