Дом стреляющих юнцов

— Жень, а ты не хочешь… — Мы едем в магазин! — завопил Сашка, врываясь в комнату и по пути отталкивая Рому. Я распахнул глаза в испуге. Я совершенно не ожидал, что в тот момент, когда я разбираю вещи в шкафу, ко мне ворвутся с дикими воплями. Сашка завертелся вокруг меня волчком, прыгал и бегал как сайгак, пока я пытался уложить брюки на полку. Когда же я немного отмер, произнёс: — По какому это поводу? — Мальчишкам нужна новая одежда на весну, — пропуская Славу вперёд, проговорил Рома. — А то Адия у них в шкафу копалась, говорит, всё в дырках. Он помолчал секунду, наблюдая, как Сашка виснет на мне, то и дело выкрикивая: «Ну поехали с нами, поехали!», а затем продолжил: — Вот я и подумал, может, тебе тоже что-нибудь нужно? — он мягко улыбнулся. Я посмотрел на гору вещей на кровати: что-то было мне уже мало, что-то я просто схватил в ярости, собирая вещи из отчего дома. Половину я не носил, поэтому я был совершенно не против закупиться. Теми же футболками, коих у меня было всего три штуки. — Я не против, — ответил я, улыбаясь ему в ответ. --- Середина апреля радовала меня: солнышко грело, выглядывая из-за облаков, деревья только начинали обрастать пышной шевелюрой, а птички пели в их ветвях. Даже дорога, которая обычно навевала тоску, сегодня казалась почти приятной — может, потому что мы ехали не по делам, а в обычный магазин, за обычными вещами. Я смотрел в окно машины, наблюдая, как за стеклом проплывают улицы Волгограда. Город оживал после зимы: люди снимали шапки, на клумбах проклёвывалась первая зелень, и даже серые панельные многоэтажки казались не такими унылыми под апрельским солнцем. Я почти физически чувствовал, как вместе с зимой отступает и то липкое напряжение, которое держало меня все эти месяцы. За рулём сидел Айдар. Он вёл машину спокойно, уверенно, одной рукой, второй опираясь на подлокотник. Я смотрел на него и думал, что вижу его в таком образе впервые — без вечной настороженности, почти расслабленным. Тёмные волосы чуть отросли и падали на лоб, чёрные глаза внимательно следили за дорогой. Он вообще сегодня выглядел иначе — не как помощник, не как старший брат Адии, а просто как парень, который везёт семью в магазин. Рома сидел на переднем пассажирском сиденье и играл в «змейку» на своём телефоне. Я смотрел на его пальцы, ловко нажимающие на кнопки, на его профиль — сосредоточенный, с чуть нахмуренными бровями, — и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Он заметил мой взгляд, повернул голову и чуть усмехнулся, не отрываясь от игры. — Что? — спросил он. — Ничего, — я улыбнулся и снова отвернулся к окну. — Саш, сиди спокойно, — в который раз сказал я, удерживая его за капюшон куртки, когда он чуть не свалился с сиденья. — Мне не сидится! — жизнерадостно объявил он, дрыгая ногами. — Это я заметил, — вздохнул я. Слава сидел с другой стороны от Сашки. Он не дёргался, не прыгал, но я видел, как его глаза блестят, как он с трудом сдерживает улыбку, глядя на брата. Он помогал мне — перехватывал Сашку, когда тот слишком сильно наклонялся, и тихо говорил: — Сиди, мы почти приехали. — Слава, а ты что хочешь купить? — спросил я. — Не знаю, — он пожал плечами, но в его голосе не было равнодушия. — Посмотрю. — Он хочет кепку, как у Ромы! — выпалил Сашка, и Слава тут же залился краской. — Не ври, — пробормотал он, но было видно, что Сашка попал в точку. Рома усмехнулся, оглянулся на Славу. — Кепка — это хорошо. Правильный выбор. — А ты? — вдруг спросил Айдар, бросив