Механика влюблённости

      Сотриголова дождался того момента, когда шаги Хаяси стихли в коридоре, и только тогда позволил себе выдохнуть. Оцепенение спало. Он аккуратно взял с панели забытый телефон в вызывающе розовом чехле. Повертел его в руках — пластик ещё хранил тепло её ладоней — и, помедлив, сунул в карман комбинезона.       Догнать? Вернуть? Нет, сейчас это только спровоцирует новую истерику. А сил на сегодня не осталось.       Он ведь не спал. Почти. Сон сошёл на нет, едва скрипнула дверь, но Шота намеренно не открывал глаз. Ему было любопытно — по-научному, сухо — как далеко зайдёт эта девчонка. Проверит ли она границы дозволенного или просто убежит? Хаяси выбрала худший вариант: она полезла в чужое.       Хотя чего он ожидал от человека, который не ощущает границ дозволенного?       Айзава нахмурился, вспомнив оскорблённый взгляд голубых глаз и обиженно поджатые пухлые губы. Одним словом — ребёнок.       «Рационально ли это было?» — спросил он себя, гася свет в кабинете.       Нет. Это было импульсивно. Он хотел её отрезвить, вырвать из состояния наглой самоуверенности, но в итоге сам опустился до дешёвых приёмов устрашения. Он — профессионал. Он не должен был позволять подростку выводить себя из равновесия так, чтобы приходилось нарушать дистанцию.       Может, виной была последняя неделя, которая была похожа на какой-то чёртов ситком с плохими декорациями и глупым режиссёром? Начиная инфантильными инженерами и заканчивая играми Незу, который, кажется, забавлялся, наблюдая за всем творящимся фарсом.       Айзава вышел в пустой коридор, чувствуя, как голова начала раскалываться от мигрени. Мало ему было нагрузки как классного руководителя, так теперь директор навесил на него Хаяси Коко, словно тяжёлую цепь. И хуже всего было то, что он, опытный герой, до сих пор не понимал, как банально контролировать эгоистичного подростка. Куда там перевоспитывать.       Единственное положительным было то, что она и вправду оказалась хорошим инженером и свою работу выполнила быстро и качественно. Хоть какое-то рациональное объяснение, почему Незу не сразу её отчислил.       В коридоре ему навстречу шла компания людей из трёх человек, если судить по шагам и голосам. Он нахмурился, узнав жеманный голос:       — Осаму-кун, ну сколько раз повторять?! — послышался неприятный скрип железа. — Не знаешь — не берись! Если не понял, то спроси кого-то. Ох, сердце… Моё бедное, больное сердце.       Сгорбленный высокий Осаму сжался сильнее, неуверенно теребя край воротника, за ним шёл Поршень, не перестающий причитать. А за этой колоритной парочкой шёл не менее эксцентричный Мик, который выглядел достаточно измотанным, насколько позволял его образ неунывающего диджея.       Айзава вопросительно приподнял брови на что Мик закатил глаза, словно говоря: «Ой, не спрашивай! Сам не знаю».       — Масаро-сан, вы слишком драматизируете, — подал за их спинами голос Мик, когда они поравнялись с Айзавой. Голос Хизаши звучал чуть ниже, чем обычно, — верный признак того, что его внутренний лимит близок к нулю.       — Драматизирую? — уточнил Поршень проникновенным голосом, которого опасались все студенты на зачёте, ведь именно с таким тоном он заваливал своих «юных гениев» придирками и уточняющими вопросами не по темам. Осаму вздрогнул и благоразумно сделал шаг назад. — Да будет тебе известно, юноша. Если бы я, не беспокоясь за своего ученика, не пришёл на полигон, то ЮЭЙ радостно пришлось менять уже всю проводку полигона Альфа, а не только её третью зону. Вот Незу-то обрадавался, а? Я, как инженер, был бы очень рад. Не надо ничего чинить, а просто заменить. Это же намного проще. А главное — «дешевле».       Осаму с каждым словом становился всё бледнее и бледнее, сливаясь со стеной. Причуда, позволяющая мимикрить с предметами, не особо помогала, когда одежда оставалась всё такой же материальной и видимой.       — Ох! Сердце моё, — Поршень театрально схватился за свою рубашку. Выглядел он всё таким же румяным, но кто знает, может, это признак сердечной болезни. Айзава не знал — он медиком не был, но он точно понимал, что инженер всем сейчас нагло треплет нервы.       Осаму нервно переводил взгляд с одного учителя на другого. Нервы его отказывали, и он больше не мог выдерживать этот кошмар. Он ещё не до конца восстановился после встречи с директором и отработками под присмотром Поршня. Что было хуже, он не знал… Наверное, только работа с Хаяси-куном.       — Вряд ли Ваш ученик допустил настолько серьёзную ошибку, — сказал тихим замогильным голосом Сотриголова. — К тому же, рациональнее было бы заставить его осознать эту ошибку, а не доводить до инфаркта. Он уже и так сравнялся с цветом стен.       Поршень замер и медленно со скрипом повернул голову к мужчине:       — Ну, мы сами посмотрим, на что Вы способны как учитель, юноша. Как там, кстати, Коко? Хорошо справляется? Ещё не придушили на радостях?       — Она… справляется, — Айзава выглядел равнодушным и спокойным. Как будто не он сам повёлся десять минут назад на детскую провокацию. — В техническом плане.       Мик сощурился и всем видом показал, что как только с горизонта исчезнет Масаро, то он все подробности вытряхнет из друга. В прямом и переносном смысле.       — Ещё б не справлялась! Один из талантливейших моих лаборантов и не справиться, ха! — Он зло цыкнул и своей настоящей, не механической рукой аккуратно взял за шиворот Осаму, потащив его дальше. — Тратить талант на такие мелочи? О чём думает Незу?!       Айзава проводил равнодушным взглядом инженеров. М-да, теперь понятно, почему у факультета поддержки настолько всё плохо с дисциплиной. Каков учитель, таков и ученик?       — Ну что, дружище? — Хизаши нагло приобнял друга за плечо, широко ухмыляясь. — Как там справляется твоя новая личная ученица? — Голос героя не скрывал ехидства.       — Не начинай, — предостерёг его Айзава. В тишине послышался усталый выдох, но потом оба учителя вздрогнули, когда опенинг из аниме беспардонно прервал минуту тишины. Хизаши одним движением вытащил из кармана друга розовый телефон:       — Не знал, что в душе ты принцесса, — он со смехом рассматривал розовое нечто, зовущее телефоном.       — Хаяси забыла его, — Айзава выглядел раздражённым.       — А я подумал, что она таким образом одолжила свой номерок, — глупо пошутил Мик.       — Чушь не пори, — он выхватил телефон из цепких рук Хизаши.       — Ладно-ладно, — Мик, ничуть не обидевшись, поднял руки в примирительном жесте. — Я просто всё равно собирался заглянуть в крыло наших изобретателей. И заодно мог занести телефон, — он ехидно усмехнулся. — Могу и твой номерок передать.       Айзава смерил его уничтожительным взглядом, но молча протянул гаджет другу. Одной проблемой меньше.       — А номерок?       — Прекращай.       Мик усмехнулся и, будучи в приподнятом настроении, уже готов был вершить великие дела. Сотриголову всегда удивляла его способность не уставать и тратить свою энергию попусту.       — Слушай, может, сходишь с нами на мини-корпоратив? Немури, ты да я, а? — Хизаши закинул руки за голову, смотря на Айзаву поверх солнцезащитных очков.       Но вопрос был риторическим, и он и так знал ответ:       — Нет, сегодня у меня патруль, — Айзава спрятал руки в карманы. — У тебя завтра тоже.       — Не переусердствуй, Шо, — он хлопнул его по плечу. — Бывай.       Мик насвистывал мелодию и закинул руки за голову.       Интересное шоу, конечно, в ЮЭЙ появилось: теперь сенсей-герой учит этики инженера, что само по себе тот ещё сюр. Директор Незу опять играет в какие-то свои игры с фигурками учеников и учителей.       