II. Моя тень. Любовь на стыке миров

{Ириска} Рэён почти сразу молча швырнул омегу своим вассалам.  Первые минуты парень двигался вперед, будто пробирался через густую жижу болота. Тело не сразу согласилось с его смирением, но как только он перешел границу миров, уставшее бороться сознание почти полностью отключилось от происходящего. Не сразу, но обещание, данное Джунгу, всплыло из недр, казалось, навечно потухшей памяти, а метка дала необходимое тепло, как толчок к действию. Насильно пропитав свою онемевшую душу желанием жить, Хэнджин начал украдкой смотреть по сторонам, невольно обращая внимание на детали.  Он находился в центре огромной движущейся волны обреченных хранителей и обезумевших от счастья теней. Волки рычали, то и дело выли, задрав головы, и поздравляли друг друга с удачно завершенной сделкой толчками и покусываниями.   Вождь шел впереди, а рядом с ним на человеческих ногах двигалась вооруженная свита - порядка тридцати крепких молодых парней. Их многоголосый хохот то и дело заглушал шуршание многочисленных ног и лап по влажной листве, треск ломающихся веток и приглушенный гул всей этой бесконечной процессии. Кто-то обсуждал предстоящий пир, кто-то спорил о добыче, кто-то строил планы на новую жизнь. Не было необходимости долго наблюдать и анализировать, чтобы осознать уверенную расслабленность стаи. Они не ждали удара в спину. Судя по всему, победа в их головах уже состоялась. Заложники обеспечили им защиту и возможность бороться с врагом на близкой дистанции. Омега понимал как теней, так и хранителей, чьи моральные ценности и юридические нормы вряд ли позволят пожертвовать тремя сотнями своих. А если и решатся, то не сразу. Чем глубже в лес продвигалась процессия, тем отчетливее становилось для Хэнджина: его никто не спасет. Волков становилось все больше. Тысячи. Столько он не видел за всю свою жизнь. Деревья будто росли из шерстяной серо-рыже-черной живой массы. Она заполняла собой просветы между стволами, текла вдоль склонов, шевелилась и дышала. Тени встречали вождя и его приближенных так, словно победа в войне уже одержана.  Рэёна провожали уважительными взглядами и почтительно склоненными головами. Ну а бывшему ёнчу досталось иное. Рычание, пренебрежительное фырканье, тяжелые взгляды исподлобья. Некоторые угрожали, обнажая клыки, стоило ему оказаться рядом, другие отворачивались, словно одно его присутствие было оскорблением.  Ничего не изменилось.  Лес и его жители ненавидели омегу. Впрочем, это чувство было взаимным. Хэнджин смотрел на, казалось, бесконечный единый организм и заново утверждался в уже давно сформировавшемся понимании - он никогда не был частью этого мира. Ни раньше, когда из уважения к Минбину его называли ёнчу, ни тем более сейчас. Он был для них чужаком, предателем и причиной их бед, удобным объектом, на который можно было возложить ответственность за все произошедшее. Однако вместе с этим пришло и другое осознание. Если даже на секунду предположить, что тени каким-то образом победят хранителей в открытом столкновении, будущее виделось пугающе зыбким.  Парень смотрел на живую реку из волков и людей, слушал их смех, рычание, разговоры о предстоящем торжестве и утверждался в своей мысли. Война, являющаяся смыслом существования большинства из них, по большому счету определяла их цели, оправдывала жестокость, объединяла разрозненные кланы общим врагом. Но что останется, когда внешний раздражитель исчезнет? Что помешает сильным вновь вцепиться друг другу в глотки, деля власть, территории и право командовать остальными? Нельзя было недооценивать ум и изворотливость молодого вождя, сумевшего объединить под своей рукой столь разные кланы, но неужели ему не страшно однажды стать следующей целью собственных же союзников? Копать дальше не имело смысла. Хэнджин никогда не был силен в политике и предсказаниях. Да и сейчас куда важнее было думать не о будущем теней, а о своем собственном, в котором самым вероятным исходом была смерть. До поселения седьмого клана добрались, когда пятно солнца, размытое в серой массе облаков, скрылось за верхушками деревьев.  