Tomorrow's yesterday

Зал совета встречал её привычным холодом. Кассандра вошла ровно за две минуты до назначенного часа — достаточно рано, чтобы занять своё место, но достаточно поздно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она поправила воротник тёмно-серого платья с высоким воротником, на котором тускло поблёскивала серебряная брошь, и опустилась в кресло, обтянутое потёртым бархатом. Полукруглый стол из светлого дерева был расставлен так, чтобы каждый из присутствующих мог видеть лица остальных. Окна, выходящие на северную башню, пропускали серый свет, который делал даже самые тёплые оттенки блёклыми. Кассандра всегда чувствовала здесь себя неуютно, будто само помещение было создано, чтобы высасывать из человека всё живое. Сэр Джонатан уже сидел на своём месте — грузный мужчина лет пятидесяти с проседью в аккуратно подстриженной бороде и глазами, которые слишком часто бегали по сторонам, чтобы казаться честными. Он занимал пост главного военного советника и славился своей способностью оказываться в нужном месте в нужное время — качество, которое в равной степени могло означать как талант, так и дурную репутацию. Он поприветствовал Кассандру коротким кивком и сразу же уткнулся в бумаги, делая вид, что чрезвычайно занят. Главный священник церкви, отец Аларик, сидел напротив. Его длинные бледные пальцы теребили чётки, и он время от времени бросал взгляды на дверь, словно ожидая кого-то. Он был одним из тех людей, чья святость казалась почти осязаемой — если не считать того, что за годы работы в совете Кассандра научилась различать истинную веру и её искусную имитацию. Отец Аларик, по её мнению, находился где-то посередине: слишком много говорил о грехе, чтобы быть полностью невиновным. Калеста вошла последней из приглашённых, бесшумно скользнув в зал, как тень. Высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в строгий хвост, и глазами того оттенка серого, который мог показаться мягким или ледяным в зависимости от освещения. Её белое одеяние священницы было безупречно, но на запястьях виднелись тонкие серебряные браслеты с едва заметными руническими символами. Кассандра знала о её прошлом — о том, что когда-то она была связана с Тессой, ведь именно Калеста порекомендовала ее на роль психолога его величества. Калеста заняла место рядом с отцом Алариком, и их взгляды на мгновение встретились — холодный, оценивающий у неё и подобострастный у него. Она не улыбнулась. Вообще не улыбнулась никому, кроме принца Элиана, когда тот вошёл, и даже эта улыбка была скорее ритуальной данью вежливости. Элиан выглядел бледным. Его светлые волосы были зачёсаны назад с той небрежной элегантностью, которая отличала его с детства, но под глазами залегли тени, которых Кассандра не помнила ещё неделю назад. Он сел во главе стола и обвёл присутствующих взглядом — рассеянным, почти отстранённым, словно был здесь, но мыслями оставался где-то далеко. — Мы можем начинать, — произнёс он, и голос его звучал устало. — Отец Аларик, у вас есть новости? Священник прочистил горло и развернул перед собой лист с аккуратно выведенными строками. — Ваше высочество, почтенные члены совета, — начал он, и его голос приобрёл ту вкрадчивую плавность — я вынужден сообщить, что ситуация в королевстве становится всё более тревожной. На прошлой неделе в трёх приграничных деревнях были обнаружены ритуальные символы, которые мы не можем однозначно идентифицировать. В народе говорят о… — он замялся, — о присутствии посредников. Тех, кто служит дьяволу. Кассандра почувствовала, как воздух в зале стал чуть тяжелее. Сэр Джонатан перестал делать вид, что читает бумаги, и поднял взгляд. Калеста осталась неподвижной, но её пальцы на мгновение сжали подлокотник кресла. — Посредников, — повторил Элиан, и в его голосе послышалась горечь. — Это серьёзное обвинение, отец Аларик. У вас есть доказательства? — Символы, — повторил священник, словно это само по себе было достаточным доказательством. — И показания нескольких жителей, которые видели… странные тени. Я направил своих людей для расследования, но — — он развёл руками, — вы понимаете, что в такое время доверие к церкви падает. Люди боятся, что мы сами связаны с