Механика влюблённости

      Студенческая общага ЮЭЙ представляла собой страшную смесь из героев, инженеров и просто обычных школьников. Везло, если ты жил по соседству с кем-то из общеобразовательного курса, а не с того же инженерного.       Соседке Коко явно не повезло! Она была инженером и свою половину комнаты захламила всем: наполовину поломанными гаджетами, упаковками из-под рамена и бесконечными стопками синих чертежей. Каждый день — разная стопка.       Хаяси, придя в свою комнату, одним движением скинула с рабочего стола все вещи на пол и закрепила чертёж винтовки Кайто.       — Прицел, говорите, — оскорблённо фыркая, она достала из объёмных карманов штанов калькулятор. — Ну-ну!       Заниматься вычислениями и собственной работой над ошибками она терпеть не могла. Скучно, нудно и слишком долго! Но иногда этим занималась.       — Коза ты однорогая, Коко! — женский голос был хорошо поставлен, и поэтому от её крика заложило уши.       Соседка явилась, видимо, со стажировки и, стоя посреди чёртова бардака, как на свалке, упёрла руки в бока. До сих пор в своём геройском амплуа — в виде помощницы фокусника: чёрное боди, клетчатые колготки и удлинённый сзади сюртук. Её светло-рыжие волосы были чем-то похожи на причёску афро, настолько буйными были у неё кудри. — Отвянь, — без обычного огонька огрызнулась Коко. — Я сейчас немного занята…       — Да похер!       Героиня совершенно не по-геройски дёрнула Хаяси за хвост. Взвизгнув, Коко упала на задницу, её хвост, оскорблённо поджат, обвился вокруг талии.       — Ты чего, Рико?! — она с опаской посмотрела на героиню. — Вконец озверела!       — Аншлаг! Ты сейчас серьёзно? — она экспрессивно взмахнула рукой, её рыжие волосы буквально встали дыбом, а часть предметов в их комнате взлетели и потом с громким стуком упали обратно.       Хаяси мудро предпочла молчать и с плохо скрытым ужасом взирать на правосудие в лице героини «Шапито»:       — Меня не было, мать его, три дня! А ты за это время превратила нашу комнату в чёртову помойку, — она со злостью пнула одну банку из-под рамена. — Сколько раз повторять! Комната общая, и она не твоя мастерская! Повтори!       Коко вздрогнула, но сдавать свои позиции совершенно не была готова:       — Половина комнаты моя! Что хочу, то и делаю! — она была готова, в прямом и переносном смысле, упереться рогом. Как раз настроение было для хорошей такой истерики.       — Ах ты, кобыла кривоногая, — Шапито сжала кулаки. Видимо, во время стажировки не всю дурь смогла выпустить.       — Повтори! — Хаяси уже вскочила на ноги.       Дверь неожиданно громко открылась, и обе разъярённые фурии посмотрели на вошедшего.       Юки вздрогнул и опасливо закрыл дверь обратно, но было уже поздно, и Шапито одним движением открыла её снова.       — Я это… Попозже зайду, — он нервно хихикнул, почесывая рыжеватый затылок.       Хаяси даже на миг стало жалко неудачливого паренька. Помимо того, что его комната была аккурат под ними, он ещё и был известен тем, что всегда приносил дурные новости. Всегда.       Хотя, по идее, этим должна была заниматься староста, но та нагло всё скидывала на плечи нервного Юки.       — На кой чёрт припёрся? — Рико скрестила руки перед собой.       — Я это… письмо Хаяси-кун передать.       Коко захотелось ляпнуть, что нельзя было передать через менеджера, но потом она вспомнила, что письмо всегда отправляло только одно существо — директор Незу.       — А что, староста ваша не принесла? — Рико вопросительно выгнула бровь.       — Юки у неё на побегушках, — сказала за парня Хаяси и вырвала из его рук конверт.       Пальцы слегка подрагивали, а по позвоночнику неприятно прошёл холодок. Вскрыв белый аккуратный конверт, на пол упала металлическая кругляшка. Мигнув синим, она выплюнула голубоватую голограмму.       — Коко Хаяси, прошу Вас подойти завтра в пять вечеров ко мне в кабинет, — по мордочке директора трудно было определить, рад он, сердит или печален. — Был поднят вопрос о вашем отчислении.       Голограмма зашипела, а Хаяси почувствовала, что пол под ногами куда-то уплывает.       — Вот и решился вопрос о комнате, — Рико хлопнула её по плечу, исчезая в комнате.       — Хаяси, как же так, — Юки смотрел с ещё большим шоком. — Ты же была победителем в прошлогоднем фестивале! И Поршень тебя любит… Как так?       Коко хотела что-то съязвить, но язык неожиданно стал неповоротливым, а во рту сухо:       — Мне… мне надо побыть одной, — она развернулась на носках и пошла по коридору. Кажется, в сторону выхода.       Ноги с трудом волочились, но с каждым сделанным шагом глаза стало неприятно пощипывать.       — Да пошло оно всё нахуй! — она сорвалась с места.       В едином вихре смешалось всё: лестница, коридор и улица. Может, из-за набранной скорости или слёз, льющихся рекой, но сейчас ей надо было как-то справиться… справиться…       Самой с собой.       Хотелось выть, кричать, а ещё лягаться и кусаться. Особенно хотелось от несправедливости взорвать что-нибудь! Чтоб уж точно.       Выбив на всей скорости входную дверь, она выбежала на улицу. Прохлада улицы быстро отрезвила, босые ступни неприятно поцарапал асфальт.       Почему именно она?!       Это, чёрт возьми, несправедливо! Она всего добилась сама: пахала в мастерской с утра до вечера, постоянно создавала и мастерила; даже если половина и могла взорваться или вовсе не заработать, но всем было известно, что именно Коко Хаяси — самый продуктивный инженер. Хоть и не такой гениальный, как хотелось бы.       Но Коко вкладывала в проекты всю себя! Если даже герой её бесит своими закидонами, она стискивала зубы и совершенствовала его броню!       Взять того же Кайто!       Кайто-винтовка.       В голове что-то щёлкнуло, и, вцепившись в свою голубую гриву, Коко судорожно вздохнула сквозь зубы.       Ненависть и буря эмоций полностью сформировались и были направлены на одного человека — Айзаву, мать его, сенсея.       — Неужели так задела его хрупкое эго просьбой смотреть в глаза? — Она сипло хихикнула, но прозвучало это натужно и нервно.       Коко старалась отдышаться, но пока что смогла только осознать ситуацию. Это не отчисление. Просто вопрос. Который нужно решить.       Она посмотрела на здание общаги, которое до сих пор не спало. В окнах горел с промежутками свет, а от мягкого света уличных фонарей казалось, что сейчас уже не глубокая ночь, а только ранний вечер.       Возвращаться не хотелось. Не хотелось слышать ехидство от Шапито, а самое главное — жалостливого взгляда Юки. Жалость — самое лицемерное чувство на свете!       Направив свои ноги в сторону мастерской студентов, она перешла на лёгкую трусцу. Вечерняя пробежка успокоила, а вместе с каждым шагом в голове становилось на одну мысль меньше.       Когда-то она могла часами нарезать круги и не уставать, но сидячий и нервный образ жизни студента сделал её тело чуточку более рыхлым и менее выносливым, чем когда она училась в средней школе.       Иными словами, она выдохлась уже спустя пять минут бега.       Мастерские факультета поддержки поражали своими размерами — эти ангары могли вместить не то что команду или класс инженеров, а целый завод. Высокие серые стены, большие блестящие окна у самой крыши и огромные ворота со встроенной по последнему слову техники защитой.       Никакой хакер, взломщик, вор и другая шваль так и не смогли их открыть, кроме учителей. Великие люди их делали! А главное — надёжно, чтоб дети, если и убились, то только из-за двери, а не как в самой мастерской.       Хотя каждый год находился придурок, возомнивший себя электриком чуть ли не с шестым разрядом и пытающийся взять «крепость». Ангар ни разу не пострадал.       Хаяси подёргала дверь чёрного входа ангара, но, что и ожидаемо: пароль на дневной вход не работал, студенческий тоже, а учительского электронного ключа от всех дверей у неё не было.       — Да ты что? Думаете, смена пароля меня остановит?! — фыркнула Хаяси и, не поленившись, сбегала за заранее приготовленной стремянкой, спрятанной в кустах. Ею же.       Она приставила стремянку к стене и, проделав несколько манипуляций над техникой, которая тотчас затарахтела, а затем стала со скрипом и фырканьем раскладываться ввысь, как подзорная труба.       