Шестой и Последний

Отдел аврората погрузился в полумрак. Магические светильники на стенах давно перешли в ночной режим. Их тусклый, зеленоватый свет делал тени длиннее и острее, а лица, даже молодые, казались уставшими и старыми. Воздух в коридорах застыл, пропитанный запахом старого пергамента, чернил и кофе, который здесь не переставал завариваться круглые сутки. Где-то в глубине этажа тихо гудел камин, кто-то из дежурных проверял каналы связи, и редкие языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени, похожие на летучих мышей. За стенами отдела ночной Лондон жил своей жизнью. Где-то над Темзой висел туман, делая огни набережной размытыми и далекими. Где-то в Сохо хлопали двери пабов, выпуская на улицы компании запоздалых посетителей. Но здесь, в недрах Министерства, время текло иначе: тягуче, вязко, заставляя часы тянуться как резина. Гарри не замечал ни времени, ни усталости уже несколько часов. Он сидел за столом в своем кабинете, который давно перестал быть просто рабочим местом. Стопки папок, неразобранные отчеты, остывший кофе в чашке, который он так и не допил. И все из-за заключения о смерти Уильяма Эшворта, который поступил сегодня вечером. Гарри перевел взгляд на мелкие заметки на стене, вырванные из светской хроники: «Новый избранник Малфоя», «Муж Малфоя снова погиб?», «Драко Малфой замечен в компании высокопоставленного чиновника из Департамента транспорта». Они занимали всё пространство от пола до потолка, от угла до угла. Все нити сходились в центре, где был только один человек. Малфой. Светлые волосы на черно-белых снимках, острые скулы, тень усмешки на губах, глаза, которые смотрели с вызовом. Гарри снова посмотрел на ответ экспертизы. «Смерть наступила в результате острой сердечной недостаточности. Следов темной магии не обнаружено. Признаков насильственной смерти нет». Он встал у стены и провел пальцами по красной нити, которая тянулась к центру паутины, и она дрогнула, будто живая. В груди колотилось тяжелое, тягучее чувство, которое он научился распознавать семь лет назад и с тех пор так и не смог вытравить. — Не верю, — прошептал он в пустоту. Голос прозвучал глухо, хрипло. — Я блядь тебе не верю, Малфой. Дверь распахнулась без стука. — Гарри, ты еще здесь? Я уже собирался домой и… Рон замер у порога, не закончив фразу. В одной руке у него была коробка с печеньем, в другой — мантия. Его лицо, еще секунду назад расслабленное и сонное, застыло. Он выглядел так, будто за сегодняшний день выложился по полной: под глазами залегли темные круги, волосы торчали в разные стороны, манжеты рубашки были расстегнуты, а галстук съехал набок. Вся его фигура выражала одну мысль: «я хочу домой». Но когда его взгляд упал на стену, он замер. Секунду смотрел на нее. Потом перевел взгляд на Гарри. Потом снова на стену. Задержался на отчете в руках друга. — Твою ж мать, — выдохнул Рон. Он пересек кабинет за три шага — так быстро, что Поттер не успел отреагировать, — перехватил отчет и, пробежав взглядом начало, рухнул в кресло напротив, прижимая бумагу ко лбу. Бумага хрустнула, но он не обратил внимания. — Ты уже заебал с Малфоем. Мы снова на шестом курсе, что ли? — сказал он в потолок. — Сколько можно, Гарри? Тебе самому не надоело? — Отдай, — он потянулся за отчетом. — Нет, погоди. — Рон отодвинул руку. — Серьезно? Полночь. Завтра у нас слушания по делу о контрабанде, где мы должны сидеть и слушать, как адвокаты этих ублюдков будут доказывать, что их клиенты — образцовые граждане и все им подкинули. Потом встреча с немцами, которые будет требовать объяснений, почему мы не поймали их людей раньше. А сегодня мы с парнями полдня просидели в засаде в доке, пока эти черти не приперлись разгружать товар. Промокли до нитки, замерзли как собаки, а ты… — он убрал отчет от лица и посмотрел на друга. — А ты после все этого, сидишь здесь и пялишься на стену с хорьком. — Тут один и тот же сценарий, — сказал Гарри, наконец выхватывая отчет. — Пять мужей. Все богатые. Все мертвы. И все наследство, несмотря на наличие других родственников, перешло к нему. Рон откинулся на спинку кресла и со вздохом открыл коробку печенья. Ел лениво, не глядя на друга, каждый кусок давался ему с трудом — жевал медленно, будто через силу. — Может, у него просто… ну, тяжелая рука? В смысле, тяжелая судьба? — сказал он, и в голосе его прозвучала едва уловимая насмешка, которую он сам, кажется, не сдержал. Гарри встал и подошел к стене. Провел рукой по нити, та натянулась