силами, против которых боремся. Кассандра подалась вперёд. — Отец Аларик, — сказала она, и голос её был ровным и спокойным, — если у вас есть свидетельства, которые указывают на реальную угрозу, мы должны обсудить их детально. Обобщения не помогут нам защитить королевство. Священник посмотрел на неё с лёгким раздражением, но его лицо быстро приняло постное выражение. — Леди Мортон, я разделяю ваше желание действовать, но церковь не может просто так раскрывать все детали своих расследований. Есть определённые… протоколы. — Протоколы, которые мешают вам защищать людей, — вмешался сэр Джонатан. Его голос был грубоватым, с металлическими нотками. — Простите, ваше высочество, но я должен сказать: если мы будем ждать, пока церковь соберётся с духом, мы можем потерять больше, чем просто деревни на границе. Элиан переводил взгляд с одного на другого, и Кассандра видела, как усталость сменяется в его глазах тревогой. — Что вы предлагаете, сэр Джонатан? — Усилить патрули. Ввести комендантский час в тех регионах, где были замечены символы. Допросы подозрительных лиц, — он покосился на отца Аларика, — без вмешательства церкви. — Это нарушит права людей! — воскликнул священник, но Кассандра заметила, что его возмущение было слишком театральным. — Вы не можете просто так врываться в дома и арестовывать людей на основании подозрений! — Вы же сами говорите о посредниках дьявола! — парировал сэр Джонатан. — Или вы считаете, что они будут сидеть и ждать, пока мы решим, соблюдать ли их права? — Господа, — тихо сказала Калеста, и её голос, мягкий и прохладный, заставил обоих замолчать. — Возможно, мы забываем о главном. Символы — не просто угроза, это знак того, что кто-то в королевстве активно работает против нас. И этот кто-то, вероятно, находится ближе, чем мы думаем. Кассандра посмотрела на неё. Калеста держала взгляд на отце Аларике, но в её словах было что-то, что заставило Кассандру насторожиться. — Вы намекаете на что-то конкретное? — спросила Кассандра. Калеста перевела на неё свои серые глаза, и на мгновение в них мелькнула тень чего-то тёплого, почти человеческого. — Я намекаю на то, что мы должны быть осторожны, — ответила она. — И что не все угрозы приходят извне. Порой они живут среди нас. С этими словами она бросила быстрый взгляд на дверь — туда, где за стеклянной перегородкой виднелся силуэт Тессы. Та стояла у окна, прислонившись к подоконнику, с блокнотом в руках, но Кассандра знала, что она слышит каждое слово. Элиан вздохнул и провёл рукой по лицу. — Мы вернёмся к этому вопросу, — сказал он. — Через два дня коронация, завтра бал в мою честь. Я не хочу, чтобы эти новости омрачали церемонию. Сэр Джонатан, усильте патрули. Отец Аларик, я прошу вас предоставить совету все детали вашего расследования в течение суток. Леди Калеста, — он посмотрел на неё, — я хочу, чтобы вы лично осмотрели символы. Если это действительно работа посредников, мы должны знать, с чем имеем дело. Калеста кивнула, не выражая ни активного согласия, ни возражения. — Я сделаю это, ваше высочество. Совещание закончилось так же внезапно, как и началось. Члены совета поднялись со своих мест, собирая бумаги и обмениваясь короткими взглядами. Кассандра поймала на себе взгляд Калесты — тот был почти изучающим, но в нём не было враждебности, скорее любопытство. Священница уже направлялась к выходу, когда её остановил сэр Джонатан, что-то негромко говоря. Кассандра не слышала слов, но видела, как Калеста кивнула и продолжила свой путь. Элиан подошёл к Кассандре, когда она уже собиралась покинуть зал. — Кассандра, — сказал он тихо, почти умоляюще, — я понимаю, что сейчас не время, но… ты могла бы уделить мне несколько минут? Прежде чем я вернусь к своим обязанностям? Кассандра посмотрела на него и увидела ту же усталость, которую заметила в начале заседания. Но теперь в глазах принца было что-то большее — сомнения. — Конечно, Эли — сказала она. — Я как раз хотела поговорить с тобой о… твоём состоянии. Они вышли из зала и направились в малую приёмную — комнату с высокими окнами и диванами, на которых Элиан иногда спал во время особенно тяжёлых дней. Сегодня, судя по всему, он нуждался в этом разговоре больше, чем когда-либо.

