Promise

      Хосок с усилием толкнул тяжёлую входную дверь, придерживая её плечом, чтобы она не захлопнулась, и отступил в сторону, пропуская Тэхёна вперёд.       Ким юркнул внутрь, словно боялся, что дверь его прижмёт, и, быстро стянув кроссовки, аккуратно поставил их у стены. Он обернулся к другу, терпеливо дожидаясь, пока тот возится с замком — ключ несколько раз глухо щёлкнул, прежде чем дверь наконец закрылась.       Тэхён тем временем уже с любопытством оглядывался по сторонам. Квартира была новой для него — пахло свежим ремонтом, чем-то деревянным и чуть-чуть краской. — Здорово, что родители отпустили меня до вечера, — довольно проговорил омега, поправляя на плече ремешок рюкзака с игрушками.       Хосок усмехнулся, коротко угукнув, и махнул рукой, приглашая идти за ним. — Только брат дома, — добавил он, чуть обернувшись через плечо. — Он сильно мешать не будет.       В его голосе было что-то вроде привычного снисхождения, как будто он уже заранее знал, что «мешать» брат всё-таки будет. На то и нужны младшие братья.       Они с Тэхёном сидели за одной партой уже почти год. Сначала просто делили учебники и ручки, потом начали болтать на переменах, а спустя пару недель уже вместе убегали со школы на площадку. Найти общий язык им оказалось удивительно просто — оба шумные, живые, с лёгкой улыбкой на лице, они как будто сразу договорились быть друзьями, даже не произнося это вслух. Они обменивались игрушками, спорили, чья лучше, бегали наперегонки до калитки школы и часто засиживались допоздна у Тэхёна дома, пока их не разгоняли родители. Поэтому, когда ремонт у Хосока наконец закончился, он почти неделю уговаривал родителей разрешить привести друга. — Мы будем тихо, — клялся он. — И мы ничего не сломаем. И Гук не будет мешать.       На последней фразе родители переглянулись. Вздохнули и всё-таки согласились. Тэхён им нравился — слишком уж светлый был ребёнок. Он входил в дом вместе со своим смехом, и даже взрослые ловили себя на том, что улыбаются чуть чаще. — Хён, ты вернулся? - голос раздался из глубины квартиры, и почти сразу из комнаты показалась растрёпанная макушка.       Тэхён остановился посреди гостиной, как будто наткнулся на что-то неожиданное, и с интересом уставился на незнакомого мальчика. Он много слышал о Чонгуке. Хосок часто рассказывал про младшего брата — то про рисунки, то про оценки, то про то, как тот «вечно лезет не туда». Теперь этот самый брат стоял перед ним — с немного сонным, но любопытным взглядом. — Ого, кто это? — спросил он, делая шаг вперёд. — Это мой друг, мелкий. Тэхён, — мимолётно представил Хосок, уже проходя дальше. — Он омега, так что ты его не обижай.       Чонгук чуть выпрямился. Посмотрел на Тэхёна внимательнее и кивнул, будто принял важное решение. Так они и познакомились. Разница в возрасте казалась незначительной — Тэхёну и Хосоку было по девять, Чонгуку почти шесть — но на деле она ощущалась во всём. И всё же это не помешало младшему быстро «приклеиться» к ним.       Сначала он просто стоял рядом, потом начал садиться поближе, а спустя пару дней уже уверенно бегал за Тэхёном по квартире, повторяя за ним каждое движение. — Гук-и, ты опять за мной? — смеялся Ким, оборачиваясь.       Чонгук только шире распахивал глаза и кивал. К тому моменту, как ему исполнилось шесть, Тэхён уже привык к этому «хвостику» настолько, что иногда сам оборачивался проверить — рядом ли он.       Очередной вечер ничем не отличался от остальных. Игрушки были разбросаны по всей комнате Хосока, где они с Тэхёном что-то увлечённо строили и тут же разрушали. Смех, споры, глухие удары пластика о пол — всё смешивалось в привычный шум. Дверь тихо приоткрылась, на что они оба по началу не обратили никакого внимания. Но через несколько секунд Тэхён всё же повернул голову.       Чонгук стоял в проёме. На этот раз — иначе. Не просто наблюдал, а смотрел прямо. Чересчур серьёзно. — Ты чего, Гук-и? — спросил Тэхён, чуть наклонив голову.       Мальчик подошёл ближе. Медленно, будто боялся передумать, и протянул ему сжатую ладонь. — Сегодня папа сказал, что нужно дарить кольцо, чтобы омега был твоим мужем… - он говорил неуверенно, сбиваясь, но не отводя взгляда. Наконец, альфа раскрыл ладонь. Внутри оказалась маленькая пластиковая капсула из игрового автомата. Прозрачная, чуть поцарапанная. А в ней — игрушечное кольцо. — Когда я вырасту, ты будешь моим мужем.       