Between Movements

Следующие дни проходят на удивление спокойно. Почти подозрительно спокойно. Будто после долгого шторма море наконец решило успокоиться. Эндрю не жалуется. Наоборот. Впервые за долгое время ему не приходится постоянно быть в напряжении. Никаких новых откровений. Никаких разговоров, способных перевернуть всё вверх дном. Никаких катастроф. Только они. Остаток своего незапланированного отпуска они проводят почти не расставаясь. Не то чтобы раньше было сильно иначе. Но теперь это ощущается по-другому. Спокойнее. Проще. Будто между ними наконец исчезло что-то лишнее. Какая-то старая трещина, которую они слишком долго обходили стороной. Они смотрят фильмы. Спорят из-за музыки в машине. Заказывают еду. Читают. Иногда просто лежат рядом и занимаются каждый своим делом. И почему-то этого оказывается достаточно. Нил идёт на поправку быстрее, чем предсказывала Эбби. По крайней мере, сам Нил начинает утверждать именно это уже через несколько дней. — Я в порядке. — Нет. — Эндрю. — Нет. — Но... — Нет. После третьего дня к этому начинают подключаться остальные монстры в телефонном режиме. После пятого — уже вся команда. После седьмого, когда они возвращаются в Пальметто, Эндрю замечает, что даже Ваймак смотрит на Нила так, будто прикидывает, можно ли законно привязать его к кровати. Эбби остаётся непреклонной дольше всех. Каждый раз, когда Нил начинает рассказывать о своём прекрасном самочувствии, она смотрит на него тем самым взглядом, который обычно приберегает для особо тупых пациентов. Это действует лучше любых аргументов. Почти. К концу восстановления даже она сдаётся. Не полностью. Ровно настолько, чтобы разрешить лёгкие упражнения и разминки. Нил воспринимает это так, будто его выпустили из тюрьмы после многолетнего заключения. Эндрю подозревает, что примерно так оно и ощущается. Кевин же воспринимает новость совершенно иначе. Теперь он следит за Нилом с такой сосредоточенностью, будто охраняет государственную тайну. На тренировках он появляется рядом каждый раз, когда Нил делает что-то хоть немного подозрительное. — Не беги. — Я и не бегу. — Ты собирался. — Нет. — Собирался. Иногда Эндрю начинает думать, что Кевин переживает даже больше него самого. Потом вспоминает, что впереди финал, и всё становится понятно. Команда постепенно переключается на подготовку к последней игре сезона. Напряжение растёт. Но оно другое. Не разрушительное. Скорее напоминает натянутую струну. Все знают, зачем находятся здесь. Все знают, что поставлено на кон. И впервые за долгое время Эндрю чувствует не раздражение от этого ожидания. Что-то другое. Что-то очень похожее на предвкушение. Финал приходит быстрее, чем должен. Троянцы оказываются именно такими, какими он их помнит. Быстрыми. Упрямыми. Опасными. И честными. Никаких грязных приёмов. Никаких сюрпризов. Только экси. Чистое и беспощадное. Игра получается именно такой, какой должен быть финал. Трибуны ревут. Счёт постоянно меняется. Никто не готов уступать. Последние минуты превращаются в сплошной гул. А потом всё заканчивается. Лисы выигрывают. Опережают всего одно очко. Одно. Этого оказывается достаточно. Команда взрывается криками. Ники пытается задушить всех подряд в объятиях. Мэтт подхватывает Дэн на руки. Даже Ваймак выглядит так, будто ему хочется улыбнуться. Что само по себе историческое событие. Но сильнее всего внимание Эндрю привлекает Нил. Потому что Нил буквально сияет. Широкая улыбка не сходит с его лица. Глаза светятся так ярко, что смотреть почти больно. Он выглядит счастливым. Без оговорок. Без осторожности. Без привычного ожидания подвоха. Просто счастливым. И почему-то Эндрю не может перестать на него смотреть. Троянцы проигрывают достойно. Без истерик. Без обид. Будто тоже понимают, что это была хорошая игра. Вечером оказывается, что часть команды Троянцев остаётся в Пальметто. Каким-то образом это приводит к совместному празднованию. Эндрю не вникает в детали. Шумно. Громко. Слишком много людей. Но Нил смеётся. Поэтому он остаётся. Потом начинается экзаменационный ад. Студенты исчезают в