Шестой и Последний

Кабинет в Малфой-мэноре заливало яркое весеннее солнце. Лучи, пробиваясь сквозь тяжелые портьеры, казались здесь чужими, почти неуместными. Драко сидел в кресле отца — теперь уже в своем кресле, — положив ногу на ногу и скучающе перебирал стопку писем. Соболезнования. Они приходили уже вторую неделю. Аккуратные конверты из плотной бумаги, с гербами древних родов и без. Кто-то писал длинно, с чувством, вкладывая в каждое слово всю глубину лицемерия, на которую только был способен. Кто-то ограничивался сухими формулировками, как будто заполнял бланк. Драко перебирал их все, не пропуская ни одного, но почти не вчитываясь. Они были одинаковыми. Всегда одинаковыми. «Примите мои искренние соболезнования», «безвременная кончина», «светлая память». Слова, которые ничего не значили для тех, кто их писал. И ровно столько же значили для того, кто их получал. На безымянном пальце всё еще была большая печатка Рода Эшворт с их фамильным гербом. Он должен был снять его после похорон, но ему нравилось смотреть на то, как платина поблескивает на свету, словно напоминание о том, что еще одна цель достигнута. Малфой отбросил письма в сторону и подошел к окну. На улице, едва различимые в утренней дымке, двигались фигуры. Четверо. Может, пятеро. В темно-красной форме аврората. Они ходили вдоль границы поместья размеренным шагом, как заводные игрушечные солдатики. Туда-обратно. Туда-обратно. Официально их прислали «для его защиты» или как сказали сами авроры «для усиления мер безопасности в связи с угрозой жизни свидетеля». Драко усмехнулся уголком губ. Свидетеля. Свидетеля чего? Своей неудачной роли вдовца? А вот неофициально — для слежки. И он знал, чьих рук это дело. Поттер. Это всегда был чертов Поттер.

***

Днем ранее:

Дождь был не сильный, но настойчивый. Из тех, что моросит мелко и методично, пробираясь под воротники, в волосы, в мысли. Магия могла бы его остановить: разогнать тучи, удержать капли в воздухе, заставить их испариться. Но никто этого не делал. Потому что на похоронах дождь — это почти обязательный элемент. Как черные мантии. Как лицемерие. Драко стоял у края свежевырытой могилы и выглядел так, будто этот момент был частью тщательно спланированного образа. Идеально сидящий черный костюм. Ни одной лишней складки. Светлые волосы уложены так, словно ветер просто не имеет права их трогать. Лицо спокойное, с легкой тенью усталости, которая делала его почти трогательным. Почти. Он держал руки сцепленными перед собой, слегка наклонив голову, будто слушал слова священника. Хотя на самом деле не слушал. Вообще. Он считал. Не людей, не секунды. Выходы. Слева стоят старые знакомые, которые делают вид, что сочувствуют. Справа — те, кто уже прикидывает, как быстро можно будет подойти выразить «поддержку» лично и уйти. Чуть дальше — молодые наследники, несмотря на ситуацию, смотрят на него с интересом. Любопытство у людей, оказывается, сильнее страха. И где-то там… Он чуть сместил взгляд. А, вот. Конечно. Гарри Поттер. Он стоял немного в стороне. Не в центре. Не среди скорбящих. Он не играл в этот спектакль. И это, пожалуй, единственное честное, что сегодня здесь было. Драко едва сдержал ухмылку. Пятый раз. Пятый. Если бы это был кто-то другой, это уже выглядело бы как анекдот. Но поскольку это был он — это была проблема. Он чувствовал взгляд Поттера почти физически. Тяжелый, цепкий, раздражающе внимательный. Интересно, он уже все понял или еще делает вид, что это совпадение? Священник