***

Тесса стояла у окна в коридоре, когда поток членов совета начал вытекать из зала. Она видела Калесту первой — та вышла с сэром Джонатаном, и на мгновение их взгляды встретились. Калеста замедлила шаг, и Тесса почувствовала, как внутри неё что-то дёрнулось — старый, давно забытый рефлекс. — Тесса, — сказала Калеста, и голос её был таким же спокойным, как в день их последней встречи много лет назад. — Ты выглядишь… уставшей. — А ты выглядишь так, будто только что сошла с картины святых, — ответила Тесса, и её губы изогнулись в саркастической улыбке. — Как проходят твои обязанности в церкви? Калеста не улыбнулась в ответ. — Лучше, чем твои обязанности при дворе, судя по теням под глазами. Тесса открыла было рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но слова застряли в горле. Она действительно чувствовала себя разбитой — бессонная ночь, встреча с Легионом, постоянное напряжение, которое она носила в себе как вторую кожу. Калеста заметила это. Она всегда замечала всё, что касалось Тессы. — Как всегда скрытная, — сказала священница тихо, почти шёпотом. — Я чувствую это. Как в старые времена. — В старые времена, — повторила Тесса, и в её голосе появилась горечь, которую она не могла скрыть, — ты была слишком занята тем, чтобы пытаться спасти мою душу. Это не изменилось, Калеста? Калеста шагнула ближе, и на мгновение Тесса почувствовала запах ладана и сухих трав, который всегда ассоциировался у неё с церковью и с этой женщиной. — Мои попытки спасти твою душу никогда не были принуждением, — ответила Калеста. — Я любила тебя, Тесса. Я видела в тебе то, что ты сама отказывалась видеть. Возможно, ты всё ещё не хочешь. Тесса отвернулась, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Не начинай, — сказала она глухо. — Пожалуйста. Не сейчас. Калеста замолчала на мгновение, а затем кивнула, будто принимая решение. — Хорошо. Но если тебе понадобится помощь, Тесса… ты знаешь, где меня найти. Она развернулась и ушла, оставив после себя лишь запах ладана. Тесса закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она не заметила, как от толпы отделилась Кассандра и подошла к ней, пока не почувствовала лёгкое прикосновение к талии. — Тесса, — услышала она голос советницы, мягкий и чуть обеспокоенный. Она открыла глаза и увидела перед собой Кассандру — ту, которая смотрела на неё с той самой смесью доверия и настороженности, которая, как Тесса знала, могла сломаться в любой момент. — Прости, я… — начала Тесса, но Кассандра прервала её, протягивая руку и чуть придерживая за талию, чтобы та не покачнулась. — Ты не спала всю ночь, — сказала Кассандра, и в её голосе не было вопроса. — Я вижу. Как прошло? — она кивнула в сторону зала совета. — Ты слышала всё? Тесса покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. — Да, я слышала. Но у меня нет сил обсуждать это сейчас. И… Кассандра подождала, пока она договорит, и, видя состояние собеседницы, мягко предложила: — Идём. Я сделаю нам кофе в моём кабинете. Тесса хотела отказаться, сказать, что у неё есть работа, она не может позволить себе эту слабость — пить кофе в кабинете советницы, притворяться, что её жизнь не рушится в пух и прах. Но тело не слушалось. Глаза слипались, и единственное, чего она хотела на самом деле — это просто сесть, закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не существует. — Хорошо, — сказала она, и это слово далось ей с огромным трудом.

