В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ

      После долгой ночи беспокойного сна, и на этот раз не из-за Кейли, я убежден, что мы с Лириком все испортили, хотя ничего не произошло.       Я все утро боюсь того момента, когда он войдет в дверь. Я выпиваю три чашки кофе, пока жду, и когда он, наконец, появляется, вздрагиваю и прихожу в себя.       Затем он просто здоровается в своей ленивой манере калифорнийского мальчика с умопомрачительной улыбкой, собирает Кейли в игровую группу и снова уходит.       Первое взаимодействие было не таким уж плохим, но, зная, что я пообещал ему, что мы будем в студии сегодня вечером, все еще нервничаю, когда они возвращаются.       Я пялюсь в свой компьютер, но на самом деле не работаю. Целый день.       Я решаю остаться в студии и попытаться сделать, что хотел сегодня, за те несколько часов, что прошли между их возвращением домой и отходом Кейли ко сну, но все проходит примерно так же, как прошел весь мой день - я думаю, как, черт возьми, смогу удержаться от поцелуя, если продолжаю работать с ним.       И все же, когда он стучится в дверь моего кабинета, я так сильно этого хочу, что никак не могу его прогнать.       Я в восторге от возможности заниматься с ним музыкой, и, возможно, не испытывал ничего подобного с тех пор, как оказался по ту сторону стекла.       - Я принес тебе остатки, раз уж ты не смог выбраться из своего кабинета на ужин. - Он ставит передо мной на стол тарелку со своими печально известными спагетти с овощной начинкой.       - Ладно, мне нужно, чтобы ты был не таким идеальным. Спасибо.       - Это всего лишь еда. - Лирик садится рядом со мной. - Что будем записывать сегодня?        Я со стоном съедаю кусочек пасты, только сейчас вспомнив, что не обедал и умираю с голоду.       - Я тут подумал, что хотел бы послушать одну из твоих собственных песен.       Не могу сдержать улыбку, глядя на испуганное лицо Лирика. Восхитительно, что он нервничает, но ему придется с этим смириться, прежде чем он добьется успеха в этом бизнесе.       - Помни, все поправимо. Возьмем твою любимую песню Кэша. Было дерьмово, пока я не помог ему превратить ее в то, чем она сейчас является.       Он переводит взгляд на меня.       - Подожди, ты помогал ее писать?       - В итоге мы с ним вместе написали песню. Что? Шокирован тем, что я действительно могу написать осмысленную песню? Прекрати уже, Лирик.       - Можно послушать еще раз?       - Ты же понимаешь, что все равно придется показать свои песни, верно? Но, конечно. - Я нахожу сингл на компьютере и загружаю его.       Когда он проигрывается, пристальный взгляд Лирика немного подрывает мою уверенность, но я хочу, чтобы он увидел, что я больше, чем просто «Одиннадцать».       Я мог бы начать сольную карьеру, если бы захотел. Это был мой выбор - уйти в тень, и даже если бы Кейли не была проблемой, и мне дали бы шанс выступать самостоятельно, я бы им не воспользовался.       Мне нравилось быть частью группы. Они долгое время были мне как семья, и хотя мы потеряли связь, если бы кто-нибудь из них появился у меня на пороге и попросил о помощи, я бы оказал ее без вопросов. Если бы не Кейли, я бы с радостью принял предложение Харли снова собрать «Одиннадцать».       - Ты соавтор, - говорит Лирик, всё ещё не веря своим ушам.       - Да. Я гораздо глубже, чем ты думаешь.       - Ты сам это сказал.       Я сам подставился.       Лирик качает головой.       - Ни за что не покажу тебе свои песни.       - Хорошая попытка. Ты не отмажешься.       - Хорошо, но могу просто сказать, что я тебя очень уважаю. Я ошибался, когда думал, что образ, созданный лейблом, это и есть ты, и считаю тебя потрясающим музыкантом.       - Ах, лесть сделает меня намного добрее, когда я разнесу твою песню в пух и прах.       Лирик глубоко вздыхает.       Я смеюсь.       - Тебе не о чем беспокоиться. Если только ты не хочешь слышать конструктивную критику. Тогда у нас могут возникнуть проблемы.       - Я хорошо воспринимаю критику. Хотя, если ты назовешь меня ленивым и банальным, я покажу, насколько у меня двойные стандарты.       - Эй, по крайней мере, ты был честен, но хватит тянуть время. - Я беру одну из своих гитар из студии и протягиваю ему. - Песня. Давай.       Лирик откашливается и начинает играть мелодию на гитаре. Он отказывается смотреть на меня, перебирая струны и напевая слова, которые так… в духе Лирика. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, пока он играет свою песню, на случай, если он посмотрит на меня и расстроится, потому что я смотрю именно так, как смотрю. Не совсем позитивный взгляд.       У Лирика потрясающий талант, но он так сосредоточен на том, чтобы насолить системе, что не видит потенциала того, кем он мог бы стать.       Возможно, я создаю такое впечатление, потому что он останавливается на полпути.       - Тебе не нравится.       - Мне совсем не не нравится. Совсем нет. Это очень твоя песня.       - Значит, никто её не подхватит?       - Ты так ненавидишь лейблы, что поёшь прямо о них. Публика это не воспримет. Но что, если взять эти чувства и написать с ними песню о расставании? О любви люди всегда хотят слышать.       - Песню о любви? Фу.       - Знаешь, что «Песня любви» Сары Барейллес - на самом деле песня, выражающая ненависть к её лейблу? То же самое можно сказать и о «Тяжело дышать» группы «Maroon 5». Они выражают свою ненависть к системе и вкладывают её в песни о любви, разбитом сердце и разочаровании.       - То есть, ты хочешь сказать…       - Я говорю, скажи им отвалить, но более тонко. - Я беру ручку и бумагу. – О чем там первая строчка?       - Идеальный звук…       - А следующая - об имидже, верно? Так песня явно о том, что ты недостаточно хорош или о том, как тебя воспринимают недостаточно хорошо. Если рассматривать это в контексте отношений, чего хотят люди? Будем использовать местоимения? Ты собираешься сразу же открыто заявить о своей ориентации, зная, что это может повлиять на продажи дебютного альбома?       Лирик смотрит на меня так, будто ему интересно, действительно ли я об этом спросил.       - Ладно, хорошо. Просто уточняю. Итак, что-то вроде того, что ты не тот тип парня. Которого не приведешь домой к мамочке.       Лирик прикусывает нижнюю губу.       - Неужели родители до сих пор такие? Моя мама даже глазом не моргнула, когда я сказал ей, что гей. А вот когда сказал, что собираюсь стать музыкантом… Если бы у неё были активы, а не гора долгов, думаю, меня бы в тот же день вычеркнули из завещания.       Я отвожу взгляд.       - Поверь, такие родители точно есть. К сожалению.       - Думаю, мать возненавидела бы того, с кем я встречаюсь, только если бы он был музыкантом.       - Похоже, мне конец, - шучу я. Хотя, это не совсем шутка. - К счастью, мы решили, что вся эта затея с поцелуями - плохая идея.       - О-о-о. - Лирик забирает у меня ручку и бумагу и что-то набрасывает.       

