ГЛАВА 3
2 апреля 2026 г., 17:13
Утро началось с громких уличных звуков, разбудивших Майка.
Медленно просыпаясь, он приоткрыл глаза и увидел темноту за окном. В эту же секунду он понял, что весь день проведет дома из-за сильнейшего дождя, который предвещали еще неделю назад. Когда он окончательно отошел от сна, он заметил, что никого кроме него в комнате нет. Волнение пробило его, вспоминая все то, что происходило вчера. Их разговор, его желание дотронуться до Уилла, совершенно непонятное ему.
Руки, которые так хотели ощутить тепло и прикоснуться к другу, сейчас тряслись от холода, наполнившего комнату из-за грозы и отсутствующего солнца.
Он медленно встал, закрыл окно, из которого резко сквозило, и обернулся на кровать. Смотря на идеально заправленную левую сторону постели и неубранную и мятую свою правую, он ощутил нечто похожее на обиду или предательство за то, что его оставили одного. Вероятнее, из-за того, что он остался один в комнате, которую так охотно, почти заставляя его, делил со своим другом.
Теперь моменты былой ночи казались ему просто бредовым сном. Сейчас он думал только о том, как странно себя вел вчера, о том, какие странные мысли его преследовали весь вчерашний день, и об их довольно странном разговоре с Уиллом.
Сейчас, при свете дня, ему казалось довольно странным спать в одной постели, пусть и со своим другом, но другом, не выбирающим девушек, особенно казалось странным спать вместе в таком возрасте. Боясь чего-то, то ли внутри себя, то ли в Уилле, Майк решил, что ему все-таки нужно тщательно обыскать весь дом и найти матрас для него. Тогда, как ему показалось, все будет нормально, и ему не придется переживать столько эмоций за одну лишь ночь. Тогда это будет просто друг, который просто ночует в его комнате в связи с некоторыми обстоятельствами, на которые он не может повлиять.
В момент его раздумий резко распахнулась дверь, заставив его вытянуться из своих мыслей. Это был довольно радостный и выспавшийся Уилл. Отвечая кому-то за дверью, он вежливо улыбнулся, после чего повернул голову в сторону комнаты, одновременно заходя в нее, но увидев Майка, его улыбка резко спала и превратилась в смесь удивления со смущением. И сделав еще один шаг вперед, закрывая за собой дверь, он проговорил:
— Оу, Майк, привет. Прости, я думал ты еще… спишь.
— Н-нет. Уже нет.
— Я… Мне выйти? Я могу зайти по…
— Нет. Да. То есть… я имею ввиду… Я сейчас спущусь, подожди минутку.
— Да. Ладно. — выпустив слова наружу, он медленно и аккуратно закрывает за собой дверь, и Майк, ожидая еще несколько секунд, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты, осознает тишину и отпускает выдох, будто он все это время задерживал дыхание.
Очередной раз он протирает лицо руками и принимается заправлять постель, после чего натягивает на себя темные штаны, футболку и выходит из комнаты, направляясь в ванную, чтобы умыться как минимум. И как максимум, прийти в себя от переизбытка непонятных чувств.
После утренних процедур Майк спускается в столовую и усаживается за стол, уже накрытый Карен.
— Доброе утро, Майк. Как спалось?
— А… нормально.
Теперь в столовую быстро вошла Нэнси, уже собранная.
— Доброе утро, голубки! Выспались?
В тишине раздался звук упавшей в тарелку вилки Уилла, который перемешался со звуками резко поперхнувшегося Майка, делавшего глоток сока.
— Нэнси! Что за шутки? — Карен неодобрительно на нее смотрела.
— А что? Они провели вместе всю ночь, по-моему, мило. — она саркастично улыбнулась и села за стол.
— Они уже взрослые, такие шутки ни к чему.
— Да ладно тебе, это всего лишь шутка. — она положила себе пару тостов в тарелку и тянулась за джемом в тот момент, когда её лицо смутилось в недопонимании, посмотрев на перекошенные от ужаса лица парней. — Эй, я что-то не так сказала? Я просто пошутила. Расслабьтесь.
— Н-нет, все нормально. Просто ты немного странно себя ведешь. — проговорил Майк, и его голос вдруг перебила Джойс, радостно ввалившаяся в столовую:
— Кто странно себя ведет? Доброе утро! Майк, Нэнси. — приветствовала она детей своей улыбкой. Уилл, дорогой, как спалось?
Кончится сегодня уже этот допрос по поводу сна или нет?
— Привет, мам. Н-нормально. — сказал Уилл, опустив взгляд опять в тарелку.
— Эй, все в порядке? Ты какой-то несговорчивый. Что-то случилось?
— Да нет, мам. Все нормально. — сказал он с небольшой грубостью в голосе и, наверное, поэтому добавил: — Прости, все хорошо правда.
— Ладно. — без всякой обиды, лишь с небольшим недоумеванием и проскользнувшей еле заметной улыбкой на лице, сказала Джойс, и направилась к Карен, которая уже уходила с кухни, возможно с целью обсудить их сегодняшние планы.