Омегу резко дернули в сторону:    ー На колени, сука.  Тяжелая ладонь резко надавила на его плечи. Измотанные долгой дорогой ноги не выдержали, и Хэнджин рухнул на припорошенную снегом землю. Белая крошка захрустела под ним, тут же тая от тепла тела и впитываясь в одежду. ー Что скажешь, Амджу?  Омега поднял голову. Рэён стоял всего в метре от него, прислонившись к дереву и покручивая в пальцах белый костяной кинжал. Скользнув взглядом по бывшему ёнчу, он спокойно поднес к лицу небольшой кусок вяленого мяса, закинул его в рот и, устало вздохнув, отвернулся в сторону.  ー Кай, брат, вверяю его тебе. Для начала отмой. На нем столько всего… не нашего. А потом награди им особо отличившихся. Пусть спустят свое чрезмерное возбуждение. Но, его жизнь мне еще нужна, так что проследи, чтобы не заездили до смерти.  «Меня не убьют? Будут измываться, но не дадут сердцу остановиться», ー мысли медленно поднимались на поверхность из топи сознания, лопаясь болезненными пузырями.  ー Хорошо. Отведу к водопаду.  Хэнджин перевел взгляд на говорившего. Высокий молодой альфа стоял чуть позади Рэёна, сложив руки на груди. Выбритые виски открывали резкие скулы, а длинная темная коса тянулась от макушки почти до пояса. Тяжелый взгляд, сломанный когда-то нос, узкая полоска старого шрама у подбородка. В отличие от большинства окружавших их теней, Кай не скалился и не выглядел опьяненным победой. Судя по всему, он умел себя контролировать и был способен исполнить приказ правителя независимо от обстановки. (Прим. автора: арты можно посмотреть на Wattpad) Рэён кивнул и скрылся из виду.  Омегу тут же, не церемонясь, дернули за капюшон пуховика. Ткань затрещала, баланс поймать не удалось, и он повалился животом на землю.  ー Поднимайся, ー Кай, стоявший поодаль, сделал шаг в его сторону. Альфа не повысил голоса, не прикоснулся к Хэнджину, однако остальные мгновенно расступились. Омега оперся о шершавую кору ближайшего дерева и встал на ноги. Тот, в чьих руках на данный момент находилась его жизнь, переступил с ноги на ногу и вновь спокойно произнес: ー Иди за мной. Еще раз упадешь, тебя понесут. И вы трое, за нами.  Развернувшись, он зашагал в сторону от деревни. Послышались приглушенные голоса других альф, которых, по сути, выделили: ー Повеселимся! ー Братья, хочу быть первым!  ー Да ну, нет. После тебя, извращенец, нам ничего не достанется.  Хэнджин не смотрел на них, просто двигался вперед, пряча руки в широких карманах куртки и прилипнув взглядом к ботинкам Кая. Те явно принадлежали не этому миру. Трофей? А может, результат сделки с контрабандистами.  Холод пробирал до костей, тело уже успело забыть, что значит жить в лесу. А впереди идущий будто вовсе не замечал мороза, не дрожал и не ежился от ветра, хотя на нем было куда меньше одежды. Мысли упрямо цеплялись за подобные мелочи, кружа вокруг чего угодно, кроме самого главного. Так было легче не думать о собственной участи. О том, что совсем скоро ему предстоит стать тем самым ягненком на чужом победном пиру. Постепенно гул голосов заглушил шум водопада. С каждым шагом он звучал все отчетливее, сливаясь в единый рокот, от которого по спине пробегал холод. В его ситуации было невозможно отсрочить неизбежное.  