Подлая игра

Весь следующий день Тиффани пыталась абстрагироваться. Обсессия, связанные с Райли, не давали ей покоя. Материнские напоминания о поисках выгоды помогали лишь в моменте, когда Романо напропалую флиртовала с богатыми гостями. Но это было похоже на нелюбимую работу, в которой Тиффани скоропалительно выгорала. Джулиан всё равно искал взглядом Пирс. Как и сама Тиффани. Собственная игра казалась ловушкой. Нужно было постоянно искать Райли в толпе, пренебрегая чужими взглядами и пересудами. Ещё немного и это поставит на ней сомнительное клеймо. «Она всё равно сейчас бесполезна для меня», — с напускным пренебрежением подумала Тиффани. И всё же, когда Райли старалась исчезнуть незамеченной, светская беседа Тиффани с потенциальным женихом стала неважной. — Куда ты? Тиффани не заметила, как настойчиво обхватила запястье Райли. Это вышло машинально, неосознанно. Прикосновение запоздало обожгло, заставив Романо освободить чужую руку, которую Райли хмуро потёрла. — Развеяться, — равнодушно бросила Пирс. — Я не обязана сидеть в четырёх стенах. Или у тебя в планах есть новая издёвка для меня? У Райли затягивающая бездна взгляда, из которой невозможно выбраться. Летнее солнце путается в её пушистых ресницах и делает радужку глаз светлее. И завораживающей. Тиффани сглотнула ком и сделала шаг назад, словно это могло спасти её от падения в пропасть. — У меня есть и другая жизнь. Нужно переговорить с Джулианом. Так что очень славно, что тебя сегодня не будет здесь — никто не станет мешаться под ногами. — Могу только пожелать удачи, — Пирс пожала плечами, стараясь звучать равнодушно, но в глубине души хотелось процедить это сквозь зубы и выплюнуть в самодовольный лик Романо. — Смотри, чтобы Вивьен не потеряла тебя, Райли, — блондинка выдавила лукавую улыбку. — Ты для неё слишком драгоценный подопытный кролик. Она изящно развернулась на каблуках, вернувшись к своим бесконечным собеседникам. Райли не отпускала её взглядом, чувствуя в тех поднятых уголках губ скрытые намерения. Тиффани словно хотела задержаться, сказать что-то ещё, но в последний момент передумала, оставив тревожную недосказанность. Больше она не поворачивалась, даже когда окаменевшая Пирс почти пробуравила дыру в её спине. «Почему я вообще пялюсь и жду от неё какого-то подвоха? Я уже раскусила Тиффани: она ничего не расскажет другим, пока не убедится, что увидит мой крах в первом ряду», — устало потирая лоб, подумала Райли. Но дело было не в страхе и подозрениях. Девушкой руководили иные чувства, которым она не могла дать имя. И по правде говоря, ей даже не хотелось углубляться в их природу. Особняк давил со всех сторон, сгущая напряжение, а Тиффани была главной точкой в этой стрессовой ситуации. Нужно было сбежать отсюда, пока творящееся сумасшествие не стало контролировать её разум.