Теперь осталось только взобраться по лестнице на высоту примерно двухэтажного дома, а затем подскочить, ухватиться за край подоконника и подтянуться.       Благо, никто окна не закрывает! Иначе её незаконное проникновение накрылось медным тазом.       Воровато оглядывая мастерскую их класса, Коко убедилась, что точно одна. Из свидетелей — только гигантский робот Зеро, который, казалось, заполнял всё пространство.       Спрыгнув к нему на плечо, она быстро нашла трос и медленно начала спуск.       Когда она была ещё первокурсницей, то в эти моменты ощущала себя почти Ларой Крофт, но спустя время это стало рутиной. И, стоит признать, не только для неё.       Рабочий стол Коко и станок были в относительном порядке, особенно если сравнить с её комнатой. Как минимум здесь не было пустых пачек из-под дешёвой еды и другой гадости.       Она ласково провела рукой по своим инструментам и аккуратно расставила детали будущих её проектов. Как же ей не хотелось уходить из ЮЭЙ! Где, как не здесь, она могла творить и не заботиться ни о поисках своей мастерской, ни о том, что инструменты могли сломаться, — даже стипендию платили для новых деталей.       Коко уселась за своё рабочее место и положила голову на руки. Адреналин схлынул, оставив после себя только тревогу и усталость. Что будет завтра и как ей выкручиваться из ситуации?       Она задумчиво катала пальцем гайку по столу, глаза продолжало пощипывать, но уже от усталости и сонливости. Голова стала тяжелее, и Коко уронила её на стол.

***

      В классе остались почти все одноклассники, даже Коко сидела тихо в дальнем углу и молилась ками, чтобы буря поскорее прошла и в школе снова заработало электричество. От нервов она стала сильнее дёргать себя за два голубых хвостика, которые завязала по бокам.       — Коко-тян, — мурчащий, словно у кошки, голос прозвучал откуда-то сбоку.       Мир остановился. В лёгкие как будто залило водой, а сердце забилось через раз.       — Что случилось? — Хаяси не осмелилась поднять голову. Её хвост поджался бы, как у побитой собачки, если бы он и так не был привязан к её ноге с помощью резинки.       — Ну что ты так сухо, — одноклассница стала наматывать на палец один из её голубых хвостиков. — Тебя зовёт сенсей, говорит, что-то связанное с обманом и… клеветой, — на этом слове она дёрнула её за хвостик. Не больно, но всё равно унизительно и неприятно.       Несмотря на то, что она говорила тихим и нежным голосом, Хаяси испытывала настоящий ужас. Уж лучше бы кричала или ударила, чем говорила… Так приторно!       — Да, я сейчас подойду, — встав со своего места, так и не подняв взгляд от пола, Коко последовала за ней.       Судя по всему, её вели в сторону спортивного зала. Значит, позвал её… сенсей Такаши. Молодой учитель физкультуры ей нравился: он часто хвалил Коко и в шутку предлагал ей записаться в клуб по лёгкой атлетике. Хотя и так прекрасно знал, что ей по душе их кружок аэропланов.       Школьница резко остановилась перед дверью в подсобку. В ней в основном хранили всякий спортинвентарь, а школьники использовали её для поцелуев и тайных свиданий.       Коко захотелось пошутить что-то про признания в любви, но она прикусила язык. Не хотелось её взбесить.       Дверь была распахнута, Коко сделала шаг вперёд, стараясь рассмотреть, что могла увидеть сучка в такой темноте.       Неожиданно Коко почувствовала, что её толкнули в спину, и, не удержавшись, она полетела носом вниз в подсобку.       Коко взвыла, но не от боли, а от того, как её провели! Как, блять, ребёнка! И, словно подтверждая это, дверь закрылась с громким хлопком.       Услышав щелчок, Хаяси буквально взревела. Со всей дури она толкнула дверь, но та так и не открылась.       Слёзы вновь полились из глаз, на этот раз от обиды и полного бессилия. Даже если бы эта сучка прямо сказала, что хочет её запереть в этой кладовке, Хаяси всё равно пошла бы за ней.       Из-за страха. Как же она её боялась!       Она уткнулась в свои колени, слёзы лились не переставая. Было темно, обидно. Хаяси не очень хотелось думать о том, что она может здесь остаться на целую ночь или день.