Плохая идея – тебя целовать

      

Я парень неподходящий

      

Ты творишь музыку дни напролет

      

Я – дни напролет под кайфом

      Я прищуриваюсь, глядя на него.       - Правда?       - Я сейчас под кайфом. - Затем его лицо омрачается, когда он видит, что мне не до смеха. - Чувак, это шутка. Я почти не пью и говорю «нет» наркотикам, помнишь? Я не смог придумать другую рифму.       - Мы над этим поработаем.       И удивительно, как легко нам с Лириком работается вместе. Следующие несколько часов мы проводим, записывая слова и укладывая их на мелодию Лирика. Хотя он шутит и пытается вставить тексты, которые никогда не сработают, он профессионал. Он воспринимает критику лучше, чем я думал, и спорит со мной только по поводу некоторых моих банальных предпочтений.       На самом деле, работать с ним весело.       Всякий раз, когда мы с Харли садились писать, к концу сессии мы были готовы перегрызть друг другу глотки. С Лириком время пролетает незаметно, наполненное смехом и продуктивностью, и прежде чем мы успеваем опомниться, уже два часа ночи, и понятно, что Кейли проснется через три часа.       По крайней мере, ей удалось проспать всю ночь без сновидений.       Так что это плюс.       - У нас нет времени обсуждать это сегодня, - говорю я. - Завтра мы оба будем валиться с ног. Останешься на ночь?       Глаза Лирика расширяются.       - В комнате няни, - уточняю я. - Пожалуйста.       - Да. Я, скорее всего, разобью твою драгоценную машину, если попытаюсь сесть за руль.       - Как насчёт такого? Пойдём спать. Я встану с Кейли в пять, а ты поспишь до десяти, пока не пойдёшь в игровую группу, а после того, как уйдёшь, посплю я.       Лирик так очаровательно устал, что кивает в знак согласия с планом и встаёт.       - Звучит разумно. - Он волочит ноги по коридору, ведущему в часть дома, где живёт няня.       Я наблюдаю за ним, пока не понимаю, что хочу, чтобы он прошёл через другую дверь, в мою часть дома. Может, в сторону моей спальни.       Уф.       Я, может, и смертельно устал, но мой член точно нет.       Не сейчас, смотря, как Лирик уходит в своих обтягивающих джинсах.       Встряхнись, Райдер.       У меня нет никаких планов в студии на ближайшие несколько дней, поэтому я оставляю нашу кучу ручек и бумаг на столе и иду в противоположном направлении, подальше от Лирика.       Ноги, видимо, слишком устали для ступенек, и я спотыкаюсь на половине из них, поднимаясь. Меня так и тянет поползти в свою комнату.       Как только оказываюсь за закрытыми дверями, я раздеваюсь и ложусь в постель в одних трусах.       Кейли разбудит меня через три часа. Через четыре, если проспит, что бывает редко.       И всё же я думаю только об улыбке Лирика, его рвении к работе и о том, как он смотрел на меня, когда я предлагал что-то слишком банальное.       Он думает, что выглядит злым, угрожающим или раздраженным, но, честно говоря, он выглядит привлекательнее, когда злится.       Мой член стоит, как и прошлой ночью, даже без его прикосновений. Я лег спать с каменным стояком, но не решался ничего с ним делать, потому что это было бы ошибкой.       Честно говоря, сейчас не могу вспомнить, почему.       И вот, когда я засовываю руку в трусы и пытаюсь подрочить, представляя что-нибудь другое, кроме своей няни, всё, что я вижу, закрывая глаза, - это длинные волосы Лирика, собранные в пучок, и его карие глаза, кажущиеся всегда немного озорными, хотя он один из самых рассудительных людей, которых я знаю.       Самое страшное во всем этом то, как я могу быть так поглощен им, когда он - последний человек, о котором я должен думать.       Его работа - быть с Кейли. Защищать Кейли.       Ох, блядь. Моя рука сжимает член, и из головки вытекает предсемя. Я хочу быть парнем, который даст Лирику все, что он хочет, хотя не могу им быть.       Я не должен им быть.       И все же мысль о том, чтобы стать всем, что ему нужно, заставляет мышцы напрягаться, член судорожно сокращаться, и сперма покрывает мой живот.       Вот тебе и «не думать о нем».