Between Movements

Было ещё раннее утро, когда Эндрю проснулся во второй раз от хлопка двери где-то в гостиной. Он несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам квартиры. Шума не последовало. Только тихий стук открывающегося шкафчика на кухне и едва слышное движение. Нил вышел из душа после пробежки. Эндрю медленно повернул голову. Кевин всё ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. До будильника оставалось время. Он выдохнул через нос и выбрался из кровати. Пол под ногами был прохладным. В квартире пахло кофе и чем-то сладким — кажется, фруктами. Когда он вышел в гостиную, Нил стоял к нему боком у кухонного уголка и нарезал что-то на доске. Видимо, фрукты на завтрак. Волосы после душа всё ещё были влажными, несколько прядей прилипли к вискам. На нём висела старая растянутая футболка явно не по размеру. Ворот давно потерял форму и сползал вниз с одного плеча, открывая острые позвонки на шее. В этой одежде Нил выглядел непривычно маленьким. Хрупким. Мысль цепляется внутри неожиданно мягко. Эндрю несколько секунд просто смотрит на него. На тонкие пальцы с ножом. На расслабленные плечи. На то, как Нил сонно переступает босыми ногами по полу, даже не замечая этого. А потом вдруг очень отчётливо понимает, что хочет прикоснуться. Не потому что нужно. Просто хочет почувствовать тепло. Он двигается вперёд почти бесшумно. Нил замечает его ещё на середине комнаты — Эндрю понимает это сразу по лёгкому движению плеч. Но не оборачивается. Не напрягается. Только продолжает спокойно заниматься фруктами. Эндрю подходит ближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать исходящее от Нила тепло после душа. Несколько секунд он всё ещё наблюдает. Потом протягивает руки вперёд и сцепляет пальцы на животе Нила. Тёплый. Нил тихо выдыхает через нос, но не замирает. Только слегка откидывается назад, позволяя удержать себя ближе. Эндрю наклоняет голову и касается губами выступающего позвонка на его шее. Нил едва слышно мычит от удовольствия. Звук вибрацией отдаётся где-то под рёбрами. Эндрю чувствует, как тело Нила постепенно расслабляется в его руках. Напряжение окончательно уходит из плеч, и он чуть сильнее переносит вес назад, практически опираясь на Эндрю. Эндрю принимает это автоматически. И неожиданно понимает, что его это полностью устраивает. Нил запрокидывает голову ему на плечо и поворачивается ровно настолько, чтобы коротко коснуться губами его щеки. Только тёплое мягкое прикосновение. Без спешки. Без привычной осторожности. Эндрю нравится это больше, чем должно. Особенно то, насколько расслабленным сейчас выглядит Нил. Без теней под глазами после кошмаров. Без напряжённого взгляда. Сегодня его голова, похоже, наконец дала ему передышку. — Доброе утро, — тихо говорит Нил. Эндрю только хмыкает в ответ. — Продолжай готовить, кролик. Нил тихо фыркает, но всё-таки поднимает голову с его плеча и возвращается к фруктам. Эндрю не отпускает его. Так они и остаются стоять на кухне. Нил занимается завтраком и кофе, двигаясь медленно и сонно, а Эндрю просто держит его в руках, лениво наблюдая за каждым движением. В какой-то момент его ладонь скользит под край растянутой футболки. Тёплая кожа встречает пальцы сразу. Ничего резкого. Ничего голодного. Он просто медленно проводит ладонью по животу Нила, выводя ленивые круги кончиками пальцев и машинально очерчивая старые шрамы. Нил тихо выдыхает и чуть сильнее прислоняется к нему. В квартире всё ещё тихо. За окнами только начинало светлеть. И внутри этого раннего утра всё ощущается удивительно спокойно. Тепло. В следующую секунду тишину разрывает грохот двери. Эндрю реагирует раньше, чем успевает подумать. Рука тут же выскальзывает из-под футболки Нила, пальцы автоматически одёргивают ткань вниз, скрывая полоску кожи и шрамы под ней. Но сам он не отстраняется. Только возвращает ладонь поверх ткани, всё ещё удерживая Нила рядом. Они одновременно