body to body

Чимин с ним не разговаривал. Это стало ясно сразу, стоило им сесть в одну из припаркованных неподалеку от места проведения шоу машин.  Юнги знал, что всё будет именно так. Но что он мог поделать?  Переживание перед выходом на сцену было запредельным, ведь это их камбэк после почти четырёх лет перерыва. Сегодня они спели песни из своего первого полноценного альбома за пять лет. Видит бог, причин было много, но самое главное — он давно не видел Арми. Арми, которых он подвёл. Чувство вины перед фанатами все эти долгие неполные два года терзали и без того повреждённую психику, оно никуда не уходило без подтверждения.  Именно поэтому Юнги так долго ждал этого момента. На сцене получилось немного расслабиться и влиться в пучину радости, в которой пребывали и другие мемберы. Волны любви и поддержки смыли собой страх того, что он подвёл фанатов. И вот тогда внутренний альфа почувствовал то, из-за чего сам Юнги начал избегать свою пару: Чимин был возбуждён.  Он любил выступать и скучал по живому концерту, возможно, больше всех остальных. Омега весь светился. Его нарощенные волосы, его движения, эйфория и возбуждение — всё это было билетом в один конец, где Юнги сдал бы их с потрохами. Ведь никто ничего о них не знал. А он сам так и не научился держать под контролем свои неугасающие чувства к Чимину. Стоило ему ответить на зов омеги, посмотреть, установить зрительный контакт, и это стало бы проблемой. Потому что омега, видимо, напрочь забыл, как у альфы всё ещё текли слюни в его присутствии. Чимин, возможно, даже не подумал, что член в штанах у Юнги наполовину возбуждён. История с Тони Монтаной повторялась: в тот день альфа был в шаге от того, чтобы взять своего омегу прямо там. И ему оставалось только два пути: сбежать со сцены, как он сделал это на финальном шоу его сольного тура, или продолжить избегать зрительного, да и любого другого контакта с Чимином.  Было так сложно его игнорировать. Юнги старался больше смотреть на арми, на небо, да куда угодно, но только не на Чимина, который с выходом на сцену словно ожил от долгой спячки. Но когда этот поганец во время своей речи начал своё омежье наступление, Юнги чуть не сдался. Распустившийся феромон нагло пробирался в нос альфы, защекотал внутренности, начал заигрывать, требовать внимания или одобрения, пока сам Чимин своим сладким голосом что-то говорил в микрофон. В тот момент Юнги уже ничего не слышал. В ушах шумел пульс, а внутри закипала кровь из-за невероятного напряжения, ведь этот отказ по своей силе равнялся с поднятием тяжеленного груза.  Они ещё не успели спеть до конца запланированные песни, а альфа уже знал, что на него конкретно обиделись. Омега хотел внимания, но омега этого не получил. Точнее, получил полнейший игнор, потому что Юнги преуспевал в умении сохранять невозмутимое выражение лица.  И вот теперь, когда Чимин первым молча выскочил из машины, чуть не прищемив ему пальцы, когда рука потянулась, чтобы остановить, когда успел сбежать и закрыться в своей квартире, Юнги должен был как-то это разрулить.  Он поблагодарил водителя, зашёл в здание и пока поднимался в лифте на нужный этаж, раздумывал о том, что помириться с омегой нужно как можно скорее. Потому что уже через несколько часов у них самолёт до Нью-Йорка, а улетать в Америку в ссоре казалось чем-то ещё более неправильным. Возможно, его неторопливость сейчас тоже была неподобающей для хорошего альфы, который любил своего омегу, но не спешил с ним помириться. Но, опять же, что он мог поделать, когда необходимо было собрать вещи в чемодан, поужинать с родителями, отдохнуть в конце то концов, потому что хоть это выступление было замечательным и подарило успокоение, но забрало много сил? А выяснение отношений и ссоры с Чимином обычно выматывали ещё сильнее.  Поэтому Юнги постарался спокойно принять душ, укомплектовать чемодан, перекинуться с родителями парой фраз, погладить Танга по животику и только после этого оправился в квартиру к Чимину. На самом деле это разделение квартир уже давно не имело никакого смысла, ведь он с самого переезда жил у омеги. А своих родителей альфа попросил переехать в соседнюю квартиру, чтобы обезопасить их с Чимином отношения. Да и существование Танга в их жизнях теперь  становилось проще. Хоть Юнги и скучал по сну в кровати со своим пушистым сыночком, но так Чимин не страдал от своей аллергии.  Дверь в их квартиру оказалась открытой, что могло означать только одно — альфу ждали. Не понятно пока было для скандала или примирения, но Юнги собирался выяснить это незамедлительно.  Поэтому он без лишних слов так же спокойно прошёл вглубь дома в поисках своего омеги. Неразборчивые приглушённые звуки стали для него ориентиром, и когда дверь в их спальню отворилась, то альфа натурально охуел. Потому что на светлых простынях происходило нечто нереальное и развратное. От одного только взгляда на Чимина, который уткнулся головой в подушки, а сам упирался на колени, приподняв задницу, и ритмично трахал себя пальцами, кровь отлила от головы и устремилась в пах альфы. Из рта омеги вырывалось хныканье, а попка издавала хлюпающие звуки, которые неожиданно прервал холодный и полный безразличия тон: — Убирайся вон, альфа. На него даже не посмотрели, но и не вынули пальцев из мокрой попки. Юнги подзабыл, что именно секс был самым любимым и действенным способом Чимина, чтобы сбросить напряжение после выступлений. Сам он тоже любил это. Он обожал входить в уже мокрого омегу и заниматься с ним немного диким сексом. А сегодня он по собственной воле проебал эту возможность.  