Нэнси вскочила и с сумасшедшей скоростью побежала к зазвонившему телефону, словно ожидала этого звонка всю свою жизнь. В ответ на её быстрые передвижения по дому, Тед, сидевший как всегда неподвижно перед телевизором, кинул пару недовольных фраз в её сторону и принялся дальше переключать каналы.
Майк и Уилл, оставшись в очередной раз наедине, не произносили и звука. Они сидели рядом, но на достаточном расстоянии между собой, чтобы не влезать в личное пространство друг друга. Майк, не знавший с чего начать диалог, под видом случайности задевает коленом ногу Уилла в том же месте.
— Ой, прости. — с смущением в голосе, которое он пытается подавить, говорит Майк.
— Все в порядке.
Тишина повисает в воздухе. Не зная как развязать диалог дальше, он решается задать обычный вопрос, но после того как это делает, понимает, что в данный момент, тем более после утреннего допроса всеми жителями дома, его вопрос звучит максимально неуместно:
— Как ты спал?
— Что?
— Я имею в виду… тебе… было комфортно? Я не сильно мешал, может быть…
Взгляд Майка снова опускается в тарелку с нетронутой едой, которую он все время просто перебирает вилкой. Лишь боковым зрением он наблюдает за эмоциями Уилла, ожидая ответа.
— Почему всех так интересует, как я спал? Мне что, десять лет?
Боясь выйти на конфликт, Майк жмется и начинает чувствовать вину за глупый вопрос.
— П-прости. Я не подумал. Просто мы не общались с момента, как проснулись. Я подумал… Все нормально? Я ничем тебя не обидел? Может, я постоянно ворочался или толкался, и ты не выспался.
— Да. Я понимаю. Прости. Просто почему-то всех так интересует, как мы спали... Как я спал, вот я и вспылил немного. Я все понимаю. — голос его смягчается еще больше, и он продолжает: — Все хорошо, правда. Я отлично спал. Просто…
— Что такое?
— Просто я немного волнуюсь, переживаю. Мне грустно от того, что мы вот-вот переедем из Хоукинса.
— Да, мне тоже. В смысле… Мы же все вместе тут выросли, тут столько всего произошло, очень грустно, что все разъезжаются.
— Да, именно из-за того, что тут столько всего произошло, мама и хочет переехать. Просто начать новую жизнь в другом городе. Но я… Мне кажется, я просто… просто пока не готов отсюда уезжать. Да, здесь было много плохого, но это в прошлом. И то, сколько тут произошло всего хорошего, перевешивает весь тот негатив, который случился за эти годы.
Майк, все это время смотря в свою тарелку, вдруг поднимает голову и теперь уже пристально смотрит на Уилла, замечая, как у того остекляются глаза. Он прекрасно понимает его чувства, он бы тоже не был готов к переезду, как ему кажется, но он уверен, что не готов к отъезду своего лучшего друга. Ему становится невыносимо смотреть на вырывавшуюся из глаз печаль Уилла, и он накрывает своей ладонью его руку.
— Уилл, — теперь он сжимает его руку в знак сочувствия. — Когда ты переедешь, мы будем общаться. Постоянно. Каждый день. Может, вы переедете совсем недалеко, и тогда мы сможем постоянно видеться. Все будет хорошо. Тебе не обязательно быть в городе. Этот город часть тебя и всегда будет, правда… И в хорошем и в плохом смысле. Но он часть тебя. И твой отъезд отсюда не означает, что ты разрываешь все свои связи с этим местом и с людьми, с которыми ты рос. Я обещаю тебе, что мы будем всегда общаться и видеться. Тебе не будет одиноко на новом месте. Ты лишь уезжаешь из города, а не прекращаешь общение со всеми, кого ты знаешь.
Уилл, внимательно слушая Майка, не сдерживается, и по его щекам начинают стекать слезы. Он, улыбаясь, смотрит на него, кивает, и они обнимаются.
— Все будет хорошо, правда. — произносит еле слышно Майк за его плечами при объятьях, натирая ладонью его спину.
Майк улыбается, но вместе с тем испытывает жжение в груди, и к его глазам тоже подступают слезы, но он быстро перебарывает себя и, распуская объятия, еще раз смотрит на Уилла с протяжной улыбкой.
— Давай уже есть?
— Да, — смеется Уилл, вытирая остатки слез с лица. — Давай.
После завтрака они поднимаются в комнату к Майку, садятся на пол и думают, чем бы им заняться сегодня дома, потому что по радио передавали штормовое предупреждение, и что ливень с грозой продлится еще несколько дней.
— Кстати, — неуверенно прерывает тишину Майк. — Во сколько завтра приедут покупать дом?
— А. Да. Слушай, Майк, — его взгляд медленно опускается вниз, от чего Майк не может полностью рассмотреть его лицо и разглядеть эмоции. — Извини, возможно, я доставляю тебе дискомфорт, оставаясь здесь, но придется, наверное, потерпеть чуть-чуть подольше.
— Что? Уилл, ты мне не доставляешь дискомфорт, но что ты имеешь в виду?
— Мама сказала, что покупатель не может приехать завтра.
— Почему?