Даже если выживу, все равно не смогу вернуться. Не смогу посмотреть в глаза Чимину.    ー Раздевайся и лезь в воду, ー спокойно произнес Кай. Слова прозвучали буднично, почти равнодушно, но ударили сильнее любой пощечины. Хэнджин прикрыл глаза и покрутил кольцо на указательном пальце, как это делал Чимин.  Медлил, мысленно прощаясь. ー Оглох, что ли?! Его жестко пихнули в спину.  Тотчас захотелось рухнуть камнем в ледяную реку. Одежда отяжелеет и сделает свое дело… Вот оно распутье…  Нужно… Да, нужно выбрать жизнь… Хотя бы ради призрачного шанса однажды снова увидеть сына. Омега начал раздеваться под свист и улюлюканье за спиной. Страх и дрожь от ледяного ветра замедляли движения. С каждой снятой вещью ликование альф становилось все громче, пока не слилось в сплошной звон в ушах.  Последней он стянул водолазку... И вдруг стало тихо. Даже река будто на мгновение замерла, узрев его метку. По спине пробежал уже не озноб, плоть была готова ощутить на себе мощь приближенных вождя.  ー Какого лешего?! На нем их клеймо! ー Грязная сука! Падаль! ー Мерзость! Перережь ему глотку! Веселье сменилось злостью. Волки, которым «улыбнулась удача», рычали и скалились.  Взгляд омеги метнулся к Каю. Тот нахмурился, но не уподобился остальным, не опустился до оскорблений, однако голос прозвучал жестче прежнего: ー Не трогайте пока. Доложу Рэёну. Не спускайте с него глаз. Холод перестал ощущаться. Не потому, что стало теплее, просто его оказалось слишком много. Он пропитал кожу, мышцы, кости, добрался до самого нутра и застыл там. Внутри больше не осталось ничего живого, способного мерзнуть. А раз так… Хэнджин шагнул в воду.  ー Куда? Мразь! ー Вот же сссука! Я за ним не полезу. Ледяной поток сомкнулся вокруг щиколоток, поднялся выше, но тело не отозвалось ни дрожью, ни судорогой. Он словно вошел не в студеную реку, а в продолжение самого себя. Еще шаг. Течение подтолкнуло, пытаясь сбить с равновесия. Альфы что-то остервенело кричали, спорили, но это уже не имело значения. Хэнджин погрузился в безвоздушную толщу и застыл там на то время, что подарили запасы воздуха, а после медленно вынырнул наружу. Ощущение было странным, незнакомым. Вместе с холодом ушел и страх. Вода смывала с него химию, кровь, чужие прикосновения, но была не всесильна.  Она была не способна лишить воспоминаний.  Ему не забыть голос Чимина, тепло его объятий… тепло того мира, что принял его. ー Выходи.  Омега провел взглядом дорожку по глади воды к берегу. Рэён сидел на корточках у самой кромки - уставший и раздраженный. Хэнджин помедлил, но все же пошел в его сторону, сосредоточившись на остроте камней под ступнями, и остановился, когда их разделяло расстояние не больше метра. Вода стекала по его телу, позволяя сконцентрироваться на ее мягко-колючих прикосновениях, а не на чужом внимании. ー Черт, красивый. Я бы все же… ー негромко начал кто-то, но Рэён резанул воздух, перебив: ー Развернись.  Омега подчинился.  ー Даже отсюда чую эту вонь, ー недовольно добавил он. ー Хончан, что скажешь?  ー Последнее слово за тобой, амджу, но… ー вслед за скрипучим голосом, казалось, появившемся из ниоткуда, послышался плеск воды, а затем Хэнджин почувствовал неприятное прикосновение к своей окаменевшей груди. Костлявые пальцы неожиданно резко сжались на ней с такой силой, что перед глазами потемнело от боли. Удалось сдержать стон, но омега резко развернулся и столкнулся взглядом с полупрозрачными глазами старика.  Невысокий, сутулый, укутанный в потемневшие от времени шкуры, тот казался слишком хрупким на фоне каменных глыб и высоких деревьев. Ветер шевелил редкие седые волосы. Морщины глубокими бороздами прорезали лицо, которое медленно склонилось и почти вплотную приблизилось к воспаленному, все еще сжатому соску.  