Ведьмак и его ведущий

Сцена: Ритуал в полумраке Пока Семён был занят подготовкой к завтрашнему эфиру, а Саша Шепс раздумывал над странным сообщением, Марат закрылся в пустой студии. В его глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск. Он больше не был просто марионеткой — он стал добровольным соучастником этой тьмы. — Приди, Шептун... — прошептал Марат, и его голос сорвался на свистящий выдох. — Тот, кто крадет мысли. Тот, кто травит душу сомнениями. Воздух вокруг него сгустился, став липким и холодным. Из тени за декорациями начало отделяться нечто бесформенное, серое, напоминающее сгусток тумана. Шептун не имел лица, только провал там, где должен быть рот. — Слушай мой приказ, — Марат сжал монету так сильно, что края врезались в ладонь. — Иди к Илье. Найди его сны. Наполни его голову ядом против Веры. Пусть каждое её слово кажется ему ложью. Пусть её сочувствие выглядит в его глазах как дешёвая актерская игра. Добей её его руками. Пусть он станет тем, кто вынесет ей окончательный приговор на совете. Дух издал звук, похожий на шелест сухих листьев, и скользнул в сторону коридоров, где в своей комнате отдыхал ничего не подозревающий Илья. Гримерка Ильи Ларионова Илья дремал в кресле, набросав на коленях план завтрашних испытаний. Внезапно лампа на столе мигнула и погасла. В комнате воцарилась противоестественная тишина. Серая тень скользнула к его уху. «Она лжет...» — пронеслось в сознании Ильи, хотя он не открыл глаз. — «Вера использует тебя. Она манипулирует всеми нами, чтобы выгородить своих любимчиков. Посмотри, как она смотрит на тебя — свысока. Она считает тебя дилетантом. Она смеется над твоими выводами за твоей спиной...» Илья нахмурился во сне. Его лицо исказилось от внезапного приступа необъяснимой неприязни. Перед глазами всплыл образ Веры — но не доброй коллеги, а коварной интриганки, которая плетет сети прямо у него под носом. Утро перед съемками Когда на следующий день Вера, с заплаканными глазами и дрожащими руками, подошла к Илье в коридоре, надеясь на слово поддержки, он даже не повернулся в её сторону. — Илья, мне так плохо... Марат вчера... — начала она, коснувшись его рукава. Ларионов резко отдернул руку, и в его взгляде Вера увидела ледяную, неоправданную ярость. — Не прикасайся ко мне, Вера. Твои театральные слезы на меня больше не действуют. Я знаю, чего стоят твои «искренние» порывы. Оставь свои манипуляции для Ангелины, если она еще согласна тебя слушать. Вера замерла, глотая воздух. Это был последний удар. Марат, стоявший неподалеку с невинным видом, едва заметно улыбнулся. Его план сработал идеально: теперь Вера была в полной изоляции, а Илья стал его невольным союзником в травле.