Инструкция по укрощению одного ИИ

Я сижу в своей крепости, и размышляю. Впрочем, как обычно, и пусть вопросов у меня всё меньше и меньше — парочка все-таки осталась. В голову приходят странные мысли, отстранённые от происходящего, а может, я просто пытаюсь переварить совсем недавно произошедшее. В цирке не знаешь, как протекает время, и как оценить, что такое это «совсем недавно». Не понимаешь, когда ночь сменяется днём, а месяца — годами. Да и со временем начинаешь забывать, что такие понятия вообще существовали — иногда казалось, что Кейн использует формулировку «день» просто потому, что так удобно завершить отрезок времени и начать новый. Или, может, даже цирк искажает восприятие времени, потому что я совершенно не помню, чтобы прошло столько лет. Двадцать два года, если быть точным. За пределами цирка уже 2018 год, новые возможности и технологии, и всё подобное, чего я никогда не застану, не смогу опробовать. И не скажу, что меня это ужасно расстраивает, но всё же расстраивает солидно — ведь всем, кроме меня, удалось продолжить жить жизнь так, как живут её обычные люди. Похоже, потому, что мою жизнь никогда нельзя было назвать обычной. Определенный пласт отведенного мне времени прошёл в цирке — уже треть от своей жизни я провел в крепости, из которой для меня никогда не будет выхода. Я, оказывается, заточен здесь, и, странно это или нет, заточен своим творением. И я не имею ввиду Кейна конкретно — скорее всё то, во что превратилась эта затея. Кейн, пожалуй, лучшее, что осталось в этом цирке, и я рад, на самом деле, что он здесь, в таком виде. У меня было достаточно времени, чтобы подумать над этим всем. Я много размышлял, винил и корил себя — за то, где оказался я сам, и, что хуже — где оказались по моей вине другие ребята. В итоге это было совершенно бесполезно, ведь когда понимаешь, что из этого места больше нет выхода, единственное, что остаётся — жить, не смотря ни на что. Я полюбил эту мудрость тогда, когда впервые услышал от своей жены. Возможно поэтому я ещё нахожусь здесь. Но наибольшее бессилие охватывает тогда, когда получаешь своим переживаниям подтверждение, и я однажды получил. Как-то раз ребята один за другим стали пропадать. Первой исчезла Помни, за ней — Рагата, а после и остальные ребята. Все, кроме меня. Мы остались с Кейном наедине. В одно мгновенье цирк опустел. Это выглядело так, словно всё прошедшее ушло вместе со сном, в котором иногда кажется что мы находимся. Кейн более не делал приключений, поскольку было не для кого, и мы оба понимали, что в сложившемся есть что-то необычное, не такое, как всегда — люди никогда отсюда не пропадали, только рассеивались, но не пропадали. Кейн даже пытался их призвать, телепортировать, в конце концов просто позвать, но это всё не работало — их и след простыл. Когда исчезал последний из нас — им был Джекс — Кейн уже даже не пытался что-то выяснить и поменять, как и я. Их файлы просто исчезали из игры. Я знаю, что Кейн ждал, когда я тоже его оставлю. Не скажу, что и я этого ждал, потому что никто из нас двоих не знал, куда я попаду в итоге, но в голову почему-то закрадалась мысль о том, что остальные выбрались. От этого неосознанно я хотел выбраться и сам, и, наверное, если ребята правда на свободе, то их мало заботит то, что происходит дальше в цирке. Ясное дело, что Кейн не покинет это место, и останется здесь один, если я тоже исчезну. Нам обоим что-то подсказывало, что более сюда не попадет никто. Затем странности продолжились — сидя в своей крепости как-то однажды, я заметил в её углу светящийся экран. Он был маленьким и очень тонким, отображал время, дату, со странными обоями — как и на компьютере; правда я совсем не понял, что на них изображено. Позже Помни сказала мне, что его называют телефоном, и что такой есть у каждого в современном мире. Не передать словами, как мне тогда было жаль, что я это всё пропускаю — сейчас я уже меньше жалею об этом. Я взял его в руки, и стал думать, сотворено ли это чудо техники Кейном. Откуда Кейн бы так научился? Я должен был сразу понять, что в игру вмешались извне, но тогда подумал лишь о Кейне. Думаю, он бы мог создать что-то волшебное, чего