и задрожала. — Смотри, — сказал он, и в его голосе появилось то самое рвение, которое заставляло Рона раздражено вздыхать каждый раз. — Все началось семь лет назад. С Энтонна. Год отношений и еще год в браке. За неделю до смерти его отец, гомофоб, общался с юристом о том, что вычеркнет сына из завещания, если тот не разведется. А через три дня мужчину нашли убитым у ворот поместья. Его застрелила собственная сестра, сквиб, лишенная наследства много лет назад. Ее посадили. Все перешло к сыну. Но на свое двадцатилетие, будучи пьяным за рулем с друзьями, Саймон погиб с ними в маггловской аварии, не справившись с управлением. Поттер говорил быстро, почти задыхаясь, и его пальцы сжимали нить так сильно, что она врезалась в кожу, оставляя красный след. Он перевел палец на другую нить. — Де Монморанси. Самый старый. Инсульт через полтора года после свадьбы. Хотя целители говорили, что сердце у него было крепкое, несмотря на возраст. А перед смертью он переписал завещание, оставив Малфою абсолютно всё. До него у него были жена и дети, которых он решил обделить. Якобы те не уделяли ему внимания и «только и ждали, когда он умрет» Рон жевал печенье, глядя на друга. Он еле держал глаза открытыми — веки тяжелели, опускались, и он с усилием поднимал их снова. Лицо его было скептическим, он слушал об этом уже сотню раз и ничего не менялось. — Флинт-старший, — продолжал Гарри, не замечая или не желая замечать его скептицизма. — Несчастный случай на охоте. Сын стрелял в оленя, попал в отца. Сын получил пожизненное, а Малфой — наследство. И у него есть алиби… Я. — он усмехнулся собственным словам, — Я проверял условия его освобождения. Мы были вместе у него дома в тот день. — Вместе? — Рон подавился печеньем. Он схватил кружку со стола, магией разогрел давно остывший кофе и сделал большой глоток, запивая застрявший в горле кусок. — Гарри, это звучит, будто… — Что? — Гарри резко обернулся. — Ничего. — друг поднял руки, но в его взгляде мелькнуло лукавство. — Продолжай. — А сегодня еще и Эшворт. Сердце остановилось во сне. — Он замолчал на секунду. — И до него еще Хейвуд. Передозировка пыльцой фей! Кто вообще умирает от пыльцы фей? — Тот, кто решил вдохнуть её побольше? — предположил Рон. — Гарри, я понимаю, это всё выглядит… мутно. — он ткнул пальцем в бумаги. — Но каждый раз экспертиза говорит одно и тоже: смерть естественная, проклятий нет, приворотов нет, яда нет. У нас нет ничего против него. Гарри повернулся к нему. В его глазах горел тот огонь, который Рон видел только в самые опасные моменты их жизни. — Он убийца, Рон. Как ты не понимаешь? Рон отложил печенье, молча встал и подошел к Гарри, рассматривая паутину, которую его друг плел годами. — Гарри, — наконец тихо ответил он, — Ты следишь за его личной жизнью лучше, чем я за игрой Пушки Пэддл. Ты просто… Рон вздохнул. Тяжело, с хрипотцой, как человек, который не спал двое суток. — Не знаю. Ненавидишь? Ревнуешь? Завидуешь? — он подошел и хлопнул его по плечу. — Это странно, чувак. Займись своей жизнью вне работы. Развейся. Найди себе кого-то. Сходи куда-нибудь. Возьми отпуск наконец, за пять лет хоть раз бы его взял. Ты после расставания с Джинни совсем одичал. — Я обязательно ей займусь, — сказал Гарри. — Но для начала утром я пойду на похороны Эшворта и всё выскажу хорьку. Рон посмотрел на него как на умалишенного. — Ты идиот? — сказал он спокойно, без злости. — Ты придешь на похороны его мужа, чтобы обвинить в убийстве? Без доказательств? Да даже с человеческой стороны, это ненормально. Прояви немного эмпатии, дружище. Он был его мужем. Может, он скорбит. Может, просто грустит. А ты тут со своим… — Он махнул рукой на стену. — Малфой не любил его, — отрезал Гарри, слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. Рон замер. — Ты откуда знаешь? Он промолчал, его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже от ощущения, как липкое, горячее чувство поднималось к горлу. — Из-за того, что он сильно старше? Ну нравится хорьку постарше и что? Зачем в постель к нему лезьти… Вон. Он отцепил один из старых листков с заметкой о первой свадьбе, пожелтевшую от времени, с загнутым краем. — Его первый муж был всего на год старше нас. Саймон Энтонн. На Когтевране учился, забыл? Вечно таскался за слизеринцами и говорил, что только из-за плохих отношений с создателем списка Священных Двадцати Восьми его семьи там нет. — Рон покрутил вырезку в пальцах, разглядывая размытое фото молодого парня в мантии