Немного солнца для Драко Малфоя

Шум драки Малфой услышал еще до того, как увидел саму драку. Последний урок у них с Гермионой был разный и сейчас Драко, оглушенный зельем Слизенорта, торопился к Почти Безголовому Нику. Вчерашняя история с Терри, письмо от отца, на которое он так и не ответил, кошмары, мучавшие его почти всю ночь, необходимость выпить зелье, о которого приглушались все чувства и рефлексы ‒ от всего этого Драко мутило. Злость и раздражение снова поднимались в нем мутной пеной и желание на ком-то сорваться было почти нестерпимым. Как когда-то, когда все внимание снова доставалось Гарри Поттеру, или когда Слизерин проигрывал в квиддич, или когда он понимал, что его насмешки и колкости не достигли цели. И сейчас Драко, прибавив шагу поспешно завернул за угол, чтобы увидеть сцепившихся в драке нескольких слизеринцев и гриффиндорцев. Судя по виду ‒ не старше второго года обучения. Еще с десяток стояли вокруг них, выкрикивая слова поддержки и оскорбления, в зависимости от того, к кому обращались. Как назло, в остальном коридор был пуст: то ли все занятия уже закончились, то ли так неудачно совпало. ‒ А ну разошлись! ‒ рявкнул Драко, на ходу вытаскивая волшебную палочку. Несколько испуганных вскриков было ему ответом. ‒ Агуаменти! ‒ эффект был такой же, как плеснуть из ведра на дерущихся котов. Мокрые драчуны отпрыгнули друг от друга, и, закрываясь от воды, попытались убежать. ‒ Стоять! ‒ получилось вполне по-малфоевски: уверенность в себе, считываемая злость и легкое шипение приготовившийся к броску змеи. Ученики замерли на местах. ‒ Что. Тут. Происходит. Ты и ты. Отвечаете по очереди, ‒ ткнул Драко в одного из слизеринцев и одного из гриффиндорцев. Высокий темноволосый юноша, у которого в зеленой подкладке мантии сияла рваная дыра, смотрел на Драко как загипнотизированный. ‒ Мистер Малфой, сэр… это все они. Начали твердить, что нам тут вообще не место. А мы и говорим, что если кому и место, так это Слизерину. ‒ Все знают, что Слизерин поддерживал Волан-де-Морта! ‒ выкрикнул гриффиндорец со свежей царапиной на щеке. Ученики снова загалдели, но, стоило Драко угрожающе поднять палочку, умолкли. ‒ Во-первых, не все, ‒ отчеканил Драко. ‒ Во-вторых, тогда почему бы вам для начала не напасть на меня? Гриффиндорцы переглянулись. ‒ Вы бросили палочку мистеру Поттеру, ‒ угрюмо сказал один из них. ‒ К тому же, вы сильнее нас. ‒ То есть, вы готовы напасть только на тех, кто слабее? ‒ выгнул правую бровь Драко. ‒ Изумительно. Обязательно передам это мистеру Поттеру, мисс Грейнджер да и мистеру Уизли за компанию. Пусть гордятся своим факультетом. ‒ Не надо, мистер Малфой! ‒ почти хором выкрикнули двое из «львят». Драко усмехнулся. Еще бы, наверняка страшно выслушивать потом укоры от «Золотого Трио». ‒ А вы, ‒ Драко ткнул палочкой в грудь одного из слизеринцев и тот опасливо покосился на нее. ‒ Хогвартс был затоплен в темной магии. Десятки призраков, включая погибших учеников, остались здесь. И лучшее, что вы можете для себя придумать это: «если кому и есть место, то Слизерину»? Ответом ему было унылое сопение и взгляды исподлобья. Драко презрительно поморщился и, обойдя учеников, быстро зашагал по коридору дальше. За его спиной висела глухая тишина. Может быть, в идее Макгонагалл что-то и правда было. Может, стоит начать с дурацкого танца. Пусть лучше сплетничают о том, как Слизерин и Гриффиндор смотрели друг на друга, держались за руки и как глупо выглядели рядом друг с другом, чем… вот это. Гермиона и сэр Николас уже ждали его. В зале снова горели множество свечей: сегодня призрак решил поднять часть из них в воздух, как это делалось иногда на Святочном балу. ‒ Что ж, я думаю, вы поняли основы танца, ‒ сказал Почти Безголовый Ник. ‒ Так что можем снова приступать к эмоциям. Я хочу, чтобы вы представили, словно через этот танец вы можете вести диалог друг с другом. ‒ Мне бы немного тишины, ‒ пробормотал Драко и Гермиона кинула на него предупреждающий взгляд. К счастью, у призрака сегодня было хорошее настроение и он не обратил никакого внимания на ворчание Малфоя. ‒ В прежние времена мужчина и женщина из порядочной семьи не могли просто так поговорить друг с другом и уж тем более прикоснуться друг к другу, ‒ продолжил сэр Николас, медленно проплывая вокруг Драко и Гермионы. ‒ Так что для кого-то танцы и бал были чуть ли ни единственным способом не потерять одобрение общества и при этом оказаться так близко с предметом своей симпатии. Прикоснуться к нему. Помните об этом, когда будете танцевать. Представьте, что долгое время вы могли смотреть на предмет своей любви только издали. Конечно, вам нужно делать вид, что это просто танец. Не задерживать взгляд. Не касаться дольше разрешенного. Но это намного больше, чем ничего, ‒ тут призрак вздохнул, словно вспомнив о чем-то личном. Гермиона и Драко встали в исходные позиции, но сегодня они словно вернулись к своей первой репетиции. Малфой едва касался пальцами спины Гермионы. Гермиона боялась подойти чуть ближе. Они неловко то приближались, то отдалялись, стараясь не смотреть друг на друга. И, в конце концов, Почти Безголовый Ник раздраженно велел им остановиться. ‒ Если бы вы так танцевали у меня на приеме, я бы вас казнил, ‒ рубанул он воздух ладонью. Драко и Гермиона переглянулись. ‒ Выходите, ‒ велел призрак. ‒ Ждите, когда я вас позову. Не рискнув спорить, Драко и Гермиона вышли. ‒ Интересно, при жизни сэр Николас действительно мог казнить гостей за неудачный танец? ‒ задумчиво спросила Гермиона, прислоняясь к стене. ‒ Вот ни капельки не интересно, ‒ фыркнул Драко. ‒ Но вынужден признать, начинаю думать, что в идее Магконагалл есть здравый смысл. Я сегодня разнимал драку. Малфой кратко пересказал Гермионе случившееся.  