— Это из-за погоды. Из-за сильного ливня на дорогах почти ничего не видно, и поэтому опасно ехать куда-то. Мама сказала, что он вроде как приедет сразу же, как закончится гроза, но по радио передавали, что она продлится еще несколько дней точно, поэтому не знаю, сколько мы тут еще пробудем.
После услышанного Майк сразу ощутил приятное чувство, растекшееся по всему телу от того, что у них есть еще несколько дней в запасе. Сейчас он готов провести все эти дни взаперти в своей небольшой комнате вместе с Уиллом, ведь ему так не хочется, чтобы он уезжал, и если есть хоть какая-то возможность продлить их пребывание вместе в последний раз, то он готов за нее отчаянно хвататься.
Теперь Майка волновал вопрос о спальном месте о том, как бы это можно было бы преподнести Уиллу, чтобы он не подумал ничего плохого. Но словно прочитав его мысли, Уилл выдает:
— Слушай, я чувствую себя немного неловко, деля с тобой твою кровать, поэтому давай я посплю на полу? Я могу спать без матраса, все нормально, просто постелю какой-нибудь плед.
— Оу, я...
— Только не думай, что ты мне как-то неприятен или вроде того, просто мне будет легче, если я буду знать, что ты спокойно спишь в своей же кровати, не деля ее ни с кем.
— Х-хорошо, Уилл. Но я не нашел еще одного матраса. Только один был в подвале, просто я не стал его предлагать, потому что он в не очень хорошем состоянии, но мы можем его обтянуть пледом или типа того. И я спрошу насчет лишнего одеяла у Нэнси вечером.
— Да, спасибо. — он помедлил немного и добавил: — Тогда пойдем?
— Куда?
— Ну, в подвал. За матрасом. Ты же сам сказ...
— Да! — перебил его резко Майк. — Точно, прости, я... Пойдем.
Оба аккуратно ступили по лестнице, включили свет и прошли глубже в подвал. Майк сразу принялся поднимать все вещи, которые лежали на матрасе, но вспомнил про Уилла, который ему не помогал. Оторвавшись от дела, он заметил друга, застывшего на месте, смотря на стол с неубранными, в очередной раз, рукописями. Майк не знает, хотел ли Уилл опять попробовать их прочитать или может, просто застыл в раздумьях, окликает его:
— Уилл! Поможешь?
— Да. Да, конечно, — говорит он неуверенно и медленно, еще раз пуская взгляд на стол, подходит к Майку и принимается ему помогать.
Они освобождают матрас от хоть и аккуратно лежавшей на нем, но все же горы вещей, когда Майк резко вспоминает:
— Оу, Уилл, я совсем забыл! — произносит он, указывая рукой на обогреватель, на котором развешаны вещи Уилла. — Твои вещи. Заберешь?
— А. Да, конечно. Спасибо.
Уилл подходит к обогревателю, неуверенно забирая свои вещи, небрежно бросает их себе на плечо, после чего подходит обратно к Майку, и они вдвоем берут матрас под руку и направляются в его комнату.
Зайдя в комнату, они с глухим звуком кидают матрас на пол, и теперь Майк принимается доставать разные пледы, которые у него есть, чтобы прикинуть их по размерам и выбрать наиболее подходящий для того, чтобы застелить им матрас.
Каждый плед они вместе расправляют, чтобы положить для замера на матрас, и каждый раз, когда плед не подходит, они обратно его складывают, так же вместе. И иногда, когда один из них подходит слишком близко для того, чтобы соединить углы ткани, их пальцы случайно соприкасаются, и Майк может поклясться себе в том, что Уилл словно электризует его тело каждый раз, когда дотрагивается до него. Но сейчас он не хочет ощущать за это вину, думать, почему он чувствует это, он просто старается наслаждаться моментом, ведь у них осталось очень мало времени в запасе, и все же у него не выходит. Каждое прикосновение Уилла к Майку отзывается у него эхом по всему телу.
Почему... это так странно, но... почему мне так нравятся его... прикосновения. Неужели мне настолько грустно, что он уезжает, что мне хочется к нему постоянно прикасаться... Это так странно...
Найдя подходящий плед, они застилают им матрас. Но вопрос о наличии одеяла еще остается открытым, поэтому Майк выходит и направляется в комнату Нэнси, чтобы поискать его там. Но возвращается в свою комнату к Уиллу примерно через десять минут и сообщает, что не нашел одеяла:
— Его нет, но не переживай. Я отдам тебе свое.
— Нет, Майк, не надо. Оно же твое, я как-нибудь посплю.
— Нет, ночью достаточно холодно, а ты еще и на полу будешь спать. Поэтому я тебе отдам свое одеяло, а сам укроюсь пледом.
— Под пледом все равно будет холодно.
— Я укроюсь двумя, тремя. Без разницы.
— Майк, не стоит...
— Все, Уилл, решено. Не спорь.
На лице Уилла читается далеко не уверенная улыбка, но он соглашается с Майком и кивает ему в ответ. Майк, чуть помедлив, тихо, точно его могут подслушивать, спрашивает:
— Так... чем займемся в итоге?
— Эмм... Не знаю. А чего ты хочешь?
Я хочу лежать целый день вместе с тобой и не отпускать тебя в другой город.
— Не знаю, — неуверенно отвечает Майк, и чуть пораздумав, добавляет — Может посмотрим фильм?