закончил. Земля начала с тихим стуком падать на крышку гроба. Люди задвигались. Сначала медленно, потом быстрее. Как будто кто-то дал негласное разрешение снова жить. Драко не двигался. И, конечно, Поттер не заставил себя ждать. — Пятый. Голос рядом прозвучал ровно. Поттер задержался у могилы, посмотрел на скрывающийся под землей гроб. Через секунду уже отвел взгляд с ухмылкой. И тут заметил то, что, наверное, должен был заметить раньше. Драко ни разу за весь день не посмотрел на гроб. — У тебя есть таблица или ты по памяти считаешь? — Драко чуть повернул голову, будто только сейчас его заметил. — Сложно не заметить. Уже в поисках шестого? — Гарри смотрел прямо, без улыбки. Драко наклонился ближе. Настолько, чтобы это можно было списать на нарушение личного пространства, но не на что-то большее. От него пахло дождем и чем-то горьким, чем пахнет старая траурная мантия, которую носили слишком часто. — Ох, если бы… — заговорщически шепчет он. — Мне уже скучно. И, стоит признать, я польщен. Вы наконец решили, что я достаточно интересен для статистики. К чему интерес, Поттер? Предлагаете свою кандидатуру? Он говорил легко, почти лениво. Но пальцы, сцепленные перед собой, сжимались слишком крепко. Поттер это заметил. Конечно заметил. Улыбнулся почти дружелюбно, но глаза оставались холодными. — К чему спешка, Мистер Малфой, разве у вас есть нужда? Все пятеро переписали на вас имущество. Немаленькое, надо заметить. — Представьте, какой я обаятельный. — И все пятеро умерли. — Представьте, какой я несчастный. На секунду между ними повисла тишина. И в этой тишине было что-то странное. Честное. Без плана. Без обходных путей. Драко чуть склонил голову, рассматривая Поттера. Интересно. Раньше Поттер был другим. Более… очевидным. Сейчас он не давил. Не повышал голос. Просто смотрел. И это почему-то было хуже. — Все знают, что это ты их… — начал было Поттер, но не закончил. Вспышка разрезала серый воздух. Она была ярко-зеленой, смертельной. Драко не успел даже вздохнуть. Поттер двигался быстрее. Щит встал между ними за долю секунды до того, как проклятие достигло цели. А потом рука Поттера обхватила его за талию, и мир сжался в тугой узел аппарации.

***

Стук в дверь резко вернул Драко в настоящее, словно удар. Он открыл глаза. Письма по-прежнему лежали на столе. За окном все так же ходили авроры. А в дверь стучали настойчиво, но негромко. — Входи. — Хозяин Драко, — голос Миппи прозвучал тихо. Домовик появился у него три года назад — тощий, пугливый, с огромными глазами, полными обожания. Единственное существо в этом доме, которое смотрело на него без страха и осуждения. — К Вам прибыл аврор Поттер. Говорит, что у него есть важное дело. Драко медленно выдохнул. Поттер. Опять. — У них что, слишком много авроров, что их всех присылают сюда? Или Поттер решил, что моя скромная персона требует личного внимания? Миппи не знал, что ответить. — Проводи его в малую гостиную, — сказал он, сжимая переносицу. — И приготовь зеленый чай. Самый дешевый. Поттер все равно не отличит. Он взглянул на свое отражение в зеркале над камином. Отросшие волосы убраны, рубашка и брюки сидят безупречно, на лице маска легкого безразличия, за которой ничего не прочесть. Он снял кольцо Эшворта, положил в шкатулку к остальным и щелкнул замком. Вместо него он надел кольцо Блэков, единственное, что осталось от матери. Тонкая серебряная полоса с выгравированной звездой. Оно грело палец, напоминая о том, кем он был. Кем должен оставаться. Пора.