библиотеках. Кофеин льётся рекой. Кевин несколько раз засыпает над конспектами. Ники объявляет это личным оскорблением системе образования. А потом всё заканчивается. Так же внезапно, как началось. Последний экзамен. Последняя тренировка перед перерывом. Последний обязательный повод находиться здесь. Кампус начинает пустеть. Лисы разъезжаются кто куда. Обычно Эндрю остался бы в Пальметто без особых раздумий. Но в этот раз мысль провести несколько недель здесь вызывает неожиданное раздражение. Поэтому решение принимается удивительно легко. Они собирают вещи. Сообщают Эбби и Ваймаку, что в этом году вернутся в Пальметто только ближе к концу каникул. Выслушивают обязательную лекцию о необходимости не попадать в неприятности. Игнорируют её примерно одинаково. Потом закидывают сумки в Мазерати. Нил устраивается на пассажирском сиденье. Эндрю заводит двигатель. Несколько секунд они просто сидят. Смотрят вперёд. На дорогу. На начало чего-то нового. Потом Эндрю выезжает с парковки. И Пальметто остаётся позади. В этот раз они едут на север. Без плана. Без маршрута. Без расписания. Просто дорога, несколько соседних штатов и столько времени, сколько им захочется провести вне Пальметто. Эндрю устраивает такой вариант. Нил, кажется, тоже не возражает. Они останавливаются там, где им нравится. Сворачивают с трассы, если видят что-то интересное. Иногда ночуют в отелях. Иногда проводят несколько часов в очередном маленьком городке, прежде чем снова отправиться в путь. Всё происходит удивительно легко. Без спешки. Без необходимости куда-то успевать. В один из дней они оказываются в небольшом городке, название которого Эндрю забывает почти сразу после того, как видит дорожный указатель. Город оказывается тихим. Уютным. С узкими улицами, старыми кирпичными зданиями и небольшими магазинчиками, которые будто существуют здесь уже сотню лет. Они проводят там почти весь день. Бродят без цели. Заглядывают в сувенирные лавки. Покупают кофе. Спорят о том, какой маршрут выбрать дальше. Нил что-то рассказывает ему про очередную статистику экси, которую каким-то образом умудрился найти даже во время каникул. Эндрю делает вид, что не слушает. Нил делает вид, что верит. В какой-то момент Эндрю ловит себя на странной мысли. Это похоже на свидание. Не на то безумие, которое обычно показывают в фильмах. Не на что-то громкое или впечатляющее. На обычное человеческое свидание. С прогулкой. С разговорами. С кофе навынос. С человеком, рядом с которым хочется находиться. Мысль оказывается неожиданной и почему-то совершенно не раздражает. Эндрю переводит взгляд на Нила. Тот идёт рядом, засунув руки в карманы. Что-то говорит. Улыбается. Солнце цепляется за рыжие волосы. Голубые глаза кажутся почти слишком яркими на фоне вечернего неба. Нил выглядит спокойным. Довольным. Счастливым. И если честно, Эндрю совершенно всё равно, как именно назвать происходящее. Свидание. Отпуск. Поездка. Без разницы. Главное, что Нил рядом. И этого оказывается достаточно. Они действительно стали ближе. Нет. Близкими они были уже давно. Но после того разговора что-то изменилось. Будто между ними наконец исчезло постоянное напряжение, которое они оба слишком долго носили внутри. Теперь рядом с Нилом стало легче дышать. Легче говорить. Легче молчать. Будто они наконец перестали ждать, что один из них сделает шаг назад. Когда начинает темнеть, воздух становится заметно прохладнее. Они находят небольшой отель в тихом районе города. Ничего особенного. Именно поэтому он подходит идеально. На них почти не обращают внимания. Никто не задаёт вопросов. Через несколько минут они уже оказываются в номере. Нил заходит первым. Бросает сумку на пол и практически сразу падает на кровать. Будто у него внезапно закончились все силы. Матрас жалобно скрипит. Нил раскидывается поверх покрывала и довольно выдыхает. — Живой? — спрашивает Эндрю. — Не уверен. — Трагично. — Передай Кевину, что я умер достойно. — Он потребует вскрытие. Нил тихо смеётся. И почему-то Эндрю не может отвести от него взгляд. Волосы растрёпаны после целого дня на улице. На переносице