Когтеврана. — Нормальный был парень. Немного туповатый, но нормальный. — Не трогай. — Гарри выхватил листок из его рук и вернул на стену, пригладил края, поправил нить, которая держала его на месте. Рон поднял брови. — Видишь? Это уже не расследование. Это… — Гарри посмотрел на него в упор. Рон не стал продолжать. Он просто стоял и смотрел в ответ на друга тяжелым взглядом — Пойдем домой. Ты вымотан. Завтра будет новый день. — Я не могу… — Можешь. — Рон приобнял его за плечи и мягко, но настойчиво повел к двери. — Доска почета Малфоя никуда не денется и он сам никуда не денется. А ты сейчас на пределе. Гермиона убьет нас, если ты придешь завтра на слушания в таком состоянии. Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле. Он посмотрел на стену в последний раз, на ярко красные нити, на имя в центре, и внутри что-то дрогнуло. Он помнил шестой курс. Помнил бесконечные коридоры Хогвартса в сумерках, Выручай-комнату, запах сырости, Помнил, как следил за Малфоем, как сердце колотилось в груди, как стоял в темноте и смотрел, как тот чинит сломанный шкаф. А еще ярче он помнил туалет, крики, брошенное проклятье, металлический запах в воздухе. Малфоя, лежавшего в луже собственной крови, которая растекалась по полу подобно паутине. Он сжал кулаки, прогоняя воспоминание. — Хорошо, пошли, — сказал он глухо. Рон кивнул, отпуская его, и накинул на себя мантию. Поттер задержался на секунду, бросил последний взгляд на стену, поднял палочку и прошептал скрывающие чары. Стена начала меркнуть: заголовки стирались, схемы бледнели, нити гасли, паутина сворачивалась, пряча то, о чем никто не должен был узнать. Гарри закрыл дверь и не оборачивался. Но не давала покоя, обжигающая мысль, что она всё еще там. В коридоре отдела аврората было тихо. Дежурные за соседними столами подняли головы: — Доброй ночи, наставник Уизли. — До свидания, старший Аврор . Рон и Гарри им ответили, не останавливаясь. Лифт пошел вниз, и огни Министерства остались позади.

***

Следующий день выдался серым, каким только Англии может быть апрель. Гарри быстро поднимался по мокрым лестницам у входа в Министерство, стараясь сдерживаться и не переходить на бег, хотя каждая клетка тела требовала скорости. Волосы, вечно непослушные, из-за ветра лезли в глаза, и он убирал их снова и снова, понимая, что это бесполезно. Внутри, в коридорах Министерства, воздух был другим: стерильным, кондиционированным, пахнущим полированным деревом и магической защитой, которая пронизывала каждый дюйм стен. Здесь не было места апрельским капризам. Здесь царил вечный контроль и порядок. — Мистер Поттер, доброе утро. — молодой аврор в форме едва не столкнулся с ним, но в последний момент отшатнулся, прижимаясь к стене. — Здравствуйте, сэр. — женщина из Отдела магического транспорта кивнула, пропуская его вперед. — Аврор Поттер, отчет по итогам встречи с немецкой делегацией готов. — его заместитель, Сьюзен Боунс, протянула папку, но Гарри лишь кивнул, проходя мимо. — Потом. — бросил он, и Сьюзен не стала настаивать. Она знала этот тон. Он кивал, не останавливаясь, и люди прижимались к стенам, давая дорогу. Это было странное чувство: власть, которую он не просил, уважение, которого не так сильно заслуживал. Гарри давно перестал обращать на это внимание. Он просто шел к своей единственной цели. Прямо сейчас, ни на секунду позже, ему жизненно необходимо увидеть Гермиону. Приемная министра магии встретила его тишиной и запахом свежих цветов, которые каждое утро появлялись в вазе на столе секретарши. Сама Эмили сидела за столом, перебирая какие-то бумаги, и когда Гарри появился в дверях, подняла голову. На мгновение ее профессиональная маска дрогнула. В глазах мелькнуло что-то живое, теплое, но она быстро спрятала это за дежурной улыбкой. — Мистер Поттер, — сказала она, и в голосе её было что-то чуть теплее, чем требовали рамки. — Министр занята. У неё встреча через пятнадцать минут, и она просила… — Я быстро, — сказал Гарри, проходя мимо нее. — Мистер Поттер, я не могу… — Я же сказал, я быстро. Он толкнул дверь в кабинет и вошел. — Эмили, я же сказала… — Гермиона в очках и строгом костюме подняла голову от бумаг и замерла. Ее лицо, еще секунду назад сосредоточенное и строгое, дрогнуло, уступая место чему-то более живому. — Гар… Аврор Поттер. — Здравствуйте, Госпожа Министр. Я по важному делу. — Простите, я сказала, что вы заняты, но… — Ничего страшного, можете идти. — Прости. — без капли сожаления с улыбкой говорит он Эмили. Она