Прыжок и пауза

***

К началу соревнований арена изменилась настолько, что её было сложно узнать. Если утром здесь ещё царила атмосфера обычного тренировочного дня, то теперь трибуны постепенно заполнялись зрителями, над катком ярко горели прожекторы, а на огромных экранах один за другим появлялись имена участников и их прокаты. Возле выхода на лёд дежурили операторы, проверяя качество и настройки камер, комментаторы уже обсуждали фаворитов чемпионата, а за кулисами спортсмены старались справиться с волнением каждый по-своему. Армин наблюдал за происходящим через монитор вместе с Эрвином и понимал, что с каждой минутой атмосфера становится всё напряжённее. До его собственного проката оставалось ещё достаточно времени, однако ощущение приближающегося старта уже не позволяло отвлечься полностью. Когда на экране появилось имя Флока Форстера, Армин невольно подался вперёд, глядя на экран. Под первые звуки немец выехал на лёд, и музыка почти сразу наполнила арену своей тяжёлой, тревожной энергетикой. Она удивительно хорошо сочеталась с самим Флоком: с его резкими движениями, напряжённым взглядом и привычным желанием бороться до конца даже тогда, когда что-то идёт не по плану. Сегодня это ощущалось особенно сильно, было видно, насколько серьёзно он настроен на этот старт и насколько много значит для него этот чемпионат. Первым элементом программы стоял четверной сальхов. На заходе всё выглядело достаточно уверенно: Флок набрал хорошую скорость, чётко вышел на дугу и мощно оттолкнулся ото льда. Однако уже в момент приземления стало понятно, что прыжок получился не совсем таким, каким должен был быть. Недокрут оказался заметным даже для зрителей, далёких от фигурного катания. Несмотря на это, падения удалось избежать — спортсмен удержался на ногах и продолжил программу без серьёзной потери скорости, хотя несколько драгоценных баллов уже были потеряны. Следующим элементом шёл тройной аксель, и именно он позволил Флоку немного вернуть уверенность. Прыжок получился чистым, высоким и хорошо исполненным, а приземление выглядело настолько уверенным, что трибуны сразу отреагировали одобрительными аплодисментами. После этого элемента движения спортсмена стали заметно свободнее, словно он наконец сумел избавиться от напряжения, которое сопровождало его с самого начала программы. Самая серьёзная ошибка произошла на каскаде. Четверной тулуп был выполнен качественно и без видимых проблем, однако при подготовке ко второму прыжку Флок немного потерял баланс. Этого оказалось достаточно, чтобы вместо запланированного тройного тулупа выполнить лишь двойной. Потеря баллов была ощутимой, особенно учитывая уровень соревнований. Даже через экран Армин заметил, как напрягся Ривай, наблюдавший за прокатом у бортика. Сам Флок тоже прекрасно понимал, что произошло, однако позволить себе потерять контроль прямо во время выступления не мог. Оставшуюся часть программы он откатал максимально собранно. Музыка постепенно становилась всё более напряжённой и давящей, а вместе с ней росла и энергия самого проката. Дорожка шагов получилась мощной и выразительной, вращения были выполнены на высоком уровне, а каждое движение выглядело достаточно уверенно, чтобы компенсировать часть технических потерь. К финальной позе Флок подошёл уже совершенно другим человеком, чем в начале программы: более уверенным, более агрессивным и явно готовым бороться за каждый балл. Когда музыка закончилась, арена встретила его выступление громкими аплодисментами. Флок заметно выдохнул, провёл рукой по волосам и направился к выходу со льда, где его уже ждал Ривай. Тренер молча протянул ученику чехлы для коньков и жестом указал в сторону зоны ожидания. Камеры сразу переключились на них, прекрасно понимая, что спортсмены из немецкой сборной сегодня входят в число тех, за кем зрители будут следить особенно внимательно. Устроившись в креслах, они несколько секунд молчали. Флок нервно постукивал пальцами по колену и старательно избегал взгляда на экран с технической раскладкой элементов. Ривай, напротив, выглядел абсолютно спокойным, хотя люди, хорошо знавшие его много лет, без труда заметили бы лёгкое недовольство. — Недокрут на сальхове и каскад, — наконец произнёс он. — Сам знаю, — буркнул Флок. — Тогда хорошо. Значит, мне объяснять не придётся. — Умеете поддержать. — Иначе бы меня не любили. На этих словах Флок невольно фыркнул, а Армин, наблюдавший за трансляцией, едва заметно улыбнулся. Каким бы строгим ни был Ривай, его ученики всегда понимали, что за всей этой жёсткостью скрывается искреннее желание видеть их сильнее. Через несколько секунд на экране появились оценки. 