***

И сомнительная уличная вечеринка, на которую Райли пригласила Луна, казалась лучшим отвлечением. Было действительно тяжело сосредоточиться на глянце роскоши и манипуляциях Тиффани, когда представленный антураж таил удушающий запах дешёвого пойла, гомерический хохот панков и оглушительные риффы женской музыкальной группы. По соседству между собой делали ставки мускулистые байкеры, увешенные тяжёлыми металлическими цепочками, Райли узнала в толпе Фабиана, но не намеревалась подходить к нему, чтобы он не начал флиртовать с ней. Это немного раздражало. Пока он не был готов принимать дружеские предложения, создавая неловкие моменты в общении, но это заставило Райли окунуться в купель приятных воспоминаний. — Я ненавижу его, — проворчала Лили, закатив глаза под спокойную мелодию гитары. Фабиан выбрал удачную тактику соблазнения — обнажил загорелый торс, удачно подсвеченный пламенем костра, расположил на коленях музыкальный инструмент и одаривал всех собравшихся девушек обаятельной улыбкой, посвящая каждой из них отдельную строчку незамысловатой песни о любви. Даже Тиффани зачарованно слушала его игру, хоть и безуспешно прижималась к плечу игнорирующего Ксавье. Иногда Райли чудилось, что в перерывах блондинка бросала мимолётный взор на неё, но в двадцать один год это уже расшифровывалось как романтическое помешательство. Никаких взглядов на самом деле в тот уютный вечер не было, это всего лишь игра воображения или подпрыгивающих искр. — И всё же ты слушаешь его, — с ухмылкой парировала Пирс, игриво толкнув плечом подругу. — Только из-за тебя, — кокетливо проворковала Фэрчайлд. — Если бы ты не имела ужасный вкус в музыке и парнях, я бы уже давно пошла купаться в море. Они обе хохотнули и нежно прижались к друг другу, наблюдая за тем, как Рейес по очереди заигрывает с подругами через песню. Тогда Райли могла сказать с уверенностью, что поймала взгляд Тиффани на себе, но он ничего не означал, кроме откровенной неприязни или ещё чего-то, что не имело ничего положительного. «Мне ужасно не хватает тебя, Лили. Может, если бы ты была рядом, я бы не думала о других людях», — произнеслось с горечью в голове Пирс. Послышалось утробное мужское рычание, смешанное с мерзкими булькающими звуками. Райли огляделась, заметив ползущего в пенной луже мужчину, усердно очищающего желудок от пива. Она поморщилась с ироничной ухмылкой: «Да уж, тут точно есть чем отвлечься». К тому же рядом кружилась Нао. Гитаристка пожирала глазами Луну, словно та была сакральной иконой, и проявляла глубокое равнодушие к существованию Райли. Шатенка не ощущала обиду, вместо неё внутри вился отголосок белой зависти. Когда гитаристка вернулась на сцену, девушка озвучила свою искреннюю мысль: — Вы хорошо смотритесь с Нао. — Не ревнуешь, Пирс? — шутливо спросила Луна, одарив её своей фирменной дерзкой ухмылкой. — Ни капельки, — Райли ответила ей с той же дразнящей интонацией. Между ними проскользнула тонкая ностальгическая поволока, где Пирс впервые увидела Луну на ярмарке, задержав на ней пленённый взгляд. Лили тогда ревниво подтолкнула её вперёд, к прилавкам с угощениями, мотивируя это своим голодом, — кажется, она совсем не была голодной, — и флёр очарования быстро рассеялся. Наверное, он и не был настоящим, иначе бы у Райли снова встрепенулось сердце. Но к Луне осталось лишь платоническое тепло. Воспоминания коснулись и образа Тиффани. Выкорчевать грёзы первой утраченной влюблённости было не так легко, как ей хотелось. Приторно-зефирные отношения Ксавье и Эммы могли вызывать множество сомнений, но константа была одна — Райли втайне мечтала повторить их судьбу. Длинные стихотворения о взаимной любви под куполом одинокой луны были для неё отдушиной в подобные моменты. — Уверена, что у тебя нет никаких трудностей с девушками, они сами висят на тебе так же хорошо, как и твои сексуальные пиджаки, — Пирс старалась звучать непринуждённо, но в голосе чувствовался слабый излом. — Да ты сегодня балуешь меня комплиментами, — хохотнула Митчелл. — Но ты и сама знаешь, что это на самом деле не так легко. Тебе проще, потому что ты и парнями интересуешься, и твой интерес максимально взаимен, — она просканировала подругу оценивающим взглядом с ног до головы, демонстративно присвистнув. — Ммм, да, проще… — Неразделённая любовь, Пирс? — ухмыльнулась Луна, затягиваясь тонкой дамской сигаретой с приторным ароматом