Весело, конечно! Вот поэтому он и любил ЮЭЙ — здесь всегда был какой-то движ. Двинутый, правда, но зато какой! Никогда не соскучишься — он как и бывший студент, и как нынешний сенсей ответственно в этом заверяет всех.       Хизаши предупреждал Шоту, чтоб не заигрывался с отчислениями. Конечно, у них есть полная свобода выбора, как учить и чему, но они тут не главные. Незу, конечно, тоже хорош — так поиздеваться над подчинённым ещё надо уметь.       Это же каким надо быть садистом, чтобы прикрепить к нагрузке Шоты ещё одного проблемного студента? Да и ещё учить его этике! Это было поистине достойное шоу.       Жаль, что он не видел в момент приговора директора лицо друга, но если так подумать… А может, и не плохо? Студент, конечно, такой себе кадр, но пусть Айзава помучается. Всё равно идеальных учеников или героев не существует, а так хоть научится терпеть и таких. Повоспитает их.       Не одному ему любимому трепать нервы другу?       — Ну, здравствуйте, мои дорогие слушатели! — Сущий Мик с громким стуком открыл дверь одной из многочисленных мастерских этого крыла, но его громкое приветствие заглушила музыка «Nirvana».       Мастерская 3-H принадлежала Погрузчику и единственному учителю, который имел лицензии как героя, так и инженера. Вот только геройский факультет его чаще воспринимал как инженера, а его коллеги по цеху — как героя.       Но, несмотря на эту дилемму, он своих учеников очень любил! Вон как размахивался руками и что-то энергично вталкивал в голову парня.       — Погрузчик, йоу, — Мик быстрыми шагами преодолел несколько метров и хлопнул его по плечу.       Маиджими-сенсей вздрогнул и, обернувшись, выдохнул:       — Хизаши? — он поправил свой шлем-ковш. — Ты щас за своей снарягой, верно? Я сейчас за ней схожу.       — И не только, — Мик шутливо развел руками. — Я здесь по просьбе одного нашего мрачного знакомого. Где здесь небезызвестная Хаяси-кун?       Маиджима неопределённо махнул рукой в сторону одного из столов с верстаком:       — Хей, Хаяси! Иди сюда, — зычный голос Погрузчика заглушил даже Курта Кобейна. Всё-таки он команды отдавал и в более шумных ситуациях.       Парочка студентов вздрогнули и посмотрели на учителей. Парень с ленцой зевнул, а девчонка с опаской прищурилась.       — Иду! — Хаяси ловко перепрыгнула через стол с лежащими на нём чертежами, за что в спину получила колючий взгляд Кеничи, который на её выходку неодобрительно покачал головой.       Она уже третьегодка, но детские замашки побыть крутой у Хаяси до сих пор не прошли.       Она в три скачка оказалась перед Погрузчиком и всем видом показывала, почему это её отвлекают от важного дела.       — О, так ты и есть тот самый нашумевший инженер! — Мик усмехнулся. — Хотя, даже самый великий гений бывает страдает от дырявой памяти, — он достал из кармана своей кожанки розовый телефон. — Твоё?       — Моё, — лицо девчушки вытянулось от искреннего удивления. Она переводила взгляд то с телефона, то на широко ухмыляющегося Мика, который доверия в ней вызывал. Что-то было не так, но вот что? — Откуда он у вас?       — О, его просил передать один наш сонный друг! — Мик с заговорщической улыбкой подмигнул, явно наслаждаясь этой ситуацией и злым оценивающим прищуром студентки. — В следующий раз не стоит так стремительно сбегать от сенсея.       На этих словах она грубо выхватила телефон из рук сенсея. Ей однозначно не хотелось вспоминать ни самого сенсея, ни ситуации, из-за которых она стратегически поджав хвост свалила.       Погрузчик хмыкнул, сложив руки перед собой:       — Неужели он в первый же день стал эксплуатировать тебя для своего класса?       — Ну, типа, — она разблокировала телефон, быстро проверив что-то в нём. — Он даже успел оформить на моё имя починку! Я теперь, блин, его как личная девчонка на побегушках! — в голосе было полно детской обиды и горечи.       — Ну, в этом весь Айзава. Рационально использовать все ресурсы, — Маиджима беззлобно улыбнулся чему-то своему. — Жаль, что теперь это не прокатит за отработку твоего зачёта.       — Я в команде с Эм-чан и Кен-чан, — Коко пожала плечами. — Так что свой зачёт я получу. — Погрузчик ничего не ответил, только хмыкнул и потёр подбородок. В упрямстве Хаяси не было равных, и свой зачёт она получит не мытьём, так катаньем.       — В этом нет сомнения даже у меня, — подал резво свой голос Мик, переключая снова всё внимание на себя. — Кстати, если тебя это утешит, то он назвал тебя хорошим инженером! А это, поверь, хоть что-то, но значит от этого сухаря. Уж я-то знаю.       — Жаль, о нём ничего хорошего сказать не могу, — Коко самодовольно хмыкнула и вздёрнула голову, словно… А какие вообще могли быть сомнения? Она занимает третье место на всём своём курсе! Ещё бы она не была хорошим инженером. И вообще. Никакие там геройчики никогда не смогут оценить во всей её красе, её гениальность и талант.       — Какая жалость, — но в голосе Сущего не было ни намёка на печаль, а только ощущение еле сдерживающего смешка. — Он невероятно от этого «расстроится».       Мик спрятал руки в карманах и хотел было уйти, так неожиданно замер от простого вопроса:       — А можно узнать, у Сотриголовы есть какая-то неприязнь к кошкам?       Невинный вопрос из уст студента заставил его замереть и медленно развернуться. Его взгляд внимательно вцепился в её лицо, от чего Хаяси поёжилась. Она не любила, когда смотрят так внимательно и изучающе. Ощущаешь себя чертежом нового механизма, который только собираются собрать.       — С чего ты это взяла, слушательница? — он приподнял бровь, явно не понимая, в чём подвох. А он был, и Хизаши это чувствовал. Всё-таки геройство свой отпечаток оставляет.       — Ну, типа я спросила его, что спасать нужно ведь не только людей, но и тех же котиков, так он на меня так посмотрел, — её аж передёрнуло от неприятного воспоминания. — Может, у него на них аллергия, а?       Хохот Мика заставил Коко сделать несколько шагов назад от сенсея.       И это её ещё называют двинутой? Да по сравнению с этим клоуном — она пример здравомыслия и рациональности. Хаяси теперь очень засомневалась, что Сущий Мик и Айзава друзья. Слишком они разные. Словно два полюса на магните.       — Насмешила, — Хизаши, держась за живот, старался отдышаться. — Ты это лучше у него сама спроси!       — А разве вы… — Коко снова посмотрела на героя, который старался сдержать лезущий наружу хохот, и решила, что лучше промолчать.       Иногда ответа лучше не знать. Особенно от сумасшедших — они только глупо смеются, но Коко, как воспитанная девочка, пальцем показывать не стала. Тихо распрощавшись с преподавателями, она быстрым шагом преодолела класс и спряталась за спину Кеничи.       — Ты меня ещё и спрашиваешь, почему я героев недолюбливаю? Они же психи. Конченные, — она немного подумала и добавила: — Извращенцы.       — Кто? — Кеничи поковырялся в ухе. Что-то новенькое в репертуаре Хаяси. Обычно она выражалась менее цензурно и более целомудренно. Что там с ней за эти несколько часов сделал Сотриголова? Ведёт себя как в воду опущенная, а это жу-жу было неспроста. Его чуйка не подводила никогда, а особенно на скандалы.       — Извращенцы.       — С каких пор? Они просто люди с тонкой душевной организацией, предпочитающие странные обтягивающие пижамы и интересные гаджеты, которые они используют не по назначению Минздрава, — он произнёс это с таким видом, словно был на супер-пупер-заумной конференции, где он самый-самый.       — Короче, психи, — прервала грубо его тираду Коко.       — Психи, — согласился парень с ленивым зевком. О том, что все учителя в ЮЭЙ были с приветом, у него сомнений не было, под «всеми» он также подразумевал и учителей-героев. Особенно их.