91.46 Флок сразу поднял взгляд на табло. По его лицу невозможно было понять, доволен он результатом или нет, однако Армин достаточно давно видел его на соревнованиях, чтобы заметить лёгкое разочарование. Для дебютного взрослого чемпионата мира это был хороший результат, но сам Флок явно рассчитывал на большее. Несколько секунд он молча смотрел на цифры, после чего коротко кивнул самому себе, словно принимая их как должное. — Нормально, — произнёс Ривай. Флок ещё раз посмотрел на табло, после чего тяжело выдохнул и поднялся с дивана. Ривай тоже встал, собираясь вернуться к бортику, где уже постепенно готовились следующие участники. Несколько секунд они шли молча, пока навстречу им не появился Эрен. Судя по всему, он специально вышел из зоны ожидания, потому что до собственного старта ему пока не требовалось никуда спешить. — Ну? — спросил он, останавливаясь перед другом. — Сам всё видел. — Видел. — Могло быть лучше. — Могло. Флок раздражённо закатил глаза. — Вы с Риваем сегодня сговорились? — Нет. Просто ты сам это понимаешь. Несколько секунд он молчал, после чего всё-таки добавил: — Но откатал ты всё равно достойно. Эрен никогда не был человеком, который разбрасывается похвалой направо и налево. Именно поэтому Флок на мгновение удивлённо посмотрел на него, а затем усмехнулся. — Ты сейчас меня поддерживаешь? — Не привыкай. — Слушай, а это даже обидно. — Переживёшь. Ривай, наблюдавший за этим со стороны, только негромко хмыкнул. — Если вы закончили обмениваться любезностями, Йегеру пора начинать думать о собственном прокате. — Я думаю о нём с самого утра, — недовольно ответил Эрен. — Тебе следует продолжить. — Очень полезный совет. Флок невольно рассмеялся, и напряжение, которое ещё несколько минут назад читалось в каждом его движении, наконец начало понемногу отпускать. Он качнул головой, после чего неожиданно обхватил Эрена за плечи одной рукой и коротко притянул к себе. — Давай, иди выигрывай уже. — Собираюсь. — Только не вздумай потом проиграть Арлерту и ходить злым. — На этот раз не собираюсь. В голосе Эрена прозвучала такая уверенность, что даже Флок перестал улыбаться. Они оба прекрасно понимали, что это не просто очередной старт. Последние несколько лет Армин неизменно оказывался впереди. Иногда разрыв был большим, иногда минимальным, но результат оставался прежним, и Эрен помнил каждый такой случай слишком хорошо. Именно поэтому сейчас в его взгляде не было ни тени сомнения. Он действительно приехал сюда за своей победой. — Вот это уже больше похоже на тебя, — усмехнулся Флок. — Для этого мы сюда и приехали. На несколько секунд между ними повисло молчание. Затем Эрен коротко хлопнул друга по плечу и направился обратно к немецкой зоне ожидания, где его уже ждал Ривай. Флок проводил его взглядом и только после этого окончательно расслабил плечи. Армин наблюдал за происходящим через монитор вместе с Эрвином. Он не слышал всех слов, но видел достаточно, чтобы понять общий смысл разговора. Флок выглядел гораздо спокойнее, чем несколько минут назад, а Эрен, наоборот, казался собранным настолько, что это ощущалось даже через экран. — Он сегодня настроен серьёзно, — негромко заметил Армин. Эрвин перевёл взгляд на монитор, где как раз показали Эрена рядом с Риваем. — Он всегда серьёзно настроен. — Сегодня немного иначе. Эрвин несколько секунд молчал, словно обдумывая ответ. — Возможно. Но это ничего не меняет. Армин понимал, что тренер прав. Ни настрой Эрена, ни результаты других участников не должны были влиять на его собственный прокат. И всё же, когда камера снова выхватила лицо Эрена, Армин поймал себя на мысли, что ему почему-то очень хочется увидеть его прокат.