вышла, бросив на него взгляд, но он уже не думал о ней и смотрел только на Гермиону. Дверь за ней закрылась, и в кабинете воцарилась та особенная тишина, которая возникает, когда двое людей сбрасывают маски. — Гарри, что ты творишь? — подругв встала, отодвигая кресло. В голосе ее уже не было официальной вежливости, только раздражение и беспокойство, знакомые ему с одиннадцати лет. — У меня скоро встреча, я не могу просто так… — Привет еще раз. — перебил он, усаживаясь в кресло напротив. — Я хочу поделиться с тобой нечто важным, Герми. Помнишь, с нами учился один парень. Гермиона замерла. — Ну мы не сильно ладили. Но не в этом суть. — продолжил он. Она со вздохом медленно опустилась обратно в кресло, сняла очки и потерла переносицу. — Он уже тогда показывал зачатки своей жестокости и я уверен сейчас они дали свои плоды. Он… — Что с Малфоем? — Миона со вздохом перебила его. — Сегодня утром на него напали, — продолжил он, не обращая внимания на её тон. — На похоронах пятого мужа. Племянник Эшворта кинул в него Аваду. Я успел поставить щит и аппарировал нас обоих в Мэнор. Отправил туда новичков дежурить, пока разбирался с нападавшими. — Он в порядке? Подожди, почему в Мэнор? — Гермиона нахмурилась. — А не в поместье Эшворта? Гарри помолчал секунду, в голове пронеслось: потому что я не хотел, чтобы он возвращался туда. Но вслух сказал: — Потому что его дом — Мэнор. — Его дом это поместье Эшворта, — поправила Гермиона. — Он там жил с мужем. Там он был бы в безопасности под защитой чар этого рода. — Это небезопасно. — сказал Гарри. Слишком быстро. Слишком уверенно. — Это самое очевидное место. Да и ему лучше в родном доме. — Почему ты так решил? Он не ответил, потому что не знал, как объяснить и не хотел. Она смотрела на него долгим взглядом. — Гарри, — голос ее был мягче, чем секунду назад и вернул его в реальность. — Я уже знаю про твоё… увлечение делом Малфоя. — Уже пять человек. — сказал Гарри, и пальцы его сжались в кулаки. — Пять! И это только прямо связанные смерти, а если еще о том кто косвенно пострадал? Сколько можно меня отговаривать? Его мужья умирают один за другим, и каждый раз он получает наследство. Он с ними только ради денег и связей. Все говорят об этом! Это не может быть совпадением. Он говорил горячо, сбивчиво, подавшись вперед. Сердце колотилось где-то в горле. Гермиона смотрела на него, и в её взгляде было удивление, от которого ему захотелось остановиться, но он не мог. — Это и не совпадение, — сказала Гермиона. — Это отсутствие доказательств. Ты не можешь ориентироваться только на слухи в желтой прессе. Экспертиза же не нашла ничего? — Потому что он умный! — Гарри подался вперед, едва не вскочив с кресла. — Он никогда не марает рук. Он находит тех, кто сделает это за него: сестра Энтонна, лишенная наследства, сын Флинта, который вечно был в тени отца. Он просто… направляет и ждет. — Без доказательств это только теория, — мягко напомнила Гермиона. — Поэтому я хочу их получить. — Гарри посмотрел ей в глаза. — Сегодняшнее нападение мне на руку. Благодаря связям мужей с него не раз снимали ограничения, он может снова свободно передвигаться по стране. Но я скажу, что они действуют в группе и хотят убить его ради наследства, и я буду расследовать это дело, и важно, чтобы он сидел дома. По сути, я не вру. Такое уже было, но они по одиночке действовали. — Он перевел дыхание. — Я скажу, что он должен быть всегда рядом. Разреши мне провести эту операцию.Я не хочу отчитываться официально о ней, поэтому пришел к тебе. — Ты хочешь притвориться его… — Гермиона замялась, подбирая слово. — Другом, — закончил Гарри. — Он начнет рассказывать о своей «тяжелой судьбе» и так я узнаю о родственниках покойных. Кто знал этих мужчин лучше, чем те, кто был рядом? Они расскажут все против Малфоя. Я уверен. Но сначала нужно чтобы он сам открылся мне. Гермиона смотрела на него. Долго. Так долго, что Поттер начал ерзать в кресле. — Ты ведешь себя не как аврор, — сказала она наконец. — Ты ведешь себя как сталкер с привилегиями от министерства. — Гермиона… — Если он подаст на тебя в суд, — перебила она, — я буду защищать его. И не признаю свою причастность к этому абсурду. Она выдвинула ящик стола, достала пергамент, и начала писать. Ее пальцы двигались быстро, уверенно, выводя каллиграфические строки. Закончив, она протянула документ через стол. — Это «Соглашение о защите». Ты будешь официально назначен его личным куратором. В рамках этой должности ты имеешь