короткий взгляд на меня в зеркало заднего вида. — Что себе хочешь взять? Я немного растерялся от неожиданности вопроса. Айдар вообще был немногословным, и его интерес ко мне всегда казался чем-то неожиданным. — Футболки, — сказал я. — Может, ещё что-нибудь приглянется. Он кивнул и снова уставился на дорогу. Я вдруг подумал, что Айдар, наверное, тоже мог бы выглядеть совсем иначе, если бы не эта вечная тень на лице. Но, может быть, сегодня, в машине, под апрельским солнцем, он позволил себе быть просто собой. Борис остался дома — у него были какие-то дела, встреча с кем-то важным. Он сказал: «Айдар отвезёт, он справится». И, глядя на то, как уверенно Айдар ведёт машину, я понимал, почему Борис ему доверяет. Айдар свернул на парковку, и Сашка, завидев огромное здание торгового центра, издал такой радостный вопль, что я чуть не заложил уши пальцами. — Приехали! — заорал он, дёргаясь. — Приехали, — подтвердил Айдар, паркуясь. — Теперь главное, чтобы ты там не потерялся. — Не потеряюсь! — пообещал Сашка, уже отстёгивая ремень с таким энтузиазмом, что защёлка чуть не отлетела. — Если потеряешься — ищи охрану, — добавил Айдар, выключая двигатель. — Или стой на месте. Я тебя найду. — Я с Женей буду! — Сашка вцепился в мою руку, как клещ. — Ладно, — Айдар чуть заметно улыбнулся — непривычно видеть на его лице это выражение, почти мягкое. — Тогда за Женей и присматривай. Он вышел из машины, потянулся. Мы вылезли следом. Я вздохнул, оглядел торговый центр и приготовился к тому, что ближайшие пару часов из меня будут делать ёжика в тумане. Вот зачем я согласился? Ах да, футболки. Всего три футболки. Надеюсь, я успею их выбрать в этом бедламе. ☆☆☆ Торговый центр встретил нас гулом голосов, запахом попкорна и эскалаторами, уходящими вверх. Людей было немного, но достаточно, чтобы я, вызвавшийся проводить Сашку в туалет, потерял мальчишку. Сказал ему: «Как закончишь, жди меня», — но, выйдя из кабинки к раковинам, не увидел его там. Я старался не поддаваться панике — сколько вообще в Волгограде светловолосых маленьких мальчиков по имени Саша? Найду. И нашёл. У витрины с игрушками. Сашка стоял, вжимаясь лбом в стекло, и откровенно пускал слюни на большой красный автобус из пластика. Я спешно подошёл к нему и сказал: — Я же просил тебя подождать. Сашка обернулся ко мне и состроил лицо, которое ясно говорило: «Мне очень жаль, правда. Но автобус был интереснее твоего волнения». Я лишь вздохнул и спросил: — Нравится? — Очень! — воскликнул враз повеселевший Сашка. — Когда закончим с вещами, вернёмся за твоим автобусом, — я взял его за руку и повёл от витрины. — Обещаешь? — Честное пионерское! Хоть я никогда и не был пионером, но сказал это с таким серьёзным и уверенным лицом, словно посвятил всю жизнь пионерии. Сашка, к слову, поверил. ☆☆☆ Павильон детской одежды пестрел яркими красками. Глаза мальчишек — Сашки в особенности — разбегались при виде разноцветных футболок и кофт. Айдар боролся с Сашкой, который то и дело показывал пальчиком то на одни, то на другие штаны. Славка же вцепился взглядом в неоново-зелёную кепку, буквально пожирал её глазами, пока я пытался обратить его внимание на джинсы. — Слав. Мальчик лишь кивнул мне, когда я показывал ему очередную футболку. — Слав. Мальчишка не шелохнулся. — Слава, ну етижи пассатижи, ты обратишь на меня внимание или нет? — А? Да-да… — мальчик мотнул головой, но взгляд его снова уполз в сторону кепки. Я вздохнул. Бесполезно. — Рома, помоги, — позвал я, не оборачиваясь. — Что, не