***

Он спустился в гостиную ровно через пять минут. Ровно столько, чтобы Поттер успел постоять в ожидании. Не больше, что бы это считалось за неуважение. Не меньше — это было бы нетерпением. Поттер стоял у окна, спиной к двери. Весенний свет, который в кабинете казался чужим, здесь разливался золотом, касаясь его плеч, темных волос, которые он так и не научился укладывать, они по-прежнему вились, но теперь в этом было что-то небрежно-элегантное, а не хаотичное. Форма сидела на нем лучше, чем Драко хотелось бы признавать. Мантия отличалась от обычной аврорской, выглядела дороже, имела золотые вышивки и значок главы на лацкане. Семь лет. Семь лет с тех пор, как они стояли по разные стороны баррикад, а Поттер был тощим, вечно растрепанным мальчишкой с чересчур большими глазами и угловатыми движениями, которые делали его похожим на неуклюжего детеныша гиппогрифа. Теперь плечи стали шире. Линия челюсти — острее. Даже спина, обтянутая бордовой тканью, выглядела так, словно за эти годы Избранный не просто сидел в кабинете, раздавая приказы, а тренировался до изнеможения, выходил на все опасные миссии. Малфой поймал себя на мысли, что рассматривает его дольше, чем требуется для оценки угрозы, и быстро одернул себя. — Поттер, — сказал он, входя. — Выглядишь так, будто собирался на свидание, а не на допрос. Если уж пришел просить руки, то запишись на прием к моему юристу. Я принимаю предложения только по вторникам. Он прошел к дивану, взял с подноса чашку с зеленым чаем, который Миппи предусмотрительно оставил, и опустился в кресло с видом человека, у которого мало времени и который не намерен его тратить на пустые формальности. Поттер обернулся. Быстро. Слишком быстро. Как будто ждал его появления. Или боялся упустить что-то в его действиях. — Мистер Малфой. — Драко, — поправил тот. — Мы ведь уже не в суде. И ты был со мной в стольких моих самых радостных и горестных моментах. И в горе, и радости, так говорят магглы? Кажется, мы достаточно близки для имен. Поттер поморщился. Не от слово «суд» — от слова «близки». Драко едва сдерживает улыбку. Первая колкость достигла цели. — Я здесь по делу, — сказал Поттер, не двигаясь с места. — О, я знаю. — Драко медленно сделал первый глоток. Потом еще один. — Ты всегда приезжаешь по делу. Интересно, что на этот раз? Люмос или заклинание для мытья посуды слишком мощное? Или поступила информация, что я скрываю опасный артефакт в этой чудесной вазе? На это он закатил глаза и этот жест — такой обыденный, до смешного знакомый — выбил Драко из колеи. Поттер давно не позволял себе подобного при нем. Всегда собранный, всегда настороже. А сейчас закатил глаза, как в старые времена, когда они были двумя школьниками, а ему надоели глупые шутки. — Я здесь по важному делу, — сказал Поттер, проходя и садясь на кресло напротив. — И, к сожалению, это дело не предполагает брачных контрактов. По крайней мере, пока. Драко поднял бровь. Ответная колкость вернула ему равновесие. — Жаль. Я уже начал выбирать место для церемонии. Он помолчал секунду. — Выпей чаю, Поттер. Тот медленно перевел взгляд на чашку. С опаской? — Специально для тебя с ядом. Поттер улыбнулся и в его взгляде появилось что-то новое. Что-то, что Драко не мог прочитать. — Пожалуй, воздержусь… У нас есть информация, — Поттер отодвинул чашку, переходя к делу без предисловий. — Нападение на похоронах не разовый всплеск агрессии со стороны племянников Эшворта. Аврорат получил сообщение, что готовится повторная попытка. И на этот раз исполнитель не один. Драко медленно поставил чашку на стол, фарфор тихо звякнул, но в тишине гостиной это прозвучало как выстрел. — Ах, эти… милые юноши. Очень настойчивые. И кто же на этот раз? — спросил он. Голос ровный, лицо спокойное. Только пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, чуть дрогнули. Поттер не купился на его