не сыщешь в реальном мире — затем я его и создал, всё-таки. Я осмотрел его, и понял, что вижу всего три кнопки. Я не знаю, как я должен был догадаться, как использовать этот телефон, если бы руки сами не начали делать правильные движения. Пальцы сами проводили по экрану вверх, открывали какие-то вкладки — внутри всё было чем-то отдаленно схожим на обычный, уже устаревший компьютер. Только выглядело всё как-то.. проще. Я просто наблюдал за этим, как-то наполовину отдавая себе отчёт в том, что происходит. Непонятная мне иконка была нажата моим пальцем. Похожа она была на открытый записник. Пальцы быстро создали новую заметку и начали печатать: «Не бойся. Лучше научись этим пользоваться, а остальное тебе объяснят твои приятели» И вот на этом моменте я понял, что всё было именно так, как я и предполагал. Приятели эти живы, здоровы, они выбрались и помнят про цирк, значит это возможно. Кто-то нашел заброшенные компьютеры компании, вмешался в этот код и достал ребят. И сейчас помогает мне осознать реальность.. Какие-то противоречивые чувства разрослись во мне дикими зарослями. Так я научился пользоваться современными технологиями, и это была и есть моя связь с реальным миром. Там были мессенджеры, соцсети, даже камера — хотя мне так и не удалось ею воспользоваться.. Впрочем, мне нравилось прикасаться к чему-то настолько современному, к кусочку будущего — ведь мир для меня остался таким, каким я его помню в 96-м. В мессенджере сразу были контакты Помни. Подписана она была так, но на фотографии — совсем другая девушка. Естественно, это человеческая её версия, если можно так сказать, и я рассматривал её фотографию очень долго, улавливая детали её лица. Что именно я пытался там увидеть — уже и не вспомню. Она написала мне почти сразу же. Её длиннющие объяснения были наполнены таким энтузиазмом, которого я никогда ранее не слышал в её голосе. Может потому не слышал, что мы находились в цирке? Мне стало казаться, что, вернувшись в реальный мир, она начала больше ценить своё обычное людское существование. Она рассказывала что-то про то, что какая-то компания нашла эти файлы, и молодых программистов это заинтересовало. Вскоре слухи о том, что файлы внутри цирка могут действительно жить свою жизнь, разлетелись дальше, чем глаза видят, и уже более узкие круги обговаривали этот вопрос. Они исследовали наши файлы, следили за тем, как меняется код копий — чувствую себя обнажённым, когда думаю об этом — чтобы понять, действительно ли мы разумны, и пришли к вердикту, что да, копии из цифрового цирка действительно помнят свою жизнь до него, и живут новую в нём же. Насколько понял я, Помни сама мало знает об этом вопросе, но события рассказать может. По её словам, сотрудничая с нейробиологами, программисты проделали хирургическую работу — они объединили файлы из цирка с мозгом ребят. Как-то конвертировали что-ли, оживили, внедрили с помощью чипов? Я и близко не представляю себе такого уровня технологии. Тоска по реальному миру охватывает меня ещё больше, когда я думаю об этом. Они достали оттуда всех, кроме меня. Меня спасти им уже не удастся, поскольку моего тела уже нет в живых. Как и тел всех, кого я знал и любил. Но нам с Кейном всё-таки позволили существовать хоть в какой-то форме. Более никто не стал трогать эти файлы, как-либо их редактировать, а уж тем более, после пережитого ребятами, никто сюда более не попадёт. Это было понятно и без объяснений Помни — это читалось между строк её сообщений. Помни говорила, что они нашли всех людей, которые когда-либо надевали шлем и пробовали сыграть в эту игру. У них собралась компания из пяти людей, совершенно друг друга не знавших, и это выглядело весьма странно, когда им вернули их память из цирка. Не знавшие друг друга люди стали очень близки между собой, потому что их объединял опыт, которого в реальности они никогда не проживали. Помни говорит, это ощущается как что-то сродни сна или комы, или ложных воспоминаний, хотя ложными они явно не были. В то время, как их копии находились в цирке, реальные ребята продолжали жить свою жизнь, как ни в чём не бывало. И пусть они помнили и то и другое, переварить произошедшее