Муза графа Канарии

      День в Верлине — время сонное и пустынное, но Юнхо было не до отдыха. Он едва переоделся после концерта, что закончился под утро, и уже несколько часов шерстил чужую столицу в поисках кое-чего важного.       Нашлось это самое кое-что у десятой травницы в самом дальнем уголке города, когда уже почти темнело: небольшая горстка высушенных голубых лепестков с густым древесным запахом. Скучающая торговка причитала, прибирая бардак, который устроила сама же в поисках этого гербария: —И зачем вам только в наше время чай из голубых лилий? Есть куда более действенные средства от кошмаров. Ну или просто богине снов помолиться.       Юнхо бережно спрятал лепестки в мешочек и убрал его за пазуху: —Все остальные лекарства — гадость. А это вкус моего детства. Да и вряд ли вампиры молятся на сон грядущий, вы же, вроде как, редко спите.       Девушка плеснула руками и посмеялась: —И зачем ему тогда эта припарка? Впрочем, не моё дело. Ты, главное, кружки и чайник с собой захвати. Не у всех вампиров дома сервиз для ваших заморочек есть.       «А вот об этом я даже не задумался». Решив махнуть рукой на язвительный комментарий травницы, Юнхо расплатился и выбежал на улицу.       Как назло, погода сегодня испортилась окончательно — с самого утра валила настоящая метель, от которой еле прятало уже изрядно потрепанное пальто. Мокрые волосы торчали в разные стороны, тело измотано, но Юнхо не обращал внимания.       В корзинке тихо бренчали друг об друга голубые чашки и стеклянный заварочный чайничек. Поместье графа Канарии в плену бури выглядело менее грозным — дымка непогоды смазывала его громоздкий силуэт. На стук в дверь никто не ответил, но она оказалась не заперта — безразлично качнулась назад, открывая проход внутрь.       Присутствие Юнхо был единственным, что нарушало тишину поместья. Его шаги, гулкое звяканье в корзинке, дыхание, вырывающееся из него клубами пара. Казалось, даже ускорившееся биение сердца можно услышать, когда ручка кабинета графа крутанулась и скрипнула, открывая печальный вид.       Минги неподвижно лежал поперек кресла. Коленки переброшены через один подлокотник, голова свисала через другой. На полу нет больше причудливого узора из смятых бумажек. На столе не царит творческий беспорядок. Здесь пугающе пусто, пахнет гарью и холодом: Минги сжег все свои сюжеты дотла, поверженный, присыпанный снегом из распахнутого окна.       Сердце Юнхо болезненно сжалось. Он поставил корзину на стол и закинул коленку на подоконник, захлопывая окно. Поток ветра смахнул что-то на пол.       Листочки, которые были заботливо сложены Юнхо, остались нетронуты.       Вампир приоткрыл глаза, все такие же тусклые, и молча наблюдал за происходящим. Эльф заметил это и улыбнулся: поднял с пола одну из слетевших страничек, смял и закинул на стол. Потом ещё одну. И ещё. Последней промахнулся, и бумажный снежок попал на живот графу. Это игнорировать он уже не смог: —Что ты делаешь? —Возрождаю привычный хаос в этой комнате. И возвращаю вас, многоуважаемый граф, к жизни.       Минги попытался скривиться, но получилось плохо: несколько часов лежания на морозе под снегом заставили мышцы окоченеть, и фраза вышла скорее молящей, чем злой или недовольной: —Хватит «выкать» и «графкать». Тошно. —Хорошо, Минги, — Юнхо продолжал тепло улыбаться. Он подошел к вампиру и принялся отряхивать его от корки из снежинок. Смахнул белую шапку с волос, прошелся по скулам, отряхнул шиворот и торс. — Ты можешь разжечь камин? Я хочу заварить нам чай. —Не могу. У меня огонь не греет. В столе огненная руна.       Эльф кивнул, выудил из ящика магический камешек и поставил на него чайник. Он быстро закипел — Юнхо закинул внутрь лепестки лилии, и внутри они закрутились в насыщенно-синеватый вихрь. Усевшись на край стола, эльф разлил чай в кружки и выжидающе посмотрел на графа.       Минги двигался с трудом — тело хрустело при сгибании, трещало заиндевевшими тканями и суставами. Вопреки этому, он сел ровно и протянул руку к кружке и начал держать пальцы над паром, чтобы отогреть их: —Почему ты пришёл?       Юнхо, уже сделавший несколько крупных глотков, несколько секунд подумал, прежде чем ответить: —Хотел сказать спасибо. За роль. Мне очень понравилось играть твоего призрака.       