Механика влюблённости

      Карточка удостоверения пиликнула, и дверь, тихо шурша, открылась, показывая пустую мастерскую — почти пустую.       Эмма сразу заметила Хаяси и тотчас почувствовала глухое раздражение от одного только вида надоевшей одноклассницы.       Хаяси, по её скромному и, как ей казалось, верному мнению, совершенно не поменялась со времён средней школы, оставаясь всё такой же мелочной, истеричной и абсолютно безответственной. Будучи её бывшей товарищкой по клубу конструирования аэропланов, Эмма имела на это право.       Эмму всегда удивляло, как с таким подходом к жизни и работе Хаяси умудрялась держаться в ЮЭЙ третий год. Ну не за один талант же, как ни неприятно это признавать, её здесь терпят?!       — Подъём, Хаяси, — сказала она, грубо тряся её за плечо. — Мастерская — это не твоя спальня. Если хочешь спать, вали в общагу.       Коко пробурчала что‑то невнятное, и хвост лениво ударил по полу. Эмма как староста давно освоила метод, как разбудить любого лентяя.       — Сенсей Поршень! Как рано вы, — наигранно радостно воскликнула Эмма. Этой фразы было достаточно: Хаяси подскочила со своего места и глупо уставилась на дверь. Ей хватило минуты, чтобы понять, как банально её разыграли.       — Д‑доброе утро, — поздоровалась Коко, параллельно зевая и потягиваясь. — Ты чего так рано?       — Не поверишь! Идиотка, тебя искала! На кой чёрт ты сбежала ночью из общаги?!       — Психанула, — отрезала Хаяси. Вид у неё был такой себе: глаза красные и опухшие, волосы взлохмачены и больше походили на один голубой колтун. — Сорян, Эм‑чан.       — Тебя вызвали к директору, — сказала Эмма, сжав кулаки и стараясь успокоиться. — Ты могла не усугублять ситуацию, нарушая устав, сбегая из общаги ночью и незаконно вламываясь в мастерскую.       — У нас все по ночам на курсе зависают в мастерских, — ответила Коко, подпёрла руку ладонью и лениво рассматривала маникюр на другой руке. Розовый лак потрескался, а на первом пальце, ближе к ладони, ещё болел незаживший ожог. — Иначе почему мы всегда оставляем окно открытым?       — Хаяси, — прорычала староста, ища взглядом хоть что‑то, чем можно было бы треснуть эту пустую голову. — Ты бы…       — Ну что, Хаяси?! — перебила её Коко, внезапно вскочив со своего места. — Мне уже восемнадцать, я — Хаяси! И ты уж точно, как никто другой, рада тому, что меня могут выгнать из ЮЭЙ!       Она тяжело дышала, глаза налились кровью, а хвост нервно бил её по бёдрам. Она сделала шаг вперёд к Эмме, чуть не задев её рогом и глядя снизу вверх.       — Да что с тобой не так — почему тебя вечно что‑то кусает под хвост? — риторически спросила Эмма, подняв взгляд к потолку, а потом милостиво опустив его на лицо Коко. — Мне наплевать — отчислят тебя или нет. Но открою секрет: все наши одноклассники будут этому только рады.       От последней фразы Коко дернулась, как от пощёчины. Она и вправду ни с кем не поладила за несколько лет в старшей школе. Разве можно считать Кеничи другом? Скорее, партнёр по бизнесу или тот, кто общается с тобой, пока ему это выгодно. Цинично, зато честно.       — Поверь, даже если я не смогу принять участие в культурном фестивале, — сказала Коко с ехидной усмешкой. — Побед в нём тебе не видать никогда. Всё-таки ты типичный середнячок, Эм-чан.       — Не хочу слышать этого от той, кто вылетит из ЮЭЙ уже сегодня, — помрачнела Эмма, скрипнув зубами.       — А это уж решит директор Незу, — лениво ответила Коко, проведя хвостом по голени Эммы и обойдя её. — Кстати, надеюсь, твой экзоскелет — это не твой проект к фестивалю… А то он... — она не стала договаривать фразу и лишь на прощание вильнула хвостом.       