легкомысленный тон. — Речь не об одном человеке или семье. Наследники нескольких ваших… — он запнулся, подбирая слово, — бывших мужей объединились. Они считают, что вы получили то, что принадлежит им. И они хотят это вернуть. Любой ценой. И наша задача найти их раньше, чем они доберутся до вас. — И что нужно от меня? У меня, знаете ли, большой список недоброжелателей. Точно не подскажу, кто это был. Хотя нет, среди них точно есть тот, кинувший кинжал с ядом в прошлый раз. У него был такой огонь в глазах. Но вы вроде его арестовали. Жаль, я как раз собирался предложить ему работу садовником. У нас тут давно никто не подрезал розы с таким рвением. — Он мог вас убить.. — Но не убил, — Драко перебил его и пожал плечами. — Как видите, я жив, здоров и умираю разве что от скуки. Чего, кстати, не скажешь о моем покойном муже. — Он посмотрел на свои ногти. — Уильям, бедняжка, даже не дожил до медового месяца. Слабое сердце. Представляете, Поттер? Я так надеялся на долгий и счастливый брак. Он произнес это с легкой грустью, сцепив пальцы на колене, следя за чужой реакцией. Поттер сидел неподвижно, но его пальцы едва сжались в кулаки. Но Драко заметил и почувствовал странное, почти опасное удовольствие. — Вы скорбите? — спросил Поттер. Голос ровный, но в глазах интерес. — Безутешно, — Драко прижал руку к груди. — Уильям был… как бы это сказать… мужчиной с большой буквы. Таким надежным, заботливым. Он всегда говорил, что я слишком молод для него, что он боится оставить меня одного. — Драко сделал паузу, опустив взгляд, будто смахивает слезу. — Знаете, Поттер, он был единственным, кто по-настоящему понимал меня. Все эти годы я искал… — Мистер Малфой, — перебил Поттер. — Драко. — Мистер Малфой, — с нажимом произнес Поттер и встал с кресла. — Я здесь не для того, чтобы слушать о ваших… супружеских отношениях. Драко поднял бровь. — О, правда? А для чего же? Вы пришли в мой дом, пока я в трауре и не хотите слушать о моем горе? Что за бессердечность, Поттер. Я думал, вы лучше. — Я пришел, потому что на вас было совершено нападение. — Поттер отвернулся. — Обделенные наследники не единственные, кто может захотеть причинить вам вред и присоединиться к ним. Судя по предыдущему опыту, у вас есть склонность привлекать внимание заинтересованных в покушениях лиц. — Предыдущему опыту? — Драко встал с дивана и медленно прошелся по комнате, обходя Поттера по широкой дуге, давая себе время придумать ответ. Тот поворачивался, следя за ним взглядом. Поттер был выше. Это всегда раздражало. — Вы имеете в виду сторонников кого? Эшворта? Хейвуда? Ортанса Де Монморанси? Энтонна? Или, может быть, Флинта-старшего? — он перечислял фамилии лениво, смакуя каждое. — Вы так хорошо помните моих мужей, Поттер. Это трогательно. Тот даже не отвел взгляд. Драко это одновременно раздражало и забавляло. Раньше Поттер прятал взгляд, краснел, язвил, когда Драко говорил о своих отношениях. А сейчас он смотрел в упор. — Я помню их, потому что это моя работа, — сказал Поттер, — обеспечить безопасность любого гражданина нашей страны. В вашем случае от тех, кто посчитал, что вы получили больше, чем заслуживаете. Густая, почти осязаемая тишина повисла в комнате. Драко смотрел на Поттера. Тот смотрел на него. Между ними пробежало что-то — не электричество, нет. Что-то более старое. Понимание, которое никто из них не озвучивал. — И что же вы предлагаете? — спросил Драко, голос прозвучал тише, чем он планировал. — Спрятаться? Залечь на дно? Исчезнуть из общественной жизни, чтобы не портить вам статистику преступности? — Я предлагаю Вам принять защиту, — сказал Поттер. — Полную. Постоянную. Драко смотрел на Поттера, ожидая продолжения. Он смотрел на Малфоя, явно не желая произносить следующие слова. — Вы не можете вернуться в поместье Эшворта, — сказал Поттер наконец. — Это слишком очевидное место. Если они решились на