ГЛАВА 14
26 июня 2026 г., 23:55
8 Июля 1984
Майк предложил Уиллу уйти с очередного скучного фильма. Он видел, как Уиллу было интересно, или, может быть, он хотя бы не считал его таким же скучным, каким считал Майк, но он все равно согласился пойти к Майку домой вместо того, чтобы сидеть в душном кинотеатре. Майк всегда это видел. Всегда замечал, как Уилл шел ему на уступки, всегда видел, как тот прислушивался к нему, но никогда не понимал, почему только к нему. Тогда он впервые почувствовал что-то необычное. Когда они сидели за столом рядом, почти вплотную прижавшись друг к другу, и с удовольствием поедали вишневый пирог его мамы. Тогда он впервые почувствовал что-то странное. Почти мимолетно проскользнувшее чувство, которое не было похоже ни на что другое. Их колени соприкоснулись, и от этого соприкосновения «кожа к коже» его тело словно пробило легким током. Ему тут же стало неловко, но он сам не понимал, из-за чего. Это быстро прошло. Они остаток дня провели в его подвале, дурачились и смеялись, но когда Уилл задел рукой его ногу, кажется, в порыве смеха, он снова ощутил это. Опять то же странное чувство, на которое он не мог найти слов. Которое он не мог описать ничем. С ним это случилось впервые, и он не имел представления, что это значит.Март 1986
После этого прошло несколько лет, но все эти годы он старался не думать об этих ощущениях, хотя иногда они все равно всплывали в его памяти, а кожа электризовалась от случайных прикосновений. Он начал догадываться, что что-то не так, когда Уилл и Оди были в Калифорнии. Он тогда впервые осознал, что скучает по лучшему другу больше, чем по своей девушке. Нет, конечно, это было абсолютно нормальным с какой-то точки зрения. Ведь Уилл был его лучшим другом гораздо больше лет, чем он знал. Но разве, когда люди находятся в отношениях, они не скучают больше друг по другу, чем по своим друзьям? Таким вопросом Майк задавался почти каждый день и никогда не мог прийти к логичному и четкому ответу. А потом опять начались бойни с монстрами и вся эта неразбериха. Он так и не задумывался об этом по-настоящему. Или просто не позволял, боясь узнать правду.Настоящее время.
Уже прошло несколько часов с тех пор, как Уилл сказал тихое «прости» и ушел из дома Майка. Все это время он не выходил из своей комнаты, лишь иногда оборачивался на окно, просто чтобы проверить, не зашло ли еще солнце. Кожа на его лице была слишком раздраженной, слишком красной и опухшей от бесконечных слез. Все это время он думал лишь о том, что сказал, точнее, зачем он это сказал. Он действительно обдумывал это прошлой ночью, представлял, что мог бы в этом признаться Уиллу, но сам от себя не ожидал, что это произойдет настолько быстро. Впервые в жизни он решил быть смелым и теперь понял, почему никогда не был им раньше. Лежать несколько часов в одиночестве и с замыленными от слез глазами – это не совсем то, что он бы хотел получить в награду за свою смелость. Он не беспокоился за остальных. Он знал, что Уилл никогда об этом никому не расскажет, если этого не захочет сам Майк. Но, честно говоря, его не сильно-то волновали остальные. Его волновал только сам Уилл. Его волновало только то, что о нем подумает Уилл, как он к этому отнесется, что он ему скажет. Он не мог понять, есть ли у него хоть какая-то надежда. Хотя бы на дружбу с Уиллом. Ему бы хотелось быть с ним рядом, быть с ним рядом постоянно, особенно сейчас. Рассказать больше, чем он сказал до этого, возможно, даже признаться в том, что именно Уилл ему и нравится. Но Уилл ушел сам. Майк не винил его за это и понимал, что ему нужно время на то, чтобы все осмыслить. На то, чтобы смириться с тем, что твой лучший друг гей. Поэтому все, что оставалось Майку – это мучительно долгое ожидание ответа Уилла. Ждать, когда Уилл наконец-то решит с ним поговорить, скажет, что думает на самом деле, и решит, хочет ли он с ним дружить или нет.***