вишни. — Нет, не смогу порадовать тебя трагичными историями. «Интересно, что же простого в том, чтобы быть влюблённой в гетеросексуальную девушку, которая ещё и ненавидит тебя по неизвестным причинам? В школьные годы я настрадалась из-за этого», — с горькой иронией вздохнула про себя Райли. «А может, мне назло пофлиртовать с её братом? Если так подумать, они всё равно похожи друг на друга, у них даже одинаковый цвет глаз. Просто Деклан — не Тиффани…», — последние слова меланхолично рикошетили в голове. Это было глупо. Все мысли, просыпающиеся после визита к Фэрчайлдам, были глупыми и безумными. Нужно было срочно отвлечься. Райли не нашла ничего лучше, чем спровоцировать Фабиана на участие в гонке вместе с ней, игнорируя панику Луны. «Чем спонтанный экстрим не лекарство от тревоги?», — саркастично подумала Пирс, неуверенно оседлав металлического урчащего зверя. Она водрузила на голову глянцевый шлем, закрыв визор. Рейес, ведомый вспыльчивостью, грузно уселся на водительское сидение. Мотоцикл словно напрягся под его весом, вынудив Пирс слегка пошатнуться. «Боже, чем я занимаюсь? Тебе бы понравилось это, Лили», — с горькой усмешкой подумала про себя Райли, чувствуя, как в лёгких становится меньше кислорода под давлением тревоги. Фабиан резко двинулся с места под оглушительный рёв турбины, из-за чего Райли дёрнуло назад; она по инерции вцепилась в кожаную куртку Рейеса, прижавшись к его спине. Панорама стремительно размывалась на бешеной скорости, асфальт напоминал бесконечное движение конвейера. Байк вибрировал, передавая телу приятную дрожь. Голова девушки почти опустела, она следила лишь за тем, как двигался тёмный горизонт, зажжённый бисеринками звёзд. В центре дороги Райли увидела женский силуэт. Ветер путался в её медных волосах, оплетённых ламинарией и порфирой. Её влажное платье, когда-то воздушное и нежно-облакотное, стало тяжёлым и серым, усеянным болотистыми разводами. Девушка медленно повернулась с неестественно широкой улыбкой, протянув навстречу бледные, почти голубые руки с рыхлой кожей. Её набухшие, морщинистые пальцы алчно тянулись к шее Райли. — Лили! — в панике закричала Пирс, впившись мёртвой хваткой в плечи Рейеса. Райли рефлекторно наклонилась, словно пытаясь увернуться от эфемерной хватки призрака, и мотоцикл повторил за ней движение. Фабиан нервно чертыхнулся, пытаясь выровнять накренившийся транспорт: он крепко сжал рукоятки, припечатавшись напряжённой грудью к центру руля, помогая байку вернуть баланс, и начал сбрасывать скорость. Запах жжёной резины, оставляющей с визгом следы на асфальте, ударил в ноздри. Райли почти вернулась в обратное положение, но в последний момент её дрожащие пальцы соскользнули с чужой куртки и тело потянуло вниз. Перед падением ей почудилось, что её место заняла улыбающаяся Лили. Пирс перекатилась несколько раз, окончательно приземлившись на боку. Голова кружилась ржавой каруселью. Адреналин плавил вены, уменьшая боль. Девушка медленно поднялась, пошатнувшись на ватных ногах. Зрение смогло быстро сфокусироваться, она рефлекторно искала следы призрака, но дорога оказалась пустой. В нескольких метрах бездушно проехали остальные гонщики, урвав мнимый приз, а к отряхивающейся от пыли Пирс подбежал встревоженный Фабиан. — Райли, ты в порядке? Зачем ты наклонилась?! Рейес попытался прикоснуться к ней, но девушка угрюмо отказала, сообщив о стабильном состоянии. Когда адреналиновая дымка рассеялась, Райли ощутила дискомфорт в области локтей и ноющую боль на бедре — она обнаружила, что капроновые колготки были порваны, а на месте дыры образовалась кровоточащая царапина. Девушка мысленно выругнулась, но гул и сборище неподалёку прервали её рефлексию. Настороженно приближаясь к источнику шума в компании Фабиана, Пирс с ужасом осознала, что среди неформальных агрессоров затесалась знакомая фигура. — Там что, Деклан дерётся с байкерами…? — Нет, кажется, его просто избивают… Дальше — туман забвения. События так быстро сменяли друг друга, что Райли не успела запомнить, как они остановили бойню. Помнила лишь, как оставила своих друзей, почти таща на себе прихрамывающего блондина до такси. В машине он быстро пришёл в себя, снова проявив привычную отстранённость. Райли желала избавиться от напоминаний о семействе Романо хотя бы на пару часов, но почему-то прерванный одним из них отдых не чувствовался роковой неудачей.