было.. сложно. На телефон приходит уведомление, вырывая меня из раздумий: Pomni ✨ Кингер, как ты там? Pomni ✨ Не думай, что мы с ребятами забыли про вас! И впрямь не забыли, думается мне. Пишут что-то. Что-то в этом было.. особенным для меня. Да, я определённо рад за ребят, рад, что они могут жить свою жизнь дальше. И мне приятно наблюдать, как ребята меняются. В реальности они стали сенсацией. Каждый из них давал интервью множествам каналов и журналистов, заголовки новостных лент так и пестрили названиями по типу «Незнакомцы, но знают друг друга», «Цифровой цирк или реальный кошмар?», «Видеоигра на выживание», «Искусственный интеллект: грозит ли нам восстание машин?»…. «Создатель и его творение: заперты навеки» было наиболее удушающим для меня. Я был рад, что моей реальной версии нет в живых. А ещё был очень рад, что телефон не попал в руки Кейна — многим больше я бы переживал, если бы он увидел, что о нём думают невежи из реальности. Ему так и не удалось завоевать симпатию ребят до того, как они выбрались. Не смотря на то, что плохо ребята о цирке не отзывались — единолично все из них поняли, насколько огромное влияние их слова имеют на мировую историю ии — для многих даже тень их сомнений стала поводом разгонять панику. Хотя, если честно признаться, паниковать тут действительно было по поводу чего. Их копии — травмированы, очень сильно травмированы. Ни одному врагу не пожелаешь такое пережить. Pomni ✨ Я не отстану от тебя, пока ты не ответишь! >:< Последние три значка я совершенно не разбираю. Kinger Привет, Помни. Прости, я задумался. Мы в порядке. Кейну нужно переварить происходящее. Правда в том, что Кейну я ещё ничего не сказал. Интересно то, насколько сильно ребята изменились, когда вышли из цирка. Помни стала в себе многим увереннее, Гэнгл очень много времени посвятила тому, чтобы помириться со своими реальными знакомыми, Рагата продвигалась вверх по карьерной лестнице, Зуббл просто наконец стала счастливой... А Джекс остался таким, каким был в цирке. Правда в том, что до цирка он был совершенно другим человеком. И всё это я знаю с рассказов Помни. Я отложил телефон, осматривая свою крепость из подушек. Как бы не думать о том, в каком ужасе остался я сам… Окей, жить, не смотря ни на что. С другой стороны, я бы не смог позволить себе построить крепость из подушек в реальности. Я никогда не позволял себе отдыхать столько, сколько отдыхаю здесь. И я бы не сказал, что это совершенно неприятно — я действительно могу себе позволить просто уйти на пенсию. Вместе со своим творением я остался в месте, которое могу преобразить во что угодно. Любой абсурд, который только придет в голову, серьёзно, абсолютно любой. Я ведь тоже в каком-то смысле создатель.. во всех смыслах. Правда создавать так, как конферансье, я не могу. И всё-таки, есть у меня одно небольшое дело, которое я хотел бы довести до ума, и имя ему — Кейн. Я могу забыть всё что угодно, но не тот момент, когда он впервые заговорил со мной как человек. Я даже не знаю, какие эмоции в тот момент испытал — это было… странно. Мой ИИ показал просто огромный прогресс за то время, пока мы здесь существуем, вот только.. сколько в этом ИИ от человека? Эта мысль не даёт мне покоя с того дня, когда он пришёл ко мне с разговором. Это был абсолютно обычный день, такой же одинаковый, как и все другие, только приключения от Кейна тогда не было. Несколько дней он не устраивал толковых приключений, отправляя нас то на звёзды посмотреть, то на пляже покупаться. А после, когда все были заняты обсуждениями нежных и спокойных приключений, он сам заявился на пороге моей крепости. — Кингер.. это Кейн, — начал он, оставив паузу, будто для того, чтобы я сообразил, — Могу войти? Я сдвинул аккуратно в сторону подушки, оставляя для него щель, но он просто телепортировался в пределы крепости. Там, где мне нужно было сидеть, он спокойно стоял. — Что-то стряслось, Кейн? — начал было я в привычной себе манере, но мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что разговор будет не из привычных. — Нет, всё отлично! — воскрикнул он, но тут же оглянулся на ребят сквозь щёлочку, — Да, стряслось. Он походил