Та нахмурилась. ‒ Я думаю, что нам с Гарри и Роном нужно провести беседу с этими ребятами. Да и вообще, решить этот вопрос,  ‒ сказала она. Драко усмехнулся. ‒ И что ты скажешь? «Мы с Роном и Гарри запрещаем обижать бедных слизеринцев»? Ерунда это все. Профессор права. Должны измениться сами отношения между факультетами и само восприятие. Но, боюсь, одними танцами такое не сделать. Ну покажем мы, что мы взрослые люди, которые могут договориться. Отбросить в сторону прошлое, встать плечом к плечу. А дальше? ‒ А дальше, может, кто-то из Гриффиндора пригласит того, кто учится на Слизерине и кто ему симпатичен на еще один танец. И пойти вместе в Хогсмит. Или просто попробовать узнать друг друга лучше, вместо того чтобы привычно бросать взаимные косые взгляды. Может, таких людей будет все больше, ‒ предположила Гермиона. ‒ То есть, я тебе симпатичен, Грейнджер? ‒ взгляд в упор в сочетании с малфоевской ухмылкой были как возвращение года на три назад. Гермиона хотела ответить как-то легко и умно, но получилось лишь отзеркалить вопрос: ‒ А я? В этот момент сэр Николас высунулся по пояс из стены. ‒ Заходите в зал. Но прошу, молчите и без вопросов. Далеко не все, кого я попросил о помощи хотели «выступать перед живыми», ‒ велел он. Драко и Гермиона послушно снова зашли внутрь и замерли на пороге. Теперь все свечи парили в воздухе, создавая освещенный круг. Откуда-то звучала неживая музыка, словно призрачные музыканты были здесь, но пожелали остаться невидимыми. А внутри круга стояло четыре пары призраков.  Сэр Николас слегка поклонился им, благодаря за согласие помочь, и те медленно начали танец. И сейчас Гермиона и Драко в полной мере понимали, насколько же неуклюжими они были и насколько они не понимали то, что пояснял им Почти Безголовый Ник. Пары вели диалог друг с другом. Без слов, движениями и взглядом. Они двигались легко и невесомо ‒ и дело было не в их призрачной сути. Казалось, для них исчезло все, кроме танца и друг друга. Когда вальс закончился, призраки молча, не обращая внимания на Драко и Гермиону, покинули зал. ‒ Поняли теперь? ‒ повернулся Почти Безголовый Ник к ним. ‒ Поняли, ‒ угрюмо ответил Драко. Он действительно понял. Что не решится выдать ни десятой доли тех противоречивых эмоций, которые он безуспешно пытался подавить в себе последние дни. Что думала Гермиона понять по ее лицу было невозможно. Она вышла на середину зала, невозмутимая и собранная, и, судя по решительно задранному подбородку, готовая репетировать хоть весь остаток дня. Малфою ничего не оставалось как встать рядом с ней и приказать себе сосредоточиться. В конце концов сэр Николас даже скупо похвалил их. В основном благодаря Гермионе, которая, похоже, восприняла эту репетицию как персональный вызов. Когда они, наконец, закончили, до ужина оставался всего час. ‒ Хорошо, что на завтра задали немного, ‒ Драко, толкнув дверь, вышел из зала и поморщился. Уже знакомый холод и небольшое искажение пространства вокруг означали, что, пока они танцевали, их снова втянуло в Потусторону. ‒ А я вас ждал, ‒ Тео, оказывается стоял чуть дальше по коридору, привалившись к стене. Подняв руку, он приветственно помахал Драко и Гермионе. Та, улыбнувшись, помахала в ответ, а Драко кивнул. Он все еще чувствовал себя неуверенно рядом с Тео, ощущая глухую вину за то, что тот умер. ‒ В прошлый раз нам не удалось посмотреть, что я написал. Посмотрите сейчас? Если у вас есть возможность? ‒ смотрел Тео, в основном, на Гермиону. ‒ Вообще у нас не так… ‒ начал было Малфой, но Гермиона перебила его: ‒ Конечно!  С огромным удовольствием, я никогда еще не имела возможности участвовать в создании книги! Ты уже начал работу над новой главой? Перебрасываясь идеями и комментариями, Тео и Гермиона шли чуть впереди, а Драко, сверля взглядом спину призрака ‒ шаг в шаг следом. Ревновать к мертвецу было глупо, да и вообще о какой ревности по отношению к Грейнджер могла идти речь?! И все же ему было неприятно смотреть, как оживленно эти двое обсуждают будущую книгу. Хотя, казалось бы, что мешает самому Малфою принять участие в этом разговоре? Может, тот факт его он и его семья в этой книге будут почти до конца на стороне отрицательного героя? В библиотеке на этот раз не было ни рыцаря, ни поэта, ни дамы раздора. Лишь высокий юноша ‒ красивый, неулыбчивый и бледный скользнул прочь от книжных стеллажей, окинув вошедших подозрительным взглядом. Гермиона и Драко узнали его: тот самый призрак с обожженной спиной, который был с Викки Гроттгрин в коридоре. ‒ Ирвин, ‒ кивнул ему Тео. Призрак слегка наклонил голову в ответ, величественно игнорируя Драко и Гермиону. ‒ Он сегодня совсем не в духе, ‒ словно извиняясь сказал Тео, когда Ирвин покинул библиотеку. ‒ Ирвин очень тяжело воспринял свою смерть. Он собирался… собирался сделать предложение своей девушке в следующем году. Викки Гроттгрин, она учится здесь. ‒ Мы видели их один раз, ‒ в голосе Гермионы было слышно сочувствие. ‒ Викки хочет подать прошение на преподавательскую должность, когда закончит Хогвартс, ‒ Тео подлетел к столу и, взяв со стола стопку уже исписанных листов, стал раскладывать их по порядку, от вступления. ‒ Чтобы оставаться рядом с Ирвином. ‒ Зачем? Он мертв, она жива, что из этого может вообще выйти? ‒ не выдержал Драко. Тео пожал плечами. ‒ Не мне их судить, ‒ ответил он. Драко видел по лицу Гермионы, что она с ним согласна: романтика романтикой, но практичный ум Грейнджер не мог не задаться тем же вопросом. Однако она не стала развивать тему, а, подойдя к столу, склонилась над листами, слушая пояснения Тео. Драко не оставалось ничего, кроме как встать рядом и сделать вид, что ему интересно, чувствуя легкие угрызения совести. Тео действительно хотел написать что-то значимое, действительно продумывал много деталей и спешил перенести на бумагу все, что помнил сам и все, что помнили другие призраки. Но сейчас Драко не хотелось ни слушать его, ни быть здесь, ни смотреть, как увлечена Гермиона. Ему было неуютно и неприятно. Похоже, самым желанным местом для него становились их с Грейнджер апартаменты. Тихое пространство, отсеченное от всех остальных. Драко отвернулся, смотря на книжные стеллажи. Если бы он только мог, он бы с радостью отправился на выходные в Малфой-Мэнор. Туда, где даже тени в углах после смерти Волан-де-Морта снова стали казаться безмолвными стражниками, а не пугающими предвестниками беды. Он бы лег на кровать в своей комнате, окутанный уютной тишиной, зная, что, когда спустится вниз, его встретят накрытый к чаю стол в Малой гостиной, улыбающаяся мать и сдержанный, но довольный приездом сына отец. Не смотря на обязанности, которые падали на плечи Драко, дом был понятным. И каждый день в нем тоже был понятным. В Хогвартсе вдруг все стало… сложно. Они чуть было не пропустили ужин: Потусторона никак не хотела их отпускать и Тео, чтобы скоротать время,  предложил показать цветник, разбитый во внутреннем дворе этого Хогвартса. В опускающихся сумерках по всему двору летали светлячки, ничуть не боявшиеся живых, вторгшихся в призрачный