AU: Удар в сердце

Зал гудел, он был пропитан запахом пота, предвкушением и легким страхом. Свет прожекторов вырисовывал фигуры на ринге, а толпа шумела, как разбуженное море. Но в этот раз, Чимин не чувствовал того липкого холода, что сковывал его при мысли о боях любимого. Сегодня было все не так. Пак медленно и верно пробирался сквозь плотные ряды зрителей, его сердце колотилось не от ужаса, а от горячего, почти лихорадочного возбуждения и невероятного желания поддержать. Когда он наконец добрался до своего места у самого края ринга, где уже разминался темноволосый, Чимин почувствовал прилив адреналина. *** Мир Юнги обычно перед боем сужается до размеров ринга,тактики и образа противника. Полная и дикая концентрация на этих вещах и никаких лишних мыслей. Но сегодня всё было иначе, ведь сегодня где-то там, за ослепительным светом софитов, в гуще шумящей толпы, сидел он...Его самый милый и любимый на свете мальчик. И это знание было как тихий, ровный свет внутри. Оно не отменяло адреналин, не гасило боевой огонь в крови, но меняло его качество. Страх и нервозность, которые обычно скручивают желудок в тугой узел, отступали, уступая место спокойной, железной решимости. Пока Мин бинтовал руки, в памяти всплывает лицо Чимина. Не напряжённое от переживаний, а улыбающееся, полное веры. И эта картинка в голове становится крепче любого ремня, надёжнее любой защиты. Сквозь оглушительный рёв стадиона слух темноволосого настраивается на один-единственный голос, он его ещё не слышит, но уже знает, что он прорвётся. Когда темноволосый оказывается на ринге, его тело сразу становится лёгким и готовым к дикому взрыву. Он начинает мелкую разминку перед самым боем, прыгая с ноги на ноги и прокричивая руки на уровне запястий. Его взгляд на секунду проскальзывает по всем трибунам, но не с целью найти кого то, а с целью подтверждения того, что он не один. И вот оно... Знакомый шарф, знакомые карие глаза, которые были полны такой силой и любовью, что Юнги её почти физически ощущал это своей спиной. И в этот момент любое сомнение испаряются. Мин больше не держался ради победы, славы или страха поражения. Он держался, чтобы оправдать этот взгляд. Чтобы увидеть ту же гордость, тепло и ликование в глазах Чимина после финального гонга и не увидеть больше никогда его уходящую в даль спину. *** Воздух рядом с рингом был густым и напряжённым. Взгляд Пака был прикован лишь к одной любимой фигуре. Обычно в такие моменты он съёживался , беспокоясь о каждом синяке на теле Мина, о каждом его возможном падении. Но сейчас всё было иначе. Он не был тихим переживателем, он был громким, живым щитом сотоящий из чистой веры в своего парня. Когда Юнги обернулся и поймал его взгляд, Пак не на секунду не смутился и не отвел глаза. Он широко улыбнулся, и эта улыбка была яснее любых слов. Он поднял вверх сжатый кулак, но не в жесте агрессии, а как символ несгибаемой поддержки. И как только прозвучал свисток, его голос, чистый и звенящий, разрезал общий гул толпы. - Давай! Я с тобой! - и эти слова прозвучали не как просьба, а как констатация факта. Чимин не просто наблюдал, он словно жил каждым движением Юнги. Когда тот уходил в защиту, сероволосый приседал в напряжении, при этом сжимая поручни трибуны до побеления костяшек. Когда следовала атака, он подскакивал на месте, крича: «Вперёд!» и «Так держать!» , подбадривая и заряжая силой. В его глазах горел не страх поражения, не страх перед монстром, которого выпускал Юнги. В них горел огонь гордости и абсолютной веры. И в этой уверенности, была не просто поддержка, а настоящая сила, которая была способная поднять любого и помочь преодолеть любые преграды. Пак стал его самым большим фанатом и самым надёжным тылом, и в этот раз его присутствие значило гораздо больше, чем просто нахождение в зале. Оно значило: «Я в тебя верю, и мы пройдём через это вместе».