поворачивают головы к двери. В гостиную буквально влетает Ники — растрёпанный, слишком бодрый для этого времени суток и явно уже готовый разговаривать громче, чем вообще способен нормальный человек по утрам. А потом он замечает их. Все замирают. И именно в этот момент Эндрю чувствует, как Нил напрягается в его руках. Не резко. Не испуганно. Но достаточно, чтобы тепло ленивого утра мгновенно рассыпалось где-то между ними. Плечи Нила чуть каменеют. Дыхание меняется едва заметно, но Эндрю всё равно это чувствует. Слишком близко стоит. Нил не просит отпустить его. Не отталкивает. Но Эндрю уже знает этот тип напряжения — не отказ, не дискомфорт от него самого. Скорее внезапное осознание чужого присутствия. Чужих глаз. Эндрю отпускает его почти сразу. Делает пару шагов назад, автоматически возвращая пространство, прежде чем Нилу приходится просить об этом самому. Только после этого Ники наконец отмирает. — Вы такие милые, — выдыхает он с выражением человека, который только что увидел восьмое чудо света. Улыбка расползается у него по лицу всё шире. — Серьёзно, не обращайте на меня внимания. Можете продолжать. Нил никак это не комментирует. Только спокойно отворачивается обратно к кофе, будто ничего особенного вообще не произошло. Эндрю смотрит на Ники ровно секунду. — Захлопнись, — говорит он без особого раздражения. — Что тебе нужно? Ники моментально переключается, как будто предыдущих слов вообще не было. — О, кстати! — он почти подпрыгивает на месте. — Мы с Эриком наконец всё согласовали. У него получилось взять выходные, и он приедет уже через две недели. Лицо Ники мгновенно меняется. Становится слишком счастливым, слишком живым. Эндрю слушает его вполуха. Что-то про билеты. Про планы. Про то, как они наконец увидятся нормально, а не через экран телефона. Но мысли уже цепляются совсем за другое. За то, как напрягся Нил в тот момент, когда их увидели. Это не было страхом. Не совсем. Скорее привычкой. Инстинктом спрятать то, что принадлежит только им. Эндрю машинально переводит взгляд обратно на Нила. Тот всё ещё стоит у кухни и размешивает кофе так, будто полностью сосредоточен именно на этом. Только слишком ровная спина выдаёт, что он тоже думает о произошедшем. Позже вечером Эндрю сидит на крыше общежития, прислонившись спиной к холодной стене. Ночь уже успела окончательно опуститься на кампус. Внизу горели редкие окна, где-то вдалеке слышались голоса студентов, но здесь наверху было привычно тихо. Сигарета медленно тлела между пальцами. Эндрю знает, что Нил скоро придёт. Сейчас Кевин, вероятно, всё ещё выносит ему мозг по поводу новых упражнений на тренировке и очередного способа сделать из всех вокруг профессиональных мучеников экси. Мысль почти вызывает привычное раздражённое хмыканье. Но вместо этого Эндрю снова возвращается мыслями к утру. К тому, как Нил напрягся в его руках, когда в кухню влетел Ники. Они с Нилом никогда не были людьми, которые выставляют отношения напоказ. Даже само слово всё ещё ощущалось для Эндрю странно применительно к ним. То, что происходило между ними, всегда оставалось только их. Закрытые двери. Тихие разговоры ночью. Прикосновения, существующие только тогда, когда они точно знали, что рядом никого нет. Единственным исключением был Балтимор. Но тогда всё было иначе. Тогда Эндрю вообще не волновало, кто смотрит. Его интересовало только состояние Нила и тот факт, что он всё ещё дышит рядом. После этого Лисы, конечно, всё поняли. Не то чтобы они особенно старались скрываться. Ники делал идиотские намёки. Эллисон периодически ухмылялась слишком понимающе. Даже Мэтт временами смотрел на них так, будто боялся спугнуть. Но это ничего не меняло. Они всё равно не касались друг друга при остальных. Не потому что скрывали. Просто так сложилось. Эндрю медленно выдыхает дым в прохладный воздух. Если смотреть честно, мнение окружающих его не волновало вообще. Ему было плевать, что Лисы