Дом уже давно наполнился голосами. Все уже вовсю занимались своими делами, и только один Майк по-прежнему не выходил за пределы своей комнаты. Мама пыталась его разговорить, узнать, что с ним не так и чем она ему может помочь, но он всячески отказывался от любых разговоров и помощи, так что единственное решение, которое она приняла, – это оставить его одного. За все эти часы, проведенные в комнате, он успел поспать пару раз, если это можно было назвать сном, без остановки плакал раза три, а может быть, четыре, а может быть, восемь. Он давно сбился со счета, хотя и не сказать, что он как-то считал. Минуты тянулись мучительно. Он перебрал уже тысячи вариантов в своей голове того, что ему может сказать Уилл. Разобрал все удачные и неудачные исходы, но сейчас это не имело никакого значения. Он был прикован к кровати с того момента, как Уилл ушел из дома. Поначалу он надеялся на то, что тот вскоре вернется или, может быть, позвонит, но ничего из этого не произошло, и Майк совсем расстроился. Теперь он уже надеялся на то, что они смогут встретиться хотя бы в ближайшие дни. Он переживал об этом слишком много, слишком сильно, так что не заметил, как уснул в очередной раз. Когда он проснулся, на часах было что-то около трех. Логичным было бы предположить, что все в доме уже давно спят, но что-то ему не давало покоя. Какой-то непонятный звук, заставляющий его все больше и больше отходить от сна. Он прислушивался все сильнее и открывал глаза все шире, пока наконец-то не понял, откуда он доносился. Он встал с кровати, подошел к окну и раскрыл шторы. Уилл стоял с другой стороны окна, на его волосы слабо падал свет от ночника, который оставался еще включенным у Майка в комнате. Он выглядел красивым, очень мягким и, кажется, в какой-то степени тоже расстроенным. На нем была какая-то светлая кофта с капюшоном, которой Майк до этого еще не видел, и если его глаза не подводили его в темноте, то на нем были светло-голубые джинсы, которые тоже казались какими-то новыми. Но Майк не понимал, зачем он пришел в такое время. Он осторожно коснулся оконной рамы руками, потянул наверх, но Уилл не стал залезать внутрь. Они просто стояли некоторое время в тишине, которая, казалось, длилась целую вечность, и никто не знал, что сказать. — Майк, — начал мягко Уилл. — Прости, что я ушел, прости, что я так поздно. — Что ты хочешь сказать? — резко спросил Майк. — Я хочу кое-куда с тобой сходить, — на его лице появилась нежная улыбка. Такая нежная, что Майку стало на мгновение больно, но удивление было сильнее. Со мной? Сходить? Сейчас? — Эм… куда? — почти шепотом произнес Майк. — Ты все увидишь, пойдем. Уилл протянул руку вперед, ожидая, пока Майк схватится за нее. Он, кажется, ни на секунду не отрывал от него глаз, и выглядел тот таким нежным и таким добрым, каким не выглядел никогда в своей жизни. Нет, безусловно, Уилл всегда был очень мягким, осторожным и добрым, но то, с каким взглядом он сейчас смотрел на Майка, и то, с каким тоном голоса он говорил все это, умножало его привычный образ в десятки раз. Майк просто не в силах сопротивляться, да и, у него нет времени на раздумья и на выбор одежды. Он просто хватается за руку и вылезает через окно в той же одежде, в которой спал еще недавно. Это были просто светлые джинсы и футболка, такая помятая, как будто бы он мыл ею полы, конверсы, которые пережили буквально конец света и даже больше. Но его это сейчас ни капли не волновало. Единственное, что его волновало – это то, куда ведет его Уилл.***
Уилл так и не отпустил его руку, и почти все это время они шли, держась за руки, проходя все больше и больше темных улиц, так и не проронив ни слова. Майк просто следовал за Уиллом, не зная, чего ожидать. — Куда мы идем, Уилл? — Мне нужно кое-что тебе показать, — отвечает Уилл, слишком увлеченный дорогой, даже не оборачиваясь на Майка. Майк больше ничего не спрашивает, лишь продолжает относиться терпеливо к тому, что сейчас происходит. Они идут по темным улицам еще какое-то время, пока не сворачивают к немного подсвеченному зданию школы. В голове Майка всплывает еще больше вопросов, чем было до этого, но он не осмеливается ни один из них озвучить, заранее зная, что Уилл скажет ему подождать еще немного. Они обходят школу, оказываясь с внутренней ее стороны, и Уилл, видя непонимание на лице Майка, немного объясняется: — Это здесь, почти. Уилл тянет Майка ближе к какой-то неприметной двери, которая кажется высотой меньше его самого примерно на метр. Он отпускает его руку, и Майк мгновенно ощущает прохладу ночи на чуть влажной