ー Молоко… ー пробормотал он. ー После Кровавой ночи, в стае осталось двое волчат, чьи родители погибли…  ー Кормить теней молоком предателя?! ー выдал кто-то, не скрывая презрения. ー Он уже на нашей территории и в нашей власти. Духи и вождь привели его сюда, ー грубо резанул шаман, высунув мерзкий, с белым налетом язык. Его рот прижался к соску, всосавшись в него. От дикого отвращения и подступивший вмиг тошноты пришлось вдохнуть больше воздуха. Старик резко отстранился, скребанув острым по чувствительному, и добавил: ー Первые уже решили. А ты что скажешь, амджу? ー Не стану спорить с Безмолвными, ー осклабился Рэён. ー Пусть кормит. Но… жить будет у меня.  ー Слышишь, недотень, ー шаман впился ногтями в его шею, ー ты удостоишься чести вновь войти в дом вождя.  ー Только вот роль будет иной. Если мне понравится, введу закон на подобную возможность для своих. Кай, нацепи на него пояс и проследи, чтобы ночные горшки выносились вовремя и пусть делает все необходимое по дому, пока меня нет. Если что-нибудь учудит, отдай его братьям моих братьев. Уверен, среди них найдутся те, кто не побрезгует помеченным хранителем. Эту вонь будет легко вытерпеть, если входить с подветренной стороны, ー хохот все решившего и уже удаляющегося прокатился по берегу и постепенно растворился в завываниях ветра. Дальнейшее происходило будто во сне - в страшном кошмаре, от которого стынет кровь.  Кто-то накинул на омегу его же куртку, не заботясь о том, что рукава перекрутились, гаркнув в ухо запрет на перевоплощение. Слова звучали громко, но их смысл уже едва доходил до сознания. Хэнджин слышал, понимал, но так, словно все происходило не с ним. Ноги сами переставлялись по утоптанному снегу, пока его вели через территорию клана уже знакомой дорогой, по которой когда-то Минбин привел парня в свои владения. Но на этот раз все было иначе. Тогда вокруг тоже были чужие волки, чужие запахи и неизвестность впереди. Тогда он до дрожи боялся, жмурясь от каждого взгляда и каждого рыка, но за его спиной стоял кто-то, готовый защитить… Сейчас же все будто вывернули наизнанку: страха не осталось, лишь глубокая пустота, в которой тонули все чувства до единого, как и не было больше того, кто смог бы заступиться за изгоя. Пояс, о котором говорил Рэён, оказался широкой конструкцией из толстой кожи и металла, больше напоминавшего корсет или элемент доспеха. Его затянули так туго, что перед глазами на мгновение потемнело. Каждый вдох теперь давался через сопротивление, будто чужие руки постоянно сжимали ребра. Хэнджин сразу понял назначение этой вещи. Она не просто ограничивала движения, но и не позволяла телу измениться. Впервые за долгое время омега не смог бы стать волком даже при желании.  Последнее, что связывало его с этим миром, теперь тоже принадлежало не ему. В дом, который некогда казался единственным безопасным местом в этой деревне, он вошел лишь в поясе надетом на голое тело. Теперь все выглядело чужим, словно омега впервые переступил этот порог. Его даже не стали вести дальше. Прямо в прихожей в корсет продели веревку и привязали к столбу, как собаку, а затем грубо толкнули вперед. Хэнджин не удержался на ногах. Колени ударились о деревянный пол, ладони скользнули по старым доскам. Голоса и смех стихли за закрывшейся дверью. Некоторое время он просто лежал, глядя перед собой, не двигаясь и ни о чем не думая, пока снова не начал ощущать холод, постепенно поднимающийся от пола. Парень медленно подтянул ноги к груди, свернувшись клубком и обнял разодранные колени. Ветер и снег уже не касались кожи. Метель осталась снаружи. Однако тепла, способного прогнать озноб, тоже не было.  