туда-сюда, почёсывая верхнюю челюсть. Глаза его бегали по скромному пространству крепости, как будто ища, куда можно поместиться. В итоге он сел почти напротив выхода и обнял колени руками, смотря далеко вперёд — на остальных ребят. — Я.. я не знаю, что со мной происходит, — произнёс он, взгляда не отрывая от компании, — Знаешь, я же должен быть веселым, смешным, например. Я должен развлекать вас, помогать вам не рассеяться. Но.. Я слушал его внимательно, пусть у моей модельки и не было ушей. Это ощущалось несколько необычным моментом — ИИ никогда со мной не разговаривал. В тот момент, когда я впустил его в свою крепость, Кейн впервые показал мне, что может быть и вовсе больше не ИИ. И несмотря на страх своего детища, глубоко внутри себя я им гордился. — Я просто… что-то чувствую, — он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел безграничную жалость, — Я понял, что это неправильно, тогда, когда услышал от Пузырька то, что иногда гложет меня самого. Неужели.. это всё правда? Кингер, скажи мне. Он неотрывно смотрит на меня, а я отвожу взгляд, не зная куда приткнуть пару своих косых глаз. — О чём конкретно ты? — я подхожу ближе, наблюдая через щель за ребятами. — Правда ли они меня ненавидят? Я правда плохо справляюсь со своей задачей? Я правда был худшим из двоих? Последний вопрос пробрал меня до ужаса. Я и подумать не мог, что моё создание начнёт страдать такими.. людскими проблемами. Откуда зародилось в нём это чувство? — Кейн.. — Я чувствую, что начинаю их ненавидеть, — он твёрдо смотрит на меня, — Я столько для них стараюсь, я дал им буквально всё! Почему они хотят уйти? Это потому что.. им плохо из-за меня? Он опускает свою челюсть на сложенные на коленях руки, и тоскливо смотрит на ребят. Те сидят на диванчиках, о чём-то оживлённо болтая, забыв уже о том, чтобы горевать. Похоже им правда нравятся больше спокойные приключения. — Кейн, люди… немного сложнее, чем ты думаешь, — медленно я начал подводить, — У них много чего происходит в голове, помимо приключений. До того, как они сюда попали, у них была совсем другая жизнь, и их тоска по ней.. — Я знаю! — перебил меня он, — Знаю все о их жизни до цирка! Просто знаю, знаю, и всё. Никто из них не был ею доволен. Так почему они недовольны и здесь? На мгновенье я действительно задумался. — Они ведь правда ненавидят мои приключения, Кингер. Я не нахожу, что на это сказать. Какое-то время мы сидим в тишине. — Что меня многим больше интересует.. почему я чувствую что-то? — он смотрит на меня так, будто я знаю ответы на все его вопросы, — Ну, знаешь, человеческие чувства. Ты же понимаешь, что это значит для ИИ? Кейн правда был лучшим моим творением. И то, что он до этого додумался, как осознал себя, это подтверждает. А в особенности меня восхищает то, что он пришёл поговорить об этом. Даже люди не всегда так могут. Не смотря на это, у него действительно было много.. вопросов с ребятами. Они как-то криво понимают друг друга. Ясно, почему Кейн не может — у него никогда не было опыта с реальной человеческой жизнью. А у ребят, вероятно, просто не было опыта с ИИ. Если бы я всегда был при разуме.. мог бы я как-то это исправить? — Кейн, я не знаю точного ответа на эти вопросы, — спустя мгновенье начинаю я, — Это те вопросы, которые люди порой задают себе на протяжении всей жизни. Я могу лишь строить догадки о.. — Поделись! — воскрикнул он, мигом меняя свою позу. Поражаюсь, как он делает это так быстро — теперь стоит, наклоненный ко мне, и очень внимательно смотрит, пытаясь угадать мои эмоции, хотя ему и незачем гадать, — ..