право находиться рядом, сопровождать его на мероприятиях, обеспечивать безопасность. — Она посмотрела на него поверх очков. — Но если ты используешь это для чего-то еще, Гарри… если ты переступишь черту… — Я не переступлю. Гермиона тихо вздохнула. Она протянула руку, взяла со стола первую попавшуюся книгу — тяжелый том «Истории магического права» — и со всей силы стукнула им его по голове. — Это за вторжение без стука, — сказала она спокойно. — Ты… — Гарри потер ушибленное место, в глазах вспыхнуло возмущение, смешанное с удивлением. — Ты министр магии! Ты не можешь себя так вести! — А ты — глава аврората, — парировала она, но уголки ее губ дрогнули в улыбке. — И не можешь врываться в кабинет министра без записи. Мы квиты. Гарри хотел возразить, но передумал. На его губах появилась слабая улыбка. — Так ты веришь мне? — Будь осторожен, — тихо сказала она. — Не только потому, что он может быть опасен. А потому что ты уже слишком далеко заходишь. — Я справлюсь, — сказал Гарри, поднимаясь. — Куда ты? — К Малфою. — он оглянулся и посмотрел на нее так, будто это было само собой разумеющееся. — Гарри, давай не сегодня. Ты на взводе. Дай и себе, и ему время. Лучше приди к нему завтра утром. — Я не могу ждать… — Он не сбежит из страны за один вечер. — Она обошла стол и встала перед ним, преграждая путь. — Если ты придешь к нему с этим… — она махнула рукой на него, не находя слов, — с этим огнем в глазах, он всё поймет. Он не дурак, сразу поймет, что ты пришел не просто так. Поттер хотел возразить. Слова уже были на языке — горячие, нетерпеливые, готовые сорваться. Но он посмотрел в ее глаза и понял, что она права. Она всегда была права. — Хорошо, — сказал он. Она кивнула, но не отпустила, а продолжала стоять, глядя на него, и Гарри чувствовал, что она хочет сказать что-то еще. — Как прошло свидание с Роуз? — спросила она вдруг, и в голосе ее появилась нотка, которую он знал с детства, когда она притворялась, что интересуется чем-то незначительным, но на самом деле умирала от любопытства. — Нормально. — Гарри отвел взгляд, рассматривая портрет бывшего министра на стене. — Нормально? — Гермиона скрестила руки на груди. — Это всё? — Думаю второго свидания не будет. — Почему? — Гермиона… — Почему, Гарри? Он вздохнул, знач, что она не отстанет и будет допрашивать, пока не получит ответ. — Твоя подруга хорошая, но в ней слишком много… всего, — сказал он, чувствуя, как слова даются с трудом. — Слишком громкая. Слишком открытая. Слишком ранимая. Слишком… — Слишком похоже на Джинни? — закончила Гермиона. — При чем здесь она? — Ладно. А Эмили? — А что с ней? — Она явно заинтересована в тебе и… — Гермиона, у меня новое задание, — он перебил и попытался обойти ее, но она снова преградила путь. — У меня не будет времени на… — На жизнь? — она подняла бровь. — Гарри, ты не можешь всё время прятаться за работой. — Я не прячусь. У меня и без того куча работы. Он дернул ручку двери за спиной, собираясь выйти, но рука на ручке дрогнула. Он в непонимании оглянулся и увидел, как очертания двери растворялись в стене, превращаясь в гладкую поверхность. Гарри уставился на Гермиону с палочкой в руках. — Это вынужденная мера. — Она взяла его за руку, и ее пальцы были теплыми, живыми. — Ты ни с кем не встречался больше пары раз после Джинни. Ты отказываешься от знакомств, свиданий, от любых попыток помочь наладить личную жизнь. Ты живёшь на Гриммо один с эльфом, работаешь по восемнадцать часов, а в свободное время следишь за Малфоем. — Это для расследования, — сказал Гарри, и в голосе его послышались металлические нотки. — Поговори со мной, пожалуйста. — мягко ответила Гермиона. В ее голосе была настоящая боль, которая не имела никакого отношения к политике, министерству, к его миссиям. Боль человека, который боялся за него. И Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжалось от вины. Он сжал ее ладони крепче, чувствуя тепло, которого так не хватало в его жизни. — Я подумаю об Эмили, — сказал он. — Хорошо? Подумаю. Она не поверила. Он видел это по тому, как дрогнули ее губы. Но она кивнула, подняла палочку и вернула дверь на место. — Ужин завтра, — напомнила она. — Не опаздывай. — Не опоздаю. Он направился к двери. — Гарри, — окликнула его Гермиона. Он обернулся. — Ты заслуживаешь быть счастливым, — сказала она. — Не важно, с кем. Просто… позволь себе это. Гарри кивнул и вышел. В коридоре его ждала тишина. Эмили смотрела на него с надеждой, но он прошел мимо, не заметив.

