Времена года. Зима

Когда Флинс открыл глаза, было уже позднее утро. Он перевернулся на кровати, закрывая голову одеялом, спасаясь от бледных солнечных лучей, но лишь двинувшись, тихо зашипел. Всё тело казалось ватным и тяжёлым, спину неприятно тянуло, а шея почему-то побаливала. Он наконец разлепил глаза и попытался встать. Одеяло упало на пол, и Флинс замер, недоверчиво глядя на свои ноги — все они были покрыты алеющими пятнами. На бёдрах остались вполне отчётливые следы пальцев, а кое-где на его коже краснели следы зубов. Брови непроизвольно нахмурились, и Флинс нашарил на полу рубашку. Но как только поднял её, то тут же отбросил. — Это... — Доброго утра, господин. Флинс поднял голову и увидел Варку, который бодро вошёл в его покои, неся поднос с завтраком. Его лицо сияло, а в глазах горела жизнь, будто бы не было вчера многочасового марафона на кровати. Флинс приподнял бровь и невольно опустил глаза, рассматривая своё тело, видя свою искусанную грудь. И снова перевёл взгляд, от которого Варка немного смутился и прокашлялся. — Я вас помыл, мой господин. Ему самому было сложно смотреть на покрытое следами тело Флинса. В голове непроизвольно появились воспоминания о вчерашней ночи, о том, как его вечно равнодушный граф сладко стонал, цеплялся ногтями за его спину и подмахивал бёдрами, безмолвно умоляя продолжить. По телу снова разлилось приятное тепло, но внезапный вопрос немного отрезвил: — Тогда почему же я без одежды? Варка почувствовал себя ещё больше виноватым. Но разве мог он признаться, что просыпаться, держа в руках такого соблазнительного графа, было невероятно приятно. — Я тоже был без одежды, когда проснулся, ‒ пробурчал он. А Флинс ему не поверил. — Дай мне мою одежду, ‒ произнёс он и увидел, как его капитан снова замялся. — Она была слишком грязной, и я отнёс её слугам. — Ты говоришь... ‒ Флинс подцепил пальцем лежащую на полу грязную рубашку. ‒ Про это? Или... ‒ он хотел также поднять совершенно растерзанное бельё, но ему не позволили, хватая за руку. Лицо Варки уже было ярко-красным. — Давайте пока что я вам дам свою рубашку, ‒ пошёл он на компромисс, и его граф тихо хмыкнул. — Бесстыдство. Все желания капитана он мог прочитать, просто взглянув в его глаза. Он видел, как тот с непомерным удовольствием осматривает плоды своих ночных трудов, а сейчас даже посмел захотеть увидеть его в своей рубашке. — Давай сюда, ‒ Флинс отвернулся и протянул руку, но не забыл добавить. ‒ Всё равно бесстыдство. Краем глаза он увидел, как Варка расцветает в счастливой улыбке. Тот тут же поставил поднос на кровать, а затем принялся расстёгивать свою рубашку, и теперь уже настала очередь краснеть Флинсу. С каждой пуговицей открывался вид на его грудь и торс, покрытые такими же алыми следами, как и у него. И в вдобавок к этому Варка также решил повернуться, стягивая рубашку и открывая спину, будто желая ещё больше смутить своего господина. На его точёной рельефной спине горели незамысловатые полосы, будто кто-то его нещадно расцарапал. Флинс больше не мог сохранять невозмутимость. Он закрыл его рукой и покраснел до кончиков ушей. Кажется, они и правда вчера немного перестарались. Рубашка мягко легла на его плечи, принося с собой хоть какое-то чувство защищённости, и Флинс только выше подтянул воротник, пытаясь скрыть следы на шее. Было тщетно, и он оставил эти попытки, решив переключиться на завтрак. На самом деле альвам не так уж и была важна еда. Они могли долго не питаться и сам вкус для них не имел значения, но Царь ввёл в обиход культуру еды и роскошных блюд, которые ценились при дворе, от чего все