— Да, давай, почему бы и нет. Какой?
— Назад в будущее? Он мне нравится. Если не хочешь, я могу...
— Нет, нет. Все отлично. Давай его.
Они оба вышли из комнаты и направились вниз в гостиную, но как только в нее попали, поняли, что они абсолютно одни в доме, поэтому расположились на диване перед телевизором и начали смотреть фильм.
Поначалу они переговаривались, шутили и обсуждали что-то связанное с фильмом, но уже по прошествии половины фильма Майк осознал тишину и что они давно ни о чем не говорили, и обратил внимание на Уилла. Он дремал, положив голову себе на плечо.
Как же мне не хочется, чтобы ты уезжал...
Как я хочу, чтобы все твои тревожные мысли отступили, чтобы ты навсегда оставил все проблемы и наслаждался жизнью, не думая ни о чем плохом...
Как бы я хотел быть для тебя самым близким человеком, таким же, как и ты для меня.
Как я хочу, чтобы ты остался.
Майк почувствовал ком, подступающий к горлу, и резко упавшую на его плечи тоску. Теперь он осторожно, почти незаметно и очень медленно пододвигался к Уиллу. Достигнув его плеча своим, он остановился. Ему просто хотелось быть рядом, продлить этот момент и не более. Просто касаться его было так спокойно.
Уилл в полусне, почувствовав опору рядом с собой, чуть скатился по спинке дивана и опустил голову на плечо Майка, на чем и закончилось его спокойствие.
Майк замер, он даже старался почти не дышать, лишь бы не нарушить сон своего друга, при этом борясь с бешеным адреналином в крови. Его тело окутало жар от этого жеста, и сердце бешено заколотилось, и в эту минуту он уже не думал ни о каком спокойствии.
Сейчас он думал лишь о том, что будет, если кто-то вернется домой. Застать двоих в парней в такой странной обстановке и такой же странной позе было бы чем-то диким для любого нормального человека, – думал Майк. Он боялся того, что подумают другие, хотя четко осознавал, что никто не делает ничего запрещенного в данный момент, но это только с одной стороны, а с другой – он понимал, насколько это неестественно и неправильно выглядит в такой атмосфере и в их возрасте.
Для того чтобы хоть чуть-чуть ослабить напряжение внутри себя, он решает, вопреки своему желанию касаться Уилла, медленно отодвинуться. Как только он начинает осторожно двигать плечом, находящимся под головой парня, Уилл, чувствуя во сне дискомфорт от его перемещений, поправляет голову на его плече в более удобное для него положение. Рука Уилла бессознательно ложится на колено Майка, но аккуратно. Почти незаметно, лишь слегка касаясь. Майк понимает, что окончательно теряет контроль над собой и над ситуацией. Новое положение головы Уилла на его плече теперь сводит его с ума, как он думает сам.
Уилл находится к нему так близко, что почти касается губами его шеи. Майк чувствует его дыхание на своей коже, и только сейчас, одновременно с мурашками, разбегающимися по всему телу от горячего дыхания на своей шее, до него доходит то, что он так долго не понимал или просто скрывал внутри от самого же себя.
Теперь он понимает, что именно и почему с такой силой его тянет к Уиллу. Теперь он понимает, что дело далеко не в его переезде. Теперь он полностью осознает, как глупы были все его действия, желания, мысли и чувства последние дни, которые он всячески подавлял, либо считал, что это просто из-за сильного волнения перед переездом его друга. Если он еще, конечно, является его другом.
Эмоции накрывают Майка с головой, а слезы подступают еще сильнее. Он жадно пытается ухватиться за возможность объяснить самому себе, что дело просто в теплых дружеских чувствах, но понимает с каждой секундой все больше и больше, что это не так. Ему хотелось бы провалиться под землю, сбежать от самого себя, проснуться, надеясь, что это просто сон, но нет. Он продолжает сидеть не двигаясь, в тот момент, когда внутри него проносится буря эмоций, с которыми он не в силах справиться.
Майк полностью окутан мыслями, которые для него кажутся абсолютно дикими и неправильными, но он понимает, что как бы ему ни хотелось – это чистая правда.
Все это время, пока он служит опорой для сна Уилла, он борется с возможностью поддаться своим желаниям и с тем, чтобы прямо сейчас вскочить и убежать из дома.
Ощущая все время только их соприкосновения, он наконец решается посмотреть на человека, который сотворил подобный хаос в его разуме. Он медленно поворачивает голову в сторону Уилла, стараясь не сильно двигаться – просто опускает глаза на его лицо, и теперь окончательно понимает, что, сидя на диване, земля уходит у него из-под ног. Начинает кружиться голова, дыхание учащается, а конечности немеют.
Только сейчас Майк не четко для себя понимает, – ему скорее всего нравится Уилл, и он сходит с ума от его прикосновений, от его лица, от его горячего дыхания, ложившегося на шею.
Находясь в выдуманной своим разумом клетке, из которой нельзя выпускать чувства наружу, он старается удерживать свои желания за решеткой. Он хотел бы замуровать эту темницу, чтобы никогда и никто, даже сам он, не увидел самых темных желаний, которые несвойственны парню. Он хочет закрыть это на самый тугой замок, но у него не выходит, и его тайное, неизведанное им желание вырывается наружу, и он, не в силах его контролировать, поддается ему навстречу.
