Перевоплощение

Когда Фэш, раскинув руки, срывается с Главной башни, у него почти нет веры в то, что получится раскрыть крылья. Перед прыжком спиной вперёд он делает рывок, толкая прочь от себя холодный камень ограждения, и кожа пальцев ещё долю секунды чувствует на себе влагу росы. Иссиня-чёрная безлунная ночь проткнута язвами рдяных огней с остальных вершин Змиулана, но самый центр замка сегодня тонет во тьме. Драгоций действует на ощупь — на ощупь вгоняет в плоть лезвие, на ощупь бежит по винтовой лестнице, на ощупь доходит до края, на ощупь отталкивается и на ощупь разбивается насмерть. Молить о пощаде уже слишком поздно и как никогда бессмысленно — шесть минут назад бессчётное число часовых механизмов пробило полночь. На восемнадцатый день рождения Фэш дарит себе погибель по своему выбору и по своему желанию. Он предпочитает раздробленные в порошок кости зачасованию и размазанный в кашу череп бестелесному небытию. В мыслях по отточенной привычке проносится числовое имя — очередной плод дрессировки Астрагора: машинально вызывать крылья в момент свободного падения, — но вопреки ему за спиной не возникает чувства разложения. Стонущий на высоте ветер уступает торжественной тишине момента. Воздух свеж как в горах и влажен как в подземелье. Ладони юноши покрыты его собственной кровью, следы которой при свете выдадут себя на крыше и на ступеньках. Застывшие под ногтями багровые капли едва успевают обсохнуть. Замирая на последнем лестничном пролёте, Фэш склоняет голову вперёд, выгибая шею. Одна его рука, сжимая крохотный клинок, сгоняет в сторону отросшие волосы, пока вторая торопливо нащупывает метку Ордена и оттягивает кожу с ней в попытке собрать складку. На резком выдохе Драгоций давит на лезвие из всех сил, не останавливаясь, пока оно не отрезает оттянутую плоть полностью. Его остроты хватает на то, чтобы сделать это за две секунды, а адреналинового шока достаточно для того, чтобы отложить боль ещё на четыре. В его ситуации это время — невообразимая роскошь. Когда Фэш решается на этот акт, он не знает, поспособствует ему физическое разрушение метки или нет, но это одна из немногих мер, которые он способен предпринять. Без часового дара его возможности сокращаются с экспоненциальной скоростью. Оставшийся меж пальцев фрагмент кожи выскальзывает, кровь тёплым соком пропитывает воротник рубашки и гранатовыми потоками течёт по спине. Белая ткань алеет и липнет к шее, натирая оголенную рану. Ранее, пока Фэш бежит, преодолевая шесть круглых лестничных площадок от верхней комнаты Астрагора до крыши, он невольно хочет закрыть глаза. Подготовленный для манипуляций клинок высказывает из рукава в его ладонь. Вокруг полная тьма, и зрение нисколько не помогает сориентироваться в пространстве, но пока его веки подняты, а сетчатка глотает картинки, Фэш боится увидеть перед собой огненный крест. Если придётся, с ним он хочет встретиться тоже на ощупь, без понимания что происходит. Ничто не пугает его так сильно, как осознание — ничтожное мгновение, которое потребуется его мозгу, чтобы обработать увиденное и понять, что это конец. Если это его судьба, юноша не хочет об этом знать. Пусть она свершится за пределами его психики, пусть последний опыт останется трансцендентным мгновением. Огненные кресты его не настигают, но Фэш чувствует близость погони — не видит, не слышит, но ощущает поступающую к нему парализующую силу. Время в Главной башне не на его стороне. На последней площадке он останавливается и наклоняет голову, вырезая себя из Ордена — стремительно, в страхе и беспощадно. Когда Фэш стоит перед Астрагором, только что окончившим сложнейший эфер, он чувствует себя распятым, дрожит и не может пошевелиться. Они одного роста, их глаза идеально на одном уровне, их взгляды сопряжены. Дух взирает на него снисходительно, с властной полуулыбкой, в уголках которой скользит его неизбежная старость длиной в столетия — тяжесть мучительного опыта и лёгкость гениального ума. Фэш смотрит в ответ с истерической безысходностью во взоре, без надежды и без мольбы. Согнав стрелу на запястье, Астрагор шагает к нему, рассекая последние полметра между ними, и сжимает пальцами его плечо. Их зрительный контакт разрывается, когда юноша склоняет