переняли эту привычку есть хотя бы три раза в день. На подносе лежала тарелка с овсяной кашей с ягодами, от которой исходил сладковатый аромат. Рядом лежала горячая булочка, а в кружку было налито тёплое молоко. Флинс снова нахмурился и недоверчиво посмотрел на своего капитана. — Чтобы силы восстановить, ‒ кашлянул тот, смущённо отводя взгляд. ‒ Говорят, помогает. Такой едой питались простые люди, оттого было очень странно видеть её на окаймлённых серебром тарелках. Флинс уже хотел было отказаться, но в то же мгновение остановился. Как он помнит, ни один из поваров в его поместье никогда не готовил такие блюда и тем более такую простую выпечку. Он невольно перевёл взгляд на Варку и увидел, как тот с нескрываемым ожиданием смотрит на него. — Это приготовил... — Я, ‒ честно ответил Варка. — Хм... После его слов Флинс не колеблясь взял ложку и зачерпнул из тарелки каши, отправляя её в рот. Он почувствовал мягкую текстуру, идеальную температуру и сладость от ягод. Вкус был мягким, почти неуловимым, но его всё же хватило, чтобы понять — еда была приготовлена с любовью. — Вполне сносно, ‒ хмыкнул он, и Варка увидел, как лёгкий румянец коснулся его щёк. Его глаза тут же загорели, и он улыбнулся так, что у Флинса защемило сердце — очень нежно, заботливо и слишком красиво. — Приятного аппетита, мой господин, ‒ притягательный голос проник в его уши, которые тут же зарделись от смущения. — Спасибо, ‒ тихо проговорил Флинс, откусывая булочку. Пока его господин завтракал, Варка аккуратно пересел к нему за спину, касаясь его волос. После вчерашнего он успел его помыть, но так и не дождался, пока его волосы высохнут, и уснул. Сейчас же они были всё так же прекрасны, переливаясь тёмной ночью в бледном свете, но после сна были немного спутаны. Граф никому не позволял прикасаться к своим волосам, кроме своего капитана. Об этом никто не знал — все думали, что господин, как и всегда, сам за ними ухаживает. Но на самом деле каждое утро Варка приходил к нему в покои и вытаскивал из кармана расчёску. Послушно садился позади него и начинал медленно приводить его волосы в порядок. Это был неповторимый контраст — суровый, крупный, мощный капитан личной гвардии послушно держал в руках миниатюрную щётку и со всей бережностью расчёсывал волосы господина. Пряди струились сквозь его пальцы и были очень мягкими на ощупь, и, если бы кто-то вдруг предложил все деньги мира, он бы всё равно не отказался от этой обязанности. Это был знак доверия со стороны его господина, и он был не против ему служить. Как капитану, ему не нужно было знать многое, но даже так он с лёгкостью мог похвастаться, что знает все привычки графа лучше его слуг. Варка знал, что граф любит есть острые и пряные блюда, но не отказывался, когда тот приносил ему лёгкие бульоны с кухни. Иногда граф забывал поесть, когда засиживался допоздна за книгой, и тогда Варка приносил ему десерты и чай, тихо ставя рядом на стол. Тот в ответ мягко улыбался, и его глаза сияли тёплым светом. Граф любил узнавать новое, поэтому Варка всегда старался спрашивать у знакомых или торговцев о каких-нибудь интересных заморских вещах, и всякий раз с удовольствием приносил ему на одобрение. И именно поэтому кабинет графа был наполнен разнообразными книгами и необычными механизмами, которые тот бережно хранил. В постели его граф любил страстные прелюдии, от которых кипела кровь, и такое же страстное продолжение. Он не любил быть громким, но иногда его голос срывался на красивый крик, и Варка понимал — ему приятно. Когда же Флинс достигал пика, то становился более резким и безудержным, царапая