***

Комната, выданная Деклану, встретила прохладным ментоловым оттенком, подчёркивая аристократичный фарфор кожи Романо, и ароматом бересты, смешанной с ветивером. В покоях Тиффани была аура небольшого творческого хаоса, а у её брата противоположно царил сухой перфекционизм. На прикроватной тумбе расположилась стопка толстых фолиантов, чему Райли тепло усмехнулась — Деклан не изменял себе, превращая любую локацию, будь то даже вечер у плотного смога костра, в библиотеку. — Здесь есть антисептики? — спросила Райли. — У Фэрчайлдов в каждой комнате есть целая аптека, которой позавидуют даже самые престижные больницы, — Деклан криво усмехнулся, выудив из алебастрового шкафчика упаковку пластырей, несколько прозрачных бутыльков и марлевые салфетки. Он опустился на мякоть кровати, разложив перед собой медицинский инвентарь. На короткий миг он задержал взгляд на застывшей Пирс, словно подбирая более остроумные выражения для того, чтобы ей захотелось скрыться в миг его уязвлённой гордости, но девушка проявила инициативу в уничтожении затянувшейся неловкой паузы: — Зачем ты полез в драку с пьяными и агрессивными байкерами? Только не говори мне, что ты думал, будто твой прокаченный интеллект сможет противостоять грубой силе. — Я не собирался вступать в баталии с этим необразованным сбродом, — в его драматично баритоне прозвучало глубокое пренебрежение. Райли незаметно ухмыльнулась, наслаждаясь тем, как Деклан трогательно пытался отстоять свой авторитет после избиения. С испорченной укладкой и сползшим галстуком это выглядело более забавно и очаровательно. — Я пришёл найти тебя, пока ты не устроила нам проблемы из-за своих походов с Луной и Фабианом. — В итоге ты сам создал их. Это похоже на тебя, Романо. Райли присела на край постели, перебирая вспомогательные средства. Деклан внимательно следил за каждым её движением, словно гладный хищник во время охоты, и пропустил момент, когда девушка зафиксировала пальцами его лик в одном положении и приложила к рассечённому уголку его губ сухую салфетку. — Мне не нужна твоя помощь, Пирс, — он строптив поморщился, но не сдвинулся с места. Райли увидела в чернильной бездне его зрачков пустую браваду. Ту же самую привычку можно было узреть и у Тиффани. Семья Романо, видимо, была соткана из противоречий и страха показать свои истинные чувства. Но защитный ледяной панцирь Деклана был более податлив к трещинам, а его сестра оставалась нерешимостью загадкой. — Ты выглядишь как побитый щенок, так что я даже не буду спрашивать у тебя разрешение, — ухмыльнулась Райли, надавив на его кожу до звука мужского шипения. Пирс засмотрелась, потерявшись в безвременье и своих прошлых шутливых мыслях о мстительном соблазнении Деклана. В голове без единой ноты юмора возникло предположение, что он гораздо ближе к ней, чем Тиффани. Было так легко запутаться в их смешанной энергии. — Ты бы о себе сначала позаботилась. Это Фабиан надоумил тебя сесть на байк? — внезапно смягчённый тон Деклана быстро перерос в раздражённый, когда его взгляд опустился на разбитое колено девушки. — Тебе нужно держаться подальше от него, Пирс. Райли фыркнула, ощутив прилив обиды и злости. Ещё одна дурацкая черта семейства Романо — их любовь к указыванию на чужие ошибки. Чёрт, как же брат и сестра похожи друг на друга. Это раздражало. И делало Райли ещё более уязвимой в их компании. — Я не ведомая и сама могу принимать решения, — гордо расправив плечи, произнесла прохладно Пирс, отстранившись от Романо. — Я уже вижу, что из этого не выйдет ничего путного, — он усмехнулся в очередной раз, неосознанно — или же всё-таки намеренно — сократив расстояние между ними. — Дай посмотрю. Не дождавшись решения Райли, Деклан осторожно обхватил пальцами её надколенник, зафиксировав ногу в одном положении. Его взгляд скользил выше, к подолу короткого платья, где чуть ниже виднелась открытая рана. У вздрогнувшей Пирс невольно перехватило дыхание, она физически ощутила, как его глаза будто обжигающе