***

Кабинет Кассандры был небольшим, но уютным. Стены были обшиты тёмными панелями, на которых висели карты королевства и старые гравюры с видами замка. Окно выходило во внутренний двор, откуда доносился шум фонтана — единственный звук, который нарушал тишину. Кассандра прошла к маленькому столику у окна, где стояла кофейная машина — один из немногих признаков современности, которые она позволяла себе. Она приготовила две чашки, пока Тесса сидела в кресле, прикрыв глаза, и не двигалась. Только когда чашка с горячим кофе оказалась перед ней, Тесса открыла глаза. — Спасибо, — сказала она, обхватывая керамику ладонями. Кассандра села напротив, закинув ногу на ногу, и на мгновение просто смотрела на Тессу, изучая её лицо. — Я поговорила с Элианом, — сказала она. — Как ты и просила. Он… действительно в плохом состоянии, говорил о том, что не чувствует себя достойным. Его отец был великим королём, а он — лишь его тень. Сказал, что иногда ему кажется, что смерть была бы предпочтительнее короны. Тесса сделала глоток кофе, обжигаясь, но не замечая этого. — Его состояние ухудшается, — сказала она ровно, хотя внутри всё сжималось. — Я не думала, что это произойдёт так быстро. Но… — Но ты думаешь, что он справится? — перебила Кассандра. Тесса замялась. Слова застревали в горле, потому что ответ, который она должна была дать, был ложью. Но правда была слишком страшной. — Я думаю, — сказала она медленно, — что он не должен принимать решение под давлением. Кассандра посмотрела на неё с удивлением. Тесса редко говорила так мягко о других. Обычно она была цинична, остра, как лезвие. Но сегодня что-то изменилось. — Ты говоришь, как психолог, — сказала Кассандра. — Но я слышу в твоём голосе что-то ещё. Что ты думаешь о том, что отец Аларик говорил на заседании? Тесса сделала ещё один глоток, чувствуя, как кофе разливается по телу теплом. — Я думаю, что люди всегда ищут внешнего врага, когда не хотят смотреть на себя, — сказала она. — Посредники, демоны, слуги дьявола — это удобные ярлыки. Легче назвать кого-то злом, чем признать, что зло живёт внутри каждого. Кассандра нахмурилась. — Ты защищаешь их? — Я не защищаю, — ответила Тесса, и в её голосе появилась та привычная резкость. — Я просто говорю, что если мы будем сжигать всех, кто кажется нам подозрительным, мы останемся без тех, кто действительно может помочь. Она замолчала, осознавая, что говорит слишком много. Слишком близко к истине. Кассандра не ответила. Она просто сидела и смотрела на неё, и в этом молчании было больше вопросов, чем в любом разговоре. Тесса допила кофе и поднялась, чувствуя, что больше не может оставаться здесь. — Спасибо за кофе, — сказала она. — Мне пора. Кассандра кивнула, не пытаясь её удержать. — Я понимаю. Тесса вышла, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Кассандра осталась одна.

***

Она сидела в тишине, допивая свой кофе, и думала о том, что только что услышала. Тесса была права в одном: люди слишком легко навешивают ярлыки. Такой как она это было слишком знакомо. Но у Кассандры было другое ощущение. Кассандра встала, подошла к своему столу и открыла ящик, запертый на ключ. Внутри лежала папка с досье Тессы — полная история её жизни, которую Кассандра собирала по крупицам, когда та пришла на собеседование. Это была официальная бумага, что она могла бы предъявить совету. Но сейчас это была её личная попытка понять человека, который вошёл в её жизнь и перевернул её с ног на голову. Она раскрыла папку и начала перечитывать знакомые страницы. Рождение в семье среднего класса. Смерть матери при родах. Отец, который был тесно связан с местной церковью. Школа для одарённых детей, где Тесса выделялась своим умом. Престижный университет, только удачные кейсы, ни одного плохого отзыва. Кассандра перевернула страницу и остановилась на разделе, посвящённом отцу Тессы — Мистер Крейвен. Человек с тёмной репутацией. Слухи