***

Ужин у Рона и Гермионы тянулся долго. По-хорошему долго, с неспешными разговорами, тремя сменами блюд и неизбежным спором о том, чья очередь мыть посуду. Рон, как всегда, настаивал на магии, а Гермиона на том, что «руки надо иногда разминать», хотя все прекрасно знали, что посуду в итоге вымоет Гарри. Они сидели друг на против друга. А Гарри сидел во главе стола, подперев щеку рукой, и особо не вслушиваясь в их перепалку с тем чувством комфорта и уюта, которое бывает только в доме, где тебя никто не ждет, но всегда рады. За открытыми окнами столовой шумел оживленный город. Где-то внизу хлопнула дверь паба, и на секунду в комнату ворвался смех и обрывок песни, прежде чем тишина снова сомкнулась. Гарри поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз просто сидел вот так, без дела, без очередного отчета и не с друзьями. — …и вообще, если ты считаешь, что я не умею выбирать вино, — донесся до него голос Рона, — то кто в прошлый раз принес портвейн, от которого у Томпсона лицо стало зеленым? — Это был не портвейн, это был… — Ладно, ладно, — Гарри поднял руки. — Посуду мою я. В честь того, что вы меня покормили. Рон и Гермиона переглянулись и в их взгляде, быстром и едва заметном, было что-то, что Гарри не успел разбирать. Гермиона первой поднялась из-за стола. — Нет уж, — сказала она, собирая тарелки. — Сегодня ты гость. Иди в гостиную и найди нам что-нибудь по ТВ. Только не криминальные новости, умоляю. Гарри хотел возразить, но Рон уже подхватил его под локоть и потащил к выходу из кухни. — Да брось, она права. Ты нам потом отплатишь. Когда раскроешь дело века и получишь повышение. — Какое повышение? Я и так глава аврората. — Вот именно, — Рон хлопнул его по плечу. — Дальше только министр магии. А Гермиона тебе это место не отдаст. Гостиная встретила их теплым полумраком и запахом старого дерева. Гермиона, все-таки оставив разбираться с посудой магию, зашла следом и щелчком пальцев зажгла торшер в углу. Мягкий желтый свет разлился по комнате, выхватывая из темноты знакомые очертания: полки с книгами, которые она перечитывала раз сто, диван, просиженный до идеальной формы, и старый Живоглот, свернувшийся клубком на любимом кресле. Гарри опустился на пол, прислонившись спиной к дивану. Ковер под ним был мягким и ворсистым. Рон рухнул на диван, вытянув ноги, и через секунду Гермиона села рядом, положив голову ему на плечо. Он обнял ее за талию, она накрыла его руку своей, и в этой картине было что-то настолько личное, что Гарри отвел взгляд. По телевизору шел какой-то сериал — героиня в широкополой шляпе бежала с слезами на глазах по набережной, а герой в плаще смотрел ей вслед с тоской. Рон зевнул на фоне и неожиданно в общем молчании спросил: — А как твоя мелодрама, Гарри? Гарри усмехнулся. Рон всегда переходил к делу без предисловий — План простой, — сказал Гарри, поворачиваясь к ним. — Я прихожу с официальным письмом о защите от Герми. Говорю, что нападение было не случайным, а целая группа обделенных им людей хочет мести. Предлагаю переехать на Гриммо под родовую защиту Блэков… — Гарри, — медленно произнесла Гермиона. — Ты хочешь пригласить Малфоя жить к себе? — А если он скажет, что не нуждается в защите? Что сам справится? — Тогда я напомню ему, что он едва не умер сегодня утром. — Гарри посмотрел на свои руки, сцепленные на коленях. — И что его спас я. — И ты веришь, он согласится? — Рон перевел взгляд на него. — Ты припрешься к нему домой и скажешь: «Привет, я тут подумал, давай я буду тебя охранять» и он с радостью согласится? — Ну подумайте сами. Никто не сможет проникнуть туда без приглашения. Там слишком сильная родовая защита. А у него есть кровь Блэков, поэтому магия его примет без проблем. И там следить за ним не составит труда. Он конечно слишком гордый. Слишком… Малфой. Но само предложение сработает. Покажет, что я готов на большее, чем просто охрана. Создаст