и щеках проступили веснушки — больше, чем было ещё пару недель назад. Они почти теряются среди старых шрамов, но Эндрю всё равно замечает каждую. Голубые глаза кажутся непривычно яркими в мягком свете гостиничного номера. Спокойными. Живыми. Эндрю задерживает взгляд чуть дольше, чем собирался. Потом ниже. На тонкие ключицы, выглядывающие из-под воротника поло, которое они купили несколько дней назад в каком-то маленьком магазинчике по дороге. Тогда Нил заявил, что старая футболка ещё вполне пригодна для жизни. Эндрю купил новую всё равно. Подол немного задрался во время его неудачной попытки умереть от усталости прямо на гостиничной кровати. Открылась узкая полоска кожи. Совсем немного. Взгляд скользит дальше. На длинные ноги, вытянутые поверх покрывала. На человека, который каким-то образом умудрился стать для него самым важным. Эндрю сглатывает. Потому что смотреть на Нила иногда оказывается опасно. Особенно когда тот выглядит настолько довольным жизнью. Нил приподнимает бровь. — Что? Эндрю не отвечает, потому что не знает, как объяснить. Как объяснить, что иногда смотрит на Нила и до сих пор не может до конца поверить, что всё это настоящее. Что они добрались сюда. Что добрались друг до друга. Нил улыбается уголком губ. Той самой улыбкой, которая появляется только тогда, когда он понимает больше, чем говорит вслух. Эндрю ничего не отвечает. Вместо этого подходит ближе и протягивает руку. — Идём. — Куда? — Нам нужно в душ. Нил несколько секунд смотрит на него. А потом начинает смеяться. Негромко. Легко. Беззаботно. И от этого смеха внутри у Эндрю что-то снова сжимается. Потому что ему нравится слышать его таким. Нил вкладывает свою ладонь в его. И позволяет поднять себя с кровати. В ванной комнате их ждёт сюрприз. Вместо душевой кабины — большая ванна, занимающая почти половину помещения. Эндрю хмыкает. Неплохой бонус. Он настраивает воду и оборачивается к Нилу. Тот стоит рядом, прислонившись плечом к стене, и наблюдает за ним с той спокойной внимательностью, к которой Эндрю до сих пор не привык окончательно. — Да или нет, кролик? Вопрос никуда не исчезает. Ни после разговоров. Ни после признаний. Ни после всего, через что они прошли. Потому что возможность сказать «нет» должна существовать всегда. Для них обоих. Нил снова улыбается. Мягко. Тепло. — Да, Дрю. Этого достаточно. Через несколько минут они устраиваются в тёплой воде друг напротив друга. Ванна оказывается достаточно большой, чтобы никто не чувствовал себя стеснённым. Они разговаривают. О сегодняшнем городе. О какой-то странной сувенирной лавке, в которую Нил зачем-то затащил его днём. О дороге. О том, куда поехать дальше. Разговор течёт легко. В какой-то момент Эндрю ловит себя на мысли, что именно этого ему не хватало всю жизнь. Не громких признаний. Не красивых слов. Вот этого. Спокойствия. Возможности просто находиться рядом с кем-то и не ждать удара. Нил смеётся над чем-то, что сам же только что сказал. Смеётся открыто и совершенно беззащитно. И Эндрю понимает, что снова смотрит только на него. На улыбку. На глаза. На человека, который каким-то образом сумел стать для него самым важным. — Иди сюда, — тихо говорит он. Смех обрывается. Нил смотрит на него всего секунду. А потом двигается ближе. Эндрю тянет его к себе так, что Нил нависает над ним. И Эндрю знает, что тот хочет спросить, комфортно ли ему. Комфортно. Но Эндрю не хочет отвлекаться и говорить. Он хочет… Он тянется к Нилу, впечатываясь в его губы, в улыбку. Зарывается рукой в волосы Нила, перехватывает его руку и прижимает к своей груди. Когда-то от подобного прикосновения его охватывала нервная дрожь. Сейчас все внутри замирает от предвкушения. Нил гладит кожу на его груди пальцами, другая рука осторожно проскальзывает по шее. На мгновение они разрывают поцелуй, и Нил тут же спускается губами к его шее. Эндрю на это почти рычит. Как всегда, Нил знает на какие точки давить. Он притягивает его за талию, практически вынуждая упасть на себя. Их животы, бедра, ноги теперь соприкасаются, и это вызывает синхронный стон у обоих. Близко. Сильно. Эндрю