думают об их отношениях. Плевать, как это выглядит со стороны. Он не собирался ни перед кем оправдываться или что-то объяснять. Но и демонстрировать что-либо специально ему тоже никогда не хотелось. Он не был человеком, который держится за руки посреди улицы. Не был человеком, которому нужно постоянное чужое внимание к тому, что принадлежит только ему. И всё же утренний момент не вызвал у него ничего плохого. Ни раздражения. Ни желания немедленно отстраниться. Только нежелание нарушать то спокойствие. Ровно до того момента, пока Нил не напрягся. Эндрю хмурится сильнее, глядя куда-то в темноту перед собой. Если Нилу это не нравится — проблемы нет. Они просто не будут делать ничего подобного рядом с другими людьми. Но Эндрю не собирался строить догадки. Он ненавидел догадки. Слишком много ошибок в жизни людей происходило именно потому, что кто-то решил додумать чужие мысли вместо того, чтобы спросить прямо. Ему нужен ответ. Да или нет. Что-то внутри уже привычно успокаивается от самой мысли об этом. Чёткие границы всегда были проще неопределённости. За спиной наконец слышится звук открывающейся двери на крышу. Эндрю не оборачивается. Только делает последнюю затяжку, уже зная, кто именно сейчас подойдёт к нему. Через несколько секунд рядом появляется Нил. Он выглядит уставшим после тренировки и разговора с Кевином, но спокойным. Нил садится рядом с ним, привычно вытягивая ноги вперёд. Эндрю молча протягивает ему сигарету. Потом подносит зажигалку. Нил прикуривает, делает первую затяжку и медленно выдыхает дым в темноту перед собой. Эндрю несколько секунд просто наблюдает за ним. И только потом спрашивает: — Ты не хочешь, чтобы я касался тебя при других? Нил поворачивает голову в его сторону. На лице появляется лёгкое непонимание. — Мы касаемся друг друга при других. — Утро. Ники. Понимание приходит почти сразу. Но Нил не напрягается. Не закрывается. Только снова переводит взгляд куда-то вперёд, лениво крутя сигарету между пальцами. — Я подумал, ты не захочешь, чтобы Ники видел, — спокойно говорит он. — Не думаю, что тебе такое нравится. Эндрю коротко выдыхает через нос. — Мне плевать. Нил чуть поворачивает голову обратно к нему. — Эндрю, это не так. Эндрю хмурится едва заметно. — Это так, пока речь просто о касаниях. Их это не касается. Он говорит ровно. Без раздражения. Просто факт. Для него действительно существовала разница. Ему не нужна была публика. Но короткие прикосновения рядом с другими людьми почему-то больше не ощущались чем-то неправильным. Конечно если речь шла о Ниле. И всё же этого недостаточно. Эндрю переводит взгляд на него. — Итак? Нил вопросительно приподнимает бровь. — Что думаешь ты? — уточняет Эндрю. — Мне нужно да или нет, кролик. Нил не отвечает сразу. Но и не напрягается. Он действительно обдумывает вопрос. Эндрю видит это по тому, как тот чуть щурится, глядя в темноту перед собой, и медленно проводит большим пальцем по фильтру сигареты. — Я не против, — говорит Нил наконец. — Просто для меня это непривычно. Эндрю почти хочется фыркнуть. Будто для него самого это было привычным. Но он молчит, продолжая ждать. Нил делает ещё одну затяжку. А потом неожиданно тихо добавляет: — Моя мать избила меня, когда застала целующимся с девушкой. Слова звучат спокойно. Слишком спокойно для чего-то подобного. — После этого я как-то… не привык выносить такие вещи на люди, — продолжает Нил. — Не умею. Но я не против. Только, если это будут просто касания. Челюсть Эндрю сжимается сама собой. Ещё одна вещь. Ещё один кусок дерьма, который оставила после себя эта женщина. На секунду внутри поднимается привычный холодный гнев. Резкий. Острый. Но он тут же давит его. Сейчас это неважно. Важно только то, что сидит рядом с ним сейчас. — Мне всё ещё нужен ответ, — говорит Эндрю ровно. Нил поворачивает голову и наконец улыбается. Усталой, но настоящей улыбкой. — Это да, Дрю, — тихо говорит он. — Просто мне