***

      Коко сжала лямку рюкзака, поудобнее его перекидывая на плечо. Станция Синдзюку встречала её толпой незнакомцев и шумом поездов. Впрочем, вечером на остановках было людей поменьше       Иногда она ненавидела возвращаться из своей общажной комнаты домой. Даже с условием того, что по утрам была очередь в ванную и туалет, а Шапито по ночам постоянно переписывается с кем-то, и ещё одной из причин её нелюбви была в том, что от префектуры Мусутафы до Токио четыре часа тряски в вагоне, да и к тому же квартира отца всегда встречала её пыльной тишиной. И едой в микроволновке.       Встряхнув голубой гривой, Коко постаралась выкинуть из головы все неприятные мысли. Да, отец опять придёт где-то под ночь, но она сегодня будет пай-девочкой и приготовит тёплый ужин.       В круглосуточном магазине она скакала от полки до полки. Коко скинула в корзинку десяток дешёвой лапши, так как её недельный запас кончился, и, недолго раздумывая, сверху кинула овсяное печенье. Иногда можно себя и побаловать, и заесть все свои проблемы сладким. Папочка тоже любил эти печенюхи и мог есть их пачками.       Удивительно, как с его рационом и расписанием он не заработал себе ни язву, ни изжогу? Поистине лошадиное здоровье!       Коко невольно усмехнулась. Может быть, её и отца причуда не позволяла им управлять стихиями или летать, но зато они могли похвастаться просто отменным здоровьем и выносливостью! Это намного круче, чем использовать силы по типу «Взрывной кулак» ценой сломанных костей! А таких неудачников даже в ЮЭЙ хватало, и были они бессмертными героями анекдотов в цеху инженеров.       Интересно, а зрение Сотриголовы сильно портится, когда он впадает в передряги? Или банально он страдает только излишней засушливостью в глазах и в личной жизни?       Коко задумчиво почесала рог. Конечно же, глаза у него явно высыхают или болят, поэтому увлажняющие капли, скорее всего, снимали бы симптомы, чем решали проблему. А вот хорошие линзы могли бы быть неплохим решением!       А почему она вообще вспомнила о нём?! Коко нахмурилась, замахав головой из стороны в сторону, словно отгоняя пугающий образ сенсея. Вот честно! Ей нравится его ОБРАЗ как героя… Ну, типа мрачный и циничный, словно антипод Всемогущего, под которого большинство косило. Это было интересно, отчего и подкупало любопытное на странное Хаяси, но вот Айзава-сенсей как человек и сенсей… Она хотела ему врезать. Со всей дури. А дури в ней было много.       — Девушка, очередь не задерживаем, — занудный, ещё не сломавшийся голос выдернул её из мыслей.       — Да кроме меня здесь и никого и нет! — Коко демонстративно фыркнула и на прилавок высыпала содержимое пластиковой корзинки. Подросток с синяками, как у панды, и учебником по химии медленно отсканировал штрихкод первой пачки дошика, потом второй…       Хаяси скрестила руки перед собой, хвост извивался ужом, она бегала глазами по пустому магазину. Стоять и ничего не делать было словно неприятный зуд под кожей, хотелось почесать щёку или отвлечься на мысль о проекте Кеничи, но, видимо, её извилины на какой-то хрен решили зацепить на чёртова Сотриголову!       Барабаня пальцами по прилавку, она нашла жертву своего внимания. Задачка из раскрытого учебника химии и тетрадка с отнюдь не успешным решением.       — Панда, у тебя ошибка в третьей строчке, — она, поддавшись вперёд, перевесилась через весь прилавок и ткнула пальцем в нужную строчку.       — Чё?! Там нет ошибки, — он проморгался несколько раз, а потом насупился. — Ты…       — У тебя реакция замещения в бензольном кольце. Ты куда водород дел? Он у тебя что, в карман ушёл? Ты прибавил азотную кислоту, но забыл про катализатор. Без серной кислоты у тебя там ничего не произойдёт, будет просто вонючая лужа, а не нитробензол!       Парнишка замер, он посмотрел на свою тетрадь, положив её со своих колен на прилавок. Мысль до него дошла, и словно по блютуз. Есть контакт.       — И коэффициент… — Панда уже не контролировала себя. Он выхватила из-за своего уха ручку и уже быстро черканул поперёк своего уравнения жирную двойку. — Вот где она должна быть.       — Теперь баланс соблюдëн, — Хаяси положила свою голову на ладони и ехидно усмехнулась. — Теперь твоя виртуальная лаборатория не взлетит на воздух вместе со всеми амбициями.       — Спа… Спасибо, — он смотрел на свою тетрадку, словно не веря в верность написанного. — А ты… Ты учишься где?       — В ЮЭЙ, — Коко с шикарным жестом откинула голубую волну своих волос назад. — Третий курс поддержки.       — Клёво! — он подскочил со своего места. — Я тоже буду пусть Тула в следующем году! Ты случаем не знаешь, как лучше поступить? Или какие-то крутые советы, которые могут помочь, а?       Хаяси смотрела на юнца с почти отеческим снисхождением, как на птенца, который спрашивает орла, а сможет ли и он летать на той же высоте, что и он.       — Совет один, — Коко театрально осмотрелась в пустом магазине и жестом показала, чтобы продавец поближе наклонил голову. — Впечатли комиссию.       Лицо парня вытянулось от обиды и лёгкого разочарования. Хаяси на это любовалась с удовольствием садиста. А чего он ожидал? Что она скажет, где купить экзаменационные вопросы и ответы? Хах! Каждый год какой-то придурок да пытался их спереть… Но всё упиралось в шифр Незу, разгадать который не смог ещё никто.       — Эт как? — Панда обиженно скуксился. — На вступительном экзамене смотрят на твой аттестат и теоретические знания.       «И ещё одно практическое, но о нём я умолчу. Всё равно каждый год оно новое. Например, в прошлом году надо было на глубине семь метров закрутить гайку у труб, в которых была утечка. Какого-то яда. Который просто окрасил воду в розовый», — Коко зажмурилась, вспомнив лица тех дурачков, считавших, что они ныряют в жидкую смерть, и потом их лица, когда они узнали правду. Фото до сих пор гордо висит в рамочке их ангара. Хаяси сама её туда повесила и закрепила так, что отодрать её можно только со стеной.       — Ну-у-у… всегда можно пробраться на вступительный экзамен для геройского курса и… — Хаяси задумчиво почесала рог. — И взорвать весь участок, построенный тобой, бомбой. Или взломать систему и дезактивировать всех роботов… Много что можно сделать.       — Так кто-то делал?!       — Ну, я так хотела сделать, если меня не возьмут из-за моего личного дела, — она отвела взгляд, уставившись на клубничные батончики и шоколадки «Сникерс». Надо будет взять «Баунти».       — На него тоже смотрят? — парень искренне забеспокоился.       — Ну, только если ты не избил свою одноклассницу, — она пожала плечами.       — А… спасибо, — он посмотрел на прилавок и горку из лапши. — С вас две тысячи триста иен.       — Пробей «Баунти» ещё.

***

      Дома было пусто. И ещё пыльно.       Коко тяжело вздохнула и, скинув с себя обувь, ленивой походкой прошла к холодильнику. Внутри белого нутра валялась тарелка с недоеденным раменом, покрытый корочкой жира и льда, валялся рядом просроченный пакет с молоком и… ещё что-то лежало в коробке для бенто, но там, кажись, было что-то живое, и поэтому Коко выкинула всё, за исключением рамена — его она вылила в раковину.       М-да, после того как мамочка бросила папу, он совсем раскис. Только и делал, что работал, работал, работал и… снова работал. И в перерывах.       Бесит… Маленький червячок внутри неё полз по ней, приговаривая, что она тоже бросила папочку, чтобы было ближе ехать в школу… И в перерывах сох по маме.       Чем она лучше мамы?       Как минимум тем, что не заводила любовника младше неё в два раза!       Коко со всей злости хлопнула дверью холодильника. Раньше вся белая холодная поверхность была увешана магнитиками и фотографиями из семейных поездок. Забавно… Раньше она ненавидела семейные поездки, так как во время сборов дом стоял табуном из-за криков и беготни, а сейчас она снова хотела, чтобы маленькая квартира была наполнена шумом от разговоров и шутливых сборов.       Встряхнув головой, она занялась тем, что не особо любила и всегда делала из-под палки, если просила мама — готовить ужин.       Закинуть новую порцию риса в рисоварку, найти пожухлый огурчик и порезать в мисочек, залив с широким жестом соевого соуса, и достать из морозилки моти с химическо-ярким цветом, скорее всего, со вкусом клубники или сакуры. Она не помнила и считала необходимым — всё равно в желудке всё станет однородной кашей.       