Майк медленно поднимает кисть на уровень своего лица. Он хочет прикоснуться к волосам Уилла и поэтому протягивает к ним дрожащую от страха руку. Пальцы, тянущиеся к такому секретному и запретному для него ощущению, достигают волос друга. Он только лишь слегка их касается и, получая необъяснимое для себя удовольствие, которое растекается по всему его телу, поддается внутренним позывам и запускает руку глубже в его локоны, чуть сжимая, но так, чтобы Уилл не ощущал этого во сне.
Однако сквозь сон он, кажется, чувствует тяжелое присутствие, которое, возможно, ему приятно отзывается, и слегка сжимает колено Майка. Едва ли заметно. Лишь на короткое мгновенье. Но этого достаточно, чтобы Майк выдал вдох, то ли от неожиданности, то ли от удовольствия, и вместе с тем – сжал его волосы сильнее. Горячее дыхание, но теперь более глубокое, на его шее пускает по телу новую волну мурашек, заставляя глаза закатываться.
Черт. Черт. Это просто...
Дыхание уже полностью сбито, как у долго бегущего человека, и он пытается его восстановить, но вместо этого лишь жадно хватает воздух ртом.
Я что, схожу с ума? Я никогда еще подобного не чувствовал. Я не верю. Кажется, он мне нравится.
Нет. Кажется, я схожу от него с ума. Черт. Почему? Почему я чувствую... это все? Я хочу...
Нет. Это неправильно.
Нет, черт.
Майк не в силах справиться с новыми ощущениями и с самим собой, резко вскакивает с дивана. Уилл, сонный, не ожидавший подобного, быстро отходит от сна и, не понимая всего происходящего, испуганно протирает глаза.
— М-майк? Что... случилось?
Глаза Майка бегают, дрожащие руки испуганно забираются в волосы и медленно двигаясь назад, он упирается в стену.
— П-прости... Уилл... я...
— В чем дело? — спрашивает Уилл, поднимаясь с дивана и направляясь неуверенными шагами к Майку. — Что случилось?
— Я... Ничего... Мне нужно срочно... — жестом он указывает на что-то позади себя, потом сбоку, никак не определившись с направлением своего движения, разворачивается почти полностью и через плечо, взволнованно, переходя на крик и жестикулируя выставленными вперед руками, словно боясь, что Уилл приблизится к нему слишком близко, говорит:
— Я... Дай мне время. Не ходи ко мне. Прости.
Оставляя его одного в комнате, полной вопросов, он почти бежит к себе в комнату и закрывает за собой дверь.
В сильной растерянности от своих чувств, заполняющих его тело с головы до ног и заставляющих сердце бешено биться, почти вырываясь из груди, он заваливается на кровать, утыкаясь лицом в подушку, начиная переваривать все произошедшее и свое состояние.
Да как такое вообще возможно... Я... Неужели я такой же, как он? Нет. Что за бред, у меня же была девушка. Я любил ее, и я... я испытывал к ней чувства, и-и мы целовались и все такое...
Но я не чувствовал того, что чувствовал сейчас...
Я много чего ощущал, но то, что было сейчас... Это было так неправильно, так глупо, так неестественно и... Это было так... необычно.
Мне хотелось прикасаться и прикасаться к нему. Его дыхание меня сводило с ума. То, как он лежал на моем плече, дыша мне в шею и сжимая мою ногу... Это все меня сводило с ума. О Господи, как это неправильно, но как же мне чертовски этого хотелось.
Но может, я просто утомился, может, мне просто все это показалось? Черт! Нет! Ни капли мне это не показалось. Твою мать, да он мне нравится.
Проходит не меньше часа с того момента, как Майк ускользнул к себе в комнату.
Размышляя о произошедшем и своих чувствах, он слышит, как приходит домой отец, как Нэнси вернулась за чем-то, что забыла в комнате, и ушла снова. Но он не слышит Байерса. Как Майк и просил – Уилл оставил его одного, но теперь он хотел с ним отчаянно увидеться, хотел перед ним объясниться, но только не знал, что говорить.
Он понимал, что сейчас, когда он и сам не уверен до конца во всем, да и если бы был – вряд ли бы признался. О таком не говорят и уж точно не признаются кому-то в чувствах, как думал он. Поэтому, пока что, решил надолго отложить эту затею. Просто жить как ни в чем не бывало, так же скорбеть по своей девушке, не высказывать своих чувств и самое главное, зарыть свой страшный секрет глубоко внутри себя, надеясь, что это пройдет.
Наконец, он решает выйти из своего укрытия и поговорить с другом. Он спускается в гостиную и понимает, что Уилла там нет, и теперь надеется на то, что он не ушел куда-то один, а находится в подвале.
Решаясь проверить, он подходит к двери в подвал и неуверенно стучит, словно боится напугать резкими звуками кого-то за ней. Ответа не следует, и он стучит еще раз, только на этот раз тверже и громче. За дверью снова никаких признаков живого присутствия, и он, собравшись с мыслями, открывает дверь.
