Инструкция по укрощению одного ИИ

Моя рука вздымается вверх, и элегантно опускается в такт мелодии. — Руку выше! — строгий голос разрезает воздух. Я повинуюсь. Веду тело в танце дальше. — Кингер! Стой. И я останавливаюсь. Мой взгляд моментально падает на лицо Кейна — наши взгляды сходятся. Серьёзный до ужаса, руки скрестил за спиной. Пугающий. — Что происходит? — его голос исходит будто вовсе не от него, — Что это? Я осознаю себя смотрящим на свои руки — в них я вижу телефон. На него приходит бесконечное количество уведомлений. — Кейн, я.. — Ты соврал мне, Кингер. Эхом эти слова разносятся в моей голове. Ты соврал мне, соврал мне, Кингер. В ушах они звенят так, что самого Кейна я уже не слышу, и даже образ его плывёт перед моими глазами. В панике я пытаюсь оправдаться, говоря несвязные вещи, но и Кейн меня тоже не слышал. Я пытаюсь докричаться до него, и.. Просыпаюсь. Просыпаюсь в собственной кровати, на мягком одеяле. Мурашки волнами ходят по моему цифровому телу, не давая забыть то, что только что приснилось, а дрожь в руках усиливает чувство ужаса, которое пришло вместе со сном. Я сажусь на кровати, хватаюсь за волосы, и только в этот момент понимаю, где нахожусь. Приснится же такое. Меня никогда не мучили кошмары в диджитальном мире. Даже не хочется притворяться, что я не знаю, почему мне это приснилось — я до сих пор не рассказал Кейну о ребятах. Я чувствую себя как на иголках по этому поводу — в то время как Кейн грустит и тоскует по ним, я знаю, что с ними всё хорошо, ещё и связь поддерживаю. Мною это ощущалось ужасно эгоистично. Я очень хотел бы рассказать ему.. вот только как? Пока я переваривал сегодняшнее утро, в двери постучались. — Кингер, — судя по звукам, Кейн наматывает круги возле дверей, — Всё в порядке? Я вздыхаю тяжело. Вспомнишь солнышко — вот и лучики. — Да, — отвечаю ему я с задержкой, — Заходи. И Кейн заходит — перемещается сразу в комнату, даже дверей не открывая. Его взгляд взволнованный, но тот старательно пытается сделать вид, что это не так — рассматривает стены, словно в первый раз здесь находится. С одной стороны меня это умиляет, а с другой — ужасно колется. — Я почувствовал неладное, — начал он, присаживаясь рядом со мной на край кровати, — И пришёл проверить, как ты. — Просто кошмар, — коротко говорю я. Его взгляд тускнеет. Мы сидим в тишине. Я думаю только о том, как бы рассказать ему это всё — а что, если он разозлится, что я не рассказал ему раньше? Нет, он точно разозлится — что мне в этот момент сделать? Какими словами смягчить эту новость? — Мне не снятся сны, — Кейн вырывает меня из моих раздумий; поворачивается ко мне, поправляет прядь волос движением руки. Очень по-человечески, — А тем более кошмары. Я слегка измученно улыбаюсь ему. Честно сказать, я рад, что его такая участь никогда не настигнет. — Разве вы не тратите столько времени на сон, чтобы отдохнуть? — он всматривается в мои уставшие глаза. — Кошмары очень изматывают. Я встаю, застилаю кровать. Мысли о сне все ещё не отпускают меня. Всё-таки, хуже, думаю, не будет, если я расскажу, так что попробовать стоит. — Давай-ка лучше я тебе кое-что покажу, — Кейн кивает, и я беру его за руку. Мы перемещаемся из комнаты в совершенно другое место. Здесь я любил бывать в сложные периоды своей реальной жизни. Это был балкон высокой многоэтажки, рассветное солнце нежно освещало открывавшийся с него вид. Ветер колышет наши волосы. Кейн осматривает крошечный город и мягко улыбается. — Что это за место? — спрашивает тот, взгляд не отводя от крыш домов. — Это балкон.. мой любимый, — отвечаю я, — Я приходил сюда, чтобы подумать. На самом деле, в этом здании я работал. Даже сейчас, смотря на этот вид из своих воспоминаний, тяжёлые и тревожные мысли оседают где-то на дне, оставляя мою голову в спокойствии. — Но это не то, что я хотел показать, — спустя время всё же решаюсь я. Кейн оборачивается ко мне, а я свои глаза отвожу. Рука моя медленно тянется к карману брюк и достаёт оттуда телефон. Я протягиваю его Кейну. Он подвисает на время, осматривая устройство в моих руках. Я же ожидаю, сжимаясь так, будто меня собираются ударить. — Что это? — прерывает тишину Кейн. — Телефон, — я неловко чешу затылок, — Это.. из реальности. И я рассказываю ему всё. Как впервые обнаружил эту штуку, как Помни объяснила мне, что произошло. Кейн смотрел на меня широкими глазами, внимательно слушал, даже паузы мои не заполняя. Я рассказывал, как поживают ребята наверху, и показал, что может это устройство. От волнения мои руки подрагивали. Когда я закончил, Кейн продолжил молчать. Задумчиво тот приставил палец к подбородку, переваривая всё сказанное мною, в то время как мои мысли уже убежали за пределы рационального. Затем он посмотрел на меня, на мои руки, и наконец — в мои глаза. — И чего ты волнуешься? Погодите, что? Из меня вырвался нервный смешок. — Это сильно заметно? — Очень, — Кейн берёт в руки телефон, листает страницы на нём. Я искренне надеялся, что Кейн не заставит меня говорить об этом вслух, но он заставил. — Я.. — я опираюсь