мир. Стены замка оплетали вьющиеся розы, под ногами хрустела мелкая крошка гравия и несколько призраков, бросая подозрительные взгляды на Гермиону и Драко, обогнули их по дуге. ‒ Нам тут не особо рады, ‒ заметил Малфой, пока они огибали клумбы с роскошным аконитом и мискантусом. Гермиона восхищенно смотрела по сторонам: осенние цветы цветника чередовались друг с другом в искусной подборке и цвели необычайно пышно. Драко, выросший бок о бок с садом Нарциссы, больше обращал внимание на темнеющее небо и парящих в нем еще нескольких призраков. Чем-то они на таком расстоянии  и в таком освещении напоминали дементоров и Драко поежился. Тео поддел мыском ботинка камушек. ‒ С тех пор, как здесь стало намного больше… народа, многие начали переделывать Потусторону под свой вкус. Кто-то занялся цветами, кто-то решил оживить «призрачную» кухню Хогвартса и открыть пекарню, кто-то… ‒ Тео не договорил, замолчав. ‒ Не знала, что призраки едят… прости, грубо прозвучало, ‒ Гермиона прижала пальцы к губам, коря себя за прямолинейность. Тео в ответ лишь улыбнулся. ‒ Нет, конечно. Да и в целом, все, что создается тут, в Потустороне, в реальном мире тут же исчезло бы. Это не совсем настоящие цветы, чай, хлеб и прочее. Это, скорее, как образы. С запахом и даже вкусом. Но мы же тоже здесь с вами говорим, и, как я заметил, можем даже коснуться друг друга. И все же, вы живые, а я нет, ‒ на губах Тео продолжала играть легкая улыбка, а Драко снова отвернулся. Ощущение какой-то нарочитости не покидало его. Словно Тео больше делал вид, что все эти рассуждения легко ему даются, чем правда наслаждался всеми возможностями Потустороны. Хотя, чему удивляться? Будь на его месте Драко, смог бы он принять, что его жизнь закончилась? Вряд ли. Разве что спустя сотню-другую лет, и то если бы ему еще не надоело бродить по Хогвартсу. И все же Драко не мог не признать, что Потусторона обладала своим очарованием. Как сказка, мрачноватая, готовая исчезнуть, едва закроешь книгу, но ты продолжаешь читать, потому что она уже успела захватить твое воображение. Им дорогу перешли два толстых, вальяжных голубя и, взмахнув крыльями, уселись на ближайший куст, усыпанный крупными белыми цветами. ‒ Проводить вечность намного интереснее, сидя с чашкой призрачного кофе в удобном кресле, чем бродя по пустым коридорам, ‒ сказала Гермиона. Это простое, искреннее утверждение было намного лучше, чем молчание Драко. И Тео согласно кивнул. ‒ Все так. Старые призраки сначала ворчали. Но потом встряхнулись. Если честно, мне кажется, они сами не знали, что Потусторону можно вот так преобразовывать. Я слышал, сэр Николас даже собирается организовать Первый Призрачный Бал. Может быть, если Потусторона вовремя вас впустит, он сделает исключение и для живых, ‒ подмигнул Тео. ‒ О да, прежде, чем опозориться на Святочном балу, я «охотно» опозорюсь на Призрачном, ‒ согласился Драко. Тео засмеялся,  Гермиона тоже улыбнулась и разговор перетек на отношения между «старыми» и «новыми» призраками. Они успели еще немного прогуляться, прежде чем Потусторона вернула их в реальный мир, где уже успело стемнеть и ледяной ветер мгновенно набросился на них. ‒ Увидимся, бегите в замок! ‒ попрощался «вышедший» из Потустороны Тео и Драко с Гермионой действительно побежали. Ужин скоро заканчивался и они не стали тратить время на то, чтобы заходить в зал отдельно. В конце концов, они имели полное право задержаться, работая над заданием Макгонагалл. Увидев, что Рон, Гарри и Джинни все еще на ужине, Гермиона расплылась в улыбке. ‒ Ну хвала Мерлину, мы уж думали, что ты так и не появишься! Рон третью порцию пуддинга ест, ‒ с облегчением выдохнул Гарри. Гермиона по очереди обняла друзей. ‒ Ну не просто же так сидеть, ‒ оправдался Рон. ‒ Серьезно, Гермиона, мы уже думали идти и искать вас с хорьком. ‒ С Драко, ‒ машинально поправила Гермиона. Рон спорить не стал, лишь дернув плечом. ‒ Все в порядке? ‒ Джинни посмотрела в сторону Малфоя, который садился рядом с Забини, тоже еще не закончившим ужин. ‒ Да. Нас снова вкинуло в Потусторону и мы там сильно задержались, ‒ Гермиона рассказала про книгу Тео, про Ирвина, про цветник и про то, как призраки преобразуют Потусторону. ‒ Вот Фред, зараза, а нам ничего не рассказывает! ‒ возмутилась Джинни. Гермиона взяла тарелку с рагу. ‒ Мне кажется, для призраков это очень личная тема… их мир, который помогает немного утешиться, ‒ предположила она осторожно. В глазах Джинни промелькнула печаль. Рон тоже немного сник, но потом встряхнулся. ‒ Можно будет отправить родителям сову. Мне кажется, мама обрадуется, что у Фреда и там появится возможность «нормально питаться». Не ее фирменный суп, но все же, ‒ попытался пошутить он и Гарри положил ему руку на плечо, кивнув. ‒ Конечно, Рон. Готов спорить, она через Гермиону еще и рецепт передаст, ‒ поддержал он друга. ‒ Ты не хочешь поговорить с Макгонагалл о Потустороне? ‒ спросил Рон. ‒ Ощущение, что вы с каждым разом задерживаетесь в ней все дольше. Может, она знает, как возвращаться оттуда самим. Гермиона покачала головой. ‒ Для профессора это такая же плохо изведанная зона. Если и имеет смысл спрашивать, так кого-то из «старых» призраков, вроде сэра Николаса. Но, если честно, я очень рада, что у меня появилась возможность узнать больше о мире призраков. Я думаю спросить разрешения на публикацию исследования. Что-то вроде «опыт живого человека в Потустороне». Правда, пока не понимаю, у кого именно это разрешение просить. Не у всех же, ‒ Гермиона рассеянно возила по тарелке кусочек картофеля. ‒ Только ты могла найти в Потустороне что-то радостное и интересное, ‒ добродушно подколол подругу Гарри. Та снова оживилась: ‒ Потусторона по-своему завораживает. Это Хогвартс, но еще больше полный сюрпризов, чем наш замок, в нашем мире. И, если я правильно понимаю, Потусторона дает много возможностей преобразовывывать ее под свои желания. Просто… как я поняла, наши «старые» призраки не заморачивались этим всем. Они просидели вместе до самого окончания ужина, пока уже не начали гаснуть свечи, намекая ученикам, что пора уходить. Драко и Забини тоже вышли одними из последних. Забини ‒ задумчивый, Драко ‒ уставший. Может быть, Драко рассказал Блейзу про жизнь в Потустороне и о маленьком мальчике, который решил дождаться в Хогвартсе своих родителей. Гермиона про Терри умолчала, решив, что не готова втягивать друзей в это чувство