Уголок рта Минги дрогнул. На застывшем лице непонятно, что именно он испытал. —А чай зачем? —Согреться. В детстве он помогал мне от кошмаров. Знаешь, довольно трудно было найти его здесь, но мне вдруг очень захотелось разделить его с тобой. Очень вкусный, кстати, надеюсь, тебе понравится.       В кабинете всё ещё было холодно — Юнхо даже не снял с себя пальто. Кружка, которая, казалось, вовсе не остывала, не помогала. Но, несмотря на совершенно внезапное и неожиданно дружелюбное поведение эльфа, он казался искренним. По крайней мере, Минги хотел верить в это. Почему-то хотел верить в то, что это не игра и не маска. Он всё ещё дрожащими пальцами схватился за ручку кружки и поднес её к губам.       Горячая жидкость разлилась внутри, как лава по леднику. Язык и горло ошпарило. Появилось обманчивое ощущение, что чай пролился по груди, вызвало судорогу. Минги с трудом поставил кружку обратно на стол, закашлявшись.       Юнхо обеспокоенно присел перед ним и похлопал по спине: —Что случилось? Что не так? —Больно... Мне слишком холодно, — с трудом выдавил граф, прищурив слезящиеся глаза.       Утерев капельки в уголках глаз вампира, Юнхо виновато толкнул щеку языком изнутри. Он судорожно перебирал идеи, как можно исправить ситуацию. Как безболезненно согреть и подбодрить кого-то, кто от ледяного трупа сейчас отличается только умением разговаривать? —А поблизости есть что-нибудь вроде горячих источников или бань? —Термальный грот в подвале. Никогда не пользовался.       Звучит неплохо. Юнхо перекидывает руку Минги себе через плечо и помогает подняться: —Что ж, есть повод начать. Отведешь меня туда?       Ноги еле гнулись. Сквозняк колючками окутал каждый сантиметр кожи, усугубляя дрожь и онемение. Но чем ниже они спускались, тем меньше ветра гуляло по коридорам, тем круче взрезались лестницы в глубь земли и плотнее становился воздух. Под особняком оказалось пространство, не уступающее в масштабах всей наземной части, а значит, поместье семьи поистине древнее — так строили ещё тысячи лет назад. Юнхо удивлялся про себя: как бессмертный граф Канария-младший мог не вылезать из своего кабинета, даже не бродить здесь просто ради удовольствия? А потом замечал боковым зрением лицо Минги, с глазами-бусинками и пухлыми сухими губами, вспоминал, что тот ещё совсем юн по вампирским меркам и всё у него ещё впереди.       А ведь когда-то он считал его грозным, строгим и пугающим. Не без причин, конечно, но теперь это выглядело как далёкое, несуществующее воспоминание, когда Минги хромал рядом такой сломленный и беззащитный.       Грот открывала тяжелая, массивная дверь. Темные каменные стены и пол составляли иллюзию пещеры. По потолку проползли вьюнки богами забытого, но удивительно живучего растения — оно спускало свои ветки-ниточки к идеально гладкой, темной поверхности подземного пруда, на которую кидали теплые блики негаснущие, магические свечи.       Юнхо усадил Минги на самый удобный камень и потрогал воду — не горячая, какой должна быть. Обернулся: —Ты знаешь, как она здесь нагревается? —На дальней стене руны, — уже чуть чётче ответил Минги, на которого уже не давил холод поверхности. Двигаться ему стало сильно легче, а потому он уже начал расправляться с верхними пуговицами рубашки. — Потыкай там, нужная должна быть похожа на ту, которой ты кипятил чайник.       Кивнув, Юнхо поспешно отвернулся обратно и засеменил к зачарованным знакам. Нужную он нашел почти сразу, но внезапное смущение заставило сделать вид невероятной заинтересованности и запутанности, чтобы вампир закончил все свои дела за его спиной. Когда звук потревоженной воды донесся до покрасневших кончиков ушей, Юнхо наконец нажал нужные кнопки.       Грот стремительно заполнился паром, чуть пряным запахом воды и листвы. Наконец-то появился повод снять пальто.       Минги погрузился под воду целиком. Дышать вампирам необязательно, и в лёгких воздуха нет — широкая спина полностью прижалась к стремительно нагревающемуся каменному дну. Никогда прежде он не был в термальных источниках, и новое ощущение оказалось крайне приятным. Тело буквально оттаивало. До самых костей пробивалась высокая температура — раньше Минги никогда не был теплее летнего дня, а сейчас чувствовал, как по груди разливается густой горячий мед. Необыкновенная наполненность. Каждая мышца расслабляется. Даже мысли больше не беспокоят — единственное, о чем он может задуматься, так это о том, что, похоже, теплокровные эльфы испытывают такое постоянно. Даже немного завидно.       