помнит времена, когда любое соприкосновение вызывало отторжение, желание ударить, отойти, вымыться. Сейчас же он сам удерживал Нила. Они трутся друг о друга, снова целуются, цепляются друг за друга. Затем Эндрю тянет Нила за локоть, разворачивая его так, что тот устраивается между его ног, спиной к его груди. Эндрю тут же целует основание его шеи, спускается руками ниже и гладит его живот, чувствуя, как напрягаются мышцы. Затем руки скользят еще ниже, разводят ноги Нила в стороны, насколько позволяет ширина ванны. Он проходится по внутренней стороне бедра с нажимом. И Нил откидывает голову ему на плечо. Стон раздается прямо ему в ухо. У Эндрю мурашки по коже от этого звука. Нил же поворачивает голову и впивается губами в его шею. Инстинктивно Эндрю сжимает руки на его бедрах. Он слышит, как Нил что-то невнятно бормочет, не отрываясь. И потом тихо выдыхает ему в шею: — Еще, сделай так еще. Эндрю снова проводит руками по бедрам, чуть сильнее нажимая. Ногтями слегка цепляет нежную кожу. И Нил снова стонет ему в шею. Эндрю чувствует, как его член упирается в поясницу Нила. Трения не хватает из-за воды. Но Эндрю все равно хочет прижаться ближе. Руки скользят, гладят, цепляют все, что попадается под них. И стоны Нила не прекращаются ни на миг. Эндрю хочется извлекать из него звуки снова и снова. Но в какой-то момент он осознает, что если они продолжат в таком духе, все закончится слишком быстро. К тому же, в воде неудобно. Пора выбираться. Он еще раз проводит рукой по торсу. И поворачивает голову Нила к себе. Тот выглядит слегка ошалевшим и очень возбужденным. Ну, да. Эндрю же намеренно игнорировал его член. — Давай, кролик, нам нужно выбраться отсюда, — говорит он прямо в губы. Слова звучат почти убедительно. Почти. Потому что Эндрю всё равно задерживается ещё на секунду, прижимаясь лбом к его лбу. А затем целует Нила еще раз, глубоко и напористо. После чего с сожалением отрывается, и тут же подталкивает Нила вверх. Нил тихо смеётся. В конце концов они всё же поднимаются. Нил выбирается из ванны первым, оставляя за собой мокрые следы на плитке. Он хватает полотенце и быстро проводит им по волосам, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Без особого успеха. Эндрю наблюдает за этим и хмыкает. Некоторые вещи не меняются никогда. Через мгновение Нил разворачивает второе полотенце и подходит обратно. Останавливается рядом. Так близко, что Эндрю чувствует исходящее от него тепло. А потом просто обнимает его. Без спешки. Без неловкости. Будто это самое естественное действие в мире. Эндрю позволяет себе податься навстречу. Позволяет удержать себя. Когда-то подобная мысль показалась бы невозможной. Сейчас она кажется правильной. — Можно я помогу тебе выбраться? Голос Нила звучит совсем рядом, где-то у его плеча. Эндрю не сразу отвечает. Он понимает, что именно имеет в виду Нил. Поднять его. Мысль кажется непривычной. Не неприятной. Просто странной. Обычно всё происходит наоборот. Это Эндрю вытаскивает Нила из машины после долгих поездок. Это Эндрю ловит его, когда тот засыпает на ходу после тренировок. Это Эндрю тащит его за шкирку от очередной глупой идеи. Не наоборот. Но почему, собственно, нет? Поэтому он просто кивает. — Да. Нил улыбается. Совсем немного. Будто этот ответ значит для него больше, чем должен. Руки вокруг талии Эндрю становятся крепче. Полотенце остаётся между ними, но Эндрю всё равно чувствует осторожность каждого движения. Нил поднимает его без лишних усилий. И это неожиданно. Не потому что Эндрю сомневался, что тот сможет. Просто он никогда раньше не позволял. На секунду внимание цепляется за одну простую деталь. Было бы удобнее перехватить его иначе. Под бедра. Но Нил этого не делает. Даже сейчас. Когда Эндрю бы не возражал. Он держит его только за талию. Так, будто это единственный вариант, который вообще приходит ему в голову. Осторожно переносит через высокий бортик ванны и ставит на коврик. Только убедившись, что Эндрю стоит устойчиво, ослабляет хватку. Сразу. Без колебаний. Без попытки удержать дольше необходимого. И это