иллюзию… заботы. А так у меня есть запасной вариант: он остается в Мэноре, где я тайно ставлю чары для слежки и авроров. Я буду приезжать сам. — Будешь приезжать сам, — повторил Рон. — Конечно. А как же иначе. — Ну мне же нужно с ним сблизиться? Для этого нужно быть рядом. — он остановился, чувствуя, что разговор уходит не туда. — Не только как аврор, но и как… друг. — Друг? — Рон усмехнулся. — Гарри, вы друг друга ненавидите с одиннадцати лет. — Это было давно. — Ага. А год назад, произнося тост на его свадьбе, ты назвал его «заносчивым ублюдком». А два года назад, кажется, ты вообще… — Бля, не напоминай. Я ужасно напился тогда. — Гарри поморщился. — И подраться с кем-то успел. — недовольно отметила Гермиона, раздражаясь. — Ты так и не вспомнил кто это был? — При чем тут это? — вспылил Гарри. — Мы говорим о расследование. А это было до того, как я начал расследование! — Какое расследование? — Рон откинулся на спинку дивана. — Ты просто пялишься на его фотки в кабинете. — Рон! — Гермиона толкнула его локтем. — Правда же! — засмеялся он. — Я единственный здесь, кто говорит правду. Гарри встал, прошелся по комнате, ноги утопали в мягком ковре. — А дальше я жду, — продолжил он, игнорируя подкол. — Мне нужно получить доступ к его окружению, к его распорядку, к его разговорам. Нужно, чтобы он сам начал говорить. Не важно как. От одиночества или скуки. Он себя вряд ли выдаст, но я хочу, чтобы он рассказал что-то, что можно будет проверить. Любая деталь. Имя, дата, место. Что-то, что не сходится с официальными отчетами. О друзьях, мужьях, их наследниках, о тех, кто ему мешал. — О мужьях, — Рон скривился. — Дружище, когда ты просто их видел, то бесился, а тут слушать о них весь день. Гарри замолчал. Рон прав. Он знал, что Рон прав. И ненавидел это. — Они мне просто не нравятся. Одни взяточники и коррупционеры. — План звучит логично, — Гермиона кивнула. — Но он не дурак. Он быстро поймет, что ты к нему подбираешься. Тогда главное — не давить. Ты же знаешь Малфоя: если почувствует, что его загоняют, укусит. — Пусть понимает, — Гарри усмехнулся. — Ему некуда бежать. Он под надзором, у него стоит запрет на выезд за границу, нет работы и друзей. Единственное, что у него есть — это Мэнор и кровавые деньги. Если откажется от защиты это будет выглядеть странно. — Все равно не вариант, нужно действовать тоньше. Ты же не хочешь стать его будущей жертвой. — задумчиво произнес Рон. — Ладно, — сказал Гарри, возвращаясь на место и снова опускаясь на пол. — Что ты предлагаешь? — А что тут предлагать? — Рон пожал плечами, но в голосе его появилась та самая нотка, которую Гарри знал слишком хорошо, когда Рон собирался сказать что-то одновременно глупое и гениальное. — Хочешь войти в доверие? Притворись, что он тебе интересен. — Он мне интересен. — Не как преступник, Гарри. Как человек. Притворись влюбленным по уши. Гарри дернулся. — Что? — Ну, — Рон переключил канал на телевизоре, — у него же типаж — богатые мужчины. Ты еще не мужчина и не старик, но, может, ему надоели старики. Может, он хочет разнообразия. А тут такой Гарри Поттер: молодой, красивый, богатый, глава аврората, готовый пасть к его ногам. Гермиона засмеялась, прикрывая рот рукой. Гарри уставился на Рона с таким выражением, что тот, кажется, начал откровенно наслаждаться ситуацией. — Ну что? — Рон посмотрел на него с абсолютно невинным видом. — Ты же хочешь быть ближе к нему? Соблазни его. — Я не буду… — Подожди, — Гермиона наконец полностью оторвалась от телевизора. В глазах ее плясали смешинки, которые она пыталась спрятать за строгостью. — Рональд, ты на полном серьезе предлагаешь нашему Гарри соблазнить Малфоя? — А почему нет? Это же классика. Внедрение под прикрытием. Фиктивные отношения. Сближение с объектом. Спроси, о чем он думает. Что любит. Чем занимается в свободное время. — Рон усмехнулся. — Хотя, судя по стене, ты и так