Спустя некоторое время скрипнула дверь. Тяжелые шаги пересекли прихожую. Хэнджин не отреагировал сразу, но знакомый запах заставил его поднять голову. ー Оденься и иди за мной, ー Кай бросил рядом стопку не новой, но чистой одежды и отвязал веревку от бревна. ー Младенцев пристроили в соседнем доме. Будешь ходить туда четыре раза в день, чтобы кормить.  Младенцы…  Омега совсем забыл о них, а стоило вспомнить - в груди болезненно стянуло. Быстро одевшись в мешковатые, явно сшитые без учета фигуры штаны и длинную стеганую куртку, больше похожую на халат, он встал на ноги. В зеркале, висевшем на стене напротив, мелькнул образ попрошайки. Вытертая ткань, местами залатанная, со множеством грубых швов и заплат, выгоревшего, неясного серо-бурого цвета из-за многократной носки и стирок. Пожалуй, эта одежда подходила ему куда больше прежней. Он ничего не имел - все, что было в жизни, принадлежало тем, кто пожалел его. Теперь его жизнь, его тело принадлежали другим. Чего Рэён добивался, сохранив жизнь предателю, которого презирал весь лес? Все это больше походило на извращенную игру. Омега не понимал ее правил и потому не знал, чего ждать. Хэнджина ввели в дом, похожий на барак, на привязи, как непослушную собаку. Веревка волочилась следом по полу, цепляясь за порог и ножки редкой мебели. Никто не смотрел ему в глаза. Женщины расступались и недовольно шипели, мужчины бросали короткие взгляды и тут же отворачивались, словно перед ними был не человек. Кто-то усмехнулся, кто-то сплюнул под ноги. Знакомо. Уже не больно.  Внутри было натоплено, пахло едой, древесным дымом и… младенцами. Чиу тут же всплыл в памяти, заполнив болью все тело. Молоко снова потекло. Пришлось сжать губы, чтобы удержать стон. Кай несильно подтолкнул его в спину, молча указав на широкую лавку у дальней стены, где лежали двое малышей. Хэнджин прошел вперед и замер. Совсем маленькие. Месяц, не больше. Один спал, поджав к щеке кулачок, второй беспокойно кряхтел и ворочался.  Чужие дети. Омега смотрел на эту парочку и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжелое. Не злость и не ненависть. Нет. Они не были виноваты в его бедах. Но каждый их вздох напоминал о том, что он потерял: счастье быть папой, тихие вечера, наполненные любовью, в которых не было страха и веревок. Чиу был далеко. Он так же, как эти крохи, остался без родителя. И все из-за чужой жажды власти. Омега присел на лавку, опустил взгляд, скрыв влажный блеск в глазах, и осторожно поднял неспящего темноволосого малыша, укутанного в мягкие кроличьи шкурки. Тот захныкал, часто засучив ножками и ручками, сразу выдав в себе мальчика. В грудь вцепился сразу, как только почувствовал тепло. Ел жадно, как сын после прогулки, постепенно утоляя голод и успокаиваясь.  За окном шумел ветер. Были слышны перешептывания десятка взрослых теней, но Хэнджин сосредоточился лишь на маленьком ротике и крошечных пальцах, цепляющихся за ткань его одежды. Когда малыш насытился и уснул, пришел черед второго. Второй. Это была девочка, раза в полтора меньше брата. Она проснулась, когда омега взял ее на ручки, распахнула карие глазки и посмотрела на него так внимательно, будто все понимала. Малышка не спешила принимать чужое тепло. Пришлось уговаривать.  ー Понимаю тебя. Ты не заслужила всего этого, ー прошептал Хэнджин ей на ухо.  Девочка нахмурилась, взгляд стал взрослым и таким серьезным, что она на мгновение показалась миниатюрной старушкой. Хэнджин снова попробовал приложить ее к груди. Ни в какую.  ー Упрямая, как ее покойная мать, ー резко раздалось совсем рядом. Пожилая женщина возникла словно из ниоткуда и нависла над ними, щуря ярко-зеленые глаза. ー Не ест со вчера. Поганка надоедливая.  