Promise

      Хосок распахивает окно, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. С улицы тянет запахом асфальта после недавнего дождя, где-то внизу лениво шумят машины. Занавески мягко колышутся от сквозняка. Тэхен прикрывает окно и бросает взгляд на стол, на котором уже расставлены коробки с едой — яркие, шуршащие, с жирными пятнами соуса на крышках. — Я всё равно говорю, ты зря взял острую, — бурчит Тэхён, развалившись на диване. Он лениво подцепляет лапшу палочками, чуть морщится от пара, щекочущего лицо. Рядом стоит чашка с ароматным чаем, от которой поднимается тонкая струйка тепла. — Ты потом сам будешь страдать. — Я? — возмущается Хосок, фыркая. — Это ты в прошлый раз плакал над кимчи. — Это было один раз, — тут же защищается Ким, но не сдерживает улыбку. — Ты подсел на острую еду из-за того омеги, а я страдаю просто за компанию.       Хосок что-то возмущённо бормочет, но Тэхён уже не слушает — откидывается на спинку дивана, позволяя себе расслабиться. Всё вокруг кажется слишком знакомым, почти неизменным. Те же полки с криво расставленными книгами, та же стопка журналов, которая никогда не уменьшается, тот же беспорядок, который Хосок упрямо называет «творческим».       Тэхён проводит взглядом по комнате, задерживаясь на старой фотографии на стене — трое подростков, ещё совсем дети, смеются в камеру. Он быстро отворачивается, будто случайно зацепился за нее взглядом.       В коридоре раздаётся щелчок входной двери. Звук звучит слишком отчётливо в привычном шуме комнаты. — Твой папа решил зайти? — негромко спрашивает Тэхён, не поднимая головы, но прислушиваясь. Иногда господин Чон забегал к сыну после работы, часто забывая предупредить об этом.       Хосок качает головой и через секунду резко хлопает себя по лбу, вспоминая. — Я совершенно забыл, что он прилетает сегодня, — тянет Чон, поднимаясь с дивана. Тэхён следит за ним взглядом, не сразу понимая, о ком идёт речь. Только поправляет коробочки с едой на столе, чтобы те ненароком не свалились. — Кто? — вопрос остаётся без ответа — Хосок уже исчезает в коридоре.       Тэхён медленно выпрямляется. В комнате вдруг становится слишком тихо, даже телевизор будто отходит на второй план.       Омега поднимается, делает шаг к выключателю — и замирает. Понимание приходит не сразу, но когда приходит — непонятно тянет где-то внутри.       Он мог бы догадаться сразу, кого с таким энтузиазмом направился встречать Хосок. Из прихожей слышатся уверенные шаги, и в полумраке коридора появляется высокая фигура альфы. Он делает шаг вперёд — и свет из комнаты ложится на его лицо.       Чонгук.       Тэхён смотрит на него широко открытыми глазами, словно не узнаёт того самого мальчишку, бегающего за ним хвостиком почти все школьные годы. Перед ним стоял высокий широкоплечий парень, спокойным и почти прохладным взглядом глядя на омегу сверху вниз. Раньше он смотрел на него снизу распахнутыми от восхищения глазами, теперь же Тэхён едва доставал ему до носа. На нижней губе альфы, как и на брови, красовался пирсинг, руку обвивали плотные татуированные узоры. Тэхён слегка качнул головой, не представляя, как за те четыре года из щуплого паренька Чонгук превратился в журнальную обложку, так просто стоя перед ним на пороге гостиной. — Привет, — неловко говорит Ким, отмерев. Улыбается и тянет руку вперед, не задумываясь. В привычном жесте треплет уложенные волосы альфы. — Ты так вырос, я тебя почти не узнал!       