понадобится время, чтобы привыкнуть. Что-то внутри Эндрю медленно расслабляется. Он коротко кивает. Этого достаточно. Они не собирались внезапно превращаться в людей, которые демонстрируют отношения каждому встречному. Никто из них этого не хотел. Но теперь между ними хотя бы была договорённость. Чёткая. Понятная. И почему-то от этого становилось спокойнее. Через несколько дней Лисы снова собираются на очередной киновечер. Подобные вечера уже давно стали чем-то вроде традиции. Раз в какое-то время Дэн загоняла всю команду в одну комнату, заявляя, что это «укрепляет командный дух». Эндрю считал, что командный дух прекрасно можно укреплять и без двухчасового просмотра идиотских фильмов в тесной гостиной. Но Нилу почему-то нравились такие вечера. Поэтому Эндрю всё равно приходил. К комнате девушек они подходят одними из последних. Внутри уже шумно — Ники спорит с Эллисон по поводу выбора фильма, Мэтт растаскивает упаковки с едой, а Кевин с выражением мученика пытается доказать Дэн, что просмотр фильмов перед тренировочным днём — бесполезная трата времени. Никто его, конечно, не слушает. Эндрю устраивается на дальнем конце дивана, ближе к подлокотнику. Нил садится рядом почти вплотную, а с другой стороны к нему тут же прилипает Ники. Фильм начинается. Эндрю перестаёт следить за происходящим примерно через десять минут. Ему неинтересно. Гораздо больше внимания занимает Нил рядом. Тот явно устал после тренировки. Это видно по медленным движениям, по тому, как постепенно расслабляются его плечи, и по взгляду, который всё чаще задерживается не на экране, а где-то мимо. В комнате темно. Свет от телевизора скользит по лицам Лисов короткими цветными вспышками. В какой-то момент Нил едва заметно наклоняется в его сторону. Движение почти сонное. Неосознанное. Эндрю чувствует, как плечо Нила касается его руки, и сразу понимает — тот даже не заметил, что сделал это. Просто потянулся ближе. Доверяя. Что-то внутри снова уже почти привычно теплеет. Эндрю почти не думает, прежде чем поднять руку и обхватить Нила за плечи, притягивая чуть ближе к себе. Нил тихо выдыхает и окончательно облокачивается на него. Головой тоже. Всё происходит настолько естественно, что несколько секунд Эндрю вообще не задумывается о том, что они сейчас сидят посреди комнаты, полной людей. Внимание остальных всё равно приковано к фильму. Ники периодически что-то возмущённо шепчет экрану. Эллисон тихо смеётся. Где-то на полу Мэтт лениво перебирает пальцами волосы Дэн. Комната наполнена обычным шумом живых людей. И внутри этого шума Нил рядом ощущается неожиданно спокойным. Тёплым. Расслабленным. Эндрю поворачивает голову чуть в сторону и коротко касается губами его виска, зарываясь носом в кудри волос. И почти сразу сталкивается взглядом с Дэн. Она сидит на полу между ног Мэтта, облокотившись спиной ему на грудь. И смотрит прямо на них. На лице Дэн появляется выражение лёгкого удивления — но не из-за самого прикосновения. Скорее так выглядит человек, который вдруг понял что-то важное. Очень важное. Через секунду Дэн всё-таки отводит взгляд обратно к экрану, но Эндрю успевает заметить лёгкую улыбку в уголках её губ. Эндрю всё равно, что именно она там себе придумала. Но, чуть отстраняясь от волос Нила, он краем глаза замечает, что тот тоже смотрел в сторону Дэн. Эндрю автоматически ждёт напряжения. Отстранения. Хотя бы лёгкой скованности. Но ничего этого не происходит. Наоборот — чуть сползает ниже на диване, устраиваясь удобнее, а потом поднимает взгляд на Эндрю. Вопросительный. Тихий. Эндрю едва заметно кивает. И Нил тут же осторожно укладывает голову ему на плечо. Как будто теперь уже осознанно. Эндрю чувствует, как что-то внутри окончательно расслабляется. Так они и сидят до самого конца фильма. Нил не спит. Слишком много людей вокруг для этого. Но он расслаблен настолько, насколько вообще способен расслабиться рядом с толпой. И в какой-то момент