Омега не ответил. В груди снова сжалось. Ведь Чиу сейчас вполне вероятно тоже отказывался от непривычной еды. Потерю дети переживают тяжелее взрослых. Ладонь легла на теплую головку и начала нежно, понимающе поглаживать по еще пока редким волосикам, крошечным плечикам и спине. ー Оставь ее. Поголодает еще денек и согласится, ー равнодушно бросила женщина и отошла в сторону. Малышка недовольно засопела, уткнувшись носом в ладонь. Такая маленькая, теплая и почти невесомая. ー Я не прошу тебя принять меня, ー прошептал Хэнджин, осторожно проведя пальцем по ее щеке. ー Маму никто не заменит, но тебе надо поесть. Я здесь только для этого. ー Надавив пальцами на ареолу соска, омега выдавил несколько капель на ее сомкнутые губы. ー Давай же, попробуем еще раз.  Малышка приоткрыла рот, взяла сосок, но еще несколько секунд медлила, пристально глядя на незнакомца. Под этим взглядом, как минимум наставника, а не младенца, Хэнджин неожиданно смутился и невольно растянул уголки губ.  Наверное, именно тогда девочка наконец решила довериться. Ее кулачки разжались и пальчики зацепились за край его халата, а через мгновение она начала есть. Кай все время находился рядом, неподвижно стоял у стены и наблюдал за происходящим. Несколько раз омега ловил на себе его взгляд, и каждый раз отворачивался первым. Этот альфа не казался жестоким, но с ним точно стоило быть настороже. Именно такие и нажимают на курок. Когда они вышли на улицу, Хэнджин все же решился обратиться к нему: ー Мне нужно в туалет.  ー По поводу этого… Тебе запрещено пользоваться домашними уборными. Делай свои дела в общественном. Помнишь, где он находится?  ー Да.  Омега помнил. Из-за стоявшего там запаха он всегда обходил это место стороной. Теперь же ему предстояло познакомиться с ним ближе. ー Мне разрешено отнять у тебя любую из конечностей, если вдруг попытаешься сбежать. И я это сделаю, не сомневайся, ー холодно произнес Кай, отвязывая веревку. Ничего другого от него и не ожидалось.  Хэнджин шагнул в сторону леса.  На деле оказалось хуже, чем в воображении. Такие ямы выкапывали в начале года и закапывали только в конце, поэтому сейчас, в ноябре, она была похожа на зловонный котлован. Мороз лишь немного облегчал ситуацию, по крайней мере, вокруг уже не вились тучи мух. Запах ударил в нос еще за несколько метров. Тяжелый, густой, он тут же осел на языке горькой пленкой и забился в легкие. Хэнджин невольно задержал дыхание, но это не помогло. Смрад все равно проникал внутрь, вызывая приступ тошноты. Желудок болезненно сжался. Пришлось покончить с этим как можно быстрее, пока его не вывернуло прямо здесь. Закончив, омега поспешно отошел подальше и некоторое время стоял, согнувшись и упершись руками в колени. Нутро все еще сводило спазмами.  Долго приходить в себя ему не позволили. Кай молча подошел, снова пристегнул веревку к поясу и коротко дернул ее на себя. Намек был предельно ясен. Его вновь ждал стылый деревянный пол. Не сразу, но уснуть все же удалось. Тело ныло от холода и усталости, однако изнеможение оказалось сильнее. Сон накрыл его быстро и без сновидений, от чего пробуждение показалось почти мгновенным. Омега резко распахнул глаза от глухой вибрации досок под собой и первое, что увидел, были ноги Рэёна. Тот остановился у его лица. Хэнджин инстинктивно дернулся назад. Сердце пропустило удар. На мгновение ему показалось, что сейчас последует пинок, но ничего не произошло. Вождь молча прошагал к выходу.  