Некоторое время, собираясь с мыслями спуститься в подвал, он стоит на самом верху лестницы, не осмеливаясь сделать шаг, но его нерешительность прерывает Уилл:
— Майк? — спрашивает настолько мягкий голос, что от этого спокойствия у него начинает учащаться сердцебиение. — Это ты?
Он ничего не отвечает, но ступает на первую ступень и неуверенными шагами проходит всю лестницу, попадая в помещение. Майк понимает, что в подвале заметно ниже температура, чем наверху, когда по его телу пробегает легкая дрожь от прохлады.
Он осматривается, словно никогда раньше тут не был, почти игнорируя присутствие Уилла, стоящего напротив него на расстоянии вытянутой руки.
— Уилл, — произносит тихий хриплый голос все также не смотря на него. — Я пришел поговорить. Прости. — его взгляд четко устремляется на глаза Уилла.
— Я оставил тебя, как ты и просил, но я совершенно не понимал и не понимаю по-прежнему, что случилось. Я что-то сделал не так? Я просто спал, я не поним...
— Нет, Уилл. Ты ничего не сделал, прости, что заставил тебя переживать. Мне просто нужно было побыть одному.
— Так резко? — его лицо растекается в неверующей саркастичной улыбке. — Ты понял, что тебе нужно побыть одному и поэтому вскочил, как будто монстра увидел?
— Да... Слушай, я знаю, что повел себя глупо. Я вспомнил, что мне нужно было кое-что сделать и поэтому так быстро исчез.
— Ты сказал, тебе нужно было побыть одному.
— Да, это тоже. — взгляд Майка виновато опускается вниз, и он продолжает: — Слушай, Уилл, прости. Правда. Я не хотел, чтобы все так вышло.
— Майк, я не обижался. Все нормально. Просто мне было непонятно, почему ты так быстро исчез, еще и сказав, что тебе нужно побыть одному. Я просто переживал немного. Вдруг я сделал что-то не то. А так все в порядке, и если ты не хочешь или не можешь об этом рассказывать, то я не буду тебя допытывать.
Майк, внимательно слушавший друга, вспоминает о том, что здесь, в подвале, хранятся его наброски, которые он прятал от Уилла, дабы тот их не прочел, и его взгляд устремляется в сторону его письменного стола.
— Не переживай, я знаю, что ты не хочешь, чтобы я читал то, что ты пишешь. Я даже близко не подошел к столу. — произносит Уилл, заметив на лице Майка легкую тревогу.
Взгляд Майка сразу приобретает спокойствие, и он еле заметно выдыхает с облегчением, добавляя в конце свою неуверенную улыбку.
— Спасибо, Уилл. — шепчет он с теплотой в голосе и захватывает в свои объятия друга, хоть и обещал недавно самому себе, что будет держаться подальше от телесных касаний с ним, но руки инстинктивно сжимают Уилла за плечи сильнее, и Майк добавляет:
— И прости еще раз.
— Все хорошо, Майк. — тихо произносит он. — Тут довольно холодно. Пойдем наверх?
— Да. Конечно. — Майк распускает объятия и теперь неловкость от своих же действий накрывает его с головой, и чуть покрасневший, он отходит медленно назад. — Пойдем.
Вдвоем они поднимаются наверх, где их в гостиной встречают пришедшие Карен и Джойс, уже вовсю готовившие ужин. Запах чего-то жаренного проникает через нос, заставляя чувствовать голод.
— О. Мальчики. Проходите скорее за стол. — радостно встречает их Джойс при входе в гостиную, и ухватив за плечи, ведет их к столу. — Кажется, Карен немного перестаралась с пастой на ужин. — шепотом произносит она и затем, наклоняется чуть ближе к Майку, и с еще большей тишиной в голосе добавляет:
— Думаю, вы будете есть ее еще месяц.
Все втроем улыбаются и дойдя до стола, рассаживаются по местам, пока Карен накладывает всем пасту в тарелки.
— А где Нэнси? — задает вопрос Майк и сразу понимает, что сейчас этот вопрос спровоцирует отца на нудные и долгие беседы на тему того, что Нэнси сходит с ума со своими практиками и работой, и совершенно не проводит время с семьей.
Однако, Тед молчит, лишь единожды поднимает плечами в незнании и принимается есть.
— Она сегодня вроде бы задержится, сказала будет к одиннадцати, уж не знаю, стоит ли ей вообще верить, если речь идет о времени. — говорит Карен, протягивая последнюю тарелку Уиллу, сидящему вплотную к Майку, и садится за стол сама.
Все принимаются есть. Кроме Майка. Сейчас он понимает, что не в силах держать даже вилку. Все мысли заняты очередным случайным прикосновением, которое тщательно скрывается под столом в данный момент. Их ноги почти что приклеены друг к другу, словно никто из них не в силах их разъединить.
Запретные чувства в очередной раз накрывают Майка с головой, и в этот момент он абсолютно точно понимает, что Уилл ему нравится сильно. Теперь нет места сомнениям, он в этом уверен и довольно быстро принимает это для себя, но понимает, что говорить о таком нельзя. Никому. Ни сейчас, ни завтра. Возможно, никогда.