***

Армин ещё несколько секунд смотрел на экран, после чего всё-таки поднялся со своего места. До выхода Жана оставалось совсем немного времени, и если он не поторопится сейчас, то потом уже не успеет его поймать. Эрвин проводил ученика понимающим взглядом, но ничего не сказал — прекрасно знал, куда тот направляется. Жан обнаружился возле выхода к разминочной зоне. Он стоял, опустив голову, и сосредоточенно поправлял перчатки, будто вокруг вообще никого не существовало. Рядом уже маячила Ханджи, которая что-то оживлённо рассказывала, активно размахивая руками. Судя по выражению лица Жана, слушал он её примерно вполуха. — Жан! Тот сразу поднял голову. — О, ты ещё живой. — Очень смешно. — Я старался. Армин подошёл ближе и, не особо задумываясь, коротко обнял друга за плечи. За столько лет это стало чем-то совершенно привычным. Ни один из них не видел в этом ничего особенного. — Удачи. — Спасибо. — Правда удачи. — Армин, я понял с первого раза. — Нет, ты не понимаешь. Жан тихо усмехнулся. — Ладно, тогда спасибо ещё раз. На этот раз Армин улыбнулся уже спокойнее. — Просто откатай так, как умеешь. — Гениальный совет. — Эй! Ханджи, которая до этого молча наблюдала за ними, неожиданно вклинилась в разговор. — Как же трогательно. Я сейчас расплачусь. — Не начинайте, — устало попросил Жан. — Почему? Это очень мило. Настоящая мужская дружба. Может, вам ещё браслетики одинаковые купить? — Ханджи. — Всё, всё, ухожу. Не уходила она, разумеется, ещё секунд двадцать. Только когда объявили пятиминутную готовность, Жан наконец смог буквально вытолкнуть собственного тренера в сторону бортика и направиться к выходу на лёд. — Увидимся после проката, — бросил он Армину. — Увидимся. Армин вернулся к Эрвину как раз в тот момент, когда имя Жана появилось на экране. Музыка зазвучала почти сразу. Ma Meilleure. Первое же движение получилось удивительно мягким. Жан никогда не был тем фигуристом, который заставляет зал ахнуть одним своим появлением на льду, как это иногда удавалось Армину, и не обладал такой взрывной техникой, как Эрен. Его сила заключалась в другом. Он умел кататься так, что программа воспринималась цельной историей, а не набором элементов, соединённых между собой переходами. Первый прыжок получился уверенным. Жан приземлился чисто и сразу же продолжил движение по дуге, не теряя скорости. Несколько секунд спустя последовал аксель, который тоже вышел достаточно качественным, чтобы не потерять драгоценные баллы. По-настоящему Армин расслабился только после каскада. Именно он обычно заставлял Жана нервничать сильнее всего, но сегодня всё прошло без серьёзных проблем. — Хорошо идёт, — негромко заметил Эрвин. Армин только кивнул. Он и сам это видел. Жан очень органично чувствовал музыку. Каждое движение выглядело естественным продолжением предыдущего, дорожка шагов не казалась вставкой между обязательными элементами, а руки и корпус работали настолько свободно, что временами о технике вообще переставалось думать. Трибуны постепенно начали включаться в программу. Армин заметил это сразу. Сначала зрители просто внимательно смотрели, затем появились первые аплодисменты после удачных элементов, а ближе к финальной части программы зал уже откровенно жил вместе с музыкой. Сам Жан выглядел гораздо спокойнее, чем на разминке, будто все нервы остались где-то за пределами льда. Финальная дорожка шагов стала одной из лучших частей программы. Здесь особенно хорошо проявлялись его компоненты: катание оставалось уверенным, движения были музыкальными, а программа выглядела цельной от начала и до конца. Возможно, по отдельным характеристикам он уступал Армину или Эрену, но в такие моменты становилось понятно, почему судьи так высоко оценивают его вторую оценку. Когда музыка закончилась, Жан замер в финальной позе на несколько секунд дольше необходимого. А затем зал взорвался аплодисментами. Не такими громкими, какие обычно получают главные фавориты, но очень искренними. Армин невольно улыбнулся. Потому что видел этот взгляд. Жан был доволен. Он понимал, что это не идеально, и наверняка уже вспоминал какие-нибудь мелкие ошибки. Но доволен. — Хороший прокат, — сказал Эрвин. — Очень хороший, — согласился Армин, не отрывая взгляда от экрана. И пока Жан направлялся к бортику, где его уже поджидала крайне воодушевлённая Ханджи, Армин поймал себя на мысли, что теперь начинает нервничать уже по-настоящему. Потому что следующим среди фаворитов был Эрен.