его спину и оставляя болезненные укусы на груди и шее, поджимал пальцы на ногах и изящно выгибался в спине — в такие моменты он был необычайно красивым, словно существо, сотканное из похоти и сошедшее с полотен. Альвы не чувствовали холода, но Варка всё равно прикрывал окна в такие бурные ночи и укрывал его одеялом, когда тот уставший лежал на кровати. Во сне его руки тянулись к нему, неосознанно желая обнять, и Варка обнимал его в ответ, так и засыпая, чтобы на утро вновь прийти с душистым завтраком и маленькой расчёской. Когда завтрак закончился, Варка помог своему графу одеться. Для этого когда-то ему пришлось долгие ночи просидеть над учебниками, чтобы понять, как застёгивать тот или иной элемент одежды, благо его господин больше любил практичность, поэтому не было так сложно. Все любовные следы скрылись под тканью, и лишь на шее оставались отметины, который Флинс благоразумно спрятал волосами. Варка недовольно нахмурился, но всё же смирился. Теперь только он будет знать, что они всё ещё существуют. Когда они спустились вниз, был уже день. Слуги бесшумно передвигались по особняку, и каждый занимался своими делами. Лишь проходя мимо, они кланялись и приветствовали своего господина, а затем отправлялись дальше. Внезапно к ним подошёл солидного вида мужчина в накрахмаленном костюме. Его волос уже коснулась седина, а возле глаз были морщины, но всё же он выглядел очень статно и изысканно. — Чего желаете, мой господин? ‒ произнёс он вопрос, который хотел задать сам Варка. Тот нахмурился и отступил в сторону, ожидая ответа графа. Это был дворецкий Хавард, который управлял делами в особняке. Он сопровождал господина более сорока лет и пользовался его уважением. До прибытия Варки в особняк именно он помогал графу с туалетом и другими обязанностями и был одним из тех, кому граф доверял. Варка понимал, что глупо ревновать к дворецкому, который стал почти что частью особняка, но всё равно не смог скрыть недовольное выражение своего лица, которое было заметно всем. Флинс тихо рассмеялся и махнул рукой Хаварду. — Не стоит беспокоиться, ‒ ответил он. ‒ Хочу отправиться на лёгкую прогулку с моим капитаном, поэтому скажи конюху, чтобы приготовил лошадей. — Будет сделано, господин, ‒ Хавард прикрыл глаза и поклонился. Дворецкий сказал ещё что-то, но Варка его не услышал. В его ушах гудели слова, произнесённые бархатным мягким голосом: Мой капитан. И в сердце разлилась обжигающая нежность. Он не думал, что сможет растаять всего лишь от двух слов, но реальность оказалась именно такой. — Капитан, ты идёшь? Он поднял взгляд и увидел, как Флинс уже облачился в тёплую накидку с чёрным мехом, которая была скреплена серебряной брошью и цепочками. От него веяло холодом, но его еле заметная улыбка была очень мягкой, снова растапливая сердце. И Варка, не отрывая взгляда, накинул на плечи шубу и вышел за ним. Метель на улице давно закончилась — теперь перед глазами открывался лишь белоснежный бесконечный простор. Слуги уже успели расчистить главные дорожки, но сугробы по бокам всё равно были по колено. Перед великолепным ледяным фонтаном их уже ждали две лошади. Варка тут же ускорил шаг, подходя к белой лошадке и поглаживая её по шее. — Йоста! Ты же моя ненаглядная, ‒ рассмеялся он, на что лошадь радостно фыркнула и ткнулась носом в его плечо. А Флинс тем временем тихо подошёл к стоящему рядом вороному коню. Тот покорно опустил голову, будто кланяясь. Ладонь в перчатке легла на его нос и медленно погладила. — А Ганс тоже неплох, да? Давно мы с ними погулять не выходили, ‒ проговорил Варка, подходя к ним и бросая