Механика влюблённости

      Хаяси охренела вконец, решил Кеничи, когда подруга висела на его плече и ныла ему прямо в ухо:       — Ну, пожа-а-алуйста, — Коко с огромными глазами, полными крокодильих слёз, смотрела прямо в душу. — Я же со стыда сгорю! Одно дело — первашами, но другое дело — 3-В. Они же меня до конца дней стебать будут.       Кеничи не собирался разубеждать Коко в том, что уже все знали в ЮЭЙ о гениальном фиаско и долбоклюйстве Осаму и Хаяси. Но вот обломать друга с «союзничеством» против героев и конкретного учителя собирался.       — Дай подумать, — он посмотрел в потолок. — Ну-у-у, — протяжно тянув гласную, он перевёл равнодушный взгляд на полное надежды лицо Коко. — Нет.       — Почему?!       — Мне просто хочется насладиться твоими мучениями.       Коко не сильно толкнула его в плечо, но послушно отстала. Если Кеничи не хотел, то его не заставит даже конец света. О его легендарной лени не знал только тот, кто с ним ни разу не работал. А Хаяси слишком хорошо его знала и понимала, что сейчас морковки для ленивого осла нет.       — Не проси потом списать мою лабу, — пробурчала она, перекидывая свои волосы с плеча на плечо.       — Для этого есть Эмма, — с ехидством отметил Кеничи. — И почерк у неё получше, чем у тебя.       — Ой, ну и пошёл ты, — она демонстративно фыркнула и медленным шагом шла в противоположную сторону от так желаемого выхода.       — Скатертью дорожка, — Кен-кун лениво махнул рукой и с угрюмой, невыспавшейся миной пошёл в мастерскую.       Идя сквозь толпу снующих туда-сюда школьников, Хаяси нервно облизнула нижнюю губу. Ощутив приятный холодок от тонкого колечка пирсинга, она невольно начала успокаиваться.       Бывают дни, когда всё идёт через жопу. Вот с утра и до вечера. А Хаяси человек творческий, и всё у неё наоборот, и проблемы начались с вечера.       А началось с мелочи, когда она решила по-быстрому постирать в общажной прачечной свои белые рубашки. Но, закидывая белые вещи в машину, она не ожидала, что достанет их уже розовыми.       Розовый цвет, конечно, красивый и любимый Хаяси с детства, но, увы, не одобренный стандартом формы. Как позже она выяснила, когда разобрала на части машину, виной всему были застрявшие в глубине барабана красные стринги. Не её.       На вопрос «Чьё это?» в прачечной в тот вечер повисла напряжённая тишина…       Ну, это можно было бы пережить, ведь студентам-инженерам разрешено ходить в спецухе в дни практических уроков, но буквально вчера она умудрилась прожечь на штанине огромную дыру. Ожог, к счастью, был небольшим, и сенсей Чиё быстро вернула её в строй. Такого позора на практичном задании она давно не испытывала.       А представив шуточки от геройчиков третьего курса, Хаяси была готова провалиться сквозь землю. И мало этого, в расцветке попугая ей придётся предстать под грозны очи, чтоб его Сотриголовы.       И это после своих же слов о домогательстве…       Не хочу! Не хочу! Ну как же не хочется!       Она нервно вцепилась в свои волосы, ощущая, как лицо заливается краской. Хвост жалостливо обвился вокруг ног, и, как назло, её упрямство и наглость не спасали, а только подталкивали к прогулу урока.       Может быть, перекантоваться в медицинском кабинете?       А это идея! И как раз ожог на левой ляжке разболелся… Она аккуратно опустила до колена белый чулок, чтобы посмотреть на кляксообразное покраснение.       Радостная от осознания, что появилась «законная» лазейка пропуска навязанного урока, она развернулась на пятках и гарцующей походкой поскакала в лазарет.       И словно поощряя её замысел, звонок на урок окончательно поставил точку в этом решении.       Вот только в её гениальный ум не пришёл закон одного умного человека — Мёрфи его звали.       Встретившись с мрачным Сотриголовой, Хаяси на полушаге замерла. Хвост предательски упал на пол, а сердце пропустило удар.       — А-а, здравствуйте, — она опасливо сделала шаг назад. — Айзава-сенсей.       Сотриголова мрачный, подобно грозовой туче, взирал с немым, как посчитала Хаяси, укором.       — Мой кабинет в противоположном направлении, — в голосе не было ни намёка на раздражение или злость. Сухая констатация факта.       — Знаю, — Хаяси нахмурилась и аккуратно одёрнула юбку. — Но я сейчас не на урок иду.       — Ты осознаёшь последствия насчёт пропуска и опозданий? — этот вопрос прозвучал с каким-то снисхождением, от чего Коко ощутила такую знакомую и опьяняющую обиду.       — То, что вам будет одиноко без меня, сенсей? — мысленно дав себе подзатыльник за язык без костей, Коко с трудом смогла удержать на лице ехидную усмешку.       — То, что это нарушение условий директора и причина твоего окончательного отчисления, — отрезал Айзава и даже бровью не повёл.       — Ну, или я предпочту сходить к медсестре из-за травмы, — проникновенно уточнила Хаяси. — Или считаете вашу этику важнее моего здоровья?       — Травма? Даже так, — звучало так словно речь шла о погоде. — И почему я не удивлён?       После его риторического вопроса Хаяси сжала руки в кулак и прикусила язык. Ярость, ничуть не уступающая серной кислоте, потекла по венам, подстёгивая ляпнуть что-то в ответ.       — Могу показать! — она с энтузиазмом приподняла краешек юбки и собралась опустить белый гольф до колена.       — Избавь меня от подробностей, — Айзава остался до оскомины также сух на интонацию. — Я не врач, а твой учитель.       Бесило.       Бесила его расслабленная поза, когда он стоял, спрятав руки в карманах, и чертовски раздражало, что он всегда оставался непоколебим. С ним она ощущала себя пустым местом, и именно поэтому хотелось это мнение изменить. Заставить смотреть и не игнорировать.       Но увы.       — Ну, тогда я его лучше покажу Исцеляющей Девочке! Она же профессионал, в отличие от вас, — она с невинным видом скромно поправила складку на рубашке. — До свидания!       — Я провожу.       Коко даже не успела сделать шаг, как уставилась на учителя с круглыми глазами от удивления. Какого хрена, Айзава, блин?!       — А третий B? — она ухватилась за соломинку ответственности.       — Они достаточно взрослые, чтобы десять минут провести без учителя.       Эта фраза ударила под дых, так как подтекст был достаточно ясен для неё. Она — ребёнок, а его герои — взрослые и ответственные.       Как их инженер и ровесник, Коко была несогласна, но как человек, который хотел воспользоваться добротой и лояльностью милой бабули, решила, что она и вправду не самое добросовестное существо. Может даже слегка безответственное.       Увидь себя Хаяси, то она точно бы никуда не отпустила одну.       — Как мило с вашей стороны, — пробурчала она, когда Айзава поравнялся с ней.       — Даже не сомневаюсь в этом, — его сарказм только подтвердил догадку о том, что он не даст ей проваляться на белой койке весь его урок. И ведь догадался как-то!       Невольно память, насмехаясь над своей же хозяйкой, нарисовала воспоминания с при словами о её желание во внимание. Психоаналитики диванные, чёрт! Но те слова сильно задели эго, и при этом в чём-то не могла не признать его правоту.       Она хотела уважения и признания своего таланта. Но никак… внимания, как у тех же героев! Папарацци и сплетни пусть другой дебил ищет.       — Вы всегда такой пофигист? — она это сказала скорее для себя, чем всерьёз рассчитывая на реакцию.       — Мне начинают надоедать твои провокации, — он не изменился в лице, но, уронив хоть какую-то фразу, подогрел этим распалённый разум Хаяси.       — С чего это? Только искреннее любопытство! — она ослепительно заулыбалась. — Как от… от?.. — Коко задумчиво почесала рог. — Вашего фаната!       — Фаната? Серьёзно? — он фыркнул.       — Ой, простите, — она шкодливо улыбнулась, ни о чём не жалея. — Забыла, что вы крайне непопулярный герой. И я, видимо, единственный тогда ваш «фанат».       Он медленно перевёл взгляд на Хаяси. На детские провокации ему было плевать. Стоило одну проигнорировать, как ребёнок тотчас изобретал новую. Не могло не раздражать её желание манипулировать им, но опять же просто не стоило вестись на это. А сейчас она дошла до… попытки его задеть за живое?       «Мило», ничего не скажешь.       Это было иррационально в его понимании. Дурой она не была и, наверное, должна понимать, что провоцировать его не стоит. Как минимум потому что от его отчёта в конце триместра будет зависеть её отчисление.       — Чего ты добиваешься?       — Внимания от вас, — Коко сама прикусила себе язык после этой фразы, но, увидев, как поменялся взгляд сенсея, решила добить: — Вы же сами сказали, что я отчаянно привлекаю внимание к себе. Просто решила его на этот раз добиться от Вас.       Он медленно моргнул и, склонив голову набок, изучающее её рассматривал. Но Хаяси, то ли отказываясь осознавать свои слова, то ли намеренно, снова выводит его на эмоции. Как же это было иррационально в его понимании.       Добиться эмоционального включения в её «игры». Это было отвратительно.       — И что ты собираешься делать с этим вниманием, когда получишь? —проникновенным голосом спросила Айзава. Невольно поёжившись, Хаяси упрямо держала голову гордо поднятой. Синие глаза загорелись любопытством.       — Не знаю, — она небрежным жестом убрала прядь волос за ухо. — Я ещё не решила.       — Тогда прекращай тратить моё время, — Сотриголова резко развернулся и, не изменив темпа, продолжил идти.       Хаяси, сверля затылок мужчины, старалась понять. Он только что смутился или просто решил сбежать от излишне откровенного разговора?       Непонятно почему, но у неё даже приподнялось настроение с отметки «сдохните все» до «будь что будет». Наверное, ей нравилось, что именно Айзава ушёл, а не сама она… как в тот раз.       Лазарет встретил их запахом антисептика и чистого белья. Коко обожала прогуливать уроки в уютном маленьком царстве бабули Чиё, которая сейчас, к слову, сидела за низеньким столом, записывая что-то в бумаги.       — Исцеляющая девочка, — Айзава отвлёк старушку. — Мы к вам по делу.       — Сотриголова? Вы же были у меня ещё десять минут назад, — Чиё достаточно ловко для своего возраста вскочила на ноги.       — Он не по делу, — Коко выглянула из-за плеча Айзавы. — А я к вам исключительно по очень-очень важному делу!       — Хаяси-кун! Неужели ещё не до конца зажил ожог? — старушка деловито упёрла в руки бока. — Я же говорила тебе, чтобы обязательно пришла утром! Какое счастье, что хотя бы Айзава тебя привёл сюда.       — Ага, это очень мило с его стороны, — промурлыкала Хаяси, скрестив руки.       — Нет, я просто хочу проследить, чтобы она не использовала вашу доброту для прогула уроков, — озвучил вердикт Сотриголова, прислонившись к стене и скрестив руки перед собой.       «Не, ну он такой душка! Такой, что я бы с удовольствием ему врезала», — мстительно подумалось школьнице. В последнее время она стала ловить себя на мысли, что слишком часто думает о сенсее. Это начинало напрягать, так как всё, что хотя бы отдалённо напоминало мужчину, заставляло её краснеть от стыда и тревожных мыслей.       — Вы излишне строги, — с укором Чиё-сан покачала головой. — К тому же Хаяси-кун хорошая девочка.       — Можете даже не сомневаться в этом, Айзава-сенсей! — вставила свои пять йен Коко.       Девчушка сидела на кушетке, когда Чиё, качая головой, рассматривала её ногу. Но, если честно, её мало волновала боль, и её мысли всё время возвращались к подпирающему стенку сенсею. С закрытыми глазами и скрещенными руками казалось, что он заснул стоя, но интуиция подсказывала Коко, что это не так.       И почему он такой? Может, умер кто, что он всё время в чёрном? Хаяси не знала, да и, если честно, не особенно хотела узнавать. Айзава бесил и раздражал, но и при этом был ей интересен.       Не совсем точно… Ей было интересно с ним? Вообще-то, Коко всегда творила откровенную хрень осознанно и не совсем, но она редко ощущала интерес к собеседнику. В основном её окружали скучные люди со скучными идеями и мыслями. Даже не все герои обладали изюминкой, за которую хотелось ухватиться. За редким исключением.       Но почему именно чёртов сенсей? Она же недолюбливает учителей… Единственное, что её цепляло в Сотриголове, так это его образ героя или, точнее, полная его противоположность. И что забавно, но, похоже, ему льстила его непопулярность.       