слушается? — Рома подошёл, прислонился к стойке с вешалками и скрестил руки на груди. — А ну-ка, Слава, посмотри на меня. Слава поднял голову. Рома смотрел на него с притворной строгостью, но в уголках его глаз уже плясали смешинки. — Ты хочешь эту кепку? — спросил он. Слава кивнул, не отрывая взгляда от зелёного чуда. — Тогда почему ты не примеряешь джинсы? — Рома кивнул в сторону примерочной. — Ты думаешь, кепку дадут просто так? Сначала дело — потом хотелки. Слава перевёл взгляд на меня, потом на Рому, потом снова на кепку. — Джинсы… — начал он неуверенно. — Да, джинсы, — подтвердил я, чувствуя себя почти взрослым. — И футболки. А потом — кепка. Идёт? Слава вздохнул, как человек, который соглашается на невыгодную сделку, но кивнул. Я подобрал ему пару моделей — тёмно-синие, без лишних деталей, — и он скрылся за шторкой примерочной. — Ты ему ещё и кепку купишь? — спросил Рома, пока мы ждали. — Ну… — я замялся. — Если Айдар не против. — Айдар не против, — раздался голос сбоку. Айдар стоял у соседней кабинки, выжидая переживающего Саньку. — Он мальчик хороший. Пусть будет кепка. Я кивнул, чувствуя себя почти благодетелем. Слава вышел из примерочной через минуту. Джинсы сидели на нём идеально — может быть, чуть длинноваты, но это не страшно. — Хорошо, — сказал я, окидывая его взглядом. — Если что, я подошью. Берём. Слава облегчённо выдохнул и тут же уставился на кепку. — Иди, выбирай, — я махнул рукой. — Только не зелёную… Слава посмотрел на меня самыми грустными глазами, которые я только видел. — Ладно, бери зелёную. Рома усмехнулся и толкнул меня локтем. — Ты быстро сдаёшься. — У тебя есть дети? — спросил я. — Вот когда появятся, тогда и поговорим. — Пока нет, — Рома улыбнулся, и в его улыбке было что-то, от чего я снова покраснел. Я отвернулся и сделал вид, что очень занят разглядыванием какой-то куртки. Айдар уже стоял у кассы с кепкой и автобусом, который так хотел Сашка. Сашка прыгал вокруг него, как маленький бесёнок, и строил жалобные глаза, хотя автобус уже лежал на ленте. — Саш, успокойся, — сказал Айдар, расплачиваясь. — Он никуда не денется. — А вдруг кто-то купит? — испуганно спросил Сашка. — Он уже куплен, — Айдар показал чек. — Твой. Сашка выдохнул и прижал коробку к груди, как самое дорогое сокровище. Мы вышли из павильона, нагруженные пакетами. Слава нёс свой пакет с кепкой и казался довольным, хотя виду не подавал. Сашка уже вскрывал коробку с автобусом, и мы едва успевали собирать выпадающие детали. — В машине откроешь, — сказал Айдар, забирая у него коробку и убирая подмышку. — Ну Айдар! — возмутился Сашка. — Не Айдарить, — ответил тот, и я не понял, шутка это или нет, потому что его лицо осталось абсолютно серьёзным. Рома фыркнул. Я тихо рассмеялся. — Это шутка? — спросил я шепотом. — Не уверен, — ответил Рома. — С Айдаром никогда не знаешь наверняка. ☆☆☆ Пройдя огонь, воду и медные трубы, мы всё же оказались в каком-то бутике. Здесь всё было скромнее, но мои глаза уже выцепили несколько интересных вещей. Петляя между стеллажами и вешалками, я то и дело останавливал взгляд на чём-то одном, щупал ткань и, сделав определённые выводы, либо снимав вешалку, либо проходил мимо. — Никогда бы не подумал, что ты будешь так придирчив, — пролепетал следовавший за мной Ромка, нагруженный горой одежды. — Я не хочу носить голимую синтетику! — ответил я, рассматривая швы на полосатой зелёной толстовке. — И вообще… — Я понял, не заводись… — Нет, заведусь! — я повернулся к нему. — Когда