Чонгук стоит всё так же спокойно, не наклоняясь к его руке, как делал это раньше. Его взгляд проходится по омеге и не задерживается ни на секунду, когда тот наконец убирает руку. — Привет, — отвечает он коротким кивком. Его голос звучит непривычно низко. В голове проскальзывает мысль, что, в отличие от него, омега не вырос совершенно. И эта мысль уже ощущается неправильно в голове. — Я не знал, что ты сегодня прилетаешь. Хосок не сказал мне, — честно отвечает Ким, следя за младшим внимательным взглядом. Это всё ещё был Чонгук, но… совершенно другой. Даже стоял альфа по-другому. Вся его поза сквозила уверенностью и собранностью, каких не было у него вплоть до самого отлёта. Тэхён одёргивает себя, понимая, что пялится на Чона, словно впервые увидел. — Так получилось, — отвечает Чон, обводя взглядом комнату. Когда он приземлялся в аэропорту, не думал, что он будет настолько не готов к этой встрече. Не будет готов даже к внимательному взгляду ореховых глаз. — Чего в проходе встали? У нас там как раз еда на столе, ты ведь не ужинал? — мимо них проходит Хосок, разрушая неловкость момента. Чонгук следует за ним, легко обогнув омегу, и благодарит брата мысленно, что спас их от этих молчаливых гляделок. Чон скидывает куртку на спинку дивана, обещая старшему после убрать её на место. Проводит рукой по затылку, все так же рассматривая окружение. Что угодно, чтобы не пересекаться с Кимом взглядом.       Квартира Хосока пахнет феромоном старшего, одеколоном, едой и чем-то незнакомым, лёгким. Чонгук прикрывает на секунду глаза, словно не успел понять, что всё-таки вернулся.       Тэхен усаживается на диван рядом с ним, краем глаза продолжая разглядывать Чонгука. Он все так же был младшим братом Хосока, но… другим. Ким не понимал, что за чувство испытывает, глядя на то, как альфа изменился за это время. Сам он, кажется, не поменялся ни на йоту. — Значит, ты вернулся окончательно? — уточняет омега, когда Чон откидывается на спинку дивана, сжав в руках коробочку с лапшой. — Пока не знаю, — отвечает он, пожав плечами словно не заинтересованно. На деле — теряется. Хочется признать, что он сам не знает, что делает здесь. Он не ожидал увидеть Тэхена сразу же, как вернётся. Боится смотреть на него больше, чем нужно, потому что переживает, что все было зря. Если посмотрит — задержится. Если задержится — снова упадет в ту яму, из которой едва выбрался. Все четыре года в другой стране и с другими омегами, лишь бы забыть чужую улыбку. Он совершенно не был готов продолжать с того места, на котором остановился. — Ну, главное, что вернулся. Хосок без тебя стал совсем скучным, — тянет Тэхен, тоже возвращаясь к своему ужину. — Только про омегу с работы и болтает. — Эй, — возмущается тот, кинув в друга смятую салфетку.       Чонгук невольно улыбается, и Тэхен, наконец, улавливает что-то родное в этом незнакомце. Ту самую улыбку, которая раньше редко сползала с губ подростка. После этого напряжение быстро сходит на нет. Чонгук рассказывает об институте, своих однокурсниках, клишированных американских вечеринках и зачётах. Хосок шутит про «того популярного азиата с потока», а Тэхен лишь продолжает его рассматривать, редко вступая в разговор. Все не может принять, что тот мальчишка из младшего брата превратился в этого шикарного парня. Спокойного, уверенного. Просто красавчика.       Чонгук же сжимает в руках свой ужин, понимая, что между ними ничего так и не изменилось. Тэхен по-прежнему смотрел на него взглядом старшего брата, пока сам Чон вновь падал в эту бездонную яму.