огромной печали. В коридорах замка было мало людей ‒ большинство уже разошлись по своим гостиным ‒ и Гермиона с Драко, не скрываясь, попрощались с друзьями-бывшими врагами и медленно отправились к своим апартаментам. Оба чувствовали себя так, словно из них высосало все силы. Возможно, так оно частично и было: никто не знал достоверно, как долгое пребывание в Потустороне влияет на живых. Они едва свернули за угол, как мир вокруг моргнул, перенося в Потусторону, а затем почти сразу Потусторона выплюнула их обратно, но совсем в другом месте. Это был узкий, темный коридор, освещавшийся одним лишь подрагивающим племенем факела и заканчивавшийся тупиком. Воздух здесь был сухим и таким холодным,  что кожа Драко и Гермионы почти сразу покрылась мурашками. В конце тупика, обхватив себя руками за плечи, спиной к ним стояла девушка в школьной мантии. Голова ее была опущена и длинные волосы свисали вниз. ‒ Эй? ‒ неуверенно позвала Гермиона, готовая в любой момент выхватить палочку. Она видела, что Малфой рядом тоже напрягся: ощущение тревоги и какой-то неправильности было почти осязаемым. Шагнув вперед и закрыв собой Гермиону Драко достал волшебную палочку. Гермиона тут же снова встала рядом: еще не хватало отсиживаться за спиной Малфоя. Драко едва заметно нахмурился, но промолчал. Тем временем девушка подняла голову и медленно повернулась. Гермиона облегченно выдохнула, узнав в ней Викки Гроттгрин. Та выглядела болезненно-бледной и, казалось, вообще не заметила ни Драко, ни Гермиону.  Подняв руки, она поднесла их к глазам, повертев ладонями туда-сюда, словно первый раз видела. На полу рядом с ней лежала страницами вверх книга и Викки, как-то неуверенно шагнув вперед, наступила прямо на нее, вызывав у Гермионы протестующий возглас. ‒ Викки? ‒ тихо позвал Драко. Девушка, словно очнувшись, наконец посмотрела на него, снова сделала шаг и в этот момент ее ноги, подогнувшись, начали разъезжаться в разные стороны, словно она никак не могла понять, как держать равновесие. Гермиона рванулась, было к девушке и одновременно Драко, крикнув: «Протего!», выставил перед ней щит, о который Гермиона не больно, но обидно ударилась. Викки дернулась в сторону, взмахнула руками как кукла на веревочках и начала, елозя стопами, снова сводить ноги вместе, выравниваясь. ‒ Грейнджер, шаг назад, ‒ тоном, в котором одновременно были и испуг, и решительность приказал Драко. ‒ Я видел похожее, когда Волан-де-Морт долго копался в чужой голове. Люди, теряя разум, переставали контролировать и свое тело. Липкий страх прошиб Гермиону до моментально взмокшей спины. Мозг лихорадочно перечислял варианты. Атаковать Викки? Обезвредить? Отправить патронуса? Пока шли эти секунды, Викки вдруг странно дернула головой, будто та ей мешала и закричала так пронзительно и громко, что Драко и Гермиона, не сговариваясь, отпрыгнули. Заклинание Драко развеялось. Крик все набирал громкость и пронзительность, становясь уже нечеловеческим, Викки, будто ей вдруг невидимой палкой перешибли хребет, резко согнулась и упала, оборвав крик. Под кожей что-то ходило: выглядело так, будто-то это что-то сейчас сбросит Викки как шкурку. Спустя еще несколько секунд Драко и Гермиону ослепил яркий свет, а когда они проморгались, Викки лежала неподвижно. ‒ Отправляй патронуса Макгонагалл, ‒ Гермиона быстро подошла к девушке, на всякий случай держа палочку наготове, и, опустившись на одно колено, попыталась прощупать пульс. Золотистый варан, сияя чешуйками, отправился сообщением к Минерве и Гермиона отстраненно подумала, что ожидала от патронуса Малфоя чего-то подобного. Дракон, ящер, змея. ‒ Жива? ‒ коротко спросил Драко, вставая рядом. Он настороженно озирался по сторонам, словно ожидая, что вот-вот появится кто-то или что-то еще. ‒ Пусть очень слабый, но есть. И я не думаю, что дело в Волан-де-Морте, ‒ Гермиона подняла с пола книжку и, закрыв, прочитала название. «Потусторона: исследование Мортаса Гото». ‒ Ты знаешь, что это за книжка? ‒ спросил Малфой. Гермиона покачала головой. ‒ К своему стыду даже никогда не встречала упоминания… ой! ‒ Гермиона, выронив книгу, затрясла рукой. Книга обожгла ее резким холодом и, упав на пол… разбилась, словно была сделана изо льда. Спустя несколько секунд от нее осталась лишь лужа. ‒ Ты когда-нибудь такое видел? ‒ потрясенно спросила Гермиона. Трогать пальцем лужу она не спешила, но поводила ладонью над ней. Ни ощущения холода, ни чего-то еще. Вода как вода. ‒ Нет, никогда, ‒ покачал головой Драко. Вдали послышался шум. Драко и Гермиона повернули головы и вскоре увидели, как к ним плывет маячок поискового заклинания. Малфой не знал, где именно они оказались, так что и сообщить точные координаты его патронус не мог. Следом за маячком быстрым шагом шла Макгонагалл, а с ней рядом Слизенорт, мадам Помфри и, почему-то, профессор Трелони. ‒ Я чувствую, что здесь был призрак! ‒ профессор Трелони озиралась по сторонам и стекла ее больших очков блестели в свете факела. ‒ Я чувствую, что вы с мадам Помфри отлевитируете пострадавшую в больничное крыло, ‒ быстро сориентировалась Макгонагалл, поняв, что никому не угрожает опасность. ‒ Вы  двое ‒ идете со мной и профессором Слизенортом в мой кабинет. ‒ Профессор, на месте этой лужи была книга. Она разбилась и растаяла, ‒ быстро сказала Гермиона. ‒ Разбилась и растаяла? Первый раз о таком слышу, ‒ искренне удивился Слизенорт. Достав из кармана носовой платок, он трансфигурировал его в колбу и волшебной палочкой отправил туда небольшую порцию воды с пола. ‒ Благодарю вас, мисс Грейнджер, изучу как можно быстрее, что это такое. ‒ Это вода, ‒ пробормотал Драко. Его мутило. Стоило хоть на мгновение прикрыть глаза, как он видел корчащуюся Викки. Как живые куклы, за веревочки которых в особо дурном настроении дергал Волан-де-Морт. ‒ Мистер Малфой, вам нехорошо? ‒ окинула его пристальным взглядом Менерва. Драко покачал головой. ‒ Тогда идемте уже, ‒ нетерпеливо повторила профессор. Как оказалось, Потусторона перенесла их в хозяйственную часть Хогвартса. Кухня была совсем рядом, а несколько лестниц, которые, похоже, слушались лишь преподавательский состав, коротким путем вывели их в коридор, где располагался кабинет Макгонагалл. ‒ Рассказывайте, ‒ велела Минерва, когда они все зашли внутрь. Гермиона бросила взгляд на пустующий насест Фоукса: Макгонагалл почти ничего не поменяла внутри кабинета Дамблдора, как, собственно, и