Глава 3: «Охота перед сном»
1 апреля 2026 г., 07:48
Он пришел сегодня злой. Я поняла это еще до того, как он коснулся меня. Он двигался иначе — бесшумно, но тяжело, как зверь, который несет в зубах добычу. На рукаве рубашки была чужая кровь. Не спрашиваю чья. Бесполезно.
Он даже не поздоровался. Просто вошел в хижину, скинул пояс с мечом на пол, и встал надо мной, пока я сидела на краю кровати. Смотрел сверху вниз. Ждал.
Я не подняла глаз первой — это его правило. Если я смотрю первой, он решает, что я вызываю его. Тогда все будет жестче. Но если тянуть слишком долго — он начинает злиться.
Я подняла голову ровно через три удара сердца.
Его ладонь оказалась на моем затылке раньше, чем я успела вздохнуть. Он сжал волосы у корней, запрокинул мою голову так, что шея выгнулась, и посмотрел на меня. Долго. Без улыбки. В темноте его глаза казались черными, хотя я знаю, что они зеленые.
— Скучала? — спросил он тихо, почти ласково, но пальцы в волосах не ослабили хватку.
Я не ответила. Он не любит, когда врут. А правда была слишком страшной, чтобы произносить ее вслух.
Он улыбнулся. Не той мальчишеской улыбкой, которой смешит фей. Другой. Той, от которой кровь стынет в жилах и одновременно разгоняется до кипения.
— А я скучал, — сказал он и толкнул меня на кровать.
Сегодня я буду спать на животе. И завтра тоже. Потому что он будет входить сзади, прижимая лицом к подушке, и держать за запястья, пока я не перестану вырываться. Потому что он хочет слышать не мой голос, а только мое дыхание — сбитое, влажное, сдавленное.
Он будет шептать мне на ухо. «Тише. Никто не услышит. Только я».
И в какой-то момент, когда я уже перестану понимать, где его пальцы, а где его рот, он скажет: «Скажи, что ты моя».
Я скажу. Потому что это правда.
А после он ляжет рядом, положит голову мне на плечо (тяжелую, горячую) и уснет раньше, чем я перестану дрожать. И я буду лежать, слушая его дыхание, и думать о том, что у него нет сердца, которое бьется ровно. Или оно есть, но только когда он спит.
Утром он сделает вид, что ничего не было. Но синяки на моих бедрах будут напоминать мне об этом весь день.
