Твои объятия будоражат

      Бухие в хлам, запах похмелья и алкоголя, много алкоголя, где-то сбоку справа звучат звоны рюмок, а где-то сбоку слева играют живую музыку, джаз. Мы и наши герои находимся в баре, друзья.       Джекс и Помни — давние друзья. С первым было тяжело сладить, учитывая его прошлое и характер вследствие. Понять можно: школьная травля, двое друзей покончили с собой, и с тех пор он ни с кем особо не общался. Лишь его нынешняя единственная подруга смогла вытащить его со дна, несмотря на то что он её первое время постоянно отталкивал.       А сейчас сидят в уже залюбленном заведении для времяпровождения после нудной работы, сидят за барной стойкой, пьют алкоголь, пока на фоне играют музыканты в чёрных смокингах, штанах и жёлто-золотых рубашках, шляпах на голове, а солист в золотом костюме, белой рубашке и такой же сверкающей шляпе заканчивал песню классического джаза, сыграв последние два аккорда на своей гитаре.       Джекс положил рюмку с лёгким звоном на стойку и опёрся о неё же локтём, задумчиво проводя по окружности стекла, следя за собственным пальцем. Заяц поднял взгляд на Помни. Чаще всего они встречаются вне работы и не после неё, чтоб просто банально отдохнуть, но сейчас это был не тот случай. Пятница, желание отдохнуть после ужасной рабочей недели. От этого они оба и были одеты в офисную работу, которая в подобной обстановке выглядит в стиле нуар: она в белой рубашке, чёрной жилетке, штаны со стрелками, строгий чёрный галстук, он же в белую рубашку с тёмными пуговицами, чёрный галстук-бабочку, приталенные брюки с подтяшками.       В обычных ситуациях он, может, на это и не обратил внимания, но то ли дело, что он в лёгком опьянении, которое выставило лёгкую пелену перед взором и в разуме, то ли это просто всё дело в том, что именно она в такую одежду одета, но он не мог оторвать от неё глаз. Что-то, возможно, казалось, было в ней такое… Она была такой строгой в данный момент, это даже её слегка тёмный макияж подчёркивал. Свет люстр в стиле лофт плавно ложился на её волосы, плечи, руки, одну из которых с напитком она тянет к своему рту, запивая, еле видимо кривясь от вкуса, пока с ней пытался заговорить бармен, несмотря на то что он был с нею рядом, буквально руку протяни — и ладонь ляжет на плечо.       А иногда Джекс задумывался о… Странных вещах по отношению к своей подруге. Он не совсем понимал… Ладно, он понимал значение этих образов, он не понимал, с чего это вдруг он вообще начал всё это представлять. И это даже не только в подобном состоянии, как сейчас, это бывало, но ещё и в полностью осознанном состоянии. Хотелось обнять, прижать к себе крепко-крепко, почти что до чужого удушья, может, опустить губы на свободный участок кожи, приспустить руки ниже, запустить их под одежду, коснуться нежной почти белой кожи, зайти лишь чуточку дальше, а может, и больше…       От похабных мыслей его отвлёк ответ подруги бармену. Она отмахнулась от него, закатив глаза, что-то говоря на пьяном языке. Точно не разобрал Джекс её слов, но было понятно даже невменяемому, что она раздражалась чужим вниманием. Её раздражение перешло и на него, и он встал, мягко схватившись за её локоть, заставив её тоже встать. Её меланхоличные цветные глаза поднялись на него с немым вопросом. Бармен кинул на него взгляд и разочарованно хмыкнул, отвернувшись, поняв, что он упустил свою «добычу».       — Пойдём потанцуем? — собственные слова шибанули по мозгам сильнее любого алкоголя, на секунду даже задумался он, а сможет ли устоять на ногах. Но силы вернулись, когда Помни приподняла бровь, всё ещё вопросительно на него смотря, но всё же вздохнула и кивнула. И вот они, под локоть, идут в сторону своеобразного танцпола, где одна-две пары танцуют нелепыми движениями.       Будто прочувствовав возникшую атмосферу между друзьями, именно в тот момент, когда они встали друг напротив друга, её руки легли на его плечи, а его руки на её талию, в опасной близости от таза, заиграла следующая песня, «Sway», за авторством Франка Синатра. Мелодия гитары разнеслась между посетителями, лаская уши всех присутствующих и вызывая мурашки по коже. И голос запел.