Даже сейчас, когда член стоял колом и разрывался от переполняющего возбуждения, а по венам текла обида от прозвучавших слов, Юнги всё ещё молча охуевал. На самом-то деле у него было не так уж много выбора, ему его даже упростили и оставили только одно — уйти. Но разве он мог бросить своего омегу в такой момент? Его короткие пальчики хорошо справлялись, но всё равно не могли доставить хозяину того удовольствия, которое мог дать только большой член альфы.  Удовольствие Чимина было важнее.  Поэтому Юнги начал быстро избавляться от рубашки и штанов, которые накинул перед выходом из родительской квартиры. Когда на пол приземлились ещё и трусы, омега прошипел: — Я велел провалива-ах-ать… — его злобный приказ был прерван громким стоном, когда непослушный альфа сел рядом и сразу же добавил свой указательный палец к тем, что уже пропадали во влажной попке.  — Так же намного лучше, да, омега? — Юнги устроился удобнее позади приподнятой задницы и слегка укусил нежную ягодицу. — Сейчас альфа позаботиться об удовольствии. — Я бы и сам справился, ка-а-ак… Как там на сцене, — Чимин продолжал брыкаться, виляя попкой, но быстро это прекратил, когда Юнги вытащил его слабо работающие пальчики из нутра и заменил их своими.  — Сейчас я тебя хорошенько выебу, чтобы потом ты смог нормально меня выслушать и понять, — альфа немного приподнялся, желая сказать остаток фразы в покрасневшее ушко: — что я не ответил флиртом на сцене только из-за того, что мог наброситься и трахнуть своего шикарного, самого очаровательного и горячего омегу прямо на глазах у миллионов фанатов. — Юни-и… — Чимин миленько захныкал и выгнулся сильнее, чтобы их тела впервые за эту ночь соприкоснулись. — Знаю, прелесть, знаю, — Юнги сосредоточился на спешной растяжке, прокручивая пальцы и разводя их на манер ножниц, вместо того неторопливого траха, которым занимался омега до него. — Мне было так грустно… аххх… ты меня обидел. — Альфа сейчас позаботится о тебе и вымолит прощение, — пообещал Юнги, вытащив пальцы из горячего нутра. Он приставил влажную головку к пульсирующему и просящему большего анусу: — Ты позволишь мне? — Да, хочу твой член, а не эти бесполезные пальцы! С этими словами Чимин начал сам подаваться назад и насаживаться на твёрдое возбуждение Юнги, которое проскользнуло так легко, будто они были созданы друг для друга. Как только его набухшие яйца нежно встретились с мягкими ягодицами, альфа громко простонал, положив руки на бёдра омеги. — Я люблю тебя, Чимина, — ему казалось, что признание в чувствах необходимо ради напоминания омеге, что они не просто участники одного бойзбенда, а влюблённые бойфренды, находящиеся уже много лет в отношениях.  Чимин только кивнул головой и продолжил быстрее двигать бёдрами, пока Юнги просто наслаждался ощущениями узости и влажности, которые обхватывали член. Но этого было слишком много то ли от перевозбуждения, то ли из-за ссоры. До того, что в какой-то момент они оба громко застонали, когда омега упал животом на простыни и альфа слишком резко сначала вышел, а потом так же быстро снова вошёл внутрь до упора. Из-за этой неожиданной ситуации расслабленное тело сначала напряглось, даже хорошенький анус сжался вокруг члена, заставив Юнги зашипеть, а когда альфа с этим справился и накрыл собою Чимина, омега смог снова расслабиться.  В такой позе стало спокойнее. Тело к телу. Шлепки яиц о задницу. Шумные дыхания и мурашки вдоль спины. Юнги так бы и продолжил свой неспешный темп, потому что сейчас он ловил особый кайф от того, как приятно ощущалось погружение в нутро Чимина. Но… — Хочу твой узел, любимый, — после этой тихой просьбы ему пришлось ускориться.  Юнги низко прорычал и, прикусив омегу за холку, начал так быстро двигать тазом, что новенькая кровать жалобно заскрипела под ними. Хотелось бы растянуть это удовольствие на подольше, внутренний альфа буквально молил о том, чтобы они несколько часов находились в попке омеги, но у них не было столько времени. Совсем скоро всей группе и стаффу предстоит полёт на самолете, и только из-за этого Юнги сместил угол и подвёл их к черте. Всего несколько точных толчков по простате, и Чимин уже хныкал, готовясь кончить, а у основания члена альфы набух узел.  — Давай, Юнги, дай мне его! — простонал под ним омега и двинул бёдрами самым восхитительным образом.  И этого оказалось достаточно. Альфа в последний раз с оттяжкой двинул тазом, загнав свой член глубоко внутрь и запечатав всё своим набухшим узлом. Омега громко кончил, удовлетворённо выдохнул и устало прикрыл глаза, когда почувствовал чужую сперму в своей заднице. Юнги завалился рядом, обняв Чимина со спины. Он крепко прижал своего омегу и с закрытыми глазами спросил: — Я прощён?  — Даже не знаю… — по смешливому тону омеги было понятно, что да, простили. Просто кое-кто был слишком вредным и избалованным, чтобы так быстро помиловать провинившегося альфу. Но Юнги и это устраивало. Потому что впереди у них долгий полёт, где будет запрещено передвигаться, где Чимин не сможет сбежать и дальше обижаться, где у них будет полно времени, чтобы поговорить и более точно обсудить то, что случилось сегодня во время шоу. А сейчас… у Мин Юнги и Пак Чимина было тридцать минут для поверхностного сна, пока они были сцеплены телом к телу.