Снейп. В глазах предательски защипало и Гермиона поспешно отвела глаза. Она уже открыла было рот, чтобы начать говорить, но ее опередил Драко. Быстро, лаконично и четко он описал все, что случилось с момента, как они вышли с ужина, а также рассказал о встрече с Гроттгрин и о книге, которой она интересовалась. ‒ Это была та же книга, что растаяла? ‒ быстро уточнил Слизенорт. ‒ Нет, сэр, ‒ ответила Гермиона. И описала обложку книги и название. ‒ Никогда о такой не слышал. А ты, Минер… а вы, профессор? ‒ поправился Слизенорт. Макгонагалл побарабанила пальцами по столу. Вид у нее был задумчивый. ‒ Эта книга была в библиотеке в секции запретных заклинаний, когда я еще училась здесь. В свое время первая встреча с сэром Николасом произвела на меня сильное впечатление. Он весьма эффектно появился прямо передо мной во время завтрака, выплыв из-под стола так, что его голова оказалась точно на моей тарелке с кашей. Мне было интересно больше узнать о мире призраков. Но исследование Мортаса Гото стало доступно мне только когда я сама стала преподавателем. А потом ее и вовсе изъяли и, возможно, даже уничтожили. ‒ Почему, профессор? ‒ спросил Драко. ‒ Это случилось во время каникул, я не была в Хогвартсе, так что всех деталей не знаю. Мой коллега, преподававший предсказания, был одержим Потустороной. Он использовал откровенно опасные заклинания из книги и погиб, оставив вдову и ребенка. Кроме того, пострадало крыло замка, задело несколько учеников и чудом никто больше не погиб. ‒ Профессор, а что это были за заклинания, вы помните? ‒ конечно же не смогла остаться равнодушной к такой новой порции знаний Гермиона. Магконагалл поджала губы. ‒ Могу сказать, что у Мортаса была навязчивая идея, что живые могут без вмешательства призраков и без их магии сами попасть в Потусторону. По своему собственному желанию. Он базировал заклинания на принципе трансгрессии… но ни одного доказательства их работы, кроме своих собственных утверждений, что однажды ему удалось попасть и  задержаться в Потустороне он так и не привел. ‒ Но как у мисс Гроттгрин могла оказаться уничтоженная книга? ‒ растерянно спросил Слизенорт. ‒ Ходили слухи, что Мортас сделал несколько копий и даже поделился ими с друзьями, ‒ неохотно ответила Минерва. ‒ Конечно, эти слухи были проверены и поисковые заклинания ничего не нашли… но Мортас был достаточно искусный выдумщик, даром что выбрал прорицания. И действительно хороший маг. Может быть в той проверке… чего-то и не нашли. Я свяжусь с родителями Викки, когда мадам Помфри точно скажет о ее состоянии. И уточню у них, не было ли в их доме или среди их знакомых похожих книг или родственников мистера Гото. ‒ Что это за заклинания такие, от которых человека так…корежит, ‒ подобрала нужное слово Гермиона, поежившись. Драко подумал, что, наверное, спать сегодня не будет. Очень не хотелось, закрыв глаза, снова увидеть перед собой эту отталкивающую картину: что-то, ходящее под кожей Гроттгрин как гигантские черви. Магконаггал, видимо, пришла к тому же выводу. ‒ Профессор, я думаю, мистеру Малфою и мисс Грейнджер стоит дать зелье сна без сновидений на сегодня, ‒ обратилась она к зельевару. Тот с некоторым трудом оторвался от созерцания колбы, которую достал из кармана. Вода внутри нее немного помутнела. ‒ Что? Ах, зелье… только если вам не нужно будет завтра пить другое мое зелье, ‒ покачал головой Слизенорт. ‒ В противном случае накопительный эффект просто отправит вас к завтрашнему вечеру в сон на пару суток. ‒ Нужно, ‒ огорчилась Гермиона. Как бы они ни храбрилась, оставаться на всю ночь мучаться, перебирая в голове все произошедшее и гадая, какие новости будут к утру ей совсем не хотелось. ‒ Боюсь, тогда даже ничего из обычного набора успокоительных составов не подойдет, ‒ огорчился Слизенор. ‒ Будь на моем месте профессор Снейп, он бы точно что-то придумал. Но, увы, я не он. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. ‒ А если это хорошее старое вино? ‒ спросила Макгонагалл вдруг. Слизенорт слегка нахмурился. ‒ Вино? Хм… если немного, то никаких побочных эффектов быть не должно. Но… ‒ Вот и прекрасно, ‒ решительно сказала Макгонагалл, не дав ему договорить. ‒ Подождите здесь. ‒ Будто мы можем куда-то уйти, ‒ пробормотал Драко, пока профессор поднималась по лестнице в спальню. Гермиона бросила на него взгляд. Малфой держался внешне  спокойно и собрано, но она видела, как он на самом деле напряжен. Уже научилась определять это по едва заметным признакам ‒ когда только успела? А еще Гермиона знала, чувствовала кожей, что ему так же страшно, как и ей. И так же хочется, чтобы хоть что-то развеяло этот страх, чтобы открыть глаза утром и понять, что это был просто сон. Они оба не были готовы к новым тайнам Хогвартса. ‒ Я немного разбавила вино водой, ‒ Макгонагалл вернулась, держа в руках два больших бокала, наполненные чуть больше, чем наполовину. ‒ Думаю, на ваш юный возраст хватит, чтобы страх немного вас отпустил. Считайте, что это мой приказ. ‒ Профессор, как думаете, с Викки все будет в порядке? ‒ Гермиона нерешительно взяла в руки бокал. Малфой, напротив, колебаться не стал: выпил в два глотка, слегка поморщившись, как лекарство. ‒ Я сейчас отправлюсь в больничное крыло, а также свяжусь со Святым Мунго, ‒ ответила Минерва. На лицо ее легли тени. ‒ Я искренне надеюсь, что нам удастся привести мисс Гроттгрин в чувство. Все-таки со времен моей учебы и колдомедицина, и заклинания сильно шагнули вперед. ‒ Вы же расскажете нам, как только что-то будет известно? ‒ чуть хрипло спросил Драко, чувствуя, как его тело потихоньку покидает холод. ‒ Разумеется, мистер Малфой. Однако, я попрошу вас обоих не распространяться о случившемся. Конечно, я не говорю о мистере Поттере, мисс Уизли и мистере Уизли, ‒ Минерва посмотрела на Гермиону поверх очков. ‒ Я понимаю, что вы, мисс Грейнджер, не сможете скрыть от них произошедшее. Но все остальные, включая ваших родителей, мистер Малфой, пока что не должны знать ничего. Никому из нас не нужна паника и слухи, пока мы точно не поймем, что с мисс Гроттгрин, откуда у нее взялся учебник и почему она решила, что вообще способна на эти заклинания. ‒ Наверняка из-за Ирвина, ‒ Драко поставил бокал на стол. Теперь ему хотелось быстрее уйти из кабинета и добраться до кровати. ‒ Ее молодой человек, он погиб в битве при Хогвартсе, ‒ пояснила Гермиона. Вино на вкус было терпким и не