снова заставляет что-то тёплое шевельнуться внутри. Когда Эндрю поднимает взгляд, Нил выглядит до смешного довольным собой. Словно только что выиграл очередной матч. — Что это, кролик? — спрашивает он. — Ещё один твой фетиш? Нил качает головой. — Нет. Улыбка становится мягче. — Просто приятно, что ты мне доверяешь. Эндрю замирает всего на секунду. Потом качает головой. — Я доверяю. Это звучит просто. Но они оба знают, сколько всего скрывается за этими словами. Нил смотрит на него ещё мгновение. Потом кивает. — Я знаю. И именно это почему-то заставляет Эндрю почувствовать себя спокойнее. Они выходят из ванной вместе. За окном окончательно темнеет. Где-то далеко шумит город. Эндрю сразу толкает Нила на кровать. Полотенца летят куда-то в сторону. Оба снова голые, возбужденные, нетерпеливые. Эндрю наконец опускает руку на член Нила, и тот всхлипывает. Хватает всего нескольких движений, и Нил, выгибается и хрипит: — Пальцы, Эндрю. Я хочу почувствовать твои пальцы. Эндрю на это тут же кивает. — Сейчас. Он тянется к сумкам и достает смазку. Осторожно он начинает растягивать Нила. Простата находится быстро. И Эндрю осторожно оглаживает ее пальцами. Нил растекается под ним, дрожащий, бормочущий имя Эндрю вперемешку со стонами. Наблюдая за таким Нилом, в голове Эндрю внезапно появляется мысль. И он понимает, что она не случайна. Они могут попробовать. Он прислушивается к себе. Нил лежит перед ним — красивый, желанный. В голове никаких демонов, никаких навязчивых мыслей. Он хочет этого. Это мысль ясная настолько, насколько может быть в их ситуации. Но решение зависит не только от него. — Нил, — зовет он. Нил открывает глаза, фокусируясь. — Если это да, мы можем попробовать. Нил моргает, будто пытаясь осознать сказанное. А затем его глаза начинают сиять. — Только если ты этого хочешь, — добавляет Эндрю. Он должен дать Нилу понять, что ничего не произойдет без его твердого «да». Он не нарушит его границ. — Да, Дрю. Я хочу, — Нил произносит это твердо, уверенно, без тени сомнения. Эндрю кивает. Хорошо. Он осторожно вынимает пальцы из Нила и снова лезет в сумку. Достает презервативы. Они купили их вместе, совсем недавно, после того, как приняли решение. Но еще не использовали. Эндрю бросает упаковку на постель, задержав на ней взгляд. Видимо, это выдает его волнение. Потому что он чувствует, как тонкие пальцы Нила обхватывают его запястье. — Если ты не хочешь или сомневаешься, то мы можем остановиться. Прямо сейчас — говорит Нил. Эндрю это знает. Нил имеет ввиду именно это. — Все хорошо, кролик. Я хочу, — отвечает Эндрю сразу. Потому что, это так. Он уверен, просто волнуется. И готов он это признать. Он целует Нила еще раз и возвращается к растяжке. Он готовит кролика долго, тщательно, не жалея смазки. Даже когда Нил почти начинает умолять: — Дрю… давай, хватит. Я готов. Эндрю не поддается сразу. Он должен быть уверен. Он должен знать, что сделает все правильно. Его кролику не должно быть больно. Но Нил же кажется решает его добить. — Дрю, я хочу тебя внутри. Это действует иначе. По телу Эндрю проходит дрожь. Он проверяет еще раз хорошо ли растянут и все же вынимает пальцы. Тянется за защитой. Нил дает ему секунду, чтобы выдохнуть. А потом тянется рукой к презервативу. — Можно мне?.. Эндрю на секунду задумывается. Затем кивает. Нил берет презерватив и аккуратно надевает его на член Эндрю. Эндрю замирает над ним, размещаясь между его бедер. — Ты уверен, кролик? Все еще «да»? Он дает Нилу шанс передумать. В любой момент. Это то, чего когда-то не сделали для него. То, что он обязательно сделает для Нила. Нил не отвечает мгновенно. Это успокаивает. Значит, Нил не пускает все на самотек. Он обдумывает. — Да. Да, я хочу этого. Эндрю прислоняет свой лоб ко лбу Нила. — Скажи мне. Скажи мне, если что-то будет не так. Если будет больно. Или если передумаешь. Что угодно, Нил. — Обещаю, — отвечает ему Нил. Эндрю выдыхает и все же приставляет член к входу. Еще один взгляд на Нила, чтобы подтвердить намерения, и все. Еще вдох, и он поддается вперед. Он входит медленно, осторожно, буквально