Коко всегда знала, когда примерно возвращался её отец. Он никогда не приходил раньше одиннадцати и никогда позже часа ночи, поэтому она сидела за столом перед двумя мисками, залипая в ленте твиттера. Ну, точнее, она решила совместить приятное с полезным — старалась нарыть информацию о Сотриголове.       За каких-то минут сорок она вынесла такой вердикт: во-первых, аккаунта в соцсетях нету, во-вторых, он вообще не популярен. Ну, от слова совсем… О нём слышал только только один гик под ником «Viridis» и почему-то с авай брокколи.       Прошёл ещё час. И наконец-то в дверях послышался до боли знакомый звук щелчка, когда ключ поворачивается.       Тадаши Хаяси был худым и жилистым мужчиной, на вытянутом лице стояла печать непоколебимого спокойствия. Единственное, что было ярким, это огромные светло-голубые, почти ледяные глаза.       Коко стремглав врезалась в отца, обнимая его. Мужчина охнул, но, удержавшись на ногах, похлопал дочь по спине.       — Я приготовила поесть! Мы давненько не ели вместе, — она быстро затараторила. — Ты вообще нормально питаешься? Тебе стоит больше уделять внимание еде. Как ты себе ещё изжогу не заработал?       — Коко, — он аккуратно отстранился. — Прости, но я уже поужинал с коллегами.       На миг её хвост замер, и она внимательно посмотрела на отца. Из-за освещения казалось, что морщинки вокруг глаз углубились и носогубные морщины стали ещё заметнее. Это расстраивало.       — А может, с коллегой, м-м? — она спрятала руки за спину и проказливо ухмыльнулась.       — Нет, — он ослабил галстук и, идя в свою комнату, почти снял. — Прости, но я правда устал за эту неделю, — когда он почти зашёл в свою комнату, Тадаши охнул. — Чуть не забыл. Твоя мама… просила передать, чтобы ты ей перезвонила. Кажется, что-то связано со школой.       Коко сощурилась, но давать обещания не стала. Может быть, она и перезвонит. Лет через двадцать, когда в ней найдутся силы забыть обиду:       — Ладно.

***

      Тяжёлую тишину прерывало только тихое гудение мониторов и её прерывистое дыхание.       Взгляд Айзавы прибивал к полу, как гвоздь молотком. И от этого внутри рождался неприятный зуд из вороха обид и гордыни. Коко решила, что подобное чувствуют питомцы, когда их хозяева ругают за лужу в углу.       — Я не виновата, — упрямый звонкий голос не шёл её побледневшему лицу.       Сенсей едва заметно усмехнулся, если можно назвать поддёргивание одним уголком губ:       — Да, а винтовку ты собрала чисто из гуманных соображений, — сарказм так и сочился в его тоне.       — Ой, да что вы к ней прицепились! Ну сделала и сделала, — она обиженно насупилась, посмотрев в сторону. Зеленоватая стена с кучей плакатов о безопасности и едва заметной пропагандой геройства. Бесит. — Может, что другое придумаете, Сотриголова.       Он ничего не ответил. Может быть, он не хотел вестись на провокацию или банально посчитал выше своего достоинства тратить время на неё.       Грубые пальцы обхватили её подбородок, возвращая её голову в прямое положение. Из её рта вырвалось невольное ойканье, и она уставилась на сенсея, лицо которого было непозволительно близко.       — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, — тихий и пробирающий до костей голос выбил из-под ног опору. Коко запоздало ощутила, что у него были мозолистые пальцы, от чего его прикосновение ощущалось как наждачка по коже провели.       — Я… Я, — она чувствовала себя невероятно глупо с этим жалким блеянием. От неприятного волнения и неловкости вспотели спина и ладошки.       Ощущение внутри неё сбивало с толку, она судорожно дышала, тело казалось чертовски хрупким и лёгким, а сердце невероятно быстрым и горячим.       Наконец-то её мозг смог обработать материал. Она хлопнула глазами, а потом, резко оттолкнув Айзаву в грудь, сделала шаг назад. Но запнулась и полетела на пол.       Лёжа на полу, Хаяси глупо барахталась в одеяле, стараясь скинуть его с себя. Наконец-то справившись с этим, она медленно отдышалась.       Присниться же…       Коко дотронулась кончиком пальцев своего лица. Почему-то память хранила воспоминания фантомного прикосновения.       — Жалко, что сон за домогательство в суд не подашь, — она вновь залезла в свою уютную кровать. — И на Айзаву тоже…       Всё-таки он использовал журнал для этого, а не… Чёрт. Она слишком много об этом думает.