Эндрю вдруг совершенно серьёзно думает, что если бы Нил был котом, он бы сейчас мурчал. Мысль настолько идиотская, что Эндрю почти закатывает глаза сам на себя. К концу фильма они всё-таки немного отстраняются друг от друга. Не потому что хочется. Скорее потому что ни у одного из них нет никакого желания слушать восторженные вопли Ники или ехидные комментарии Эллисон сразу после включения света. Но даже отодвигаясь, Эндрю снова отмечает одну простую вещь. Близость с Нилом больше не вызывает в нём привычного напряжения. Наоборот. С каждым разом его всё сильнее тянет ближе. Очередная пятница. Лисы загружаются в автобус после выездной игры. Они выиграли. Но игра была тяжёлой настолько, что даже Кевин молчит первые несколько минут после выхода из раздевалки, не критикуя всех и каждого. В автобусе быстро растекается атмосфера усталого удовлетворения. Кто-то негромко переговаривается, Ники уже наполовину спит, уткнувшись лбом в окно, Мэтт лениво спорит с Дэн о каком-то моменте матча. Эндрю идёт в конец автобуса следом за Нилом. Сегодня они садятся вместе. Эндрю опускается на сиденье у окна и впервые за весь день позволяет себе нормально выдохнуть. Тело неприятно гудит после игры. Мышцы тянет усталостью. Даже мысли ощущаются медленнее обычного. Он откидывается затылком на спинку сиденья и прикрывает глаза. Рядом Нил немного ёрзает, устраиваясь удобнее. Автобус трогается. Несколько минут проходят в полудрёме, пока Эндрю внезапно не слышит своё имя. — Эндрю. Он открывает глаза и поворачивает голову. Нил смотрит на него спокойно. — Если хочешь, можешь лечь, — тихо говорит он. Эндрю смотрит на него несколько секунд. Обычно подобное предложение вызвало бы мгновенное раздражение. Или как минимум автоматическое желание отказаться просто потому, что слишком открыто. Но сейчас он слишком вымотан для привычного сопротивления. И слишком привык к Нилу. Поэтому раздумывает он недолго. Коротко кивает. А потом разворачивается и укладывается головой ему на колени. Снизу вверх Нил выглядит непривычно мягким в тусклом свете автобуса. Уставшим. Живым. Нил опускает взгляд на него. — Могу я прикоснуться? — спрашивает он тихо. — К волосам. Эндрю снова кивает. И почти сразу чувствует, как пальцы Нила осторожно зарываются в его волосы. Медленно. Без спешки. Тёплые прикосновения проходят по коже головы ленивыми поглаживаниями, и что-то внутри Эндрю неожиданно быстро начинает расслабляться. Автобус мерно покачивается на дороге. Голоса вокруг постепенно превращаются просто в фоновый шум. И Эндрю сам не замечает момент, когда проваливается в сон. Просыпается он медленно. Без привычного резкого рывка обратно в реальность. Первое, что он ощущает — пальцы в своих волосах. Нил всё ещё гладит его. Где-то рядом слышатся голоса. Негромкие. Спокойные. Эндрю различает голос Мэтта и Нила, но не пытается вслушиваться в разговор. Слова всё ещё тонут где-то в остатках сна. Но даже разговаривая с кем-то, Нил продолжает машинально проводить пальцами по его волосам. Ровно. Спокойно. Будто вообще не замечает этого. Через несколько секунд Мэтт всё-таки уходит куда-то вперёд автобуса. Тогда Эндрю наконец открывает глаза полностью. И сразу сталкивается взглядом с Нилом. Тот смотрит на него сверху вниз и улыбается — устало, но легко. — Мы почти приехали, — тихо говорит он. — Минут двадцать ещё. Эндрю коротко кивает. Но даже не пытается подняться. И Нил тоже не двигается. Только продолжает лениво перебирать его волосы пальцами. За окном темнота дороги медленно скользит мимо. Нил отворачивается к окну, и Эндрю какое-то время просто смотрит на него снизу вверх. На расслабленный профиль. На тени усталости под глазами. На то, каким спокойным он выглядит сейчас. В какой-то момент Нил снова переводит взгляд на него. — Эндрю. — Мм? Нил чуть заметно улыбается уголком рта. И говорит неожиданно задумчиво: — Не хочешь куда-нибудь поехать? Эндрю хмурится едва