взгляд на коня. ‒ Всё ещё меня недолюбливаешь? Ганс смерил его презрительным взглядом, какой бывает только у самых благородных коней, и фыркнул, отворачиваясь от него и отходя к своей белоснежной подруге. — Вот видите? ‒ с лёгкой обидой произнёс Варка, поворачиваясь к Флинсу. И тот улыбнулся. — Здесь нужен свой подход, как и к людям, ‒ лаконично заметил он. Они наконец забрались на коней и, дёрнув поводья, направились по прочищенной дорожке вниз по холму, где начинался лес. Чем дальше они уходили, тем выше становились сугробы, и в итоге они перешли от рыси к размеренному шагу, прогуливаясь между деревьев и наслаждаясь видом. Всё вокруг было засыпано снегом, а на елях уже образовались целые снежные шапки, которые иногда, покачиваясь от случайного ветра, падали вниз, разбрасывая повсюду снежинки. Варка закутался носом в мягкий мех и посмотрел на своего господина. Тот был невероятно грациозен, сидя на своём коне. В этом царстве снега он единственный выделялся чёрным пятном на белоснежном фоне, будто существуя отдельно от этого мира. И казался таким одиноким. Варка задержал на нём свой взгляд. Он всем сердцем не хотел, чтобы Флинс был одинок. Альвы — искусственно созданные существа, которые живут ради великой цели. У них есть лишь Царь и преданность, которой они поклоняются. Им чужды эмоции, ощущения, вкус еды — они не созданы для наслаждения красотой мира и оттого бесконечно одиноки в своей жизни, скрываясь под роскошными балами и ужинами. Всё это было лишь имитацией человека, но если бы хоть на секунду его господин по-настоящему почувствовал, всем сердцем захотел бы жить ради себя, а не ради цели, то Варка был бы неимоверно счастлив. Он дёрнул поводья и направился к нему. — Господин, вы когда-нибудь играли в снежки? ‒ спросил внезапно он, и Флинс удивлённо посмотрел на него. — Я видел, как играют дети, ‒ уклончиво ответил он. ‒ Им было весело. Варка заговорщицки ему подмигнул и предложил идею: — А сами никогда не хотели сыграть? — Ты хочешь поиграть в снежки со своим господином, капитан? ‒ с улыбкой проговорил Флинс и смерил его оценивающим взглядом. Сильный, высокий, в хорошей физической форме. Эти руки держат двуручные мечи и рассекают противников, словно лист бумаги. И сейчас этот человек хочет... поиграть? — Я просто предлагаю вам отдохнуть, ‒ пожал плечами Варка и первый слез с лошади. Флинс задумчиво хмыкнул и подумал, что, может быть, это не такая уж и плохая идея — как в него уже прилетел маленький снежный комок, рассыпавшийся белым пятном на его мантии. Он опустил взгляд, затем поднял, рассматривая широко улыбающегося капитана, а затем ловко спрыгнул с Ганса, скрываясь за ним, как за щитом. Поэтому следующий снежок прилетел только в коня. Тот громко фыркнул и встал на дыбы, недовольно причитая, а затем отошёл к своей подруге, чтобы быть подальше от этого безумства. Вскоре на снежной поляне разрослась целая битва. Снежки летали из стороны в сторону, попадали в деревья, оставляя на них заметные следы, а два человека уже успели занять оборонительные позиции в сугробах и каждый руководствовался собственной тактикой боя. Флинс отнёсся к этому слишком серьёзно — это было видно по его глазам, всё таким же холодным, но сейчас горящим азартом. И Варка не мог ему уступить. В итоге простая игра превратилась в схватку, в которой никто не хотел проиграть. Их лица уже разрумянились, а тело больше не чувствовало холода. Одежда была в беспорядке, усыпанная снегом и совершенно уничтожившая свой первозданный возвышенный вид. Оставалась лишь победа. В один момент Флинс резко перекатился по снегу прямо к нему