Глава 6: 얼음/ Лёд
9 апреля 2026 г., 19:49
Кан без стука толкнул тяжелую дверь ногой, ввалившись внутрь императорских покоев. Первым на глаза бросился тусклый огонь из камина. Он отбрасывал бордовые тени на лицо императора, сидевшего в кресле с трубкой в руке.
— Пришёл, — произнес он, не оборачиваясь. Слабый ветер с окна трепал его распущенные по плечам волосы, свет луны серебрил черные пряди.
— Как видите, — буркнул Кан и здоровой рукой закрыл за собой дверь.
На нём была чистая светлая рубашка и широкие брюки. Правая рука висела на перевязи – лекари сделали все возможное, но мышца была повреждена, и каждое движение отдавалось тупой пульсацией в плече, но Кан не подавал вида.
Император наконец повернулся, осмотрел вошедшего с ног до головы, задержав взгляд на перевязанной руке.
— Ты проиграл, — сказал он с явным злорадством.
— Я выиграл два боя из трёх, — Кан нахмурился.
— Но не все три.
— И все же, выигрышей было больше, чем проигрышей. К тому же, вы говорили, что эти воины лучшие в королевстве…
Мён приподнял бровь:
— И?
— Значит, я почти лучший.
Император замер, так и не поднеся бокал к губам. Рука застыла в воздухе.
— Что ты сказал?
— Вы и с первого раза меня услышали. Я сказал, что почти лучший, — Кан усмехнулся. — Или вы считаете, что тот, кто выиграл два боя у лучших воинов, не заслуживает такого звания?
Император вцепился в Кана взглядом, словно клещ к мягкой плоти. Долго сверлил его черными глазами, пытаясь заставить его опустить взгляд, но на Кана такие штучки уже не действовали. Он продолжал стоять прямо, расслабленно опершись о дверь.
— Самоуверенно, — наконец произнес Мён, поставив стакан на столик у камина. Медленно встал с кресла, оттолкнувшись ладонями от подлокотников, и вальяжно подошел к Кану. Его одежда шуршала в тишине, и по мере приближения Кан все сильнее ощущал дурманящий запах табака и вина.
— Раз ты выжил, вернёмся к разговору о вине, — произнес он, наклонившись ближе. — И о фехтовании.
Кан сжал челюсти. О выпитом вине он ни капли не сожалел, а вот о том, что подался порыву пофехтовать со стражниками - очень даже.
— Я уже всё сказал, — буркнул Кан, отведя взгляд.
— Ты ничего не сказал. — император выпрямился, став выше Кана на голову. — Ты очень ловко уходишь от ответов, но я не слепой.
«Жаль.» — подумалось Кану, но он разумно промолчал.
— Кто ты? — вдруг прошептал Мён. — Что тебе надо? Зачем ты пришёл? Какова твоя цель?
Кан пожал здоровым плечом.
— Я просто хотел посмотреть на вас.
Император нахмурился:
— Посмотреть? Я тебе что, экспонат?
— Нет. Я хотел посмотреть на императора, — повторил Кан. — Увидеть, какой он. Стоит ли он того, чтобы с ним связываться.
Во взгляде императора смешались одновременно удивление и непонимание. Он сощурил взгляд.
— Почему я до сих пор не казнил тебя? — тихо спросил он. Этот вопрос бы задан скорее самому себе, чем Кану.
Парень усмехнулся, уверенно глядя в глаза императору:
— Потому что без меня вам будет скучно.
Мён едва заметно улыбнулся, сканируя взглядом наглого юношу.
— Ты прав, — сказал он наконец. — Но не надейся, что это будет вечно защищать тебя. Когда-нибудь мне надоест твоя наглость.
Император смотрел на Кана сверху вниз. Ветер усилился и прохладными порывами трепал черные волосы Кана. Император протянул руку и перехватил одну прядь, пропустив ее между пальцев. Наконец он спросил:
— Завтра я буду в саду. Придешь?
Кан брезгливо скривился, вспоминая события прошлой жизни. Тех омег, облепивших императора, тот позор, когда его заставляли стоять на коленях…
— Нет, — сказал он, слегка дернув головой, освобождая свою прядь волос из плена императорских пальцев.
— Нет? — повторил император. Его голос стал тверже.
— Вы правильно услышали. Мне противны ваши омеги. Я не приду.
Мён усмехнулся:
— Разве тебя кто-то спрашивает?
— Вы спросили. Только что.
Император замер. Его брови поползли вверх. С ним никто никогда так не разговаривал.