Этот раунд был за Коко, и Эмме очень захотелось схватить неудачницу и высказать ей всё, что она о ней думает, и о её пустом мнении! Но зерна сомнения уже посеяны, и теперь Фудзивара хотела ещё раз пересчитать нагрузки в чертежах, а ещё лучше — разобрать экзоскелет заново.       Коко спрятала руки в карманах, гордо шагая в одолженных у Кеничи тапках. Стоило ей только намекнуть на несовершенство экзоскелета, как на сердце сразу полегчало. Теперь Эм‑чан точно не сможет провести день спокойно, разбирая и заново собирая свой проект. Уж она-то хорошо знала о перфекционизме своей бывшей подруги.       Нет, конечно, проект был не так уж и плох! Даже наоборот: добротный и качественный, но… классический. В нём не было изюминки или чего-то такого, что могло привлечь внимание инвесторов.       Иными словами — крепкий середнячок.       Уже в общаге, отвоевав себе место в ванной, Коко успела трижды проклясть себя за то, что спала в таком ужасном положении. Везде всё ломило, в ухе стреляло, и настроение это не прибавляло.       А так как ей ещё сегодня идти на поклон к директору, пришлось одеться в ненавистную школьную форму и, что самое нелюбимое, привязать её чувствительный хвостик к ноге. Иначе хвост будет бесстыдно задирать зелёную юбочку, показывая всем, какого цвета на ней трусики.       В четверг обычно были теоретические занятия, и поэтому их кабинет располагался в общеобразовательном крыле. Здесь же учился и менеджерский курс, и, стоит признать, один из самых сложных по программе. Это вам не кулаками махать или причудами кидаться! Здесь царили интриги, изящные кружева слов и выгода!       Даже жуть брала!       Коко шла неторопливо, стараясь не морщиться от неприятного натяжения хвоста: — Хаяси-кун, — её окликнул кто-то из-за спины. Она обернулась и зло уставилась на высокого и худощавого парня. — Тебя тоже...к директору вызвали?... — А ты как думаешь, Осаму? — Из-за винтовки? — Если всё уже и так знаешь, то зачем спрашиваешь, — проникновенным голосои спросила Коко. — Не волнуйся, всё равно все камни полетят в мой огород. Идея моя, как и её реализация, поэтому вину возьму на себя.       Осаму никак не отреагировал, но всё равно смотрел с каким-то испугом на неё. Под его глазами залегли синяки из-за бессонной ночи. Он медленно развернулся в класс, а Хаяси проводила его задумчивым взглядом. Испытывая то ли стыд, то ли жалость к нему. Всё таки вина в этой котовясии лежала на только ней.       — Мама! — Коко подпрыгнула, когда чья‑то рука хлопнула её по плечу. — Кеничи, не пугай меня.       — Ты в форму оделась? — он вопросительно поднял бровь. — Удивительно, что вызов к директору творит с человеком!       — Ой, да пошёл ты! — Коко скуксилась и слегка ослабила ремешок на ноге. — Мне это самой не в радость.       — Почему решила работать именно с ним? — спросил он, спрятав руки в карманы.       — Какая тебе разница, — пожала плечами Коко. Кеничи пожал плечами и что-то буркнув на прощание, зашёл в класс. Как всего в его репертуари. Ему было всё равно, пока это не касалось его лично. Наверное и спросил он её только потому что Коко должна была помочь с его проектом.       С Осамой она согласилась работать по одной причине - выбора не было. Все держались за свои проекты, прогорая когда первокурсника отчисляли. И все быстро объединялись в команды тех счастливчиков, у которых "клиенты" были покрепче. А когда отчислили и первого студента Хаяси, то ей тоже пришлось искать кому присоединиться. Остался на тот момент только Осаму, с которым хотели работать чуть меньше, чем с Коко, — он был до чёртиков невезуч. У него вечно всё выпадало из рук; если он что‑то чинил, то чаще доводил до окончательной поломки, но, стоит признать, теоретик из него был отличный.       По чертежам и расчётам он занимал первое место по оценкам в классе назло Эмме.       