это знаешь. — Я не знаю, — тихо сказал Гарри. — Я знаю, кого он убил. Я не знаю, кто он. Гермиона и Рон переглянулись. — Тогда, может, тебе стоит это выяснить, — сказала Гермиона. — Прежде чем обвинять. — Я не обвиняю. Я хочу доказательства. — Ты хочешь посадить его, — сказал Рон. — Есть разница. Гарри опустил взгляд на пол. Взял в руки подушку, сжал её. — Я не знаю, чего я хочу, — признался он. — Ну, самое время узнать. — серьезно сказал он, но быстро переключаясь на Гермиону. — Давай, дорогая, распишем этот роман, достойный внимания Скиттер. Она закатила глаза, но все равно слишком быстрым движением призвала блокнот с ручкой и с энтузиазмом начала писать. Ручка скользила по бумаге с той скоростью, с которой Гермиона обычно делала заметки для министерских докладов. — Схемы разоблачения Малфоя, — объявила она. — Схемы соблазнения Малфоя, — зачеркнул ее вариант Рон. — Нет, — сказала Гермиона, вычеркивая это слово. — Схемы разоблачения. — Жаль, — Рон подмигнул Гарри. — Мне нравился первый вариант. Представляешь заголовки Скиттер: «Гарри Поттер соблазнил Черную Вдову, чтобы раскрыть преступление века». — «Черная вдова» — это о женщинах, — машинально поправил Гарри, и только потом понял, что сморозил. — О, — Рон выгнул бровь. — То есть ты думал об этом? О названии? — Заткнись. Гарри смотрел на них. На Рона, уже придумывающего следующий заголовок. На Гермиону, рисующую диаграммы, где стрелки от «Малфой» вели к пунктам «доверие», «информация», «признание», «Азкабан». На телевизор, где героиня мелодрамы наконец рыдала в объятиях возлюбленного под аккомпанемент скрипок. — Завтра я передам ему официальное письмо. — Ага. — И начну расследование. — Угу. — Как профессионал. — Безусловно. Гарри замолчал. Рон и Гермиона смотрели на него, и в их глазах было что-то, что заставило его отвернуться к окну. — Что? — спросил он, не оборачиваясь. — Ничего, — с улыбкой сказала Гермиона. — Просто… ты же знаешь, что мы тебя поддерживаем. — Даже когда ты творишь полную чушь, — добавил Рон. — Даже тогда, — согласилась она. Гарри хотел сказать что-то едкое, но не смог. Вместо этого он улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Я справлюсь. — Конечно, — Рон хлопнул его по плечу. — А если нет — мы всегда будем рядом, чтобы сказать «а мы же говорили».

***

Ночью Гарри вернулся на Гриммо. Дом встретил его тишиной и пустотой, которая бывает в тех домах, в которых не живут по-настоящему. Кикимер явно уже спал в своей каморке. Парень слышал его тихое, размеренное дыхание за дверью. На кухне стояла остывшая чашка чая, которую он заварил утром и забыл. Поттер заварил новый, сел у окна и стал смотреть на город. Огни Лондона мерцали сквозь тонкую штору, и в этом свете было что-то успокаивающее, что-то, что не менялось годами. Та же Темза текла внизу, те же крыши тянулись к небу, те же фонари отбрасывали желтые круги на мокрый асфальт. Апрельский ветер гнал по улицам первые листья, и Гарри смотрел на них, не видя. Внутри него что-то замерло в ожидании. Завтра он увидит Малфоя. Завтра начнется то, что он задумал. Завтра. Гарри допил чай, поставил чашку в раковину. Поднялся в спальню, не заходя в кабинет. В шкафу весел костюм, который выбрали друзья — слишком яркий, слишком официальный, слишком… не для него. Но они уверяли, что так нужно. Что Малфой оценит. Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале. Темные волосы, круглые очки, шрам. И глаза, под которыми, кажется, поселилась бессонница. Он не спал нормально уже несколько недель, может, месяцев. Он не помнил. Он провел рукой по рукаву пиджака, чувствуя пальцами гладкую, холодную ткань. Гарри взял конверт, подержал его в руках. Бумага была плотной, официальной, с гербом Аврората на сургучной печати. «В связи с угрозой вашей жизни…» — Это только работа, — сказал он сам себе, кладя конверт во внутренний карман пиджака, где он будет лежать до утра.