нападение один раз, они решатся и на второй. А защита поместья Малфоев… не предназначена для отражения организованной атаки. Не после того, как Министерство сняло большую часть чар. Пока вы здесь, уже есть двое авроров у ворот и двое сзади. Это временная мера. — Я заметил, — Драко кивнул в сторону окна. — Они очень живописно смотрятся на фоне моих белых роз. Надеюсь, они хотя бы не будут топтать клумбы… — Драко. — перебил его Поттер. Малфой почувствовал, как по спине пробежал холодок — или жар? Он не мог понять. Поттер впервые за несколько лет назвал его по имени, без «мистера» и официального тона. Просто Драко. И от этого в гостиной стало тесно. — Твоя жизнь в опасности, — продолжил Поттер. — Я не шучу или преувеличиваю. Они уже пытались по одиночке. В этот раз они будут действовать наверняка. Драко почувствовал, как что-то острое кольнуло в грудь. Горькая, беспомощная злость на то, что этот человек — этот самоуверенный, вездесущий Поттер — снова врывается в его жизнь и указывает, что делать. — Мистер Поттер, — раздраженный Драко сделал шаг к нему. — Я жил в одном доме с десятком Пожирателей и самим Воландемортом. Я поднял имя своей семьи из грязи в одиночку, пережив множество нападений за последние годы. Или вы забыли об этом? Думаю, я справлюсь без посторонней помощи. — Я помню. Но вчера ты не успел бы отразить проклятье. — И куда же, по-вашему, я должен переехать? — резко спросил он. — В гостиницу? В поместье к кому-то из моих «друзей»? Их, знаете ли, немного осталось. — Нет, — Поттер сделал паузу. Такую долгую, что Драко успел заметить, как он сжал челюсть, как напряглись его плечи. — Я предлагаю тебе переехать на Гриммо. Казалось, время остановилось. Драко перестал слышать, как из открытого окном поют птицы, как ветви деревьев бьются друг о друга. Как бьется его собственное сердце — слишком громко, слишком предательски. — На Гриммо, — повторил он. — Это самое безопасное место, — сразу сказал Поттер. — На него наложены древние родовые чары. Блэки накладывали их веками. Никто не сможет проникнуть туда без приглашения. — И ты предлагаешь мне, Малфою, жить в доме Блэков, под защитой их родовой магии, когда я не являюсь им никем? — В тебе есть кровь Блэков, твоя мама… — Я знаю. — Драко перебил его. — Но дом принадлежит вам. Вы наследник Блэков, благодаря Сириусу. Не думаю, что вам захочется, чтобы магия в доме конфликтовала, выбирая, кто здесь хозяин. — Я предлагаю тебе остаться в живых, — Поттер посмотрел ему прямо в глаза. — А всё остальное… не важно. Драко отвернулся. Подошел к окну, провел пальцами по тяжелой портьере. Снаружи, за воротами, авроры все так же ходили по периметру. Туда-обратно. Туда-обратно. — Нет, — сказал он. — Драко… — Я сказал нет, Аврор Поттер. — Он обернулся. В его голосе не было прежней легкости или злости. Только усталость, которую он носил в себе много лет. — Я не буду жить в доме, где… — он махнул рукой, не в силах подобрать слова, и тверже добавил. — — Если мне суждено умереть, пусть это будет здесь, в моем настоящем доме. — Это небезопасно. Поттер шагнул к нему. Один шаг. Достаточно, чтобы заставить Драко напрячься, но он из принципа не отступил. — Где мне оставаться, как не здесь? Это единственное место, которое действительно принадлежит мне. Поттер медленно выдохнул и, на удивление, просто кивнул. — Тогда оставайся здесь. Я увеличу количество авроров. Добавлю новые чары дополнительно к родовой магии и поставлю круговую защиту по периметру всей территории. — Вы и так уже превратили мой дом в крепость. — Недостаточно. — Поттер достал из кармана мантии свернутый пергамент и сделал шаг назад, давая Драко пространство. — Я не хочу, чтобы ты выходил в свет без сопровождения. Малфой удивленно посмотрел на лист в своих руках. — И кто же этот счастливчик, который будет таскаться за мной по пятам? Поттер помолчал ровно