Когда Коко увидела в анкете просьбу Кайто об оружии для дальних дистанций, подходящем под его причуду, она, не мудрствуя лукаво, решила, что винтовка — идеальное решение. Осаму не нашёл аргументов, чтобы это оспорить, и она, на семи чайниках с чаем, за пять дней и шесть ночей по их общему чертежу смогла собрать прекрасную снайперскую винтовку.       Оставалось убедить директора Незу, что они не балбесы и не собирались с этой винтовкой никого убивать. К тому же Хаяси даже под угрозой смерти не согласится отказаться от своего изобретения — гордость не позволит. Уроки шли, как назло, медленно и нудно. Осаму, высокий и худощавый, сидел сгорбленный, как знак вопроса, за партой. Видимо, и до него дошла «белая метка» — так прозвали письма от директора Незу. Хаяси иногда не знала: восхищал ли её садизм Незу, заставлявший старост вручать эти послания, или же он её пугал. Скорее — пугал, особенно когда письмо пришло ей самой. Хорошо, что его передал Юки, а не злорадная Эмма. — Как ты можешь быть такой спокойной? — Осаму подошёл к ней спустя три урока — видимо, долго терпел. — Чувак, — Коко фыркала от раздражения. — Я сейчас чертовски зла! Если не хочешь попасть под горячую руку, рекомендую свалить с горизонта. Осаму вжал голову в плечи и больше ничего не сказал. Хаяси самой хотелось сбежать с уроков и заняться чем‑то своим: засесть в мастерской с лапшичкой или доделать детали проекта. Вместо этого она лишь краем уха слышала разговоры одноклассников и ощущала их взгляды. Когда Осаму и Хаяси стояли перед кабинета директора, они оба не решались зайти. Коко посмотрела ещё раз время на своём телефоне. 17:03... Часы, скорее всего, торопились, поэтому Коко не в своей обычной манере вежливо постучалась. — Входите. Переглянувшись, Осаму и Коко вошли. Дверь захлопнулась тихо и бесшумно. «Как капкан или мышеловка», — невольно подумала Коко и вытянулась по струнке. Кабинет директора Незу пах дорогим чаем и чуть-чуть шерстью. В этой стерильной тишине Коко чувствовала себя деталью, которую вот‑вот отправят под пресс. Она стояла идеально прямо: пиджак застёгнут на все пуговицы, юбка тщательно расправлена, а хвост — её личное проклятие — был притянут к бедру кожаным ремешком так туго, что нога немела. Хаяси знала: если хвост начнёт нервно вилять, она окончательно потеряет остатки достоинства. Осаму, наоборот, ещё сильнее сгорбился, пытаясь стать меньше — с его ростом это плохо получалось. Рубашка помялась, штаны казались коротковатыми. — Чаю, Хаяси‑кун, Осаму‑кун? — директор Незу, стоя на своём высоком кресле, лучезарно улыбнулся и приподнял крошечный фарфоровый чайник. — Сорт «гёкуро» — помогает прояснить мысли. А мысли нам сегодня понадобятся очень ясные. — Нет, спасибо, директор, — голос Коко прозвучал суше, чем наждачка. — Как угодно, — Незу поставил чайник и перевёл взгляд на стол. Там, прямо перед ним, лежала её винтовка. В разобранном виде она казалась ещё более смертоносной. — Прекрасная работа. Балансировка, вес, эргономика… Для студента третьего курса — уровень инженера средней руки крупной корпорации. И всё‑таки я чёртов гений, — самодовольно подумала она. Но тут же в спину ударил тяжёлый, колючий взгляд человека у стены. Айзава не произнёс ни слова с момента её прихода, но его присутствие ощущалось как статическое электричество перед грозой. Коко кожей чувствовала его презрение. «Проблемная девчонка, которую сейчас же надо дать пинка под хвост из ЮЭЙ», — так она интерпретировала его молчание. — Однако, — голос Незу понизился, — ЮЭЙ — это не оружейный завод. Вы создали огнестрел и передали его первокурснику, не имевшему лицензии. Вы понимаете, что это не просто «глупость»? Это преступление. Коко сжала кулаки, пока ногти не врезались в ладони. «Не смей кричать. Не лезь на него. Просто