по миллиметру. Прислушивается к дыханию Нила, не отрывая от него взгляда. Каждое движение, он старается не упустить. Продвигается медленно. И наконец входит до конца. И тут же поднимает глаза на Нила. На лице того нет признаков явной боли или паники, но губа прикушена. Глаза прикрыты. Через секунду Нил выдыхает и делает глубокий вдох. — Нил… — зовет Эндрю. Ему нужно знать. Если Нил не скажет ничего, он начнет думать, и думать не в ту сторону. Ему нужно знать, что Нилу не больно. — Все хорошо, — выдыхает Нил и смотрит на него в ответ. — Все хорошо. Просто это ощущается по-другому. Пауза. — Я чувствую себя таким… наполненным, — внезапно хихикает он. Эндрю чувствует, как член дергается от возбуждения в Ниле от его слов. Но ему все еще нужно подтверждение. — Все хорошо. Можешь двигаться. Мне не больно, — снова улыбается ему Нил. Эндрю только кивает. Нил выглядит уверенным. Это успокаивает. — Скажи мне остановиться, если нужно. — Конечно. И Эндрю делает первый толчок. Осторожно. Медленно. Это ощущается потрясающе. Быть внутри Нила так приятно. Он наклоняется и целует его. Еще пара движений, и, кажется, он находит то, что искал. Кролик выгибается и стонет, разрывая поцелуй. Эндрю двигается так же снова. И снова. Теперь стоны льются нескончаемым потоком. Громко. Несдержанно. И Эндрю плевать на соседей. Он хочет слышать Нила. Слышать, что Нилу хорошо с ним. Несмотря на это следить за состоянием Нила он не перестает. Он все еще отмечает каждое изменение в тоне, в выражении лица. Но что важнее — это не мешает ему наслаждаться тем, что происходит с ними. Со временем толчки становятся сильнее, стоны — громче. Они цепляются друг за друга и еще пытаются целоваться, но получается только соприкасаться губами и дышать одним воздухом. Эндрю снова берет член Нила в руку. Неожиданно, но пара движений рукой — и Нил сдается. Он кончает с громким стоном. Это становится катализатором для самого Эндрю. Он делает еще пару толчков и кончает вслед за Нилом. Он почти падает на него, из слабости накатившей сразу после. Но тут же чуть приподнимается, стараясь не давить. Наклоняется и целует Нила в губы еще раз. Немного вяло. Но он не может заставить себя оторваться. После, пару минут уходит на то, чтобы отдышаться, упираясь головой Нилу в ключицы. Затем он поднимает глаза на Нила и осторожно выходит, придерживая презерватив. Нил тихо выдыхает от этого действия. Эндрю внимательно смотрит на Нила. Тот выглядит ошеломлённым — не испуганным, не напряжённым, а скорее так, словно всё ещё пытался осознать произошедшее. На губах застыла лёгкая улыбка, взгляд был расфокусированным и удивительно мягким. И всё же этого было недостаточно. Эндрю слишком хорошо знал, как легко можно принять молчание за согласие, а улыбку — за отсутствие проблем. Но это ничего не значит. Эйфория проходит. Боль может прийти позже. — Ты как, кролик? — спрашивает он. Нил моргает, возвращаясь в реальность. — Это было... очень хорошо, — признается он после короткой паузы. — Правда. Пауза. — Просто... вау. Эндрю на это только хмыкает. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Нил посмотрел на него внимательнее. — А тебе понравилось? Эндрю приподнимает бровь. Серьёзно? Вот что сейчас волнует Нила? Конечно. Именно об этом сейчас и стоило переживать. Пока он пытается понять, не сделал ли чего-то не так, этот идиот переживает о его впечатлениях. Иногда этот кролик был невозможен. — Да, Нил. Мне понравилось. Напряжение тут же исчезает с лица Нила. — Тогда нам определённо нужно повторить это когда-нибудь. Улыбка становится шире. Эндрю не удерживается и коротко целует его. — А теперь серьёзно, — говорит он. — Как самочувствие? Нил закусывает губу и отводит взгляд при этом вопросе. Этого оказывается достаточно, чтобы внутри у Эндрю всё неприятно сжалось. — Нил. — Всё хорошо, — быстро отвечает тот. — Правда. Просто непривычно. — Непривычно? — Да. — Это не ответ. — Эндрю... — Больно? — Нет. Слишком быстро. Эндрю щурится. Он явно выглядит недостаточно убеждённым, потому что Нил тут же поднимает руку и касается его щеки. — Даже