на перила спиной, потираю переносицу, — Я думал, ты будешь.. злиться? Ну, за то, что я не сказал тебе раньше. Кейн в ответ только смеётся, тихо, совершенно не по-злому. Моё недоумение в этот момент недалеко от возмущения. И это всё? Я что, попусту себя накручивал? — Вы, люди, интересные такие иногда, — говорит он сквозь улыбку, пока просматривает мой чат с Помни, — Переживаете за такие незначительные вещи. Я улыбаюсь ему в ответ. — Что есть, того не отнять. И я показываю ему телефон детальнее. Мы много разговариваем о всяком и смеёмся, даже делаем пару фотографий, которые мигом отправляются в переписку с Помни. Постепенно тревога всё-таки покинула меня. — Сделаешь мне такой же? — Кейн протягивает мне мой телефон. — Я же не знаю, как он внутри устроен, — я принимаю телефон, оценивая сложность поставленной задачи. — Меньше слов, больше действия! — хлопком рук Кейн тут же создаёт второй такой же телефон. Я и глазом моргнуть не успел, — В этом месте всё держится на воображении. И я снова смеюсь. Всё время поражаюсь тому, сколько возможностей у этого цифрового мира. Мы снова занимаемся такими рутинными, но спокойными делами. Обустраиваем этот балкон под себя — теперь здесь есть мягкие кресла и маленький чайный столик. Попиваем наши любимые напитки, и просто сидим и просто разговариваем. Мы очень много преображаем цирк сейчас. Добавляем туда то, чего не хватает для нашего комфорта — Кейну нравится мягкий свет и яркие цвета, а мне — удобство и комфорт. И так наше место заточения превращается в то пространство, где нам обоим было хорошо. Я начинаю ценить такие моменты всё больше и больше в последнее время. В реальной жизни, которая часто похожа на погоню за чем-то, мне не хватало именно этого — момента, где можно было просто остановиться. — Знаешь, — прерываю я молчание в какой-то момент, — В человеческой жизни и правда слишком много суеты. — Я заметил, — Кейн ставит свою чашку на стол, движением тонкой руки наполняя её какао, — Я и не думал, что ты будешь переживать за это, честно говоря. — Мы много за что переживаем, — мой взгляд прикован к его движениям, — Очень часто попусту. — Почему так? Я отпиваю свой кофе, задумываясь на время. Даже для людей это неочевидный вопрос, как и неочевиден на него ответ. Потому что все гложет, всё переживает и всего слишком много. Наверное, если бы я позволил себе тогда остановиться так же, как делаю это сейчас, мне было бы легче. Но я понимаю и то, почему переживал тогда. Я всё думаю о словах Кейна. В этом мире всё держится на воображении. Имеет ли смысл вообще хоть одно переживание в таком месте? То, чего не хватало в другом мире, можно получить здесь сполна. И я хочу получить. Я даже не стал думать — просто встал из-за стола, протягивая руку Кейну. — Потанцуем? И он принимает мою руку, поднимается со своего места тоже. Мы и правда начинаем танцевать — что-то очень медленное, похожее на вальс. Каждый из нас погружается в свою голову. — Ты наконец решил делать то, чему учил меня сам? — Кейн тянет мою руку к себе, и мы оказываемся ближе друг ко другу. Мой взгляд упирается в его улыбку, ехидную до ужаса. От того, как хорошо он понимает мои поступки, я теряюсь. Потому что местами он понимает их лучше меня самого. — Да, — коротко отвечаю я, — Этот мир был создан тобой, чтобы наслаждаться всем, что мы в нём делаем. Кейна такой ответ устраивает. Музыки на фоне.. нет. Мы двигаемся под аккомпанемент из собственных мыслей и синхронность наших движений. Я смотрю на Кейна, и думается мне только о том, что я рад остаться с ним здесь, в таком формате, в каком мы есть. Быть здесь такими, танцевать, мечтать и вдохновлять. Делать то, что нравится и хочется. Быть друг с другом в эти моменты. Создать что-то фундаментальное для себя. Я ловлю его взгляд, и читаю там то же самое. Мне кажется, мой мозг отключается в моменты, когда я думаю об этом. На замену мыслям приходят те чувства, которые я, возможно, испытывал в жизни единицы раз, и я ни капли не жалею, что не думаю в такие моменты. Из этого потока меня вырывает Кейн — он перехватывает инициативу в танце, кружа меня, отправляя в другой поток. Я поддаюсь, подхватываю темп и сам задаю направление напарнику. Перехватываю его руки, прижимаю к себе ближе, словно сокровище. Наши взгляды встречаются так часто, что казалось, мы и вовсе их не отводили. Никто из нас не говорит вслух того, что происходит между строк, и не скажет. Зато мы прекрасно понимаем друг друга с одного оборота руки. — Кингер, — зовёт меня Кейн. На его лице — еле заметный румянец. Я улыбаюсь ему нежно, заканчивая танец — мне не нужно было озвучивать этот запрос. Но было ещё кое-что, что я должен был сделать сегодня. — Знаешь, что теперь у меня есть? — моя улыбка меняется на загадочную и уж слишком довольную. Кейн тут же возвращается в реальность, смотря на меня с вопросом, и я махаю перед ним телефоном. С видео. Видео с танцем. — Эй, отдай! — Кейн тянется за телефоном, но не успевает — видео уже летит в чат с Помни. Pomni ✨ Ребята… Вы даже не знаете, на что это похоже.