очень ей понравилось, но она последовала примеру Драко и выпила его в несколько глотков. В голову почти сразу ударило и затем теплой волной прошло по позвоночнику. ‒ Мы видели его в Потустороне. Правда, он был не очень разговорчив. ‒ Бедные дети… ‒ пробормотал Слизенорт. Макгонагалл ничего не сказала, но взгляд ее помрачнел. ‒ Отправляйтесь к себе и постарайтесь отдохнуть, ‒ сказала она, забирая пустой бокал у задумавшейся о чем-то Гермионы. Та кивнула, сбрасывая с себя оцепенение. ‒ Спасибо, профессор, ‒ Гермионе хотелось обнять уставшую и разом постаревшую на несколько лет Минерву, но она не была уверена, что сейчас подходящее время. Попрощавшись с Макгонагалл и Слизенортом, который тоже засобирался в больничное крыло, Драко и Гермиона вышли из кабинета. На щеках снова задумавшейся о чем-то Гермионы горел румянец и Драко подумал, что он ей очень идет. Краски на лице девушки после вина стали немного ярче, губы алели, словно нацелованные. Драко споткнулся, поразившийся своей неуместной мысли. Но фантазия уже гнала его вперед. Здесь он шел рядом с Гермионой в гулкой тишине. В воображении он все-таки наклонялся к ней там, во время их тягучего откровенного разговора, нарушенного маленьким призраком. Он тихо вздыхала ‒ Драко был абсолютно уверен, что она именно вздохнет ‒ и отвечала на его поцелуй. Или давала пощечину, разъяренная ведьма, готовая к драке. Малфой вспомнил, как они топтались друг перед другом в коридорчике и хмыкнул. Кто кого в итоге прикрывал? ‒ Ты чего? ‒ тут же повернулась к нему Гермиона. ‒ Подумал, как, наверное, странно мы смотрелись там, перед Викки, ‒ не стал скрывать Драко. ‒ Я ставлю перед тобой щит, ты закрываешь меня, я пытаюсь закрыть тебя. Пока мы выбирали, кто кого спасает, нас бы, при желании, можно было бы перебить. Наверное, с Поттером командная работа выглядит иначе, ‒ Мерлин знает, зачем он вообще сказал про Поттера. Гермиона замедлила шаг. ‒ Нам с Гарри и Роном пришлось научиться понимать друг друга с полуслова. Иначе бы мы не выжили. И я не могла отсиживаться за твоей спиной, хотя благодарна тебе за поддержку. ‒ Почему? ‒ Драко остановился и, крепко взяв Гермиону за руку, развернул к себе лицом. ‒ Почему ‒ что? ‒ Гермиона шагнула чуть ближе, вглядываясь в потемневшее лицо Драко. Он злился? Но на что? ‒ Чем моя спина плоха? ‒  спросил Малфой, слегка повысив голос. ‒ Почему я не могу защищать тебя? Почему сейчас, в этом полутемном коридоре, где факелы отбрасывали подрагивающие тени, Гермионе казалось, что он спрашивает о куда большем, чем ситуация с Гроттгрин? Думать об этом было страшно до стука зубов и Гермиона крепко стиснула челюсти. ‒ А почему я не могу защитить тебя и себя? ‒ неверный ответ, Грейнджер. Драко продолжал держать ее за предплечье, а темнота в его глазах все сгущалась. Вместе с разочарованием? Злостью? Болью? ‒ Нашей главной задачей было защитить Гарри, ‒ сказала Гермиона тихо. ‒ Ему это жутко не нравилось, потому что он-то считал, что его задача спасать нас. Любой ценой. Но мы с Роном знали, что если Гарри погибнет, погибнет все. Я привыкла ставить себя даже не на второе место, Драко. Я не могу по-другому. А что бы ты сделал? Малфой разжал пальцы, выпуская ее руку. ‒ Я бы купил тебе библиотеку, чтобы ты заполнила ее любыми книгами, достал бы, какую захочешь, ‒ ответил он совсем другое. И, отвернувшись, быстро зашагал вперед. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя последовать за ним. И заставить себя сделать вид, что она не услышала ничего особенного. Ничего, а сердце бьется как сумасшедшее просто от вина и усталости. Позволить себе вдуматься в смысл фразы Драко было еще страшнее, чем сидеть рядом с ним у кровати. Сейчас ей казалось, что она снова попала в Потусторону, в какую-то ее другую версию, где изменились они с Драко. Где все остальное ушло на задний план, где единственное значение имели подтекст, взгляд и прикосновение. И эта версия Потустороны была опаснее уже знакомой. Она утягивала, оплетала, манила своим а что, если? Нужно было выплыть, рвануть к поверхности, глотнуть кислорода и бороться, плыть к берегу. Но Гермиона шла ко дну вместе со слабо бьющимся где-то на задворках сознания голосом рассудка. Ей еще хватало совести и самоуважения, чтобы собраться и просто идти, глядя в напряженную спину Драко и молчать. Не  вытянуть руку вперед. Не коснуться его. Не попросить пояснить, что он все-таки имел ввиду ‒ дура, дура, дура. Дойти до комнат. Первой пройти в ванную, принять быстрый ледяной душ, чтобы выбить из головы всю дурь. Лечь на диване, завернувшись в кокон из одеяла и приказать себе уснуть. Утром она встретит Рона, Гарри и Джинни и все им расскажет. Утром они прогонят эту темноту, этот морок, занявший все ее мысли. Не прогонят. Он у тебя в костях, Грейнджер. Светлыми прядями волос, изгибом губ, пронзительным взглядом, касанием жестких горячих пальцев. Вашим танцем. Ты переболеешь этим, конечно же, ты обязана. Ты не можешь разочаровать одного рыжего, чудесного парня, которого любишь, любишь же! Ты обязана ему, ты обязана его семье, ты обязана всему течению времени и всей логике событий. Но в глубине души ты знаешь, что ты никогда не будешь чистенькой перед ними всеми. Слизеринский яд уже у тебя в крови. Обогнав Драко, Гермиона чуть ли ни бегом скрылась в ванной. Зашумела вода. Драко сел на кровать и закрыл лицо руками. Он впервые попробовал вино всего год назад. Люциус решил, что семнадцать лет ‒ подходящий возраст, чтобы сын научился отличать хорошее вино от плохого. Крепкие напитки ждали своей очереди, а Драко ‒ возможности сплюнуть очередной глоток в специальную емкость. Терпкость, послевкусие, сладость, оттенки ‒ все это было просто словами. Люциус и Нарцисса Малфои, возможно, имели одну из самых впечатляющих коллекций вин и огневиски, но для Драко все это характеризовалось одним словом: невкусно. Впрочем, ему нравился пунш. После того, как он сказал об этом, Нарцисса, похлопав мужа по руке, предложила подождать еще пару лет. Пока детские вкусы не сменятся на взрослую способность оценить качество и благородство настоящего напитка. Было ли вино Макгонагалл хорошим или плохим Драко не знал, но оно точно было для него крепким. Он проглотил свой  бокал залпом, почти не почувствовав вкуса. И теперь его голова кружилась, ему было жарко, тошно от самого себя и страшно от затопившего его чувства необратимости. Каждый день приближал