Isn't this what you wanted?

Холодный ветер свистел между развалинами великих башен, некогда гордых оплотов магии, теперь обугленных и опустошенных. Небо застывало в багрянных тонах заката, словно кровь капала прямо в сердце мира. Неизбежность трагедии нависала над землей, как темное предсказание. Магические сущности, некогда почитавшиеся как божественные, стали отвергаться людьми с ненавистью и страхом. Гибель императора стала переломным моментом. Маг, отверженный и не желавший знать его Высочества, совершил немыслимое - убил правителя. Это послужило искрой, воспламенившей пламя войны между людьми и магическими существами. В ту роковую ночь, когда луна скрылась за тьмой, а звезды затаили дыхание, человеческие армии выдвинулись на штурм магических земель. Крики боли и ярости смешались с ревом пламени и громыханием молний. Начало конца было положено. Темной ночью, под покровом мрака и страха, всё и произошло. Император пал от руки мага, и мир содрогнулся от этой новости. Люди, в гневе и отчаянии, призвали к войне, желая истребить всех магических существ. Многие маги, нежные феи и мудрые эльфы пытались объяснить, что они не преследовали зла, что они мирные существа. Но голоса разума были заглушены криками мести и жаждой крови. К сожалению.. Жестокость не знала пощады. Те, кто не успел обратиться в бегство или скрыться в глубинах древних лесов, были уничтожены в одночасье. Их светлые души угасали под натиском черной безжалостности, оставляя после себя лишь пепел и страшную тишину. Когда последние магические существа исчезли, скрываясь в темных лесах, мир погрузился в хаос. Лекарства, созданные эльфийскими травами, исчезли. Колдуньи, варившие зелья исцеления, погибли первыми. Контракты с тёмными существами рвались автоматически со смертью сущностей. Люди, заключившие пакты ради власти и богатства, погибали мучительными смертями — огнём изнутри, разрывом плоти, безумством. Десять лет прошло с тех пор, как мир потерял свою магию. Но люди не осмеливались уступать друг другу ни миллиметра земли или власти. Войны продолжались, города рушились, ресурсы таяли на глазах без помощи магии для восстановления. В ответ на человеческую жестокость, маги окутали древние леса непроглядным мраком, который не давал возможности ступить ноге человека на их территорию. Леса стали страшными, таинственными и полными ловушек для тех, кто посмеет нарушить границу. Это может продолжаться столетиями. Магические существа не были готовы доверять людям снова после такой жестокой трагедии. Они предпочитали жить в изоляции, защищая свои последние пристанища от человеческой жадности и ненависти. Люди приняли сторону обороны, не желая связываться с теми, кто способен уничтожить их одним движением пальца. Трон, пустующий и залитый кровью, стал проклятым местом. Любой, кто осмеливался принять власть, обрекал себя на неминуемую и страшную гибель. Это безмолвное проклятие напоминало людям о совершенной ошибке, лишая их надежды на единое правление и мир. Люди разбились на кланы, каждый следуя своему убеждению. Одни преклонялись перед богом, другие верили только в собственные силы и клановые традиции. Третьи отправлялись на бесплодные войны, из которых редко кто возвращался живым, а тем кому все же удавалось вернуться с полей битвы, были неузнаваемы. Глаза, наполненные бездной ужаса, искаженные улыбки, бредни о невыразимых кошмарах — война вырывала из них душу, оставляя лишь пустые оболочки, обреченные на безумие. Звон колоколов разносился по всему городу, призывая верующих к молитве. Люди толпами шли в церковь, падая на колени перед алтарём в надежде услышать голос божий и найти утешение в этих жестоких временах. Маленький мальчик с большими невинными глазами стоял в церкви, его взгляд был прикован к батюшке. Молодой священник с тёмно-синими, волосами. Голубые глаза священника были глубокими, но в них не было жизненного блеска. Они были тусклыми, словно небо в пасмурный день, отражая печаль и тяжесть мира, который он обслуживал. Мальчику казалось, что этот юноша является ангелом среди развалин мира.