— Это приказ, — произнес Мён, угрожающе намотав на палец цепь от ошейника.
Кан хитро усмехнулся одной стороной рта, сокращая расстояние между собой и императором.
— Вы считаете себя сильнее тех воинов, что были сегодня на арене?
Мён нахмурился. Кан подходил все ближе и ближе, не сводя взгляда с черных глаз императора.
— К чему вопрос?
— К тому, что их я отлупил как нехуй делать. А вас – так тем более.
Император молча смотрел на нахально ухмыляющегося юношу. Пальцы сильнее сжались на цепи ошейника. В комнате на секунду повисла такая тишина, что было слышно завывания ветра за окном.
— Это угроза? — его голос был тихим, но словно разрезал тяжелый воздух между ними. Кан был очень близко. Император чувствовал запах благовоний, исходящий от его волос, и теплое дыхание на своей шее.
— Нет, — шепнул Кан, покачав головой. — Это напоминание. Не разбрасывайтесь приказами направо и налево. Захочу – приду. Не захочу – не приду.
В глазах императора мелькнуло что-то непонятное. Это была ярость, смешанная с удивлением и даже восхищением. Он резко дернул цепь, но Кан его опередил.
Он плавно прильнул ближе к императору, прижался к нему всем телом и, схватив за ворот халата, впился в его губы.
Мён стоял, ощущая теплые губы на своих. Цепь ошейника выпала с его рук. Кан настойчиво целовал его пару секунд, но император не отвечал ему. Стоял неподвижно, словно ждал когда Кан отступит. Кан отстранился первым, потому что ему стало не по себе. В глазах императора не было ни ярости, ни удивления. Ничего. Абсолютное спокойствие.
— Ты закончил? — просил он тихо, но Кан не успел ответить. Рука императора взметнулась. Не быстро, но Кан не смог увернуться. Грубые пальцы сжались на его затылке, пригнули голову вниз, заставляя смотреть в пол.
— Ты перешёл черту, — произнес император шепотом. Его голос бы ровным и пугающе ласковым – таким он был всегда, когда Мён с наслаждением отрубал конечности подчинённым. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас.
Он наклонился к самому уху Кана, продолжая говорить вкрадчивым шепотом:
— Но не убью. Потому что мне интересно, что ты сделаешь дальше.
Он выпрямился, отпустив волосы юноши. Тот остался стоять, боясь шелохнуться. Сердце колотилось где-то в желудке и в горле одновременно, но Кан не поднимал головы.
— В следующий раз мой интерес не спасет тебя, — произнес Мён, отойдя к камину. Взял трубку со столика и закурил. Едкий дым поднялся к потолку.
— Иди, — бросил он, не оборачиваясь. — Завтра жду тебя в саду.
Кан наконец выпрямился, сверля взглядом широкую неподвижную спину императора.
— А если не приду?
Мён повернул голову, посмотрев на Кана через плечо. Глаза его были полуприкрыты, но в них узнавался знакомый опасный огонек.
— Выпорю тебя на городской площади.
Кан фыркнул, закатив глаза, и вышел из покоев.
В коридоре он со всей силы хлестнул себя по щеке.
Как он мог так забыться!? Уж слишком император был горячим в момент злости, что Кан не сдержался. За все годы он привык, что муж всегда был на его стороне и всему потакал. Привык, что императору нравится его дерзость, но в этот раз перегнул палку.
Кан прислонился лбом к стене. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, каменная кладка вибрировала. Ноги дрожали, выступил холодный пот. Адреналин подступил, застил глаза, заставлял дышать часто и глубоко.
«Я хожу по тонкому льду, — подумал Кан. — Один неверный шаг…»
Кан закрыл глаза. Он не хотел думать, что будет при этом «неверном шаге». Хватит стресса на сегодня.
Но все же Мён сдержался. Да, он дернул его за волосы, но тут Кан сам виноват.
Юноша усмехнулся, смотря в потолок. И пусть он поступил опрометчиво, поддался чувствам, но он не жалеет о своем поступке. Ни секунды.
Осталось только придумать, как быть с завтрашним днем, ведь император зовет его в сад… Кана передернуло. Не только о мысли о том насилии, но и от мысли об омегах, которые ластились, трогали его, чуть ли в рот ему не заглядывали. Кан точно знал, если он увидит, как его мужа лапают, он не сдержится.
Императору вряд ли понравится смотреть, как его омегам отрывают конечности на его глазах. Если бы Мён делал это своими руками, может еще бы получил удовольствие, но если Кан это сделает…
— Нет, не пойду. — сказал он в пустоту.