Она вновь украдкой глянула из-за длинных волос на Айзаву, но случайно её взгляд поймал угрюмые изучающие глаза. Коко резко отвернулась, ощутив фантомное желание вновь проверить — он и правда смотрит.       И что он уставился на неё? Никогда не видел симпатичных школьниц в розовых рубашках?       Чиё-сан быстро забинтовала её ногу бинтами, пахнущими каким-то лекарством и мазью. Было слегка туговато, но терпимо.       — Очень медленно заживает, — врач неодобрительно покачала головой. — К вечеру раздражение пройдёт. Но чтобы завтра утром пришла!       — Так точно, мэм! — она шутливо отдала честь и резво вскочила на ноги. Но невольно ойкнула, подогнув ногу. Мазь под бинтом въелась в кожу, даря неописуемые ощущения. — Приду на техосмотр до уроков.       В коридоре они шли в молчании. Было что-то не так.       В тишине совершенно не было ничего уютного, как считала Хаяси. Она душила, раздражала, и в этом молчании казалось, что мысли приобретали плоть и начинали неприятно пульсировать в голове в такт с сердцем. Но к этой тишине был ещё добавлен Сотриголова, который одним присутствием добавлял своего вайба.       — Айзава-сан, — её тихий голос прорезал тишину. — Вы… Э-э… Почему вы меня проводили до Чиё-сан?       — Чтобы ты не сбежала, — буркнул он в ответ и сильнее укутался в свои посеревшие бинты.       Как страус в песок прячеться. Это даже было забавно.       — И… всё? И с чего вы взяли, что я сбегу?! — она упрямо продолжила натиск.       — В прошлый раз сбежала.       Хаяси запнулась и ощутила, как приливает кровь к щекам. И всё-таки стыд ей не был позабыт, но появлялся он уже позже, когда ошибка была совершена.       — Извиняться не буду, — она упрямо встряхнула своей голубой гривой.       — Я тоже.       От этих слов она сжала кулак, и в животе появился неприятный узел от обиды и злости. Может быть, Коко и первая перешла границу, но он их, чёрт возьми, окончательно стёр.       — Знаете, что, — голос был серьёзный, и Хаяси непривычно даже для самой себя приняла решение. — Я не могу воспринимать вас как учителя. Может быть, вы и крутой профи-герой, похрен, если честно. Но как сенсей — вы явно профан. Думаю, вы это и так знаете.       — И это говорит та, что на прошлой неделе чуть не вылетела, — в голосе послышался сарказм. — Вот только по воле Незу ты стала моим учеником, и тебе придётся подчиняться мне как твоему учителю и куратору 1-А класса, — из-под его длинной спутанной чёлки Хаяси на миг показалось, что чёрные глаза сверкнули красным. — И ты научишься нести ответственность за свои действия.       То есть, когда он, чёрт возьми, решил поднять её голову журналом, был… уроком?! Наказанием или что ещё он там придумал.       «Он охренел», — такой вывод пришёл в её рогатую голову.       — Ой, ну не льстите себе! — она скрестила руки перед собой. — Мы оба знаем, что я ваше личное наказание на целый триместр. Может быть, вы и сделаете всё, чтобы отчислить меня, но за это время нервы я вам помотаю. Обещаю.       Сейчас Хаяси выглядела невероятно инфантильной в своём поведении. Айзаве казалось, что перед ним стоял чёртов маленький ребёнок, который из вредности в прямом и переносном смысле упёрся рогом. Но ради чего? Доказать, что она права? Или, наоборот, что не прав он? Как же это было глупо.       Что за проблемная девчонка… Будь его воля, то он бы её отчислил хоть сейчас. Будь она трижды гением! Её полное отсутствие тормозов и границ превращали Хаяси в мартышку с гранатой. И Айзаву раздражало до головной боли, что он обязан был присматривать за ней.       — И это все твои амбиции, Хаяси? — он слегка наклонился вперёд, и школьница почувствовала себя невероятно мелкой и глупой. Будто снова вернулась в среднюю школу. — Нервомотательство и… всё? Жалко.       Она судорожно вздохнула, ладони неприятно вспотели, и лицо буквально загорело от прилившей к щекам крови. В этот момент от того, чтобы врезать кулаком, останавливало то, что Сотриголова был героем и от удара увернулся бы наверняка. Но, как назло, лицо было как раз на уровне её удара.       «Терпи, Коко, терпи. Я же хорошая девочка, хорошая. И людей не бью… Даже если они просят! Напрашиваются», — как мантру повторяла про себя Хаяси, прожигая сенсея посветлевшим от ярости взглядом.       — Жалко у пчёлки в жопе, — выплюнула Коко. Но тотчас прикусила язык до крови.       Да ну, блин, нахер! Не-не-не!!! Ну почему, Ками-сама, ты ей дала такой длинный и неуёмный язык?!       Хаяси захотелось уже двинуть себе… Язык её — враг её навек. Но Айзава слегка дёрнул бровью вверх, но, выпрямившись, посмотрел на неё так, словно… Ну, Коко расшифровала этот взгляд как у собачника, который наступил на каку. Именно так она сейчас себя и ощущала. Размазанной по полу какой.       Кто-нибудь прикончите её, чтобы не мучилась.       — А у кого-то шило.       — Ну нихрена себе! — она опасливо сделала шаг назад. — Юморист вы такой себе. Сенсем вы получше будете.       — Иди в класс, — но его взгляд говорил яснее слов. Коко мысленно написала завещание и порадовалась, что сенсей поступил по-мужски и обрубил этот неловкий разговор.       Рико хмыкнула, когда Хаяси с непринуждённым видом села за парту позади неё. Лицо соседки, полное раздражения и напускной уверенности, было уморительным.       Она не знала, как Хаяси вела себя с учителями на своём факультете, но что-то подсказывало, что в основном она была наглой до беспредела и крайне самоуверенной.       С Сотриголовой номера Коко, по всей видимости, не прокатили. Хотя, судя по его лицу, ему было как-то похрен.       В принципе, как и всегда.       Староста быстро отрапортовала об отсутствующих и еле заметно покосилась на «новенькую», которая, насупившись, смотрела на всех злыми синими глазами.       *Не дуйся, а то лопнешь*       Телефон на миг мигнул, и Коко захотелось тотчас разбить его экран об угол парты. Ещё не хватало для полного счастья ехидства Шапито.       Эта рыжая бестия и так не скрывала разочарования, что общажная комната не осталась в её личном распоряжении, так и теперь решила добить своими шуточками.       Дружбы между ними нет никакой. И хоть они за полтора года и научились друг друга понимать, но симпатии там и близко не было.       Они в первый же день, как только столкнулись лбами в помещении пять на пять, поняли, что не поладят.       О чём и говорить, если в первый день заселения они переночевали в медкабинете. Хаяси в тот день получила шикарный фингал и царапины, но зато с трофеем — добрый клок рыжих кудрей.       Тогда они и согласовали пакт о вооружённом нейтралитете.       Жили они, конечно, не совсем уж как собака с кошкой, но точно как две сварливые бабки, не поделившие место в автобусе.       Коко раскрыла свой блокнот, который служил ей всем: ежедневником, альбомом, черновиком и иногда тетрадью для всех предметов.       Найдя более-менее чистый разворот, где половина страницы была расписана вычислениями для линз и как должно выглядеть.       Размашистыми линиями она рисовала острый профиль учителя. Карандаш на бумаге прекрасно передал всю гротескность: спутанные, как гнездо, волосы, общую усталость и угрюмый взгляд.       Хаяси не вслушивалась в урок, или, точнее, разбор полётов весенней стажировки будущих героев и предстоящей летней.       Уроки этики, как показалось Коко, были временем, на котором сенсей методично препарировал все косяки и ошибки студентов. Прямо с садистской жёсткостью. И это было единственным утешением для неё, так как мудаком он был для всех.       Просто она была на особом счету.       И чему он может её научить? Она нарисовала рядом с учителем знак вопроса. Этики?.. Хах… Вряд ли, он страдал душевными терзаниями о правильном выборе.       Тогда почему Незу вообще его здесь держит? Неужели он реально хороший профи, как герой?       Наверное, она впервые за три года захотела узнать что-то о герое и его личности. Не только о причуде и его слабостях.       