прикасаются к её коже. — Не… надо… — с трудом выдохнула Пирс, напряжённая внезапной близостью. Деклан замер, подняв вопросительный взор на Райли, стремительно подменённый ответным напряжением. Тиффани застыла в дверном проёме, застигнутая врасплох открывавшейся картиной. Она ощутила в груди ядовитый расплав ртути. Серебряный поток резко залил сердцевину, вызвав острую боль. Она не понимала, откуда возникло такое болезненное отвращение — она ревновала своего брата или Райли? Хотелось крепко зажмуриться, вытравив из сетчатки изображение их близости. — Иди спать, Райли, я сама обработаю раны своего нерадивого братца, — Тиффани подала нервный голос, граничащий с арктической пустошью. Пирс инертно повернулась к девушке. Ей почудилось, что с каждой стороны её пережёвывало до костей пламя. «Во что я вообще ввязалась? Водиться с любым из Романо — это добровольный прыжок в огненную геенну», — подумала она под натиском сосредоточенного лезвийного взгляда Тиффани. Все прошлые действия казалось бессмысленной глупостью, на Пирс навалилась глубокая усталость. — Хорошо, оставлю в покое вашу проблемную семейку, — Райли закатила глаза и направилась к двери. Тиффани резко преградила ей путь, задев своим плечом. Пирс отшатнулась, насупив брови. Напряжение между ними ощущалось с новой интенсивностью, сносящей цунами. — Что ещё? — раздражённо спросила Райли, заглушая лихорадочное биение сердца. Их взгляды соприкоснулись, чувствуясь хлёсткими пощёчинами. Тиффани поджала губы, неохотно освободив дорогу. — Мы поговорим с тобой позже, — прошипела она так, чтобы Деклан ничего не услышал. Райли подчёркнуто хмыкнула, торопясь покинуть серпентарий Романо. Блондинка выдохнула, ощущая, как незримый огонь, окольцовывающий их обеих, на мгновение усмирил свой пугающий аффект. Она скрестила руки на груди и перевела внимание на Деклана. — Что с тобой и что Райли делала у тебя?! — ей хотелось звучать более сдержанно, но неясные эмоции рвались наружу, делая из Тиффани натянутую до предела струну. Это было чертовски глупо. Её нервозность из-за их сближения превышала волнение за состояние брата. Тиффани хотелось остервенело вырвать с корнем удушающие вопросы в стиле «Как вы посмели остаться наедине?!», как из банальной мелодрамы, где ей довелось застать своего супруга за адюльтером. Самое отвратительное, что Деклан, кажется, прочитал её внутреннюю борьбу. Он озадаченно поднял брови, пытливо изучая свою сестру так, словно перед ним предстала незнакомка. — Я начинаю думать, что ты одержима Пирс. Что у тебя за наклонности проснулись? Нутро Тиффани резко воспылало. Это был пугающий лесной пожар, хищно облизывающий её дрожащее сердце. Романо сжала кулаки, собирая гармошку на полупрозрачных перчатках, которую она импульсивно теребила ногтями. — Ты несёшь бред, Деклан, — блондинка оборонительно поджала губы. — Меня интересуют только мужчины. Если бы Ксавье оставался звездой футбола, я бы уже давно отбила его у Эммы. — Тогда почему ты везде бегаешь за ней? — А ты? Вопрос прозвучал резко, защитно, с вызовом, заполняя своим эхом всю комнату. Деклан и Тиффани, не моргая, смотрели друг на друга, пытаясь медленно переварить в какое русло направился их диалог. — Я беспокоюсь о том, что она проболтается о событиях той ночи, — Деклан выровнял голос, отразив импульсивность сестры бесстрастием. — Она не контролирует себя, когда выпивает. — Я занимаюсь тем же, потому что меня волнует наша с тобой репутация, которую Райли может спокойно подпортить своими выходками, — быстро пробормотала Тиффани, зацепившись за его оправдание. — За ней нужен глаз да глаз. — Не взваливай на себя слишком большую ответственность, я могу держать всё под контролем в одиночку. Будет разумнее, если ты продолжишь играть свою обычную роль. — По-моему, ты ищешь повод оставаться с ней наедине, — Тиффани сузила глаза. Сердце гулко стучало в ушах. — А если это так? — бесцветно бросил Деклан. Девушка широко распахнула глаза, неверяще разглядывая лицо