столько, чтобы он успел догадаться. — Я, — сказал он. Драко замер. Потом медленно развернул пергамент и пробежал по нему глазами. Официальный документ, подписанный самим министром магии. Грейнджер. Конечно. У Поттера все шито-крыто по всем фронтам. — Вы хотите быть моей нянькой, Поттер? — Драко поднял взгляд. — Серьезно? Глава аврората, герой магической Британии, человек, победивший Темного Лорда, будет сопровождать меня на званые вечера? — Если потребуется. На официальные мероприятия только со мной. Под мою ответственность. — Это унизительно. Я не нуждаюсь в такой защите. — Это не обсуждается. Поттер не отступил. Он стоял на месте, глядя на Драко сверху вниз — всего на пару сантиметров, но они его нервировали. — Ты хочешь, чтобы я сидел взаперти? Чем это лучше Азкабана?! — Это временная мера, — ответил Поттер, в его голосе не было извинения. — Хорошо, — сказал Драко. — Я остаюсь здесь и не буду выходить без сопровождения. Но на Гриммо я не поеду. Даже если весь аврорат будет меня умолять. — Договорились. Поттер протянул руку для скрепления сделки. Драко посмотрел на его ладонь с грубой кожей, шрамами, которые он мог бы перечислить по памяти, если бы захотел. Но он этого точно не хотел. Он быстро пожал ему руку и сразу отпустил ладонь, но ее тепло все равно осталось на коже, когда Драко отдернул руку. — Завтра, — сказал Поттер, — открытие новых железнодорожных путей. Проект финансировался мистером Эшвортом, и ваше присутствие там обязательно. Это известно всем. Будут сотни людей, и среди них могут оказаться ваши недоброжелатели. Вы придете со мной, чтобы никто не посмел приблизиться или чтобы я успел отразить атаку. Драко смотрел на него. На этот раз он не спешил с колкостью. Что-то в голосе Поттера было… не таким, как обычно. Не профессиональным. Не официальным. Что-то, что заставляло его пальцы сжиматься в кулаки, а взгляд — задерживаться на лице Драко дольше, чем требовала ситуация. — Вы боитесь, что меня убьют на глазах у всего магического Лондона? — спросил Драко. — Или вы боитесь, что я кого-нибудь убью? — Я боюсь, что завтра будет хаос, — ответил он. — А хаос — это плохо для всех. — Хаос, — задумчиво повторил Драко. — Ты так боишься хаоса, Поттер? Странно. Я думал, ты и есть часть него. Слова повисли в воздухе. Драко смотрел на Поттера, и не мог понять, что у него в голове. — Почему? — тихо спросил Драко. — Что — почему? — Почему тебе не всё равно? Я — преступник, выпущенный под твою ответственность и бельмо на глазу всего Визингимота и Аврората. Я это прекрасно понимаю. Если меня убьют, ваши проблемы исчезнут и дело быстро закроется. Ты наконец перестанешь тратить время на эти бессмысленные проверки каждую неделю. Поттер сжал кулаки. Драко видел, как побелели его костяшки. — Я не… — Почему? — перебил он. Поттер молчал. Так долго, что Драко уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но он опередил его: — Потому что я не монстр, чтобы желать кому-то смерти. Даже, если это ты, Малфой. Ты можешь ненавидеть меня за это или считать меня параноиком. Но я не позволю, чтобы тебя убили из-за каких-то гребанных галлеонов. Драко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Если бы он знал правду. Если бы знал, кого на самом деле защищает. Стал бы он тогда говорить, что не хочет моей смерти? Драко хотел сказать что-то язвительное. Что-то, что восстановит дистанцию, напомнит Поттеру, кто они друг для друга, но слова застряли в горле. Они стояли друг напротив друга, разделенные расстоянием в шаг и годами недосказанных слов. Он посмотрел в окно, там в саду ветер качал деревья. На ветках набухали первые почки. Весна вступала в свои права, не спрашивая ни у кого разрешения. — Я подумаю насчет мероприятия — сказал он. — Может, пошлю туда заместителя и никуда не пойду. — У тебя есть время до вечера. — Как щедро. — отметил Драко, не оборачиваясь. — А