молчи». — Да, директор, — выдохнула она сквозь зубы. — Прошу прощения, — хриплый, уже сломавшийся голос Осаму прорезал тишину и заставил всех обратить на него внимание. — Н‑но... думаю, что я и Кайто ввели Хаяси в заблуждение. — Да ну?! — Коко выгнула бровь, но тут же прикусила язык. Сейчас не время трепаться — слова вырывались быстрее, чем она успевала подумать. Айзава, до этого стоявший как истукан, напрягся. — Осаму‑кун, — директор Незу перевёл на юношу свой взгляд; чёрные бусинки глаз сузились. — О чём вы? — Когда мы изучали анкету и письменную просьбу Кайто, там не было точно указано, что он хочет в качестве... дополнительного инструмента, — Осаму нервно сглотнул. — Просто чтобы оно было дальнобойным и подходило под его причуду. «А может и не зря отчислили Кайто», — решила Хаяси и мысленно аплодировала Осаму. Она не ожидала, что он сможет оказаться для них неплохим адвокатом. Уж точно лучше, чем она — она только послать сможет. — И вы решили, что снайперская винтовка — лучшее решение? — от проникновенного тона Айзавы у подростков невольно побежали острые мурашки. — А что в том такого? — Коко посмотрела на него через плечо. — У нас и сенсей Стрелок считай оружейный барон, да и других героев, использующих огнестрел, хватает. — Для этого нужна лицензия, — парировал сенсей. — Которой у первокурсника точно нет. — А Кайто сказал, что она есть, — раздражённо перебил Осаму. — Я спросил, есть ли у него лицензии первого и второго типа, и он мне в сообщениях ответил, что есть! Могу предоставить скриншот переписки, — он достал телефон из кармана штанов. — Хотя, возможно, он и не знал, что это за лицензии, — тише пробормотал он. — А вы не уточняли дальше? — глазки Незу хитро блестели; это ничего хорошего не предвещало. — От учеников сенсея Сато я ожидал большего внимания к таким деталям. Осаму сник и спрятал руки в карманах. Больше он ни слова не скажет — этот монолог забрал все его душевные силы. — Сроки были ужаты, — смущённо почесала затылок Коко. — Я присоединилась к Осаму за неделю до сдачи проектов. Мне было не до уточнений. — Вы поступили крайне непрофессионально, — заключил Незу, спрыгнув со своего места. — Я могу понять это у первокурсников, но уж точно не у третьекурсников и не под руководством Сато‑сана. Осаму‑кун, вы получите наказание за халатность в обращении с личными данными. Думаю, отработки на полигоне «Альфа» и «Бета» в течение месяца должны послужить уроком. Осаму сначала побледнел, а потом позеленел. Хаяси на миг его пожалела, но тут же вспомнила, что её наказание ещё не озвучили. — Не слишком ли мягко? — Коко, не видя выражения лица Айзавы, не могла понять, сердится он или взбешён. — Из‑за такой халатности мог пострадать студент. — Осаму‑кун, вы можете идти, — Незу проигнорировал тираду подчинённого и махнул на прощание рукой. — А насчёт вас, Хаяси‑кун, я ещё не решил. Коко побледнела и сникла. Идея и её реализация принадлежали всё таки одному гениальному инженеру. — Хаяси‑кун, что вы думаете о своём творении? — Незу улыбнулся. — Оно рабочее, — неуверенно пожала плечами Коко. — Вы понимаете, что из‑за него мог пострадать кто‑то? Тот же Кайто? — Тогда я поддерживаю решение сенсея Айзавы отчислить его. Справку дала, инструкцию дала, свои контакты оставила. Незу задумчиво потёр носик. Хоть он и был директором, Коко всегда казалось, что из‑за его причуды он слишком миленький. — То есть вы не испытываете вины? — Жаль, что Осаму влип из‑за меня, а так — не особо, — честно призналась она. «Хотя меня больше беспокоит то, что если меня отчислят я сразу лишусь своей лицензии», — подумала про себя Хаяси, но вслух не решилась сказать. — Очень... честно, — произнёс Незу. Коко иногда умела быть «хорошей девочкой», но очень редко — например, когда