говорили, что он был жесток, пытался «изгнать дьявола» из собственной дочери с помощью… Кассандра сглотнула, перечитывая строчки, которые она собрала из старых отчетов и свидетельств. Голод. Заточение. Святая вода, которой он окатывал ребёнка в холодной комнате. Кассандра закрыла папку и задумалась. Она никогда не говорила с Тессой о её прошлом. Они обе избегали этой темы, как лавируют между камнями. Но сегодня что-то изменилось. Тесса была уязвима, она выглядела потерянной, и это тревожило Кассандру больше, чем любые заседания в совете. Она взяла телефон. Набрала номер, который нашла в архивах. Гудки. Долгие, тягучие, как периоды между ударами молнии. — Алло? — Голос на другом конце провода был хриплым и недоверчивым. — Кто это? — Мистер Крейвен? — спросила Кассандра, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Меня зовут Кассандра Мортон. Я член королевского совета. Я звоню, чтобы спросить о вашей дочери. Наступила тишина. Затем голос стал жёстче, в нём появились металлические нотки. — О Тессе? — Он усмехнулся, и этот звук был похож на треск сухих веток. — Что вы хотите о ней знать? — Всё, что вы можете сказать, — ответила Кассандра. Он засмеялся. — Всё, говорите? Она — исчадие ада. Она убила мою жену, когда родилась. Забрала её жизнь и оставила мне эту… — он замолчал, подбирая слово, — эту тварь. Я пытался изгнать из неё дьявола. Годами. Святой водой, молитвами, постом. Но зло оказалось сильнее. Оно сидело в ней слишком глубоко. Кассандра почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. — Вы пытались помочь ей? — спросила она тихо. — Я пытался спасти её душу! — голос отца Тессы стал громче. — Но она всегда выбирала тьму. Как и её мать, в конце концов. — Ваша жена умерла при родах, — сказала Кассандра. — Это не было выбором Тессы. — Это была её вина. Она проклята, леди Мортон. Вы не понимаете. Я видел то, что живёт в ней. Я видел его глаза. Кассандра сделала глубокий вдох. — Вы когда-нибудь пытались её просто… любить? Наступила тишина. Затем Мистер Крейвен сказал, и в голосе его не было ни капли сомнения: — Невозможно любить то, что не заслуживает любви. Он повесил трубку. Кассандра стояла с телефоном в руке, слушая короткие гудки, и чувствовала, как холод пробирается под кожу. Она медленно положила телефон на стол и посмотрела на закрытую папку с досье Тессы. «Исчадие ада», — повторила она про себя слова.

***

Комната пахнет сыростью и плесенью. Тесса знает этот запах лучше, чем запах собственный — он въелся в стены, в одежду, в волосы. Она сидит на голом полу, поджав колени к груди, и смотрит на тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери. Ей шесть лет. Может быть, семь. Она перестала считать дни, потому что каждый день похож на предыдущий: утро начинается с молитвы, которую отец читает над её головой, вечер заканчивается тишиной, в которой она прислушивается к его шагам. Иногда он приходит с водой. Иногда — со святой водой. Не то чтобы Тесса могла видеть разницу. Тесса слышит его шаги ещё до того, как он открывает дверь, и её маленькое тело сжимается в комок, готовясь к удару. Она не знает, что будет делать в этот раз. Иногда он просто брызгает, и она сидит, зажмурившись, чувствуя, как капли стекают по лицу. Иногда он держит её за волосы, запрокидывает голову и заливает водой глаза, нос, рот. «Господь, изгони из неё дьявола», — шепчет он. Тесса не знает, кто такой дьявол. Она видела картинки в церкви — краснокожие существа с рогами и хвостами. Она не похожа на них. У неё нет хвоста, она не красная. Но отец говорит, что демон живёт внутри неё, что он смотрит из её глаз, что он убил её мать. «Ты — проклятие, Тесса. Наказание, которое я должен нести». Она закрывает глаза, когда дверь открывается. Свет режет по векам. — Встань. Голос отца глухой, лишённый эмоций. Тесса поднимается, дрожа. Она не плачет — научилась не плакать, потому что слёзы делают его только