Кстати об эльфах. Минги открыл глаза, и сквозь толщу воды увидел лицо Юнхо. Хихикнул от того, как странно, наверное, выглядел со стороны — дышащее существо уже давно бы задохнулось здесь. Зачесав волосы назад, чтобы не лезли в глаза, выглянул из-под воды. Юнхо, очень румяный, разглядывал его со странной смесью беспокойства и улыбки. Воздух был всё ещё чуть прохладнее, чем источник, и Минги подплыл к борту, прижавшись спиной к камням и запрокинув голову так, чтобы видеть Юнхо: —Спасибо, что привел меня сюда. Мне нравится. —Вообще-то это твой дом и твои источники, но... Я рад, что тебе стало легче. —Не преуменьшай. Если бы не ты, я бы так и лежал сугробом как минимум неделю. А потом бы меня выгнали из особняка и лишили графского титула. —Кстати об этом, — эльф прикусил губу и, подметил красную сережку на ухе Минги, начал аккуратно её снимать — боялся, что когда вода нагреется ещё сильнее, металл может обжечь ухо, — я тут хотел признаться... Я нечаянно подслушал твой разговор с отцом вчера. Мне жаль. Всё плохо, да?       Минги помог ему вытянуть злосчастную сережку из уха и протянул: —Не хочу об этом думать. Не сейчас. Сейчас всё хорошо. —Как скажешь, — непослушная прядка волос вампира прилипла к виску, и Юнхо осторожно, еле касаясь, заправил её ему за ухо. А это всё равно вызвало дрожь — настолько чувствительным и изнеженным горячей водой стал Минги. —А ты чего не раздеваешься? —Я... Я сейчас вернусь.       Поднявшись с коленок, он вышел из грота, накидывая пальто обратно на плечи.       Звуки внезапно обострились, и реальность просочилась обратно. Капельки пара, скопившиеся на лепестках растения, падали вниз, зачем-то отсчитывая секунды. Закинув локти на бортик, Минги уставился перед собой, пытаясь понять, почему он вдруг перестал чувствовать себя комфортно, в безопасности. В голову снова влез разговор с отцом. Провальная постановка, ругань, последствия...       «Ты просто втюрился в этого эльфа?»       Почему Юнхо ушёл? Минги снова сделал что-то не так? Вернется ли он обратно? Почему его нет так долго?       В ушах стало шумно, и граф поспешил отключить голову. Просто закрыть глаза и ни о чем не думать. Не слушать тиканье капель. Не чуять аромат чуть прелой воды. Не смотреть на красную сережку, заботливо отложенную в сторону. Вдруг, внезапное ощущение прохлады на шее. Он резко вдохнул, неожиданно даже для себя: —Ах!       Юнхо смеялся, щекоча чуть покрасневшими от холода пальцами разгоряченную кожу Минги. Ловко уворачиваясь от слабых попыток вампира поймать его запястья, продолжал растирать стремительно таявший снег по плечам, за ушами, под подбородком и вообще везде, где граф успел дотронуться до него в первую встречу. Попытался добраться до боков и содрогающейся от смеха груди — ошибка. Минги наконец смог схватить руки эльфа и перекинуть его через себя — вода расплескалась повсюду, одежда промокла до нитки и потяжелела раза в три, а Юнхо продолжал хихикать как дурак, глядя на вампира, сидевшего с абсолютно сконфуженной и непонятливой улыбкой на лице. —И что это сейчас было? —Моя маленькая месть. Прости, не смог удержаться. —Понятно всё с тобой. Раздевайся давай, мстительный.       Не без труда и помощи, вещи были откинуты на камни. Оказавшись на одном уровне беззащитности, юноши притихли усевшись совсем рядом, каждый думая о своем, ниочемном, спокойном. Казалось, ничего уже не нарушит молчаливую атмосферу, Минги развернулся и положил голову на скрещённые предплечья, рассматривая Юнхо как впервые: —И все-таки ты оказался довольно смелым для кого-то, у кого Арвери на глазах народ резал. —Да нет, не думаю, — пожал плечами Юнхо, переплетая в пальцах веточки вьюнка. — Вампиров я всё ещё боюсь. Только тебя не боюсь. —М, вот как, — слов больше и не нашлось. Повернувшись обратно, словно не находя себе места, Минги придвинулся ещё ближе к эльфу, — Ну тогда держи.       И положил свою голову ему на плечо.       А через пару секунд, почувствовал, как Юнхо оперся щекой на его макушку.