Когда это произошло? Когда он мне стал нравиться?
Когда он перестал быть мне другом? Вчера? Неделю назад? Несколько лет назад?
Когда это случилось? Когда я стал другим, даже не заметив этого?
Все, что он может сделать сейчас, это лишь держаться подальше от прикосновений Уилла. Контроль над своими чувствами нарушает голос Карен:
— Майк, почему ты не ешь?
— Я... Жду, пока остынет... Очень горячо.
Всем телом он чувствует на себе испытывающий взгляд Уилла. Стараясь не подавать виду и хоть как-то угомонить свой разум, он приступает к еде, но понимает, что от этой пасты его начинает мутить еще больше и встает из-за стола.
— Ты куда, Майк? — в недоумении спрашивает Карен.
— Я не голоден, спасибо. — произносит он с некоторым волнением в голосе и быстрее удаляется из столовой.
Майк поднимается к себе в комнату, достает чистые вещи и идет в ванную, в надежде просто смыть с себя все навязчивые мысли, словно они буквально грязь на его теле, которую можно легко убрать водой.
Зайдя в ванную, кладет аккуратно сложенные вещи, подходит к раковине и включает воду.
Некоторое время просто смотрит на отражение своего лица в зеркале, пока внутри него бушует пожар из чувств, которыми он не может ни с кем поделиться. Дыхание учащается до предела, а глаза наполняются влагой, рвущейся наружу. Он наклоняется ниже, набирая в ладони воду, которой окатывает свое лицо. Протирает глаза и снова умывает лицо. Так яростно, точно оно у него в мазуте или еще какой-нибудь грязи, требующей усилий, чтобы ее смыть.
Он выключает воду, кладет руки по краям раковины, и теперь в полной тишине комнаты он слышит только свое учащенное сбившееся дыхание, заполняющее все пространство.
Он поднимает голову на свое отражение в зеркале, но пугается от силуэта, стоящего позади него.
— Уилл? Что ты тут делаешь? Как ты вошел? Я думал...
— Дверь была не заперта. Прости, я не хотел тебя пугать.
Тишина заполняет пространство, а количество неловкости в комнате может соревноваться со звуками задыхающегося Майка. Эту тишину нарушает вопрос Уилла:
— Все в порядке? Почему ты так задыхаешься?
— Уилл...
— Ты можешь мне сказать, если тебя что-то тревожит.
— Уилл... — его взгляд снова опускается на раковину. — Я не могу... это сказать.
— Но почему? — Уилл подходит ближе и накрывает своей ладонью руку Майка, от чего он дергается, поднимает голову и направляет свой взгляд на глаза друга в отражении. — Мы дружим всю жизнь.
— Да, Уилл. Именно поэтому я и не могу тебе сказать. — Решаясь отказаться от общения через зеркало, он поворачивает голову к Уиллу. Но это ближе, чем он думал. Слишком близко.
Дыхание возвращается уже в привычный прерывистый рваный ритм, глаза метаются по лицу Уилла. Он смотрит в глаза, на шею, на губы, задерживая взгляд на них немного дольше, чем могло бы быть дозволено двум парням в такой обстановке. Он быстро осознает, что делает, и вынимает из-под руки Уилла свою и отходит немного назад.
— Майк...
— Прошу. Уилл. Я не могу.
— Но мы... — Уилл осторожно подходит ближе к Майку.
— Нет! Уилл, мы не можем об этом говорить. Это только то, что внутри меня. И я не могу это вынести наружу. Я сам не знаю, что со мной. Возможно, когда-то я скажу, но сейчас не могу.
На его лице появляется смесь грусти и, как кажется Майку, понимания.
Уилл отступает назад, двигаясь к двери спиной, тянется к ручке. Почти касается ее, но в этот момент Майк срывается и подходит к нему с такой скоростью, что тот всем телом упирается в дверь.
Сейчас между их лицами от силы дюймов семь, и теперь уже у двоих сбито дыхание до предела. Никто не решается произнести вслух хоть слово. Глаза Майка блуждают с бешеной скоростью по лицу Уилла, как будто пытаются найти что-то жизненно необходимое, и останавливаются на его губах.
Он ничего не говорит, просто задыхается ему в лицо, смотря на его губы, не в силах отвести от них взгляд. Уилл совершенно потерянный, не понимающий происходящего, замирает, устремив свои глаза в такие же перепуганные напротив.
— П-прости, Уилл. — произносит он шепотом, все также не отрывая взгляд от губ. — Мне нужно время... — он делает паузы между фразами, чтобы наполнить свои легкие воздухом, которого его так не хватает. — И я обязательно все расскажу. Просто дай мне время. — он медленно отходит от Уилла, оставляя между ними больше пространства.
— Х-хорошо. — видно, не в силах подобрать слова, произносит Уилл. — Я пойду, извини.
— Я скоро... приду.
— Да. Хорошо. Я буду в комнате. — говорит Уилл, открывая дверь.
Он выходит из ванной, старается улыбнуться и, оставляя Майка наедине с самим собой, закрывает дверь с другой стороны.
Черт! Черт! Какого черта я сейчас сделал? Господи...