злее. — Ты снова говорила с ним сегодня, — говорит он, и в голосе появляется знакомое раздражение. — Я видел. Ты шевелила губами, когда я не смотрел. Тесса не понимает, о чём он говорит. Иногда она разговаривает сама с собой, потому что в темноте тишина становится слишком громкой. Но она не говорит с демоном. Она не знает, как с ним говорить, она не слышит его, не видит, не чувствует. — Я молчала, папа, — шепчет она. Он подходит ближе, и она чувствует запах одеколона и воска — он только что из церкви. Его рука взлетает, и Тесса уже знает, что будет дальше. Она не уворачивается. Бесполезно. Удар обрушивается на неё, и она падает на пол, чувствуя, как в ушах звенит. — Лги, — говорит он. — Лги, как твоя мать. Она тоже лгала. Говорила, что любит меня, а потом умерла и оставила мне тебя. Тесса лежит на полу, глядя в потолок. Там есть трещина, похожая на ветку дерева. Она смотрит на неё каждый день, когда отец уходит, и иногда она представляет, что это путь к свободе — если доползти по этой трещине, можно оказаться где-то там, где не пахнет сыростью и есть солнце. Но она не может доползти. Она маленькая, и трещина только на потолке. — Молись, — говорит отец, и она слышит, как он открывает бутылку со святой водой. — Молись, чтобы Господь услышал тебя и избавил от того, что живёт в тебе. Тесса закрывает глаза и начинает шептать слова молитвы — она знает их наизусть, потому что он заставлял её повторять их сотни раз. Она не верит в них, не верит ни во что, кроме того, что за дверью есть мир, где её не будут бить и поливать водой. Но она шепчет. Потому что если она перестанет, он будет бить сильнее. Вода льётся на неё. Холодная, противная, пахнущая металлом и чем-то ещё. Она чувствует, как капли стекают по лицу, смешиваясь с потом и кровью из разбитой губы. Она не открывает глаза. Она продолжает шептать. «Отче наш, сущий на небесах…» — Громче, — рычит отец. Она начинает говорить громче, хотя её голос срывается на каждой второй ноте. Она не может плакать, но внутри неё всё кричит, и этот крик заглушает её собственные слова. «…да святится имя Твоё…» Она не знает, долго ли это длится. Минуты. Часы. Она потеряла счёт времени. Она просто стоит, мокнет и дрожит, пока отец не устаёт. Когда он уходит, он оставляет её одну на полу. Тесса лежит, глядя в потолок, и смотрит на трещину. «Если я смогу добраться до неё, — думает она, — я смогу уйти». Когда ей восемь, отец находит её с книгой. Это старая книга, которую она нашла в подвале, когда ей разрешили выйти из комнаты. Она лежала в углу, покрытая пылью, и Тесса взяла её, потому что там были картинки, которых она не видела в церкви. Она не знала, что это. Просто хотела посмотреть. Отец вырывает книгу из её рук и его лицо становится бледным. Тесса видит, как его глаза расширяются, как в них вспыхивает что-то, чего она не может описать. — Где ты взяла это? — голос его срывается на шёпот. — Где? — В подвале, — отвечает она. — Там… там была пыльная коробка. Я просто хотела посмотреть… Он поднимает руку, и она уже знает, что будет дальше. Она закрывает глаза, готовясь к удару, но он не приходит. Он просто стоит, глядя на книгу, и его пальцы дрожат. — Это дьявольское искусство, — говорит он. — Ты не должна такое читать. Тесса молчит. Она не знает, что сказать. — Ты общаешься с ним, — продолжает отец, и голос его становится тише, почти молитвенным. — Ты общаешься с дьяволом. Я знал это. Я всегда знал. Он разрывает книгу на части. Страницы летят по комнате, и Тесса смотрит, как кусочки бумаги падают на пол, как символы исчезают, разрываясь пополам. Она хочет заплакать, но не может. В ту ночь она остаётся в подвале. Без света. Без еды. Только темнота, холод и запах сырости. Она сидит в углу, прижав колени к груди, и смотрит в темноту, сжимается в комок, пытается исчезнуть, но она остаётся собой. Тессой. Девочкой с разбитой губой и синяками на плечах. Никто её не ищет.