голову, не выдерживая такой близости, но не позволяя себе отшатнуться. Ему кажется, что он не чувствует собственных конечностей, но он всё равно вздрагивает, ощущая на своей щеке дыхание Духа. Тот всматривается в него настолько пристально, словно пытается оценить прочность его тела по текстуре его кожи. Он тихо, но безупречно чётко произносит: — Твои способности впечатляют. Я никогда не ошибался на твой счёт. В его голосе слышится приглушенная нотка уважения. Величайший комплимент звучит как сокрушительное обвинение, редкий дар накатывает на хрупкий хребет как калечащее проклятие. Когда Астрагор отпускает его плечо, отворачивается и заходит за его спину, Фэш срывается с места и бежит к лестнице. Уже без веры, из последних сил. Когда от нарывов в шее слезятся глаза, а бежать становится некуда, Фэш отдаётся гравитации. Уже без страха, по последней доступной траектории. Числовое имя — бессмысленный набор букв. Зная, что крыльев больше нет, Фэш закрывает глаза. Когда часы бьют полночь, они стоят против друг друга, молча разделяя роковое мгновение. Фэш готов поклясться, что господин Учитель считает секунды, а затем и ритмичные удары вместе с ним. Как только их вновь поглощает тишина, он требовательно протягивает руку и выжидает без комментариев: юноша волен интерпретировать этот жест по-своему. Фэш же прищуривается, действительно не понимая, что от него требуется, и чувствует безжалостную свободу. Он смертник с несколькими минутами до исполнения приговора, он стоит на эшафоте с пока что не затянутой петлёй на шее. На его щеках едко проступают ямочки дерзкой улыбки. В ответ он подаёт Астрагору свою руку тем же образом, каким Астрагор подаёт свой перстень членам Орденам на поцелуй, и Дух считывает эту параллель. Бесстрашно взирая в тёмные глаза и видя в них зарождающийся гнев, Фэш наслаждается. Перехватывая его запястье, Дух одним движением срывает с него часовую стрелу, одновременно вызывая свою. Фэш не сопротивляется, любое противодействие бесполезно. Его улыбка — набор резких линий — настолько напряжённая, что лицо грозится треснуть, но он не торопится её гасить. Астрагор грубо тянет его на себя, левой рукой беря за горло и приставляя конец стрелы к виску. Ничего не произнося вслух, он начитывает эферное заклинание одними губами. Фэш молчит, но ухмыляется шире, гадко провоцирует на зрительный контакт. Он замечает, как эта открытая непокорность выводит Духа из себя, как тот даже делает секундную паузу, и упивается этим чувством. — На колени, — Астрагор надавливает на его плечо. Когда Фэш прихотливо медлит, он добавляет: — боль. Юноша выдыхает на полувскрике — выпущенный из стрелы эфер приходится прямо в голову, обжигая и ослепляя. Он выполняет приказ, без сопротивления поднимая лицо, когда Дух вновь берёт его за подбородок и продолжает читать заклятие. Теперь он делает это вполголоса, вкрадчиво, на неизвестном Фэшу древнем языке. Теперь он смотрит ровно в голубые глаза, неотрывно и ни разу не моргая, и лучший ученик оставляет свои предсмертные выходки. Когда эфер начинает вступать в силу, Драгоций слабеет, но не обмякает: он продолжает стоять в той же позе, но едва ли может пошевелиться. Всё перед глазами заходится рябью и плывёт, уши наполняются высоким звоном. Фэш может лишь предугадывать, что включает в себя ритуал, и ждёт единственный предсказуемый для себя элемент. Астрагор движется по совершенно иной траектории, оставляя зачасование на конец. Речь на предэфларском остальском диалекте завершается. — Цесонеемз, — инверсия числового имени обрушивается на Фэша лезвием гильотины, но пока что без огненных крестов. Всё его тело прошибает судорога — настолько сильная, что юноше кажется, она переломит ему позвонки. Его всего выгибает назад, но пальцы Астрагора цепко придерживают воротник рубашки, помогая не потерять равновесие. Зрение окончательно покидает Фэша, и он на ощупь склоняется вперёд, на ощупь находит своими руками запястья Астрагора, на ощупь вешается на него, более не в силах поддерживать себя в устойчивом положении. Подступает боль — она словно втекает в Фэша через контакт с телом Духа, без конкретного источника, наполняя снизу доверху. Её быстро нарастающая интенсивность сперва заставляет юношу шипеть, но