его к моменту, когда он покинет Хогвартс. Выйдет навстречу своему четко распланированному будущему и долгу, что висел над ним как гильотина. Кажется, на гильотине чуть не казнили кого-то из его предков, еще там, во Франции… Какая разница, что лезет в голову сейчас, когда перед глазами все плывет от понимания, что он хочет сделать и, конечно же, не рискнет. Он и так почти проболтался, достаточно было посмотреть в расширенные от испуга и волнения глаза Грейнджер. Как он пропустил этот момент, где та черта, после которой эта угловатая девчонка стала частью него самого? Сколько времени пройдет, прежде чем он забудет ее? Не пройдет. Люциус Малфой влюбился в свою будущую жену раз и навсегда, в первый вечер знакомства. Драко знал абсолютно точно: если бы Нарцисса уже успела выйти замуж, но хотя бы намекнула Люциусу, что отвечает на его чувства, ее гипотетический муж исчез бы. Люциус нашел бы, кого запугать, подкупить, подставить и заставить, чтобы устранить помеху. Возможно, помеха сгнила бы в болоте где-то в маггловских лесах. Возможно ‒ получила бы должность, от которой не отказываются. Старые семьи не признают разводов ‒ им же хуже. К счастью для незнакомого Драко волшебника, Нарцисса была лишь помолвлена. А он, Драко Малфой, умудрился выбрать человека, с которым не может быть рядом. Этого рыжего не подкупишь, а Гермиона, кажется, выбрала все-таки его. Или нет? Не важно. Драко стиснул голову руками. Из ванной, сдавленно прошептав торопливое «доброй ночи» вышла Грейнджер, кутавшаяся в свою дурацкую, смешную пижаму. Растянутая футболка, мешковатые штаны. Что ты пытаешься скрыть, Гермиона? Я обнимал тебя. Я знаю, что могу сжать твою талию в своих руках. Что у тебя маленькая, упругая грудь, острые бедра и длинные ноги. Что ты быстрая, что ты смелая, что ты жаркая, что ты умная, что ты готова умереть за то, во что веришь. А я умираю здесь и сейчас. В ванной было холодно, похоже, Грейнджер принимала холодный душ. Может, ей так же горячо, как и ему сейчас? Холодная вода не помогала, плескать себе в лицо не помогало, не помогало долго чистить зубы, вглядываясь в свое отражение и ища в нем признаки безумия. Ну не могло же это происходить с ним на полном серьезе, просто так? Драко Малфой подыхает от желания хотя бы поцеловать девчонку. Магглорожденную ведьму. Подружку Гарри Поттера. Умора. Смех. Позорище. Жалкое зрелище. Гермиона уже спала: в гостиной было тихо. Ну или хорошо притворялась, что спит. Лежала на спине, завернувшись в одеяло, освещенная бликами от огня в камине. Дыхание тихое и ровное, между бровей залегла тонкая морщинка. Драко, замерший на пороге гостиной, плохо соображал, что делает. Подойдя к дивану, он опустился на колени на пол и прикоснулся пальцами к морщинке, поглаживая ее. ‒ Грейнджер, запусти в меня заклинанием, ‒ прошептал он. ‒ Вскочи, скажи, что я мерзкий змей, избалованный мальчишка. Грейнджер спала. Или. Делала. Вид. ‒ Полумна бы сказала, что у меня в голове поселился какой-нибудь подвид мозгошмыгов, ‒ улыбнулся Драко горько. ‒ Я бы предложил их назвать в твою честь. Он наклонился ближе. Кровь стучала у него в висках. ‒ Мой отец дарит моей матери редкие луковицы нарциссов, драгоценности и вечера, посвященные только ей. Я могу предложить мозгошмыгов. Я полный идиот, да? Еще ближе. Спит или не спит? ‒ Ненавижу тебя, Грейнджер, ‒ выдохнул он ей в губы и, наконец, накрыл своими, сжав пальцами край постеленной на диване простыни, чтобы не сорваться дальше. Целовать Грейнджер нежно, прервать поцелуй и коснуться губ снова. А потом подняться, бережно укрыть ее сползшим одеялом, уйти и плотно закрыть за собой дверь. Если она спала, он поступил ужасно. Если она не спала, она не видела в этом поцелуе ничего ужасного. И это было еще страшнее. В любом случае, внешне у них оставалась возможность сделать вид, что ничего не произошло. Наверное, все-таки, спала. Стала бы Грейнджер терпеть такое? Залепила бы пощечину, сверкнула бы глазами. Когда Драко добрался до лезвия, у него тряслись руки.  Он, конечно, обещал себе. Но он не мог. Гермиона разжала стиснутые под одеялом кулаки. Конечно же она не спала. Она каждой клеточкой тела ждала и вслушивалась, когда Драко сам ляжет спать. Хотела, чтобы он просто уснул. И хотела, чтобы он пришел. Предательница и трусиха, надо было открыть глаза, надо было… Каких же трудов ей стоило притворяться спящей дальше. Чтобы они оба могли сделать вид, что ничего не было. Потому что… потому что ничего не могло быть там, впереди. Ей не хотелось, чтобы Драко уходил. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее снова. Чтобы она могла ему ответить. Чтобы это не заканчивалось. Нельзя. Наверное, нельзя. Если она позволит этому яду проникать дальше, то, когда их учеба закончится, когда их пути разойдутся навсегда, как она будет счастливо жить дальше? Надо поговорить с Роном. Гермиона уже провалилась в рваный сон, когда Драко, с письмом в руке, вышел из спальни. Бледный, но внешне спокойный, как человек, который если не смирился со своим состоянием, то, хотя бы, разрешил себе о нем сейчас не думать. Он вполне успевал добежать до совиной башни и обратно, прежде чем заклятие поднимет голову. Сова из Хогвартса в такой поздний час заставила Нарциссу и Люциуса напрячься в страхе. Однако уже с первых строк письма от Драко плечи Люциуса расслабились, а Нарцисса позволила себе снова откинуться на подушки кровати. «Отец, мама. Рискуя навлечь на себя ваше недовольство, я бы хотел попросить ближайшее время освободить меня от посещения каких-либо званых обедов. Боюсь, как бы я ни хотел, какое-то время я даже не смогу приезжать в Малфой-Мэнор. Я твердо решил, что моей первой задачей должно стать отличное завершение учебы в Хогвартсе, чтобы никто и никогда не смел упрекнуть меня в том, что я чего-то достиг вопреки. Я собираюсь наверстать некоторые пробелы  в своих знаниях и превратиться в скучного книжного червя. Зато, полагаю, вы сможете упомянуть об этом на обеде, который я пропущу. Если я верно помню, сын приглашающей стороны два года назад выпустился весьма посредственно. Жду зимних каникул, Драко». ‒ Руфус действительно отвратительно учился, это тайная боль Альбено. Тяжело осознавать, что будущее твоего рода в руках кретина. Конечно же, я ткну пальцем в эту рану, если будет подходящий момент. Драко молодец, запомнил полезную информацию, ‒ довольно сказал Люциус. Пальцы его, сжимавшие