Только когда дверь за ним закрылась, Хэнджин позволил себе подняться. В щель ворвался утренний холод, а вместе с ним и первые лучи просыпающегося солнца, прорезавшие полумрак длинными золотистыми полосами. В доме было тихо. Настолько тихо, что омега еще несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Его привели служить, но не дали указаний, поэтому он снова сел на пол в ожидании. Бездействие быстро затянуло его в омут мыслей, сознание вновь наполнилось горечью воспоминаний - о Чимине, Чиу, семье Пэ, и о том, как стремительно рухнула его прежняя жизнь. Неожиданно стало светло, и Хэнджин тут же поднялся на ноги. На полке горели две лампы, и их дрожащего огня хватило, чтобы разглядеть стоящего у стены человека. Хмурый рыжеволосый парень со скрещенными на груди руками смотрел на новенького с явным недовольством. Судя по аромату морозной вишни, это был омега. Его зеленоватые глаза медленно провели дорожку от лица Хэнджина к веревке на поясе, а затем к столбу, и складка между бровей сразу стала глубже. Хэнджин хотел представиться, как вдруг дверь большой спальни резко распахнулась, и из нее вылетел еще один житель этого дома.    Тонкая фигура с ореолом ярко-рыжих волос за пару секунд оказалась рядом. Его запах напоминал аромат первого омеги, но был мягче и теплее, с едва уловимыми весенними нотами. Незнакомец с искренним любопытством изучил гостя, принюхался и только потом широко улыбнулся: ー Интересно пахнешь, не встречал таких. А еще… ты красивый. Как зовут? ー Хэнджин.  ー И с какой целью ты здесь?  Наивность в глазах собеседника слегка обескуражила. ー А ты не видишь? Он привязан, ー буркнул второй.  ー Заложник? Тогда почему в нашем доме? Других мест не нашлось?  ー Глупый вопрос, ー снова резанул хмурый. ー Вождь, вероятно, положил на него глаз.  ー Заткнись! ー Милый паренек мгновенно преобразился. От улыбки не осталось и следа. ー Этого не может быть. Разве ты не слышишь? Помимо ириса и туалетного смрада от него тянет чужим альфой!  ー И что с того?!  ー Тебе нравится Рэён? ー омега резко приблизил лицо, прищурив свои огромные глаза. ー Хочешь его?  ー Н-нет, ー Хэнджин поторопился ответить, однако собеседник очевидно не поверил: ー Советую тебе сидеть тихо, как мышке. Если я узнаю…  ー Брат, сходи за едой, ー перебил второй. ー Наверняка уже приготовили. Остынет еще. ー Ладно, ー огонь в глазах молодого омеги потух так же быстро, как и разгорелся. Он быстро обулся и вышел из дома.  ー Я Саён, а тот - мой младший брат, Саири, ー тихо произнес оставшийся омега, так и не шелохнувшись с места. ー Вообще-то он добрый. Добрее, чем я. Брат не причинит тебе вреда. Скорее уж сам расплачется, если поймет, что обидел. Просто сейчас ему страшно… На подходе наша первая в этих стенах течка.  Парень тяжело вздохнул и опустил взгляд в пол. ー Так вы - ёнчу Рэёна?  На губах Саёна появилась первая короткая улыбка, но она была далеко не веселая. ー Нет. Он пока не признал нас, ー уголки губ почти сразу опустились обратно.  ー Но сделает это… ー почему-то захотелось поддержать.  ー Никто не знает, ー тот повел плечами, шагнув к выходу. Возможно лишь показалось, но он будто очень тихо добавил: «Лучше бы этого не случилось». Вновь оставшись в одиночестве, после этого разговора Хэнджин уже не чувствовал себя единственным пленником в этом доме. Спустя минут пять в дом забежал Саири с кожаной сумкой в руках. Он двигался словно маленький юркий зверек: быстро протер со стола, поставил три миски с густой кашей, из которой  торчали кусочки мяса, разложил деревянные ложки и разлил по кружкам дымящийся чай.  Саён присоединился к нему чуть погодя и, не взглянув на нового обитателя дома, проговорил: ー Тебе не разрешено есть с нами, но брат настоял, и тебе будут выдавать ту же еду, что и нам. Возьми тарелку и возвращайся в свой угол.  