На секунду всё затихло. Тэхён моргнул и посмотрел на кольцо, потом — на Чонгука, и вдруг рассмеялся. Звонко и легко, совершенно беззаботно. Хосок рядом не удержался и тоже прыснул. — Конечно, Гук-и, буду, раз ты так сказал, — кивнул Тэхён, потрепав его по волосам.       Для него это было игрой. Очередной милой глупостью младшего. Омега тут же отвернулся обратно к игрушкам. А Чонгук, нахмурившись, остался стоять с кольцом в руке. Он не понимал, почему Ким так отреагировал - он ведь не шутил.       То, что это было не шуткой, Тэхён начал понимать уже в средней школе.       Чонгук всё так же появлялся рядом — будто случайно, но слишком часто, чтобы это было совпадением. Он ждал его у входа, перехватывал на переменах, неловко протягивал шоколадки или бутылки с напитками. Иногда — цветы. Неуклюжие, случайные, сорванные где-то по дороге, совершенно не похожие на букеты. — Это тебе, — говорил он, чуть отводя взгляд, но всегда улыбался.       Тэхён каждый раз терялся. Смущённо принимал, пряча подарки в сумку, и чувствовал на себе взгляды друзей. — Это кто вообще? — шептали его одноклассники рядом. — Брат Хосока, — отмахивался Тэхён. — Он просто…       Он никогда не договаривал, потому что сам не знал, как это объяснить.       Чонгук звал его гулять. В кино, в кафе, на площадку, как раньше. — Я куплю тебе твоё любимое мороженое, — добавлял он каждый раз, будто это был самый весомый аргумент.       Тэхён отказывался. Сначала — мягко, чтобы не задеть. Потом — привычно, словно забыв о чужих чувствах. Затем - равнодушно. Каждый раз говорил примерно одно и то же: что занят, что домашки слишком много, и дел тоже. Обещал погулять с ним в другой раз, но другой раз так и не наступал.       А Чонгук всё равно продолжал. С той же упрямой верой, что однажды Тэхён всё-таки скажет «да». Со временем внутри что-то начало меняться. Он стал тише и сдержаннее. Отказы уже не ранили так явно юное влюблённое сердце — по крайней мере, снаружи, но каждый раз, когда Тэхён отворачивался, внутри оставалось неприятное ощущение, которое он не мог до конца объяснить.       Сильнее всего это ударило однажды после школы - он случайно увидел Тэхёна, идущего после школы рядом с одноклассником. Они смеялись и держались за руки. Чонгук тогда остановился посреди дороги и просто смотрел. Смотрел и не понимал: что такого есть у него, чего нет у Чонгука? Он ведь тоже мог держать Тэхёна за руку. Покупать ему мороженое и смеяться над шутками. Он тоже мог просто быть рядом. Но Тэхён даже не дал ему попробовать.       Юность прошла почти так же. Чонгук больше не делал громких намёков. Не говорил напрямую и стал реже дарить шоколадки. Осталась только улыбка — неловкая, чуть смущённая — когда Тэхён шутил про его «детские попытки ухаживать». Альфа отмалчивался, потому что сказать правду было бы хуже. Потому что это не прошло, как шутили Хосок с Тэхёном, сидя у них дома на кухне. Чон просто научился молчать.

***

— Ого, у вас что, праздник? — с порога спрашивает Тэхён, заглядывая на кухню.       Омега всё ещё немного запыхавшийся после занятий, с растрёпанными волосами и рюкзаком, небрежно сползающим с плеча, пробежался взглядом по семье Чонов. В квартире, как всегда, уютно — пахнет чем-то сладким, домашним, и это ощущение сразу расслабляет. На кухне Хосок под присмотром папы аккуратно расставляет чашки, периодически переставляя их с места на место, будто ищет «идеальный порядок». — Ещё какой, — довольно отзывается господин Чон и, заметив Тэхёна, сразу улыбается шире. Он подходит ближе и по привычке треплет его по макушке, как родного. — Помоги-ка разрезать торт. — Конечно, — легко соглашается Тэхён, уже проходя внутрь.       Он ставит рюкзак у стены и берёт нож, склонившись над тортом. Крем мягко продавливается под лезвием, оставляя аккуратные линии. Тэхён на секунду задумывается, прикидывая в голове даты. Никто не говорил про день рождения, да и все годовщины уже прошли. Ким тихо хмыкает себе под нос, но не спрашивает. Ему даже нравится это ощущение — будто он часть чего-то семейного, даже если не знает всех деталей. Он уже давно чувствует себя здесь «своим».       С кухни доносятся голоса, звуки посуды, и всё это складывается в привычный фон, в котором Тэхёну спокойно. В этот момент в дверном проёме появляется Чонгук. Он проходит внутрь тихо, на ходу приглаживая всё такие же непослушные волосы. Движение знакомое ещё из детства — Тэхён замечал его слишком много раз за эти годы. — О, Гук-и, — Ким машет ему рукой через плечо и снова возвращается к торту. — Поможешь потом доесть? - он улыбается, не оборачиваясь и не замечая, как Чонгук останавливается.       