если я откажусь? Если решу, что завтра могу сам справиться с толпой жаждущих наследников и журналистов? — Тогда я буду вынужден настоять. — Настоять? — он повернулся к нему с улыбкой и наклонил голову. — И как же ты будешь настаивать, Поттер? Пришлешь авроров? Арестуешь меня за… что? За отказ от защиты? Поттер посмотрел ему прямо в глаза и ухмыльнулся. Это была не привычная натянутая улыбка вежливости, не дежурная гримаса, которая была на официальных мероприятиях. Что-то живое, почти дерзкое промелькнуло в его лице, сбрасывая года официальной выправки. Зеленые глаза — всегда такие серьезные, такие настороженные — вдруг зажглись тем самым огнем, который Драко помнил со школы. Смешливым, опасным, безрассудным. В этот момент Поттер был похож не на утомленного службой главу аврората, а на того самого мальчишку, который бросал вызов всему миру, не думая о последствиях. Молодой, живой, готовый к любой глупости. И это веселье добралось до глаз, сделав его лицо почти красивым. — Хотите проверим? Драко замер. В его голове пронеслось: он блефует. Но взгляд Поттера был слишком спокойным. Слишком уверенным. В нем не было игры. — Вы невыносимы, — скривился Драко. — Вы уже это говорили. — Уверен, ваши подчиненные повторяют это каждый день. Поттер не ответил. Просто стоял и смотрел. Драко выдержал его взгляд. Секунду. Две. Потом отвел глаза первым — и возненавидел себя за это. — Хорошо, — сказал он. — Завтра.к шести я буду готов. Гарри кивнул и развернулся. — Поттер, — он окликнул его, когда тот уже был возле камина. Драко открыл рот. И закрыл. В голове пронеслось: хоть раз. Хоть раз нужно переступить через эту дурацкую гордость, которая стоила ему друзей, которые могли остаться; возможностей, которые он упустил; жизни, которая могла бы у него быть. Сказать простое слово, которое он никогда не произносил, потому что Малфои не прощают, не извиняются и не благодарят. Потому что если ты покажешь слабость — тебя сломают. Потому что лучше оттолкнуть первым, чем ждать, когда оттолкнут тебя. Он посмотрел в зеленые глаза и сглотнул. Спасибо за всё. За тот день. Ты спас мне жизнь. Слова уже были на языке. Такие простые. Такие нужные. Гарри обернулся. Малфой смотрел так внимательно, что Поттеру показалось, что он сейчас скажет что-то важное. Что-то, что перевернет всё. — Вы будете сопровождать меня во всем? — вместо этого сказал Драко, сделав голос задумчивым. — Даже если я со мной захотят поговорить журналисты? Я же не смогу от них бегать. Я же муж Эшворта. А увидев меня в компании вас могут пойти слухи, которые могут осквернить светлую память о моем бедном Уильяме. Я должен всем рассказать, как он отдавал всего себя работе и благополучию всех граждан, о том, как он мечтал о наследнике, о том, как он надеялся, что я сохраню в сердце память…. Поттер побледнел. Совсем чуть-чуть, но Драко заметил. Он замечал всё, что касалось Поттера. Это было его проклятием. — Я буду рядом, — сказал Поттер. — И прослежу, чтобы вы… увлеклись. — О, я всегда увлекаюсь, Поттер. — Драко улыбнулся той самой улыбка, которая заставляла всех терять голову, как слышал Гарри. Легкая, опасная, с намеком на недоступность. — Это моя самая сильная сторона. Поттер отвернулся и схватил горсть летучего пороха. — До завтра, мистер Малфой. — Драко, — поправил тот, когда зеленое пламя поглотило аврора. Гостиная опустела. Драко стоял у окна и смотрел на сад, чувствуя, как сердце бьется быстрее, чем должно. Миппи появился из-за угла. — Хозяин, аврор Поттер ушел. Миппи подал дешевый чай, как просили. — Молодец, Миппи.— он посмотрел на чашку, к которой Поттер так и не притронулся — Хозяин… — домовик замялся. — расстроен визитом мистера Поттера? — Расстроен? — переспросил он. — Нет, Миппи. Визит Поттера меня не расстроил. Он повернулся к домовику. Светлые волосы упали на лицо, и он не убрал их. — Он меня заинтриговал.