брата. Внутри неё вились противоречивые и необъяснимые чувства. Одна сторона её души считала, что Райли — неподходящая кандидатура для её любимого родственника, носящего известную фамилию Романо, а другая сторона извивалась от собственничества по отношению к Пирс. — Ты… ты не посмеешь. Тиффани почти шипит, словно у неё затесался наконечник сариссы между рёбрами. Неуютные эмоции наваливаются потоком, переламывая рациональные мысли в труху, и лепят из них сумбурные и хаотичные слова, которые рвутся наружу так, словно их всё время сдерживала плотина. Тиффани хочется провалиться сквозь землю из-за своих порывов, ею словно владеет тёмный дух. — Что ты имеешь в виду? — Она изменилась, — холодно отчеканила Тиффани, взяв себя в руки. — Не сближайся с ней, если не хочешь обрести гору проблем. — У тебя странный тон, — уклончиво пробормотал Деклан, с недоверием рассматривая зажатую позу Тиффани. В его голове было множество вопросов, но этот разговор выбил из него моральные силы. — В любом случае, я не всерьёз сказал об этом. Он отвёл взгляд, на его очерченных скулах заиграли желваки. Тиффани предпочла отречься от анализирования, приняв ответ Деклана — он звучал так, как ей это было удобно. Оставалось верить в силу самовнушения. — Хорошо, — спокойно проговорила она, смягчив свои черты лица. — Лучше бы ты читал книги о том, как улучшить чувство юмора. Тиффани терпеливо вздохнула и подошла к Деклану, смочив антисептиком ватный диск. Она потянулась к его лицу, встретив вялые сопротивления, и всё же он позволил обработать свои раны. В голое Тиффани непрерывно гудела его фраза: «Я начинаю думать, что ты одержима Пирс». Повторяющаяся фамилия соперницы скрутила низ живота в тугой узел.

***

Райли прижалась устами к горлу карминной бутылки. Благородное вино лилось терпкой рекой, частично смывая память о конфузе с Романо. Но влаги было недостаточно для того, чтобы утопить призрачный образ Лили. Пирс тяжело вздохнула, прижав бутылку к груди. Она вспоминала о том, как лучшая подруга незаметно стаскивала алкогольные напитки у занятых взрослых и как она облизывала блестящие губы, беззаботно хохоча над своей шкодливостью. Теперь вина в семействе Фэрчайлд всегда были под рукой и можно было открывать холодильник даже среди ночи, не получив строгие осуждения Маркуса. Райли простонала, шумно поставив бутылку на стол, и села на кровать, задумчиво потирая ушибленное колено. На коже до сих пор ощущались пламенные прикосновения Деклана, но перед глазами, прочищая лёгкую размытость, вырисовывалось женское лицо с теми же серыми глазами. В тот момент они были уже не гладкими речными перламутрами, а стальным орудием. И почему это завораживало, а не отпугивало? Райли казалось, что она подавила чувства к Тиффани, оставив лишь горечь разочарования. Но ей было всё ещё легко давать трезвую оценку её внешности. Только человек, наполненный аспидной завистью, мог соврать, что она не красавица. У Пирс не было зависти и ненависти, а иногда хотелось, чтобы эти грехи завладели ею. — Ты ходила с Луной на какую-то байкерскую тусовку? Пирс подняла голову. Сквозь небольшое облако марева, вызванное опьянением, она увидела в своих дверях Тиффани. Внутри таились смешанные ощущения от неизбежной встречи. — Я должна отчитываться? — Райли скептично изогнула бровь. — Да, если не хочешь получить миллион просмотров и рассылок на свою пикантную фотосессию с помойкой, — пояснила с нажимом блондинка. «Ну конечно, куда же ты без своих угроз», — шатенка фыркнула про себя, больше с налётом усталости, чем с привычным гневом. Вино смягчало многие острые углы, позволяя реагировать мягче на раздражители. — Твой брат должен был уже рассказать тебе. Или ты жаждешь… более интимных подробностей моего променада, мм? — Пирс выдавила хмельную полуулыбку, потерев ноющее бедро. — Избавь меня от этого, — Тиффани скорчила презрительную гримасу. Она от всего сердца желала сжечь плёнку памяти, на которой был запечатлён их интимный разговор. — Я не хочу, чтобы