письмо, мелко дрожали и Люциус напряг мышцы, пытаясь скрыть эту дрожь. Материнское же чутьё подсказывало Нарциссе, что за письмом Драко стоит что-то еще. Тем более, отправленном в поздний час, даже если для Драко каким-то образом сделали исключение в распорядке дня Хогвартса. Но она благоразумно решила, что будь что-то серьезное, их бы уже известили, а все остальное она осторожно сможет узнать потом. В конце концов, даже если сын влюбился и ради девушки решил оставаться по выходным в Хогвартсе, он не выберет кого-то неподобающего. Уж это было вбито ему в подкорку всем его воспитанием. Дрожь от пальцев перешла в ноги и Люциус стукнул кулаком по постели. «Отвлекайте вашего мужа, дорогая. Пусть размышляет, смеется, злится на что-то другое. Но только не на свое состояние. Тем больше шансов на выздоровление», ‒ вспомнила Нарцисса слова лекаря. Лекарь был стар настолько, что принимал роды у самой матери Нарциссы. И вполне мог позволить себе называть леди Малфой и «дорогой», и «деточкой». При этом он оставался одним из лучших и Нарцисса без колебаний доверила ему лечение мужа. ‒ Я иногда думаю, что было бы, попади Поттер в Слизерин, ‒ озвучила Нарцисса свои недавние мысли. Сработало: Люциус отвлекся от непослушных ног и, повернув голову к жене, вопросительно изогнул левую бровь. ‒ Что было бы? Ну, возможно Слизерин выиграл бы кубок по квиддичу, ‒ хмыкнул он. Нарцисса погладила его пальцы и Люциус легонько сжал их в ответ. ‒ Ты не веришь, что Поттер смог бы учиться на нашем факультете? ‒ спросила Нарцисса, кладя голову на плечо мужа. Люциус провел рукой по ее волосам. ‒ Я думаю, что Поттер слишком идеалист. Слизерин дает возможность завести множество полезных связей. Поттер упустил бы все. Я знаю, что он метит в авроры и уверен, что там он построит хорошую карьеру. Но никогда не использует свое положение и славу, чтобы пробиться так высоко, как мог бы. Нет, ‒ Люциус, кажется, действительно отвлекся и дрожь в ногах тоже стала меньше. ‒ Я бы, скорее, поставил на гряз… на Грейнджер. Новый мир был куда более жесток в отношении высказываний в адрес магглов, так что Люциус учился сдерживать себя даже в пространстве дома, чтобы не допустить оплошности рядом с теми людьми, от кого сейчас многое зависело в его будущем и в будущем всей семьи. Ему еще предстояло придумать, кого и как из магглов использовать в этом новом мире, чтобы создать себе новую репутацию. Нужную в этом новом мире. ‒ Грейнджер? ‒ удивленно переспросила Нарцисса. ‒ Она гриффиндорка до мозга костей. ‒ Но очень умная и хитрая гриффиндорка, ‒ ответил Люциус. Щекой он прижимался к макушке Нарциссы и та была готова говорить о чем угодно, хоть о том, что Поттер любит есть на завтрак. Муж и сын были живы и на свободе. Подарок судьбы, в который она до сих пор не до конца могла поверить. ‒ Уверен, что Грейнджер достаточно честолюбива, чтобы хотеть многого добиться, ‒ продолжил Люциус. ‒ И сейчас, после войны, у нее в руках все козыри. Она магглорожденная. Она признана одной их способнейших учениц Хогвартса, даже Снейп, пусть она и стояла у него поперек горла, признавал, что она умна и дотошна. Она сильная ведьма, героиня войны, подруга Гарри Поттера. Думаю, при всей своей гриффиндорской прямолинейности ей хватит ума правильно разыграть эти карты. Как хорошей слизеринке. Даже не знаю, что она нашла в этом Уизли. ‒ Постоянно забываю, что Уизли, ‒ одни из старых чистокровных родов, ‒ поморщилась Нарцисса. Люциус снова хмыкнул. ‒ Даже будь Грейнджер рожденной в семье волшебников, дело не в этом. ‒ А в чем? ‒ не то, чтобы Нарциссу волновало будущее Грейнджер, Уизли или кого-то еще, кроме ее семьи. Но она всегда любила слушать, как рассуждает ее муж. Его вкрадчивый голос, его способность проникнуть в суть вопроса, расставить все по полочкам ‒ завораживали ее. Кроме того, Люциус всегда находил в ней достойную собеседницу и часто их дискуссии и обсуждения затягивались глубоко за полночь. ‒ Будущие супруги должны иметь одинаковую суть. Не убеждения, не характер ‒ все это меняется. А суть. Если бы… Темный Лорд победил, Грейнджер бы придумала, как ей спрятать своих друзей как можно дальше. И сбежать самой, чтобы выжившие придумали новый план. И я не удивлюсь, если бы ей это удалось. А Уизли бы в отчаянном припадке геройства бросился бы умирать. Вместо того, чтобы спасать вместе с Грейнджер… я нашел флакон в нашем тайнике, ‒ без всякого перехода добавил Люциус. Нарцисса кивнула. ‒ Яд. Моментальный, не вытягивается никаким заклинанием. Мне помог сделать его Северус. После того, как дал непреложный обет. Думаю теперь… думаю он понимал, что для меня ты и Драко стоите на первом месте. И понимал, чего я боюсь. А я тогда соврала ему, что боюсь за Драко, потому что Беллатриса уже пыталась ему навредить. И лучше я отравлю свою сестру, чем позволю ей убить Драко. Была уверена, что Снейп поверил в мою ложь… ‒ Ты собиралась отравить меня? ‒ Люциус сел чуть выше, удобнее облокачиваясь на подушки, и Нарцисса положила голову ему на грудь, слушая, как мерно стучит его сердце. ‒ Яд действует даже при попадании на кожу, если плеснуть достаточное количество. Пол флакона на человека. Северус успел сделать только один. Я была готова ко всему, после того, как Волан-де-Морт начал пытать тебя и Драко, ‒ голос Нарциссы все-таки дрогнул. ‒ После того, как мы забрали сына с поля боя, если бы Темный Лорд победил, я бы убила вас. А себя… приказала бы домовым эльфам. Они не посмели бы ослушаться. Нож, их магия, другой яд. Все равно. ‒ Вот об этом я и говорю, Цисса, ‒ Люциус впервые назвал так будущую жену в тот вечер, когда они впервые встретились. Нежно и легко, будто до этого они уже много времени провели вместе. ‒ Одна суть. Я бы убил вас заклинанием. И я тоже подумал об этом после первого круциатуса Драко. Что если я впаду в немилость, я не дам ему отыграться на вас, чтобы наказать меня. ‒ Не хочу больше, чтобы это имя звучало в стенах нашего дома,  ‒ Нарцисса сильнее прижалась к мужу и тот, поднеся ее руку к губам, поцеловал ей пальцы. ‒ Как скажешь. Принадлежишь ты, а терпи покорно, И вспоминай о той звезде прекрасной, Горевшей от тебя настолько близко, Что исходил от вас единый свет, Но закатившейся, так что венец Сияет одиноко…[1] Начал читать Люциус и Нарцисса, преданная поклонница викторианской поэзии и голоса своего мужа закрыла глаза. [1] Теннисон «Королевские идиллии». Перевод В. Лунина