***

Он поднялся наверх, обратно в кабинет. Сел в кресло отца и взял в руки трость и шепотом произнес код. Змея зашипела, и ее клыки вышли наружу. Драко поднес трость к гладкой поверхности стола, и клыки вонзились в дерево. Один из ящиков бесшумно открылся. Он отложил трость в сторону. Там, среди старых пергаментов и писем отца, которые он так и не смог выбросить, лежали дневник и шкатулка. Он знал, что в ней. Пять колец. Пять жизней. Пять смертей. Пять имен, вычеркнутых из списка, как и сотни их сторонников. Он достал дневник и пролистал до списка. Имена, которые он выписывал годами, аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Некоторые были вычеркнуты. Некоторые — нет. В самом низу, почти в конце, значилось: Эдмунд Блэквуд — сын министра экономики, негласный преемник на этот пост. Отец продвигал идею конфискации хранилищ в Гринготтс Малфоев в счет Министерства для «статьи дополнительных расходов при восстановления Лондона». На самом деле деньги были выведены, отмыты и распределены по счетам разных работников — …. Драко не дочитал до конца, он помнил все это слишком хорошо. Он смотрел только на одно имя. Еще вчера он точно знал, что будет делать. Отработанная схема: знакомство, очарование, брачный контракт, несчастный случай. Все по плану. Все как всегда. Сегодня он смотрел на имя и не мог понять своих чувств. Он не заметил, как скомкал пергамент, почти порвав. Он быстро разжал пальцы и попытался разгладить заломы. — Во что я ввязался? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только ветер за окном. Только весенний свет, который ложился на его руки, на кольцо Блэков, на скомканный список, который он так и не смог выбросить. Гарри Поттер сейчас, наверное, сидел в своем доме и как ни в чем не бывало веселился. Драко мог точно представить это, так же точно, как завтра они встретятся снова. Что Поттер будет смотреть на него своим тяжелым, цепким взглядом. Что между ними снова будет эта игра — колкости, взгляды, напряжение, которое можно резать ножом. И что он, Драко Малфой, проигрывает эту игру с каждым днем все больше. Он убрал дневник обратно в ящик. В окне отразилось его лицо — бледное, с глазами, в которых больше не было пустоты. И это пугало его больше, чем любой враг.

***

В кабинете аврората, за сотню миль от Мэнора, Гарри Поттер сидел за столом и смотрел на стену. Перед глазами всё ещё стояло лицо Драко — его усмешка, его слова, его взгляд, когда он сказал: «Я всегда увлекаюсь, Поттер». Он видел доказательство этого. Гарри поднялся и провел пальцами по красной нити, которая тянулась от одного угла стены к другому, опутывая всё пространство паутиной. Здесь были вырезки заголовок газет, которые Гарри знал наизусть: «Молодой лорд Энтонн погиб в маггловской аварии», «Ортанс Де Монморанси скончался от сердечного приступа», «Трагедия на охоте: гибель Теренса Флинта-старшего», «Скоропостижная кончина Уильяма Эшворта», «Лорд Эдмунд Хейвуд был найден на своей вилла мертвым от передозировки пыльцой фей»; официальные отчеты о смертях; гербы древних родов; родственные связи, выписанные тонким почерком; схемы браков, где каждая линия вела к одному и тому же человеку. И даты. Бесконечные даты, обведенные черным: венчания, похороны, судебные заседания. Пять кругов, которые замкнулись в центре этой паутины. В центре был он. Малфой. Светлые волосы, серебряные на черно-белых снимках «Пророка». Острые скулы, тень усмешки на губах. Глаза, которые смотрели прямо с каждой вырезки, с каждого отчета, с каждой схемы. Вокруг имени — россыпь мелких заметок, выписанных рукой Гарри: даты венчаний, суммы наследств, имена наследников, которых лишили состояния. И красные нити — сотни красных нитей — тянулись к центру со всех сторон, обвивали, опутывали, затягивались петлями. Гарри замер, глядя на этот портрет одержимости, который сам создавал семь лет. Нити вибрировали от малейшего движения воздуха. Лица на фотографиях смотрели, улыбались, хмурились. Схемы переплетались в такие узоры, что можно было запутаться. А имя в центре — Малфой — смотрело на него с пергамента, как приговор. — Чем я занимаюсь? — спросил он себя вслух. Голос прозвучал глухо в пустом кабинете. Ответа не было. Только тишина. Только красные нити, дрожащие от его магии. Только завтрашний день, который уже маячил на горизонте, обещая новую встречу. Новую игру. Новую битву, которую он, кажется, проигрывал с каждым разом всё быстрее. Гарри поднял палочку. Шепотом произнес защитные и скрывающие чары. Один за другим. Стена начала меркнуть, фотографии замирали, нити гасли, паутина сворачивалась, пряча то, чем он был одержим последние семь лет. Но когда кабинет погрузился в обычный полумрак, Гарри всё ещё чувствовал нити на кончиках пальцев и взгляд светлых глаз, который, казалось, проникал сквозь любые чары.