Синеволосый юноша появился в церкви как раз в самый разгар войны. Никто не знал о его прошлом или где он обучился священническому служения. Его внезапное появление только добавляло таинственности и мистики вокруг его личности. Многие начали верить, что он настоящий посланник бога, который пришёл спасти их от войны и разрушений. Но парень только тяжело вздыхал каждый раз, когда слышал подобные надежды. Он знал, что не обладает такой властью. Его раздражали эти пустые надежды, но он тщательно скрывал свои истинные чувства за маской безразличия. Подобная маскировка была необходима — чтобы никто не проник в его тайны и не узнал правду о его прошлом. Маленький мальчик осторожно подошёл и дернул юного священника за длинный рукав его рясы. Глаза ребенка были широко раскрыты, полны наивного доверия. — Батюшка — тихо но уверенно прошептал мальчик. Молодой священник посмотрел прямо в глаза мальчика. Его взгляд был спокойным и серьезным, но в глубине его глаз таилась какая-то грусть. Он мягко наклонился, чтобы быть на одном уровне с ребенком. — Батюшка — вновь прошептал снова, его голос был невероятно чистым и невинным. — Почему бог не останавливает войну? Он ведь всё видит и всё знает? Почему мы должны страдать и умирать? — продолжил малыш, голос его дрогнул от сдерживаемых рыданий. — Разве он не слышит наши молитвы? Или мы ему просто безразличны? — В его глазах стояли слезы отчаяния, несовместимые с таким юным возрастом. Священник слушал каждый его вопрос, не перебивая и не отводя взгляда. В его тусклых голубых глазах читалось глубокое понимание детской боли, но лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. Он знал, что ответ на этот вопрос не сможет утешить маленькое сердце. В глубине души синеволосый священник кипел от ярости и беспомощности. Он знал, что Бог не вмешивается в дела людей, что молитвы этих несчастных будут разноситься по пустому небу, не встречая ответа. Он сам мучился этим вопросом каждый день. Почему он должен страдать ради этих людей, которые уничтожили его собственный народ? Почему его толкают сюда, к этим жалким, плачущим существам, чтобы он раздавал им пустые слова утешения? Когда-то это место было настоящим святилищем, наполненным светом и верой того, кто умер за свой идеал. Но после его смерти церковь стала проклятой. Теперь это была лишь пустая оболочка святости, где молились существа, чьи надежды были обречены на вечное разочарование. Синеволосый был прикован к этим стенам, словно призрак, запертый в собственной тюрьме. Ему разрешалось выходить только в строго определенные дни, что делало его служение ещё более мучительным. Каждый камень в этом здании был для него напоминанием о прошлом этой злополучной церки. Он ненавидел это место до глубины души, мечтал о том, чтобы повторить ту страшную ночь, когда святая белая церковь была окрашена в багрянец крови. Он желал, чтобы каждый шаг, делавший на этих каменных плитах, приводил к немедленной смерти. Чтобы каждый вздох, каждый шёпот молитвы становился их последним. Чтобы кровь текла по каждому пролёту, как когда-то... Но всё же.. Подавив в себе звериную ярость, закрыв глаза на миг, а затем открыл их, вернув то же мягкое, ничем не выдающее его ненависть выражение лица. — Бог слышит тебя, дитя, — тихо произнес он, голос его звучал успокаивающе лживо.— Бог всегда рядом с теми, кто страдает... Он видет твои слезы, слышит твои молитвы... — Синеволосый положил руку на голову мальчика, притворяясь доброжелательным священником. В его голове мелькнула дикая мысль: сжать этот маленький череп, как яйцо, и размазать детские мозги по мраморному полу церкви. Чтобы прекратить этот жалкий плач навечно. — Иногда Его ответы приходят не так быстро, как нам хотелось бы — продолжил он мягким, убаюкивающим голосом, плотно сжимая кулаки за спиной, чтобы скрыть дрожь убийственного импульса. — Но ты должен продолжать верить. Вера - это единственное, что у нас осталось. - Вера освещает даже самые темные времена, — тихо добавил он, глядя в невинные глаза ребенка, которые так хотелось выколоть.— Оставь свои печали здесь, у алтаря. Бог заберет их на себя. — Он улыбнулся, вымученная, холодная улыбка святого, который внутри был не тем, кем кажется на самом деле. Мальчик посмотрел на священника большими, доверчивыми глазами и убежал, оставив синеволосого юношу одного среди свечей. Как только детские шаги затихли, маска с его лица мгновенно сползла. Лишь несколько человек все еще оставались в зале, безмолвно молясь на образа. Священник бросил на них ледяной, полубезразличный взгляд. Каждый из них вызывал у него лишь глухое раздражение и желание прекратить их жалкое существование. Оставалось лишь завершить вечернию службу. Он снова надел свою маску благочестия, достал кадило и начал обходить алтарь, покачивая им. Дым поднимался к сводам церкви, создавая иллюзию святости. Когда последний человек вышел, церковь погрузилась в абсолютную тьму. Все свечи разом погасли, как будто напоминая ему о его вечном заточении. Он остался один в полной темноте с воспоминаниями из прошлого. Облегченный вздох застрял в горле, когда из темноты позади него раздался четкий, холодный голос.

— Ты плохо играешь свою роль, юноша.