заметно. — Куда-нибудь? — Просто взять машину и поехать, — поясняет Нил. — Без цели. Можем остановиться где-нибудь на ночь, если захочется. Эндрю молчит несколько секунд, обдумывая. Обычно подобные идеи казались ему бессмысленными. Ехать куда-то просто ради самой поездки — звучало как занятие для людей с избытком свободного времени и странными жизненными решениями. Но мысль неожиданно не вызывает отторжения. Машина. Дорога. Нил рядом. Сочетание почему-то кажется правильным. Да и сам Эндрю последние месяцы несколько раз таскал Нила в Колумбию на выходные. Не то чтобы идея провести с ним ещё больше времени действительно выглядела проблемой. Он лениво приподнимает бровь. Обязательных тренировок завтра нет. У них выходные. Но конечно два экси наркомана выходных себе не делают. — Если наркоман готов добровольно оторваться от экси и корта ради поездки, то я согласен. Нил тихо ухмыляется. — Значит, завтра Кевин переживёт предательство века. Эндрю фыркает едва слышно. — Его проблемы. Нил смотрит на него ещё пару секунд. Потом снова возвращается к окну, продолжая медленно гладить его по волосам. И почему-то Эндрю совсем не хочется, чтобы эта дорога заканчивалась слишком быстро. Когда автобус наконец останавливается у корта, по салону сразу проходит привычное движение. Лисы начинают подниматься со своих мест, переговариваться, вытаскивать сумки. Ники сонно жалуется на спину, Кевин уже что-то говорит Мэтту про улучшение его показателей, будто они не провели несколько часов в дороге после тяжёлой игры. Обычный шум. Обычная усталость. Но Эндрю и Нил не двигаются. Эндрю всё ещё лежит головой у него на коленях. Нил всё ещё лениво перебирает пальцами его волосы. И только спустя несколько секунд Эндрю замечает, что половина автобуса уже откровенно пялится на них. Он даже видит, как между руками Эллисон и Ники мелькают купюры. Конечно. Лисы не могли прожить и дня без идиотских ставок. Эндрю это не волнует. Пусть смотрят. Пока никто не пытается лезть ближе, ему плевать. И, судя по ровному дыханию Нила, тому тоже. Лисы постепенно выгружаются наружу. Кто-то напоследок кидает слишком понимающий взгляд, кто-то ухмыляется, но никто ничего не говорит. Видимо, даже у них остался инстинкт самосохранения. Через пару минут автобус почти пустеет. И они остаются внутри вдвоём. Нил тихо вздыхает. — Они никогда не перестанут, да? Эндрю закатывает глаза. — И на что ты вообще рассчитывал, кролик? Нил тихо хмыкает. Но вместо ответа продолжает смотреть на него сверху вниз. Долго. Слишком открыто для человека, который обычно так тщательно следит за каждым своим движением. Эндрю уже почти собирается сказать ему перестать пялиться. Но почему-то не говорит. Вообще ничего не говорит. Потому что Нил выглядит счастливым. Не восторженным. Не ярким. Просто спокойно счастливым. И Эндрю вдруг очень отчётливо понимает, что за последние недели начал видеть это всё чаще. В коротких прикосновениях. В том, как Нил расслабляется рядом с ним. В том, как без колебаний предлагает ему место рядом с собой. Как позволяет касаться себя. Как сам тянется ближе теперь тоже. Что-то внутри Эндрю медленно, почти болезненно сжимается от этой мысли. Потому что он вдруг понимает ещё кое-что. Раньше близость всегда ощущалась как опасность. Как что-то, после чего обязательно станет хуже. Чужие руки значили контроль. Давление. Боль. Потерю себя. Но рядом с Нилом всё каким-то образом стало другим. Тихим. Безопасным. Настоящим. И хуже всего было то, насколько сильно теперь его тянуло к этому состоянию. К Нилу. Эндрю смотрит на него снизу вверх ещё несколько секунд. И впервые за очень долгое время ощущает только странное, непривычное спокойствие. Будто мир наконец ненадолго заткнулся. Будто в этом мире сейчас действительно существуют только они вдвоём. Нил чуть улыбается, всё ещё глядя на него. И Эндрю неожиданно понимает, что не помнит, когда в последний раз ему было настолько легко.