не думай. — Не думать о чём? — О том, что сделал мне больно. Эндрю ничего не отвечает. И этого оказывается достаточно. — Ты не сделал мне больно. — Тогда почему ты замялся? — Потому что это было впервые. Эндрю хмурится. — И? — И всё ощущается немного иначе, чем обычно. — Это всё? Нил смотрит на него несколько секунд. Потом мягко улыбается. — Это правда всё. Это было прекрасно. Эндрю всё ещё выглядит сомневающимся. Нил качает головой. Потом он вдруг отводит взгляд. Секунду мнётся. И признаётся: — Я вообще-то читал о том, что это нормально в первый раз. — Ты читал? Теперь уже Нил выглядит окончательно смущённым. — Мне хотелось понимать, чего ожидать. И я позаимствовал ноутбук Кевина. На несколько секунд воцаряется тишина. Потом Эндрю сухо замечает: — Надеюсь, историю браузера ты почистил. Нил давится смехом. — Боже. — Потому что если нет, то я бы многое отдал, чтобы увидеть его лицо. — Ты ужасный человек. — Мне говорили. Нил пихает его плечом. Эндрю неожиданно чувствует, как внутри становится теплее. Не из-за разговора. Не из-за шуток. Из-за самого факта. Нил тоже готовился. Тоже думал об этом. Тоже переживал. Не только он один. Они лежат рядом ещё какое-то время. Молча. Тишина между ними спокойная. Правильная. Эндрю слушает ровное дыхание Нила и впервые за долгое время не ищет внутри себя привычных призраков прошлого. Их нет. Есть только Нил. Рядом. Живой. Тёплый. Счастливый. Спустя несколько минут Эндрю всё-таки вздыхает. — Нам нужно привести себя в порядок. — Нет. — Да. — Я объявляю забастовку. — Тогда я тебя понесу. Нил приоткрывает один глаз. — Обещаешь? — Не искушай меня, кролик. Улыбка Нила становится совершенно довольной. И от этого у Эндрю снова теплеет в груди. Спустя ещё несколько минут Эндрю всё-таки поднимается первым и протягивает Нилу руку. — Пойдём. Нил переплетает свои пальцы с его и позволяет поднять себя с кровати. Однако двигается он медленнее обычного. Совсем немного. Кто-то другой, возможно, даже не заметил бы разницы. Эндрю заметил. Он замечает всё. Нил садится на край кровати, потом поднимается на ноги и на секунду застывает, словно прислушиваясь к собственному телу. Эндрю тут же напрягается. Взгляд скользит по его лицу, выискивая признаки боли или дискомфорта. Нил переступает с ноги на ногу. Слишком осторожно. — Нил? Тот поднимает голову сразу. — Всё нормально. — Кролик. Нил закатывает глаза. — Просто ноги затекли. Эндрю ещё несколько секунд изучает его лицо, выискивая признаки того, что тот врёт. Ничего. Только лёгкая усталость и довольство, которое никак не хочет исчезать из голубых глаз. Он кивает. Но всё равно не отпускает его руку. Нил закатывает глаза, но позволяет вести себя в ванную. Пол в ванной всё ещё влажный после их предыдущего визита, поэтому Эндрю идёт чуть впереди, удерживая Нила рядом. Следит, чтобы тот не поскользнулся, не оступился, не зацепился за разбросанные полотенца. — Я не развалюсь, Дрю. — Не проверяй. Нил тихо смеётся. Они приводят себя в порядок без спешки. Именно тогда Эндрю неожиданно ловит себя на странном ощущении. Ему хочется позаботиться о Ниле. Не потому, что тот не справится сам. Не потому, что обязан. Просто хочется. Поэтому он забирает у Нила мочалку, когда тот начинает лениво возмущаться. Следит, чтобы вода не была слишком горячей. Достаёт из сумки чистую одежду. Вручает её Нилу, а потом помогает натянуть футболку, когда тот в очередной раз начинает отвлекаться на какую-то ерунду. — Ты становишься занудой. — Заткнись, кролик. — Нет. — Да. — Нет. Эндрю закатывает глаза, а Нил улыбается так, будто только что выиграл спор века. Это не раздражает. Совсем. Когда они наконец возвращаются в комнату, усталость накрывает их обоих почти одновременно. Нил падает на кровать первым и тут же отодвигает край одеяла, без слов предлагая место рядом. Эндрю выключает свет и ложится рядом. Нил сразу придвигается ближе. Тёплый. Настоящий. Свой. Эндрю обнимает его за талию, чувствуя, как Нил сонно утыкается носом ему в плечо. Ни один из них больше ничего не говорит. Слова сейчас не нужны. Через несколько минут дыхание Нила