Альфа смотрит на него долго и тяжело, как будто пытается запомнить или найти что-то новое в привычном образе. Или наоборот — отпустить. — Садитесь, — наконец зовёт господин Чон, хлопнув в ладоши и оглядывая всех с заметной гордостью. — Ты ещё не знаешь, Тэхён-и... - он делает паузу, глядя на младшего сына с тёплой, почти сияющей улыбкой. — ...но мы сегодня празднуем поступление Чонгук-и в калифорнийский университет искусств.       На секунду нож в руке Тэхёна замирает. — Институт, — негромко поправляет Чонгук, не поднимая взгляда. — Да какая разница, — отмахивается его отец, фыркая. — Главное, что поступил.       Тэхён медленно поднимает глаза и смотрит на Чонгука несколько долгих секунд. Информация как будто не сразу укладывается в голове и без того забитой мыслями. Калифорния? Он уезжает? Почему он не знал? Почему Хосок не сказал? Почему сам Чонгук ничего не сказал? Вопросы появляются один за одним, вытесняя остальные мысли. Раньше ведь он делился всем, даже бессмысленными мелочами. Даже тем, что совершенно не имело значения. Когда это изменилось? — Ого… это… — Тэхён моргает, будто возвращаясь в момент, и улыбается. — Круто, Чонгук-и, - улыбка выходит искренней. Он правда рад, но где-то глубже скребётся странное чувство — не совсем обида, не совсем удивление. Скорее растерянность. Чонгук кивает, почти не глядя на него. — Спасибо.       Альфа сосредотачивается на тарелке перед собой, аккуратно отламывая кусочек торта, будто это требует всего его внимания. — И когда уезжаешь? — спрашивает Тэхён, уже садясь за стол. — Завтра вечером самолёт, — спокойно отвечает Чонгук и добавляет после короткой паузы. — Возможно, вернусь через четыре года.       Тишина на секунду повисает в кухне. Незаметная, но ощутимая. Тэхён кивает, медленно переваривая: четыре года. Когда-то им казалось, что даже переход в среднюю школу — это что-то огромное, почти пугающее, а теперь Чонгук уезжает один в чужую страну. Так далеко, что это уже звучит почти нереально. — Будь тогда там осторожен, мелкий, — говорит Тэхён, улыбаясь шире, будто пытаясь вернуть лёгкость. — И пиши иногда.       Он слегка наклоняется вперёд, задевая плечом Хосока, и сразу увлекается разговором с ним — про учёбу, про общих знакомых, про что-то ещё. Как будто ничего особенного не произошло. Как будто это просто ещё одна новость.       Чонгук смотрит на него несколько долгих мгновений. Слушает его голос, смех, привычные интонации и вдруг чётко понимает: ничего не изменилось. Для Тэхёна — нет. Он по-прежнему тот самый «Гук-и», младший брат, часть фона. Часть семьи, но не его мира.       Альфа медленно отводит взгляд к окну. За стеклом уже темнеет, и в отражении он видит себя — в моменте ему кажется, что он застрял где-то между: не ребёнок, но и не тот, кого выберут.       Четыре года. Он перекатывает эту мысль внутри, пытаясь осознать. Четыре года — это много, достаточно, чтобы всё изменилось. Или чтобы отпустить. Чон не уверен, что хочет продолжать и не уверен, что сможет снова и снова приходить туда, где его не ждут так, как он хочет. А если ничего не изменится? В груди неприятно тянет от этой мысли. Он сжимает вилку в пальцах сильнее, чем нужно. Действительно, лучше уйти сейчас. Не громко, не резко. Просто... перестать.       Мысль неприятная, но в ней есть странное спокойствие, как будто Чон впервые разрешает себе не бороться.       Разговор за столом продолжается: смех, голоса, тёплый свет, всё как всегда. Только Чонгук чувствует себя вне этого, будто смотрит со стороны через то самое отражение в окне. Медленно учится отпускать то, что держал слишком долго.       Он улетает вечером в среду. Аэропорт шумный, яркий, слишком живой для такого момента. Папа обнимает его крепко, почти до боли, не скрывая слёз. — Пиши, слышишь? — Буду, — тихо отвечает Чонгук. — Смотри там, учись, а не соблазняй симпатичных первокурсников, - Хосок хлопает его по плечу, как обычно, чуть сильнее, чем нужно. Чонгук усмехается на напутствие брата, желая напомнить о его первом курсе. — Постараюсь.       Он ещё раз ненадолго оглядывается. Просто по привычке, потому что так было всегда. Тэхёна нет. Телефон в кармане тихо вибрирует.       Сообщение короткое, пустое: «Хорошего полёта, Гук-и :)»       Чон смотрит на экран несколько секунд, блокирует и убирает телефон обратно. — Пора, — говорит отец рядом. Чонгук кивает и подхватывает свой чемодан, уходя вперед. Не оборачивается, оставляя за спиной всё то, что терзало его последние несколько лет. Он обещал себе, что вернётся обратно совершенно другим человеком. Хотя бы ради себя.