в считаные секунды он переходит на стоны, а затем и на крики, однако не вырывается, вытерпев всё и даже сполна. Боль с рук Астрагора его не пугает — это не слишком редкое явление, — и когда она сходит на нет, он истощён, но всё ещё в сознании. Как только Фэш стихает, дрожа, но смирно выжидая, Дух более не сдерживает своё часодейство и позволяет эферу перейти в полную силу. Новое ощущение пробивает Фэша насквозь, умножая мучения, на этот раз далеко не болью. Он вздрагивает, всё ещё находясь в оцепенении, и взгляд его слепых глаз мечется по комнате, не различая никаких очертаний. Фэш чувствует своё тело как бесконечные связки энергии, как будто все его силы перераспределяются внутри, циркулируя вдоль, поперёк и наискось. Резко их поток приливает к рукам и шее, где они с Астрагором, вновь держащим его за горло, соприкасаются кожей. Всё, что Фэш слышит, — гудение этой энергии внутри. Он чувствует, как ныне она вырывается вовне, перетекая в Духа, и это ощущение невыносимо: всё его покидает его тело, высвобождается из-под его контроля. Тьма перед глазами играет против него, в мыслях вспыхивают яркие визуализации. Астрагор стремительно забирает себе всю его временную энергию и часовые силы, его часодейное нутро, и Драгоций не сопротивляется, не то что не пытаясь разорвать физический контакт, а даже стискивая запястья Духа сильнее. Он знает, что должен дойти до конца, вытерпеть всё. Ощутив тепло пламени рядом с собой, Фэш не двигается, чувствуя накатывающий парализующий ужас, но кончик стрелы всё ещё давит ему в голову, и он понимает, что это не крест. Огненная винтовая линия сужается вокруг них, и на последнем витке его хват резко слабеет. Эфер завершается, пальцы юноши против его воли соскальзывают с запястий Астрагора, он опадает вниз. Часового дара у него больше нет. Когда ему резко возвращают зрение, Фэш с трудом приподнимается на руках. Он уверен, что эта пытка длится вечно, но непреклонно видит по часам — четыре минуты от полуночи. Молить о пощаде уже слишком поздно. Его всего трясёт, его взгляд совершенно потерян. Когда он смотрит на господина Учителя, когда по его приказу поднимается на ноги, когда делает шаг назад, в нём нет ни капли дерзости. Его взор наполнен страхом и острым восхищением. Подступая к самой глотке, внутри Фэша вопиет распирающая пустота. Он трогает свою шею, чувствует разогнанный донельзя пульс, и удивляется, что тело не умирает после такой силовой утраты. Гордость, бесстрашие, независимость — в прошлом. В будущем — свобода духа от тела и безвременье, худшая из смертей. Боясь лишний раз вдохнуть, Фэш следит за кончиком стрелы в руках Астрагора, полностью осознавая, что его самый худший кошмар перетекает в действительность. Подавить эмоцию не получается, страх поднимается изнутри и берёт над ним контроль. Он долго убеждал себя, что примет судьбу как есть, быстро и гордо. Теперь же, абсолютно без защиты и без единого пути отступления, Фэш, задыхаясь, резко понимает, что не может этого допустить. Смотря на свои дрожащие руки, он пугается ещё сильнее, и сознание с сумасшедшим ускорением перестраивается. В рукаве ещё чувствуется клинок, хотя использовать его с первоначальным стремлением уже не выйдет. Тем не менее, он знает, что делать. Дух взирает на него снисходительно, с властной полуулыбкой. Тяжесть мучительного опыта и лёгкость гениального ума. Согнав стрелу на запястье, Астрагор шагает к нему, рассекая последние полметра между ними. — Твои способности впечатляют. Я никогда не ошибался на твой счёт. Перед тем, как встретиться с землёй, его падающее тело замедляется: не полностью, но достаточно для предотвращения смертельных травм. Драгоций ахает от резкой боли, сопровождающий одновременно столкновение затылка, лопаток и костей таза с брусчаткой, уже не замечая, как об неё же стирается кожа на костяшках. Удар спиной вышибает из лёгких весь воздух. Перед глазами темнеет, пищевод сдавливает тошнотой от сотрясения. Когда он ведёт рукой по ушибам, он уже не может сказать, откуда там столько крови: из раны от клинка или из новых увечий. От полуночи прошло шесть минут, молить о пощаде как никогда бессмысленно. Фэш пытается встать, но координация его подводит, тело не выдерживает и теряет сознание.