становится ровным. Ещё через минуту сон забирает и самого Эндрю. Эндрю просыпается ещё до рассвета. За окном только начинает сереть небо, и гостиничный номер тонет в мягких тенях. Рядом тихо дышит Нил. Эндрю лежит неподвижно и смотрит на него. Он знает это лицо наизусть. Каждую линию. Каждый шрам. Каждую веснушку, появившуюся за последние недели под летним солнцем. Он мог бы нарисовать его по памяти с закрытыми глазами и всё равно не ошибиться. Нил спит лицом к нему, расслабленный и непривычно беззащитный. Эндрю рассматривает его долго. Мысли сами возвращаются к прошлой ночи. Он снова и снова перебирает воспоминания, раскладывает их по полочкам, ищет то, чего боялся найти годами. Панику. Отвращение. Желание сбежать. Старых демонов. Но ничего не находит. Только Нила. Только собственное спокойствие. Только воспоминание о том, как легко всё оказалось рядом с человеком, который никогда ничего от него не требовал и никогда не пытался сделать его кем-то другим. Нил принимал его целиком. Со всеми страхами. Со всеми ограничениями. Со всеми правилами и запретами. Наверное, именно поэтому всё получилось. От этой мысли в груди становится привычно тепло. Почти сразу появляется другое желание. Сделать что-нибудь для Нила. Что-нибудь простое. Что-нибудь хорошее. Поэтому Эндрю осторожно выбирается из-под одеяла, стараясь не разбудить его. Нил что-то недовольно бормочет во сне и тут же снова затихает. Эндрю усмехается краешком губ. Через несколько минут он уже выходит из номера. Город только просыпается. Он находит небольшое кафе через пару кварталов, покупает кофе и самый обычный завтрак, который удаётся найти в такое раннее время. Когда он возвращается, Нил уже не спит. Сидит на кровати, уткнувшись в телефон. Стоит двери открыться, как всё его внимание тут же переключается на Эндрю. — Привет, — тихо говорит он. — Ходил проветриться? Эндрю поднимает пакеты. — Принёс завтрак. Взгляд Нила тут же цепляется за стаканы с кофе. — Мм. Звучит отлично. Но спустя секунду он добавляет: — Всё хорошо? И только тогда до Эндрю доходит. Нил проснулся один. После вчерашнего. Без записки. Без объяснений. Без него. Вполне возможно, этот идиот успел придумать себе десяток причин, почему Эндрю решил сбежать на рассвете. — Да, всё хорошо, — отвечает он. И, подумав секунду, добавляет честно: — Просто захотел принести нам завтрак. Настороженность исчезает почти мгновенно. Нил расслабляется и улыбается. Легко. Искренне. — Спасибо, что решил обо мне позаботиться. Эндрю закатывает глаза. — Не привыкай. — Уже поздно. Конечно. Эндрю ставит кофе на тумбочку и внимательно смотрит на него. — Как самочувствие? Нил понимает вопрос сразу. — Хорошо. Он немного двигает плечами, словно проверяя собственные ощущения. — Всё почти прошло. Эндрю кивает. Напряжение внутри становится чуть слабее. Хорошо. Это хорошо. Остаток завтрака проходит спокойно. Они обсуждают какую-то ерунду, спорят о маршруте на сегодняшний день, делят последний пончик и воруют друг у друга кофе. Ничего важного. Именно поэтому это кажется важным. В какой-то момент Нил ставит стакан на тумбочку и задумчиво смотрит на него. — Помнишь, когда ты сказал, что хочешь мне отсосать? Эндрю приподнимает бровь. Конечно, помнит. Такое сложно забыть. — И? — Тогда ты сказал, что всё равно ничего не получится. Эндрю молча кивает. Он действительно так думал. Тогда это казалось абсолютной истиной. Нил несколько секунд смотрит на него. Потом улыбается. Тепло. Почти нежно. — Я просто рад, что ты ошибся, Дрю. Что-то внутри Эндрю сжимается. Не больно. Наоборот. Будто ещё одна деталь наконец становится на своё место. Потому что он тоже рад. Рад сильнее, чем когда-либо сможет объяснить словами. Рад, что ошибся. Рад, что рискнул. Рад, что рядом оказался именно Нил. Он тянется вперёд и коротко касается его плеча. — Да, кролик. Нил вопросительно смотрит на него. Эндрю позволяет себе едва заметную улыбку. — Я тоже рад. И это правда. Потому что, оглядываясь назад, он понимает одну простую вещь. За всю свою жизнь он совершил немало ошибок. Но эта — оказалась лучшей из них.