«Питер Пен. Интимные записки»

1. Темп Он не знает слова «медленно». Вернее, знает, но использует его как пытку. Питер не умеет ждать. Его естественный темп — это взрыв. Когда он хочет — он берет сразу, резко, сбивая дыхание. Но если он чувствует, что партнер пытается его контролировать или «вести», он вдруг замирает. Может остановиться на полпути и просто смотреть, гипнотизировать, заставляя умолять. Это игра в кошки-мышки, где он всегда кошка. Его коронка: несколько быстрых, глубоких толчков, затем полная остановка и поцелуй в шею, томный, почти невесомый, пока пальцы впиваются в бедра. И снова взрыв. 2. Позы Он не признает позиций, где ему не видно лица. Питер всегда смотрит. · Любимая: партнер сверху, но с нюансом. Он не позволяет садиться верхом свободно. Он держит за бедра или талию, контролируя ритм, направляя, иногда резко дергая вниз, чтобы войти глубже. Ему нравится смотреть, как теряют контроль у него на глазах. · На боку, со спины: только если он может одной рукой держать за подбородок, запрокинув голову партнера к себе, чтобы целовать шею и видеть лицо в профиль. · У стены: его любимое. Поднять, прижать, чтобы ноги обхватывали его талию. Ему нравится ощущение беспомощности партнера, зажатого между ним и поверхностью. · Никогда: миссионерскую в классическом смысле он почти не использует. Слишком уязвимо для него самого, слишком «человечно». Если и ложится сверху, то упирается локтями, приподнимаясь, чтобы не давить всем весом, и смотрит сверху вниз — как хищник, склонившийся над добычей. 3. Прикосновения и орудия У него не руки — лапы хищника. · Пальцы: он любит сжимать горло. Не душить, а именно обхватывать ладонью, чувствуя пульс под большим пальцем. Это его способ «слушать», насколько сильно бьется сердце из-за него. · Зубы: он кусается. Постоянно. За плечо, за ключицу, за внутреннюю сторону бедра. Не до крови (хотя иногда до крови), а до синяков, которые будут болеть несколько дней. Он проверяет границы: выдержит ли партнер его дикость. 4. Голос Он шепчет. Всегда. Даже в самые жаркие моменты. Питер не кричит и не стонет громко — он шипит, рычит низко, почти зверино, и говорит. Говорит много. Чаще всего это приказы: «Смотри на меня», «Не смей закрывать глаза», «Еще». Иногда, в моменты полного отключения контроля, это детская, почти потерянная просьба: «Не уходи». 5. После Он не остается спать в обычном понимании. После того, как все закончилось, он отстраняется первым. Не потому что ему стало стыдно, а потому что чувствовать чужое тепло долгое время для него слишком интимно, слишком страшно. Он может сесть на край кровати, обхватив колени руками (поза ребенка), и просто смотреть в окно на звезды. Если партнер тянется к нему, он позволяет прижаться к спине, но сам инициатором объятий после секса не выступает никогда. Его секретная привычка: если он считает, что партнер уснул, он может провести пальцами по следам своих укусов, погладить их, как будто проверяя, что метка осталась, и тихо-тихо улыбнуться в темноте. Но если его поймают на этом, он сделает вид, что просто убирал соринку.