Коко не была героем, и ей в основном-то плевать на большинство. Ей нравилось заниматься творчеством — строить, экспериментировать, пробовать, конструировать и изучать. А то, что это всё было для «поддержки» героев, ей было фиолетово. Главное — это то, что здесь она могла создавать всё, что взбредёт в голову. В оборудованных по последнему слову техники мастерских, учась у профи и страдая от бесконечных зачётов, лабораторных и практик.       Но даже с отсутствием временем на сон и отдых Коко была готова отдавать себя всю своей новой идее.       Даже самой отбитой.       Коко перевела взгляд на Айзаву. Смущённо отворачиваться и прятаться за спинами не позволяла гордыня, которая желала победы.       Хотя что в её случаи является победой?       Когда они впервые встретились, то ей хотелось понять причины отчисления Кайто. Ну и всех остальных.       А в итоге сказанула глупость, и только факт того, что она не была его студентом спасло от сиюминутного отчисления.       А в последнюю встречу… Коко дотронулась до подбородка кончиками пальцев, проводя по челюстной линии снизу вверх.       Они оба перешли границы, но в позиции проигравшего опять оказалась она.       Это было нечестно! Почему она должна терпеть его? Она ненавидела подчиняться и быть в позиции слабого.       Коко сравнила рисунок с референсом. И, как всегда, на бумаге всё выглядело намного лучше. Она мстительно фыркнула.       И всё-таки она чертовски талантлива.       — Для тех, кто ещё свою заявку не подал на Спортивный фестиваль, — Айзава равнодушно пожал плечами. — У вас две недели осталось, — звонок прозвенел сразу после его слов.       «Он наверняка это специально подгадал».       — Да, какой идиот ещё этого не сделал, — Рико закатила глаза, вставая со своего места.       — Ну, например, я, — Коко с громким хлопком закрыла блокнот. Синие глаза горели новой идеей, требующей немедленной реализации.       Спортивный фестиваль?       Коко ощутила, как разум зацепился за это шумное событие. Никогда не горела желанием ни присутствовать, ни участвовать в нём, но за две недели жизнь взяла новый оборот.       — Айзава-сенсей, а мне, — Коко подскочила к нему, как чёртик из табакерки. — Мне же можно принять участия? Да?       — За три года не узнала это, — уже стоя в своём жёлтом спальном мешке, он соизволил перевести раздражённый взгляд на девчонку.       — Ну, а я не студент-герой! Мне нужно разрешение героя, — она продолжила гнуть свою линию. — А вы вроде как герой…       — Найди другого, — отрезал он, когда застегнул по горло молнию.       — Как вы легко от меня отделались.       Но мужчина уже улёгся на полу, давая понять, что лимит их разговора окончен.       Но уже загоревшаяся новой идеей, она скакала вприпрыжку по коридору к родному ангару. Однако ей пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в огромную тушу, состоящую из одних мышц.       — Йоу, Коко, — фамильярное обращение и морда кирпичом могла впечатлить любого. — Я к тебе по делу.       — А, привет, Арсенал, — она закинула руки за голову, смотря снизу вверх на крепкую детину под два метра, с коротким ёжиком и с завязанным узлом рукавом рубашки вместо левой руки. — Я щас тороплюсь, так что быстро.       — Ты снайперку сделала, — на этих словах лицо Коко перекосило, как от зубной боли. — Ну так вот. Раз перваш отчислен, то отдай-ка её лучше мне. С лицензиями, если что, у меня проблем нет. Оформим всё по моему спецзаказу.       — Ну… Лады, — Коко вспомнила, что под кроватью пылился чемодан с отданной создателю винтовкой. Её вернули снова к хозяину, но что с ней делать, она решительно не знала. Поэтому просто закинула как очередной хлам под кровать.       Как говорится, одной проблемой меньше.       — Только давай завтра, — Хаяси пожала плечами. — Я переделаю прицел под обычное зрение.       — Принял, — Арсенал аккуратно обошёл её. — Завтра после уроков в Ангаре Н.       — Агась, — Коко уже хотелось прямо сейчас избавиться от напоминания своих проблем.       Надо было спросить ещё Осаму-куна, но тот и видеть не желал их общее детище. В последнее время он выглядел как зелёный огурчик после нервотрёпки Поршня и своих отработак. Такой же зелёный и пупырчатый.