***

      Тэхён возвращается домой уже затемно.       Подъезд встречает его привычной тишиной — где-то наверху хлопает дверь, за стеной тихо работает телевизор. Он поднимается по лестнице, машинально достаёт ключи и только у самой двери понимает, что всё это время идёт слишком медленно, словно не спешит оказаться внутри.       В квартире темно и холодно из-за приоткрытого утром окна.       Омега не включает свет сразу. Скидывает кроссовки, проходит в комнату и опускается на край кровати, оставаясь в полумраке. Из окна тянется слабый свет фонаря — цепляется за стол, освещая его старую детскую фотку.       Тэхён проводит рукой по лицу и тихо выдыхает. Вечер прокручивается в голове слишком отчётливо, но лишь отдельными кусками.       Голос Хосока, пародирующего ведущего ток-шоу. Их смех. Шуршание пакетов с едой. И…       Омега хмурится.       Чонгук.       Не тот, которого он помнил, и дело было не только во внешности.       Тэхён ложится на спину, уставившись в потолок. Чон всегда был таким? Почему эти четыре года ощущались, как все десять, пока они сидели рядом на диване?       Воспоминания в голове всплывают сами собой — маленький Чонгук, который тянется к нему и держит за рукав, смотрит снизу вверх с этим своим упрямым выражением лица. Тэхён тогда только смеялся, отмахивался, трепал его по волосам.       Мелкий. Всего лишь младший брат, даже не его — Хосока.       Ким тихо усмехается, но улыбка выходит какой-то короткой. Сегодня Чонгук не наклонился. Не потянулся навстречу его руке, как раньше. И вообще почти не смотрел на него.       Тэхён переворачивается на бок, утыкаясь взглядом в стену. Разве ему не все равно? Логично, что Чон не потянулся — четыре года. Люди меняются и за меньший срок. Омега закусывает губу, думая, изменился ли он сам.       Мысль цепляется, но Тэхён быстро её отталкивает. Тянется к телефону, открывает переписку с Хосоком — палец зависает на секунду, а потом он всё же пишет:       «Ты мог бы предупредить, что он прилетает»       Ответ приходит почти сразу. Тэхен фыркает, наверняка зная, что Чон переписывался с тем загадочным омегой с работы. «Я сам забыл, клянусь, он был, как снег на голову, я даже не приготовил для него диван»       Тэхён усмехается. Для Хосока было свойственно помнить все — он мог с лёгкостью назвать любую важную дату, самым первым поздравить родителей Тэхена с годовщиной свадьбы или уверенно ответить, какой напиток любит каждый его коллега. Но именно факт возвращения младшего брата, он, почему-то, забыл.       Пальцы уже хотят убрать телефон, но Ким медлит. Листает ниже, пробегаясь глазами по строчкам. Находит другой чат.       Чонгук.       Последнее сообщение — несколько недель назад. Ким скинул фотографию забавной игрушки, которая была у них в детстве. Чон лишь поставил на нее лайк, так и не ответив.       Тэхён смотрит на экран чуть дольше, чем нужно. Что написать? И стоит ли вообще делать это? Почему он вообще задумывается об этом? Раньше сообщения были чем-то обыденным. Омега хмурится и быстро набирает текст. «Ты нормально долетел?»       Сообщение уходит слишком быстро. Тэхену кажется, что он успевает передумать, когда только касается кнопки «отправить».       Он снова закусывает губу, глядя на текст. Не понимает, зачем вообще написал ему. Разве он не спросил Чона об этом напрямую, когда они сидели дома у Хосока? Или он сам придумал это, лишь бы заполнить пробелы в голове о сегодняшнем вечере?       Телефон ложится рядом на подушку. Тэхён закрывает глаза, но не засыпает. Мысли вертятся по кругу, так и не собравшись ни в одну целую картину.

***

      Чонгук не спит.       Он лежит на кровати, уставившись в потолок, где полосами ложится свет от фар проезжающих машин. Комната кажется чужой — слишком тихой, слишком неподвижной. Они с Хосоком потратили чересчур много времени на уборку и подготовку гостиной для его ночлега. Много разговаривали, много вспоминали, слишком много отвлекались.       Четыре года Хосоку не казались огромной пропастью — для него Чонгук менялся постепенно. Через фотографии и видео, через переписку и созвоны. Для старшего все осталось так, как раньше, ничего не изменилось, кроме, разве что, пирсинга и татуировок.       Но для Чонгука изменилось все.       Он поворачивает голову, взгляд падает на телефон, загоревшийся от неожиданного уведомления.       Сообщение от Тэхёна.       Чонгук смотрит на него, не открывая. Проходит секунда, две, пять. Почти минута перед тем, как он все же открывает чат. «Ты нормально долетел?»       Губы альфы едва заметно сжимаются. Как будто они просто… не виделись пару дней. Словно не было этой огромной пропасти, по краям которой они стояли сегодня в гостиной, рассматривая друг друга.       Чон закрывает глаза на секунду, повторяя про себя ещё раз. Четыре года. И всё, что у него есть — это это сообщение. Сообщение и черная дыра в груди, снова засасывающая все эмоции и мысли.       Пальцы медленно касаются экрана. Он мог бы не отвечать. Мог бы, но все равно пишет в ответ: «Да. Всё нормально.»       Коротко, сдержанно, без лишнего.       Чон отправляет сообщение и сразу откладывает телефон в сторону, будто тот обжигает ему пальцы. Сам же просит себя остановиться. Он уже делал это раньше — пытался быть рядом, когда его не выбирают. Больше ему не хочется.       Чонгук переворачивается на бок, утыкаясь лицом в подушку, но сон не приходит. Перед глазами снова всплывает момент у двери, стоит только закрыть глаза.       Тэхён.       Его голос, его рука в волосах, его лёгкий феромон и теплый, удивленный взгляд. Его привычная реакция — для него ничего не изменилось, и от этого — хуже всего.