и сделал неожиданную подножку. Варка взмахнул руками, пытаясь уклониться, но тут же его лицо было усыпано снегом, закрывая обзор, а затем кто-то схватил его и повалил на землю. Когда же он успел отдышаться и избавиться от снега, Варка увидел своего господина, довольно восседающего на нём с победоносной улыбкой. — Получается, я победил, капитан. Его глаза ярко горели, а румянец цвёл на его щеках. Он тяжело дышал, но сейчас выглядел невероятно соблазнительным, и Варка невольно протянул к нему руку, кладя на шею и легонько поглаживая. — А я проиграл, господин, ‒ весело улыбнулся он, и в душе вспыхнуло невероятное чувство. — Тогда будет ли награда? — Конечно. Варка наконец не сдержался и притянул его к себе, оставляя поцелуй на горячих губах и чуть прикусывая. Флинс удивлённо выдохнул в поцелуй, но затем прикрыл глаза, углубляя его. Языки сплелись вместе, а жар в теле будто вспыхнул с новой силой. Когда они отстранились, то был слышен только звук их учащённого дыхания. Лазурные глаза с нежностью смотрели на него, рождая внутри противоречивые чувства, заставляя смутиться и подумать, что это... было довольно неплохо. — Пора возвращаться, ‒ прошептал Флинс ему в губы. — Давайте ещё немного побудем так, ‒ ответил Варка и обхватил его руками, обнимая и зарываясь носом в морозные волосы. Было тепло. Возвращались они тем же путём, но гораздо медленнее, чтобы привести себя в порядок и отдышаться. Вокруг стоял красивый зимний лес, и тысячи снежинок сверкали на солнце. Они ехали гораздо ближе друг к другу, неспешно переговариваясь и наслаждаясь прекрасным видом. Взгляд Варки задержался на бесконечном белом, и внезапно он произнёс: — Господин, вы когда-нибудь задумывались, каково это жить там, где снег не лежит вечно? — Нет, ‒ равнодушно ответил Флинс. ‒ Зачем? — Чтобы знать, что в мире всё не состоит из чисто белого, ‒ задумчиво проговорил Варка. ‒ Что где-то могут быть целые поля зелёной травы и золотистой пшеницы, где солнце светит ярко каждый день, а до тёплого моря подать рукой. Флинс задумался, обведя взглядом лес. Это был его дом, его родина. Он никогда не задумывался о том, чтобы оставить её, а также не строил планов на свою дальнейшую жизнь — просто знал, что здесь его место и ничего другого было ненужно. — А ты? ‒ вопросом на вопрос ответил он. ‒ Ты бы хотел? И услышал тяжёлый вздох. Он увидел, как Варка поднял глаза к небу и протянул к нему руку. — Я слышал, что где-то есть такие территории, где не нужно бояться умереть от холода, где можно не носить тяжёлые плотные одежды. Я бы хотел увидеть такие места, ‒ он на мгновение замолчал, а потом искренне продолжил. ‒ Я чувствую, что где-то там лежит моя мечта. Необъяснимо почему Флинс почувствовал лёгкую горечь. Он не хотел, чтобы его капитан его оставлял, но если таким было его желание... — Хочешь уйти? ‒ спокойно предположил он, сжимая поводья. — Нет, что вы, господин, ‒ Варка внезапно обернулся к нему. ‒ Дом это не только то место, где лежит душа, но также и то, в которое ты возвращаешься. И я возвращаюсь сюда, к вам, ‒ на его губах появилась яркая улыбка, а в его голосе — надежда. ‒ Я просто хотел бы показать вам эти места. Если, конечно, вы позволите. Флинс замер, и его плечи невольно расслабились. Он посмотрел вдаль, туда, где находились те земли, о которых говорил Варка, а в его душе на мгновение появилось слабое желание. — Хорошо. Давай когда-нибудь посмотрим вместе. И когда они поравнялись, будто в подтверждение, он мягко коснулся руки Варки своей. Варка улыбнулся и не удержался, подхватив его руку и целуя кончики пальцев. Этого было достаточно.