Он верно думает, я какой-нибудь психопат. Просто неуравновешенный. Что я сейчас сделал, что это было, черт возьми?
Эмоции внутри него накаливаются до предела, пока он метается в пространстве, заполненном запахом Уилла, запретных ощущений и страха перед будущим и самим собой. Горло сдавливает с сумасшедшей силой, теперь воздуха ему буквально не хватает, легкие пылают в агонии, и из глаз ручьем начинают литься неконтролируемые слезы.
Близко к состоянию нервного срыва, он раздевается, садится в ванную чашу и закрывает штору. Включает горячую воду, пар, от которой сразу заполняет все пространство, заставляя зеркало запотевать, и теперь в шуме воды он растворяется так же, как и его слезы, смешивающиеся с потоком из душа.
Сердце буквально начинает болеть, точно по нему водят ножом или сжимают изнутри. Глаза становятся чересчур красными от давления и нескончаемого потока чувств, выходящих слезами, точно так же, как и кожа на теле от слишком горячей воды. Все, что он чувствует сейчас, – это сплошная безвыходность ситуации и непринятие себя, и он прекрасно осознает, что сейчас, кроме самого себя, ему никто не сможет помочь, никто не в силах его спасти от самого себя и от своих чувств. Никто, кроме того, кто мог бы полностью ощутить все его эмоции, все его чувства. Кто мог бы пройти этот путь непринятия и не сойти с ума.
Никто...
Кроме Уилла... Только он сможет меня понять, но как я могу ему открыться, когда это полностью о нем? Когда я начал сходить с ума из-за него и от своих чувств к нему.
Майку кажется, что прошло уже достаточно много времени, когда как на часах, если бы они тут находились, стрелка сдвинулась всего на четверть круга, и он приступает к тому, что обычно делают в ванной комнате. Приняв душ, он вытирается, надевает футболку с шортами, чистит зубы и отправляется к себе в комнату.
Он доходит до своей комнаты, но не может дотронуться до дверной ручки. Что-то с силой удерживает его руки, не давая возможности протянуться и открыть дверь. Страх и особенно стыд за произошедшее между ними двумя в ванной меньше получаса назад окутывает полностью его тело и внутренние органы, заставляя сердце бешено стучаться, связывая руки без возможности шевельнуться. Дыхание не учащается. Теперь его просто нет. Он, словно, разучился дышать и превратился в статую, которая неподвижно стоит и не произносит ни звука.
Собираясь с силами войти, он переминается почти неуловимо с ноги на ногу и, освободив руки от невидимых оков, касается дверной ручки и медленно опускает ее. Он медленно заходит в комнату, устремляя взгляд на Уилла, лежавшего на матрасе рядом с кроватью.
Его кожа еще чуть розовая от горячего душа, глаза немного опухшие и красные от усталости и выходящих потоком слез, как и само лицо, выражающее полную безэмоциональность после подобного выплеска всего, что было у него на душе. Темные влажные кудри немного накрывают его уставшие глаза, не давая приглушенному теплому свету их разглядеть.
— О. Майк...
— Прости. Я вспылил, и мне...
— Все в порядке, — Уилл встает с матраса, не осмеливаясь подойти ближе. — Мы не будем говорить об этом, пока ты не захочешь этого сам.
— Я хочу, но пока не могу. Мне жаль. Я повел себя глупо. Извини.
— Я не обижаюсь, все хорошо. Правда.
Майк старается улыбнуться, но на его уставшем лице проскальзывает что-то лишь наподобие одобряющего кивка.
— Я пойду в душ. — говорит Уилл, чтобы предупредить Майка, что ему потребуется пройти через дверь, к которой он прижат почти всем телом.
— Да, хорошо. — отвечает Майк хриплым тихим голосом, но не меняет своего положения.
Уилл подходит к Майку аккуратными подкрадывающимися шагами и останавливается перед ним на расстоянии одного локтя, ожидая, что тот его пропустит, но он просто смотрит ему в глаза, не двигаясь.
— Пропустишь?
Майк, не прерывая зрительного контакта, делает полшага вперед, что сближает их до ощущения чужого дыхания, и разворачивается боком, освобождая ему проход.
Сердце колотится, но на тревогу, страх или волнение, требующих сокрытия, больше нет сил.
Уилл так же, только намного неувереннее, чем сам Майк, смотрит ему в глаза и аккуратно проходит мимо него, закрывая за собой дверь.
Майк, опустошенный, остается один в комнате.
Медленно подходит к кровати и ложится, зарываясь почти с головой под плед, под которым ему скорее всего будет холодно ночью, хоть он и убеждал Уилла в обратном, или же в том, что укроется несколькими, но на это не осталось сил. Точно так же, как и не осталось сил на раздумья, на грусть, обиду на самого себя или жизнь за то, как жестоко она с ним обходится.
Он просто закрывает глаза и под звуки грома и ударяющих в окно капель довольно быстро проваливается в сон, спровоцированный довольно ясными причинами, в котором он чувствует прикосновения Уилла на своих волосах. Как наяву он ощущает его нежные касания по волосам, и это оказывается самой приятной частью его сумасшедшего дня, которого он отпускает и погружается в еще более глубокий сон.