нужно было умаслить сенсея Поршня ради консультации или выкрутиться из проблем. Перед людьми, которые для неё были авторитетом, она старалась быть честной и чуть сдержаннее. Директора Незу она уважала: он давал дельные советы на экзаменах, говорил вежливо и, в принципе, был справедлив. Многие считали его сумасшедшим, но Коко признавала, что в рамки нормальности она сама не помещается. Поэтому она решила принять любое решение Незу. Даже если это будет отчисление. — Я не могу сказать, что вы, Хаяси‑кун, глупы, — усмехнулся он. — Ваши оценки и победы на факультете поддержки это подтверждают. Но вам не хватает самого главного в нашем нелёгком деле... — Коко чуть поморщилась. Она знала, что была импульсивной, совершенно не умеющей работать в команде и ужасно плоха в точных расчётах. Она была практиком. — Хаяси‑кун, вам не хватает человечности. — Ась? — Что? — Айзава, до этого тихо стоявший, ожил. — Думаю, моим главным упущением было исключить из программы факультета поддержки уроки этики, — хитро усмехнулся Незу и быстро вскочил из-за стола. — Айзава‑кун, думаю, для вас будет хорошим опытом поработать со студентом с не‑геройсого факультета! — Директор Незу, — Айзава старался переварить ситуацию и медленно подбирал слова, — я не понимаю, к чему вы клоните? Хаяси Коко, по‑моему, должна быть отчислена, — он бросил взгляд на школьницу; та тотчас посмотрела в окно. Уже начинало смеркаться. — Нет, конечно, Хаяси‑кун получит наказание и намного строже, чем Осаму‑кун, — Незу довольственно прищурился. — Но в моих словах нет подоплёки. Просто Хаяси‑кун обязана будет посещать ваши уроки этики вместе с первым, вторым и третьим курсами. — Директор Незу, при всём моём уважении к вам, у меня и так слишком большая нагрузка, — Айзава нахмурился, но тон был вежливо сопротивляющийся. — У вас отчислена половина класса. У вас точно есть свободное место в классе, — парировал Незу. Хаяси фыркнула и спрятала смешок за кашлем. Карма, подумала она. — К тому же, — директор обратился к Коко, — вам придётся теперь работать с классом 1‑А. Думаю, совместная работа с ними сблизит вас и с будущими героями. Вы назначаетесь ответственным инженером за оборудование и снаряжение первокурсников. Коко побледнела. Плевать на уроки Айзавы — их можно было прогулять или поспать на них. Но заниматься всем их оборудованием? Это было сродни рабскому труду: первокурсники ломают всё с рекордной скоростью. — Помимо этого, — Незу резко прервал Айзаву одним взглядом, когда тот попытался возразить, — вы будете дисквалифицированы с культурного фестиваля. Коко побелела и сравнялась по цвету со стенами кабинета. Лучше бы отчислили... — Я... поняла, — проговорила она, сглотнув. — Могу я идти? — Да, Хаяси‑кун, — Незу кивнул. — Твоё новое расписание передаст староста. Хаяси вышла как в тумане и даже не сразу заметила, что Осаму начал трясти её за плечо. — Хаяси, Хаяси, — его голос был полон искренней обеспокоенности. — Что случилось? Тебя отчислили? — Меня дисквалифицировали с культурного фестиваля, — произнесла она чужим голосом. Осаму замер и шагнул назад. Она это серьёно?! Он уже подумал, что её отчислили. — И... всё? — Ещё назначили уроки этики. — Тогда сразу бы прописали психотерапевта, — промычал Осаму. — И ещё — назначили ответственной за снаряжение первокурсников, — добавила Коко. Осаму решил, что карма существует. Он утешительно хлопнул её по плечу: — Крепись. Коко перевела взгляд на него. Он, конечно, был немного неудачником, но если бы не он, неудачницей оказалась бы она. Здорово, что он вспомнил про свою переписку с Кайто. — Спасибо, — как бы невзначай сказала она. Осаму вздрогнул и внимательно посмотрел на одноклассницу. Ему послышалось — или она действительно это сказала? — Д‑да не за что...