~{…When marimba rhythms start to play, }~

~{Dance with me, make me sway…}~

      Они начали медленно покачиваться в такт неторопливой музыкой, будто повинуясь ей, повинуясь её словам и словам певца. Оставалось будто только прикрыть глаза и отдаться ритму, отдаться телам друг другу.

~{…Like a lazy ocean hugs the shore, }~

~{Hold me close, sway me more…}~

      Руки обоих сами по себе потянулись вглубь, смыкаясь за спинами. Грудь к груди прижались. Жёлтые глаза смотрели сверху вниз с необычайной нежностью, так редко можно было такого взгляда от него дождаться.

~{…Like a flower bending in the breeze, }~

~{Bend with me, sway with ease…}~

      С лёгкой напористостью он стал напирать на неё, спина девушки податливо прогнулась под ним. Она вцепилась в его одежду, будто сейчас упадёт и боялась этого. Но парень не мог не заметить, как она «незаметно» притягивает его к себе. Тепло проникло сильнее…       — Джекс…? — задумчиво произнесла она, заметив, каким он был сосредоточенным.       — Помни… — когда его голос успел на столько охрипнуть?

~{…When we dance you have a way with me, }~

~{Stay with me, sway with me…}~

      Он наклонился над её не самым высоким ростом. До него донёсся запах этих сногшибательных духов. Готов он был им дышать хоть всю жизнь, но пока у них был лишь этот момент. Ей будто также вскружил голову его собственный одеколон, пока она смотрела на него из-под полуприкрытых глаз. Её талию сжали и соблазнительно погладили.       Они настроились на одну волну, когда их схождение с ума от контакта только возникло. И, нет, это далеко не о       — Пойдём… — одними губами Джекс произнёс, потянув на себя.

~{…Other dancers may be on the floor, }~

~{Dear, but my eyes will see only you…}~

      В их страсти они уже не замечали посторонних: ни официантов, что обслуживали обычные столики, ни обычных посетителей, что только вошли, а их уже сжибают с ног, ни других танцующих пьяниц, что возмущённо блеяли им вслед. Музыка постепенно стихала и вскоре слышалась словно через пелену, особенно когда дверь в туалет, а после и в кабинку, закрылась, заперлась.       Тонкие, но сильные руки подхватили девушку за бёдра, прижав её к стенке, ноги на автомате обхватили его талию, руки обняли за спину. Точно животные, они впились в уста друг друга яростным, нетерпимым поцелуем. Рубашки уже успели слететь с их тел и прямо сейчас валялись около мужских ног и закрытого унитаза. Голова опустилась к груди, всё ещё одетую в чёрный классический бюстгальтер. Губы, а после и зубы сомкнулись вокруг бледной кожи, всосав. Девушка ахнула, чуть сжав его плечи. Шаловливые пальцы расстегнули застёжку, и теперь уже и эта часть одежды валялась на полу. Рот обхватил уже затвердевшую горошину, чувственно проводя по ней, вдоль ореола соска, и вновь последовало сосание. Она снова застонала, закусив губу. Получилось слишком громко, а здесь могли находиться или прибыть люди. Да даже если и прибудут, кому не всё равно, что в одной из туалетных кабинок бара кто-то занимается интимными вещами.       От лишних движений их промежности соприкоснулись, «друзья» только сильнее прижались друг к другу, крепче обнимая. Оба тяжело дышали: от движений, касаний, от поцелуев и всасываний. Укусов, лизаний…       — Д-Джекс… — шепчет она. Капля пота оставляет прозрачную полоску вдоль виска, точно такая же и вдоль живота. При еле проникающем в душную кабинку свете бледная кожа блестела, привлекая к себе внимание.       Сорвало ли окончательно это тихое и хриплое «Д-Джекс»? Пока нет. Снесло ли сильнее, чем окончательно, всё сейчас и далее происходящее под приглушённую музыку из основного зала, будто сильнее подталкивающая к дальнейшим действиям? Определённо.       После той ночи они вряд ли останутся просто «друзьями».