ткань, например, этой, — я ткнул пальцем в толстовку, которую только что теребил, — покроется катышками или разлезется после первой стирки, тогда ты меня поймёшь! — Ладно, я понял, зря придрался. — То-то же, — я вновь отвернулся к толстовке. Всё же она была неплоха. — Пошли в примерочную. — Ну слава богам! Примерочная оказалась тесной — типичная кабинка с зеркалом в пол, крючком для одежды и занавеской вместо двери. Я повесил вещи на крючок, отделил то, что хотел примерить первым, и начал раздеваться. Три футболки — зелёная, зелёная и… зелёная. Но хотя бы разных оттенков. Их я даже не мерил — просто приложил к себе. «Вроде нормально», — подумал я, глядя в зеркало. Полосатая толстовка тоже села хорошо. Ничего необычного, кофта как кофта, просто в полосочку. Затем брюки — тёмно-тёмно-зелёные… «Нет, ну это точно какая-то мания! Но сидят вроде ничего…» — Ты там живой? — спросил Рома из-за занавески. — А ты не подглядывай, — ответил я, застёгивая светло-голубую рубашку с рукавами-воланами. — Очень надо, — фыркнул он, но я заметил, как занавеска чуть колыхнулась. Я вышел, повернулся к зеркалу. Рубашка… даже нет, блузка сидела хорошо — чётко по фигуре. Голубой цвет шёл к моей бледной физиономии, хотя при свете ламп я выглядел как больной малокровием. — Ну как? — спросил я, поворачиваясь. Рома прислонился плечом к косяку и окинул меня оценивающим взглядом. Очень долгим оценивающим взглядом. — Нормально, — сказал он наконец и отвернулся, но я успел заметить, как его уши снова стали розоветь. — Нормально или хорошо? — не отставал я. — Нормально, — повторил он, глядя в потолок. — Бери уже, не мучайся. Я скрылся за занавеской, снял блузку и натянул следующую вещь — серый свитер с мелким геометрическим узором. — Ну? — я снова вышел, чувствуя себя моделью на показе. Рома молчал. Он смотрел на меня, и в его зелёных глазах было что-то, от чего я смутился. — Тебе идёт, — сказал он наконец, и голос его прозвучал тише, чем обычно. — Но может, попробуешь что-то другое? — Другое — это какое? — Не знаю, — он пожал плечами и шагнул ко мне, совсем близко. — Просто… другое. Он взял с крючка чёрную рубашку. Чёрную, мать его, прозрачную и с кружевами. Я уставился на неё, потом на него, потом снова на неё. — Ты серьёзно? — спросил я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — А что? — Рома пожал плечами, но его уши уже горели так, что могли бы заменить лампочку. — Ты же любишь всякое… такое. — «Такое»? — я приподнял бровь, стараясь не рассмеяться. — Ты вообще знаешь, что это такое? — Рубашка, — неуверенно ответил он. — Это блузка, Рома. Женская. Прозрачная. С кружевами. Он замялся, но руку не убрал. — Ну и что? — спросил он с вызовом. — Носишь же ты юбки. — Юбки — это юбки, — я взял блузку из его рук, повертел. Ткань была мягкой, прохладной, кружево, от которого было только одно название, щекотало пальцы. — А это… — Примерь, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего моё сердце пропустило удар. — Прямо здесь? — А где ещё? Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. В его глазах было упрямство, смешанное со смущением, и я вдруг понял, что он не отстанет. — Отвернись, — сказал я. — Что? — Отвернись, Рома, — я развернул его за плечи к выходу. — А то я передумаю. — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, но я заметил, как он придвинулся ближе к щели между занавеской и стеной. — Не подглядывай, — пригрозил я. — Я и не подглядываю, — раздалось с той стороны. — Я… я охраняю. Я быстро снял свитер, натянул блузку. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались. Ткань холодила кожу, кружево царапало запястья и шею, и я чувствовал себя одновременно нелепо и… красиво. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Рома. — Сейчас, — я расправил воланы на рукавах, одёрнул подол, посмотрел в зеркало. Из отражения на меня смотрел кто-то чужой. Бледный, с горящими щеками, в прозрачной чёрной блузке, сквозь которую угадывались очертания ключиц, груди во всей красе и плеч. «Под такие блузы всё же нужно бельё…» — подумал я. Кружевные манжеты сидели так, словно я родился с ними. Я выглядел как… как очень дорогая женщина. — Иду, — сказал я, набирая воздух в грудь. Я вышел. Рома стоял, прислонившись к косяку, и смотрел в пол. Увидев меня, он поднял глаза и замер. Я ждал. Он молчал. — Ну? — спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я… — он сглотнул, и я заметил, как его пальцы сжались в кулаки. — Я не знаю, что сказать. — Это плохо? — Нет, — выдохнул он. — Это… Жень, ты… Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отступил на шаг назад — спиной к зеркалу. — Ты прекрасен, — сказал он тихо, почти шёпотом, и я не знал, куда смотреть — на него, в пол или в своё отражение, которое сейчас было таким же растерянным. Он поднял руку и осторожно коснулся кружева на моём плече. — Это… — Ткань, — выдохнул я. — Просто ткань. — Нет, — он покачал головой. — Не просто. Мы стояли слишком близко. Я чувствовал его дыхание, запах кофе и хвои, тепло его ладони, замершей на моём плече. Надо было отойти. Надо было сказать что-то, разрядить обстановку. Но я не мог. — Рома, — позвал я. — М? — его голос был хриплым. — Занавеска, — сказал я. — Она не закрыта. Он резко обернулся, и я воспользовался моментом — нырнул за занавеску, прижал ладони к горящим щекам и попытался отдышаться. — Жень, — раздалось с той стороны. — Что? — Я… извини. — За что? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — За то, что… — он замолчал. — Не знаю. Я быстро переоделся, повесил блузку на крючок — отдельно от остальных вещей. Не знаю зачем. Просто так. — Я готов, — сказал я, выходя. Рома стоял спиной ко мне, глядя на какую-то вывеску на противоположной стене. — Всё берём? — спросил он, не оборачиваясь. — Берём, — ответил я, чувствуя, что краснею снова. Он повернулся, и я заметил, что его лицо тоже было красным. Мы не смотрели друг на друга. Смотрели в сторону, в пол, на вешалки — куда угодно, только не в глаза. — И эту? — спросил он, кивнув на блузку. Я помолчал секунду. — И эту, — сказал я тихо. Он кивнул, взял все вещи с крючка, и мы двинулись к кассе — молча, плечо к плечу, стараясь не касаться друг друга. Но касались. И оба молчали об этом. ☆☆☆ — Ну вы и копуши! — воскликнул Сашка, исполняя невесть что, держась за руку Айдара. — Саш, — Айдар грозно посмотрел на него. — Ну что, Саш? — Сашка удивлённо глянул на парня. — Ну если они копуши! Айдар лишь недовольно цокнул. Славка оторвался от рассматривания каких-то украшений на витрине и вернулся к нам, схватив меня за руку. — Идём? — спросил уже в конце концов измотанный он. — Если Айдару и Роме ничего не надо… — Не надо! — воскликнули Рома и Айдар в один голос. — Иначе это затянется ещё минут на сорок, — сказал Рома, уже натурально вися на мне. — Ладно-ладно, пошли к машине и домой. Мы двинулись к выходу. Приятное чувство усталости ложилось на плечи сладким грузом. Солнце укатывалось за горизонт, разбрызгав по холсту неба яркие краски. Скоро мы будем дома.