***

      На следующий день Тэхён выходит из дома ближе к вечеру.       Погода ясная, но воздух всё ещё прохладный после вчерашнего ночного дождя. Омега засовывает руки в карманы лёгкой куртки и идёт по знакомой улице, не особо задумываясь о маршруте.       Ноги сами ведут его к небольшому магазину у перекрёстка перед домом Хосока. Он заходит внутрь, привычно кивает продавцу и идёт к холодильникам, чтобы взять два напитка — для себя и Хосока. Задумывается и тянется за третьим. Рука замирает на секунду. Зачем он собирается его взять? Тэхён хмыкает сам себе и всё равно берёт.       У кассы Ким отвлекается на телефон, чтобы написать Хосоку, что заскочит ненадолго, совершенно не замечая, как рядом останавливается человек. — Ты всё так же берёшь лишнее.       Голос звучит рядом — низко, спокойно. Тэхён вздрагивает и поднимает взгляд.       Чонгук.       Он стоит слишком близко. Без куртки, в простой футболке, с небрежно зачесанными назад волосами. В руках — бутылка воды.       Тэхён моргает, возвращая себе способность ясно мыслить. — Ты… — омега запинается, потом улыбается, чуть неловко. — Ты меня напугал. — Не хотел, — Чонгук едва заметно усмехается, и это выглядит слишком ненатурально. Оба это понимают. Тэхён переводит взгляд на свои покупки, потом обратно на него. — У Хосока что, вода дома закончилась? — Нет, — коротко отвечает Чонгук. — Я был на пробежке, хотел холодную.       Они оба замолкают. Тэхён неожиданно понимает, что не знает, что сказать дальше. И Чонгук молчит тоже, не собираясь подсказывать ему хоть какую-то тему для разговора. Раньше это не было проблемой. Омега протягивает одну из бутылок. — Будешь? Я всё равно взял лишнее.       Чонгук смотрит на неё секунду, а потом качает головой. — Не надо.       Не резко, но достаточно, чтобы Тэхён чуть замер, не ожидав отказа. — А… ладно.       Он убирает руку и поворачивается к кассе. Впервые рядом с Чонгуком становится до невозможного неловко.       Они выходят вместе.       На улице внезапно кажется холоднее, чем было до этого. Ким слегка ёжится, глядя на Чонгука в одной футболке, и глубже зарывается в воротник. Делает шаг вперёд — и почти сразу спотыкается о неровность на асфальте. — Осторожно, — говорит негромко Чонгук, успев перехватить его за локоть. Тэхен замирает всего на секунду, поднимает взгляд, но Чон его уже отпускает. Все происходит слишком быстро. — Спасибо, — так же тихо говорит омега, ровно встав на ноги. — Угу.       Они, как и у кассы, стоят рядом. Снова слишком близко, и снова — тишина.       Тэхён вдруг ловит себя на том, что смотрит на него. Не как раньше. Чуть внимательнее, но все же украдкой.       Чонгук чувствует это словно каждой клеточкой своего тела и всё-таки поднимает взгляд. Их глаза встречаются на жалкое мгновение, но Чонгуку хватает, чтобы в груди произошел болезненный взрыв, едва сдерживаемый ребрами. Он отворачивается первым. — Ладно, — говорит он, чуть отступая. — Я пойду ещё пройдусь. — Да, увидимся, — Тэхен кивает, не зная, что ещё может сказать младшему. Чонгук разворачивается и уходит, не оглядываясь, хотя Киму и кажется, что альфа вот-вот и повернет голову. Он стоит на месте ещё минуту, пока Чон не скрывается за поворотом.       Пальцы на бутылке несильно, но ощутимо сжимаются, и только потом Тэхен медленно выдыхает. — Изменился, — бормочет омега себе под нос едва слышно, словно сам для себя выносит вердикт и без того очевидный.       Мысль о том, что Чонгук теперь — совсем другой человек остаётся с ним куда дольше, чем нужно.