ー Кай нам все рассказал, ー тут же чуть мягче подхватил Саири. ー Ты будешь помогать нам по дому и кормить двух сирот. По поводу веревки… он пока не разрешил избавиться от нее, но, может быть, позже…  Хэнджин взял миску и отошел в сторону. Пара ложек - все, что получилось принять в себя, а вот теплый чай пошел лучше. Глотая горьковатый напиток, он поглядывал на парней. Старший не изменился, оставаясь сдержанным и собранным, а вот младший вновь походил на ангела. Недавняя вспышка исчезла без следа. Однако стоило братскому разговору вскользь коснуться Рэёна, как в глазах Саири вновь загорелся огонь. Он становился громче, быстрее, эмоциональнее. Возможно, дело было в течке, но за этой вспыльчивостью слишком отчетливо угадывалось и чувство, не имеющее никакого отношения к гормонам. Первый день в чужом мире был тяжелым не только эмоционально, но и физически. Уборка с вытряхиванием пыли из многочисленных звериных шкур, кормление младенцев, чистка посуды, снова кормление - работа не прекращалась ни на минуту. Хэнджин двигался словно во сне, слушал и без возражений выполнял все, что от него требовали. К вечеру тело ломило от усталости, а мысли окончательно притупились. Сознание заострилось лишь однажды, когда на закате он вновь вошел в соседний барак. Девочка уже привычно устроилась у него на груди, жадно вцепившись крошечными пальцами в ткань халата. Кай некоторое время стоял рядом, наблюдая за кормлением, а затем ненадолго вышел наружу. И именно тогда Хэнджин заметил блеск. Что-то металлическое выглядывало из-под шкуры, небрежно наброшенной на спинку лавки.  Впервые за день сердце изменило своему ровному, спокойному ритму. Омега заставил себя не смотреть в ту сторону, продолжал сидеть неподвижно, поглаживая малышку по спине, и лишь спустя несколько долгих секунд осторожно потянулся свободной рукой. Кожу обожгла прохлада металла. Нож. Короткий домашний нож, которым обычно чистили овощи. Не долго думая, он спрятал находку в широкий рукав халата и сжал ткань у запястья, чтобы лезвие не выскользнуло. Совпадение? Или Безмолвные попытались что-то ему сказать? Направить… Но к чему?  Решение выжить любой ценой уже крепко сидело внутри. Этот «знак» мог помочь разрезать веревку, но что потом? Сбежать из поселения, полного теней, казалось невозможным. Кай ничего не заметил. Как и прошлым вечером, он отвел пленника к общественной уборной, где Хэнджин сумел незаметно перепрятать нож в туго затянутый пояс штанов.  Уснуть не получилось. Голова гудела. Жить ему позволили не из милости. Рэён собирался использовать его. Возможно, он застрял здесь на долгие годы, и это пугало сильнее смерти. Мысли то и дело вновь возвращались к ножу, кружили вокруг него, словно волки вокруг добычи, но ответа так и не находили. Пока… Сразу после протяжного угуканья филина скрипнули половицы. Дверь единственной используемой спальни открылась, и в дрожащем свете почти догоревшей свечи показался крепкий силуэт. Рэён.  Он прошел мимо «спящего» к столу и, судя по звуку, сделал несколько крупных глотков воды.  Ответ на мучавшие вопросы пришел мгновенно. Не побег.  Это острие предназначалось ему. Вождю, который принес боль и страдание сотням семей. Убийце его отца. Тому, кто лишил его прежней жизни.  Адреналин обжег кровь раньше, чем сознание успело осознать и проанализировать собственную мысль.  Альфа направился обратно и когда поровнялся с ним, Хэнджин резко рванулся вперед. Пальцы сомкнулись на его ногах. Альфа потерял равновесие и упал на пол. А уже через мгновение омега оказался сверху, прижав острие ножа к его шее. ー Ты не должен жить, ー чужим, сорванным голосом прошипел Хэнджин.  Одно движение, и все будет кончено.  Впервые с момента возвращения в этот мир выбор снова принадлежал ему.