ты втягивала Деклана в свои неприятности, так что держись подальше от него. — «Держись подальше» — это ваша любимая фраза, — Пирс издала короткий смешок. Увлечённая смелостью от алкоголя, она неуклюже поднялась с кровати и сделала несколько шагов к собеседнице, исследуя ту слишком пристальным, поблёскивающим взглядом. — Вы такие собственники. Голос Райли обволакивала истома. Уверенный взгляд девушки проникал в самую душу, раздевая её догола. Романо винила себя за то, что вообще пришла сюда. Ею руководило какое-то уязвимое чувство. Близость Райли с её братом нанесла ей личное увечье, которое ей нестерпимо хотелось перекрыть чем-то, что могло бы унизить Пирс. Казалось, что если репутация Райли заметно понизится, будет легче избавиться от её химерических оков. Оскорбления казались лучшей защитой от нежелательных чувств. Семью Романо всегда интересовали сливки общества с большим влиянием и хорошей родословной. Мать Тиффани и Деклана, удачно связавшая узы Гименея, всегда внушала дочери, что материальная сторона и уважение окружающих занимают самую важную позицию в жизни; нет никакого смысла искать рай в шалаше или связываться с человеком, о котором другие не могут говорить с восхищением. — О чём ты? — Тиффани недоверчиво прищурилась. — Вы оба крепко вцепились в меня, — Райли шагнула ещё ближе. Так близко, что кожу Романо обдало горячим дыханием с запахом соблазнительного французского вина. — Особенно ты, Тиффани. Райли была меньше ростом, но теперь, когда её спокойно вздымающаяся грудь почти касалась груди Тиффани, она казалась выше. Нужно было выдержать эту провокацию. Но нервы Романо, ползущие оголённым проводом по бирюзовым соцветиям вен, были на пределе от вызывающего взора собеседницы. Сдавшись, Тиффани отступила, вернув себе спасительную дистанцию и свежий воздух вместо густого электричества. — Не льсти себе, Райли, мир крутится не вокруг тебя. Я преследую только свои личные интересы, а все остальные возятся с тобой лишь из жалости, чтобы ты не опозорилась ещё больше. Неужели ты ещё не поняла? Острый и дерзновенный взгляд Романо нашёл брешь в броне Райли. Внешне шатенка излучала равнодушие, но внутри испытала болезненное отвращение к самой себе. Слова Тиффани казались правдой. Жестокой, тяжелой, но сермяжной правдой, которую было трудно принять. — Я поняла, что являюсь твоим личным интересом, — раздражённо процедила Пирс. — А вот ты понимаешь, как это звучит и выглядит со стороны? — На что ты намекаешь? — На то, что твой интерес… немного нездоровый, скажем так, — Райли скрестила руки на груди. Она внимательно сканировала взглядом Романо, борясь с мимолётной ненавистью и старым, неуместным и надоедливым притяжением. Даже сейчас эта стерва, давящая на больную точку, не могла ассоциироваться с беспринципным чудовищем. — Ты либо являешься слабой и завистливой садисткой, которая нашла себе лёгкую жертву — потому что для более сильных тебе не хватит стержня — либо я нравлюсь тебе, но ты не знаешь как правильно выразить это. Или ты просто боишься? Тиффани хочет ударить колкостью, но слова перекатываются во рту титановыми шариками. Зазубрины оборванных предложений царапают гортань. Её светлые глаза темнеют до графита. — Ты пьяна и несёшь бред, — из кузницы слов удаётся выковать только слабые аргументы. — Походы с Луной дурно влияют на тебя, ты уже начинаешь мыслить так же извращённо, как она. — Что ты подразумеваешь под этим? — хмельная поволока Райли сменилась мрачностью. — Все мы знаем, что она по девушкам. Мне плевать на её предпочтения, пока они не касаются меня. Так что не говори мне, что это заразно. — Заразно? — Райли ощутила, как в ней кипит болезненное возмущение. Слова блондинки были подобны заточенному кинжалу, которым она бездушно проткнула её грудину. — Что ж, Тиффани, тогда тебе следует знать жестокую правду. Я была «заражена» и до знакомства с Луной. Частично, если тебе станет легче, потому что парней я тоже нахожу привлекательными. Злость нарастала, а