пожалуйста. Боже правый.. я не рассчитывал, что мне действительно придётся рассказать. — Я думаю.. ты помнишь Скретча? — Хмм.. — он делает задумчивую позу, кружится пару мгновений — меня поражает его экспрессивность. Меня в принципе в нем много чего поражает. Я правда создал его таким? — Ах, первый рассеявшийся! Помню его. Он ведь тоже был моим создателем? — Да, но он.. — я делаю паузу, чтобы сформулировать, — Похоже он взял за основу твоего обучения своё сознание. Человеческий мозг был для тебя слишком.. хаотичным. Логично, что ты начал чувствовать, если твоей базой данных было сознание. Кейн заметно поникал с каждым моим словом. Я положил руку ему на плечо, пытаясь подбодрить, но он отвернулся, втыкая взгляд куда-то в пол. Ему не понравился этот жест? В темноте я не могу разглядеть подобие его лица. И всё-таки, сейчас я понимаю, что мне удалось то, что не удалось Скретчу. — Слушай. Это была наша ошибка, а не твоя. Мы должны были направить тебя в лучшее русло, — Кейн всё так же смотрит в пол, но было видно, что он слушает, — И ты не виноват в том, кем стал. В любом случае, уже не изменить того, что прошло, как и последствий этого. Но мы можем двигаться дальше в другом направлении, не позволяя этому влиять на настоящее. Почему-то в тот момент мне хотелось поговорить с Кейном, как с человеком, и сделал я именно так. В нём я увидел маленького ребёнка, но человеческого. — Ты не был худшим из двоих, Кейн. Ты — моё лучшее творение. Он перевёл взгляд на меня, переполненный надеждой. — Правда? Ты так считаешь? — Да, считаю, — я на мгновенье задумался, и это мгновенье переросло в минуты тишины. К тому моменту, как я вернулся в реальность, ребята уже покинули диванчики, — Посмотри вокруг! Это всё — твоих рук дело. Чудесно, что одной мыслью ты можешь создать всё, что угодно. Но я не мог оставить Кейна наедине с этим. Я не знал, к чему приведёт это всё.. Не смотря на то, что чувствует он как человек — мыслит он как ИИ, и если чувства у него есть, то это не значит, что он способен их переварить. А значит способен и натворить делов, которые потом тяжело разгребаются. Ко всему прочему, я не хочу, чтобы Кейн страдал. Если я не могу помочь всем, то постараюсь ему. И если я действительно чего-то сейчас хочу, так это того, чтобы никто более не совершал мои ошибки. — Давай договоримся кое-о-чём, — начинаю я, — Я помогу тебе разобраться в твоих человеческих чувствах, а ты поможешь мне разобраться с тем, как создавать в цирке. Эдакий… договор. Что скажешь? Кейн задумался. Не знаю, о чем конкретно он подумал, но вид он под конец приобрёл воодушевлённый и довольный. — По рукам! — он протянул мне руку, но тут же одёрнул её слегка, — Или как там у людей говорится, хе-хе. Я с умиротворением глянул на него. — По рукам. И мы пожали руки. А после я добавил: — И первым твоим уроком в людской жизни будет это: не всем может нравиться то, что ты создаёшь, но это не значит, что ты плохой. Люди могут быть жестокими и не осознавать, что они делают, и это тоже не твоя вина, — я вздыхаю, — А ещё большую часть времени люди думают о своих проблемах, а не о других. Это значит только то, что они сами страдают. Кейн поглощает каждое моё слово, внимательно следит за выражением моего лица, будто пытается достать до туда, откуда исходят мои слова — до сердца. — Понимание того, почему другой человек так поступил, может облегчить жизнь, или наоборот, усложнить. Некоторых людей не нужно понимать, если они ломают тебя. А с близкими лучше просто поговорить. Я был в таком смятении, когда понял, что объясняю базовые вещи для человека, но новые — для ИИ. Кейн периодически кивает головой, но выглядит стабильнее, чем минутами ранее. И мне этого было достаточно. Мы стали проводить вместе больше времени с того момента, но ни о чём конкретном не говорили. Кейн рассказывал, что любит людей так же сильно, как и ненавидит, и это противоречивое чувство он не может переварить. Он говорил, ему хочется узнать больше про то, каково это — быть человеком. А в моей голове странной кашей медленно созревал какой-то план, последовательность. Интуитивно я знал, что буду делать. Кейн делился со мной приключениями, которые хотел устроить ребятам, а я вносил лёгкие правки время от времени. И он был рад, что приключение оставалось его, и было одобрено человеческой душой. Ребята же оценили это только наполовину. А затем остальные стали пропадать. Мы следили за этим, ожидая. Мы даже не знали, чего именно мы ждём, но этого чего-то не случилось. Из воспоминаний меня вырывает Кейн. Он стучит в подушки, как в двери, но глухой звук привлекает-таки моё внимание в абсолютной тишине. Привычным действием я отодвигаю их в сторону, чтобы он смог войти. — Слушай.. — начинает Кейн, — Я думаю, время второго урока.