вино было её топливом, даже когда эффект начал слабеть. Эмоции будто вспороли грудную клетку. Кислорода стало так много, что рёбра начали жать. Внутри было тесно от этой кипучей смеси, что хотелось говорить обо всём, что лежало на душе, не заботясь о последствиях. — Если я скажу, что была влюблена в тебя в шестнадцать лет, тебя стошнит, верно? — с невесёлым смешком спросила Райли. Тиффани застыла восковым изваянием, часто хлопая подрагивающими ресницами. Её глаза застилает нездоровое сияние. В груди барахлит мотор собственного сердца. Она роняет глубокий вздох и рваный выдох, пытаясь собрать по кусочкам свою выдержку, своё прежнее восприятие начатой игры, свои необъятные мысли-сумятицы. — Но не волнуйся, — продолжила с такой же натужной беззаботностью Райли, — сейчас у меня ничего нет к тебе. С возрастом приходит и озарение. Она не знала, говорила ли правду или притворялась. Влечение тускнело, но не умирало. Оно неподвижно лежало под обломками манипуляций и грубых слов Тиффани. Лежало в анабиозе, словно ожидая чего-то и отказываясь погибнуть из-за надежды. — Тебе нужно проспаться… — растерянно пробормотала Тиффани, усилием воли накладывая на свой голос ледяной отпечаток. Звучало ничтожно и разбито. Она тряхнула головой, с раздражением закусив нижнюю губу, и протянула Райли смятую коробку, которая лежала в её сумке. — Вот, возьми эти пластыри, у тебя без них жалкий вид. Антисептики ты и сама найдёшь, мы в особняке Фэрчайлдов в конце концов. Райли встретила подачку с враждебным настроем, но что-то заставило её взять протянутую пачку. Она не сразу потянула её. Или Тиффани не сразу отдала пластыри. Их соприкоснувшиеся пальцы держались несколько секунд на помятой упаковке, пока их взгляды изучали друг друга — уже без свойственной им неприязни, а с нейтралитетом, с потаённым интересом. Электричество между ними покалывало с той же силой, но без вреда для здоровья. Не сговариваясь, они обе опустили руки — теперь связывающий их предмет покоился у Райли. — Вторая авария плохо сказалась на тебе, — нервно пробормотала Тиффани, желая заполнить сгустившуюся тишину хоть чем-нибудь. Или заглушить биение собственного сердца. — Это такое беспокойство? — Кто знает, — механически выпалила Романо. Она тут же пожалела о сказанном. Это звучало чертовски странно после откровений Райли. Нужно было снова уколоть её, но комментарии не лезли в опустевшую голову. Кое-что лениво всплыло в мыслях и Тиффани торопливо зацепилась за это. — Нам с тобой ещё жить здесь три месяца, я уже не знаю, что ты выкинешь в следующий раз. — Как вы, Романо, любите говорить? — Райли изобразила задумчивость. — Тогда держись от меня подальше. Тиффани поджала губы, не решаясь ответить колкостью. Её взгляд машинально скользил по фигуре собеседницы: маренговое платье в полоску, идеально подчёркивающее чужое тело, внезапно вызвало не желание спросить адрес магазина, а приятное напряжение внизу живота. Тиффани тяжело вздохнула и двинулась в сторону выхода из этой душной комнаты. Она напоследок провела ладонью по гладкой двери, сдержанно пролепетав: — Спокойной ночи, Райли. Пусть тебя не мучают кошмары. Оказавшись в своих покоях, Романо спешно сбросила своё одеяние. Облачившись в пурпурный халат, она нервно присела за столик с миниатюрным гримёрным зеркалом, который подсвечивал вместо её совершенства абсолютную беспомощность. Тиффани сжала напряжённые бёдра, ощущая навязчивую вибрацию между ног. Романо впилась взглядом в собственное отражение, ища в нём внутреннюю борьбу с ненужными и позорными чувствами, но находила лишь возбуждённо увеличивающиеся зрачки при упоминании признания Райли. Тиффани не тошнило, не бросало в желание оскорбить Пирс «прокажённой» или истерично потребовать у Вивьен комнату в отдельной вилле, чьим количеством её муж мог только похвастаться. Тиффани обнаружила, что повторяет признание как мантру, а колодец её зрачков, в котором собрались все звёзды этой нескончаемой ночи, поглотили цветной обод глаз.