ладони, которая еще секунду назад согревалась в ладони Уилла. Уилл наклоняется к обшарпанным клумбам поблизости, и Майку это кажется настолько странным, что он не замечает, в какой момент и откуда в руке Уилла появляется ключ. Он оборачивается немного по сторонам, проверяя, наверное, не следит ли кто за ними, и после этого открывает дверь и кивает Майку, приглашая войти первым. Майк не задает вопросов, двигается короткими шагами вперед в темноту, которая быстро сменяется на тусклый свет, зажегшимся Уиллом. Это была сильно пыльная, треснутая лампа сверху, периодически мигающая, но все равно дававшая возможность видеть. Помещение было очень маленьким, почти крохотным, и могло сравниться по площади с Замком Байерс. Майку казалось, что даже Замок Байерс выглядит больше, чем эта комнатка. Она была полностью завалена какими-то проводами, шнурами, школьной аппаратурой, возможно, костюмами или чем-то, что их напоминало, и всяким другим хламом, который как-то может пригодиться в школьной жизни. У стены стояла вешалка, завешанная яркими атласными платьями и халатами, позади которых стояло промятое годами кресло. Майк осматривался некоторое время, пока Уилл не прервал тишину: — Это типа школьной подсобки, — начал он объяснять. — Мне кажется, сюда почти никто не заходил с того момента, как все эти вещи оказались тут. — Выглядят стремно, — он продолжал водить глазами по пыльным предметам. — Как будто тут дохрена летучих мышей и всякой другой живности. — Не, их тут нет, — со смешком в голосе произнес Уилл. — Но зачем мы здесь? — наконец решил узнать Майк. Он до сих пор не понимает, как это место может быть связано с тем, что произошло между ними днем, и зачем Уилл привел его сюда. Он направляет взгляд на Уилла и замечает его пристальный взгляд, который кричит о том, что тот вот-вот расскажет какую-то тайну, но не решается начать. — Уилл? — тихо, с подозрением в голосе спрашивает Майк. — Это место я нашел несколько лет назад, — неуверенно он начинает. — Когда надо мной смеялись… Шутили, что я… эм… — Голубой? — слово резко слетает с губ Майка, и он жалеет о том, что произнес его, потому что помнит, как Уилл всегда переживал об этом. — Да… — еле слышимо отвечает Уилл. — Мне тогда не с кем было обсуждать это, и на самом деле, даже если бы было с кем, это было очень страшно. Я тогда на самом деле не понимал, почему надо мной так издевались. Он делает быструю паузу, собираясь с мыслями, отходит ближе к старому креслу и смотрит на него так, будто в нем сидит «лицо поддержки». — Я не находил себе места дома, в школе и даже в Замке, в собственном Замке Байерс. Все эти шутки в мою сторону, обзывательства – это все сводило меня с ума, и я не понимал, чем я это заслуживал. — он едва заметно вздыхает. — И однажды я был так сильно расстроен, что не пошел на урок. Это было зимой. Какие-то парни сказали мне кое-что очень обидное, обиднее, чем обычно. Мне было тогда так грустно, что я понял, что не смогу просидеть даже и начало урока, чтобы не разреветься. Майк слушает внимательно. Он нервно сглатывает и чувствует, как его сердце начинает дрожать, словно это происходило с ним, и ему тяжело вспоминать об этом, но, осознавая, что Уилл справлялся с этим тогда в одиночку и не рассказал ему – своему лучшему другу, делает ему гораздо больнее, чем если бы это происходило с ним самим. Ему так жаль Уилла, что он сейчас пожертвовал бы всем на свете, лишь бы поменяться с ним местами и не заставлять его чувствовать все то, через что ему пришлось пройти в детстве. — В общем, — продолжает Уилл после еще одной дрожащей паузы. — Я решил пройтись. Но гулять по школе во время урока было бы странно, поэтому я вышел на улицу. Я сидел на скамейке возле школы, потом, когда сильно начал дрожать от холода, решил немножко походить вокруг школы, но мне никак не становилось теплее. Было очень холодно. И когда я был рядом с этим местом, я увидел, как кто-то заходил сюда. Не знаю, кто это был, возможно, просто какой-то организатор мероприятий или кто-то, кто помогал украшать зал для бала. Это неважно. Уилл аккуратно проводит пальцами по подлокотникам кресла, как покупатель в магазине, оценивающий ткань изделия перед покупкой. Он бросает взгляд на Майка, но почти тут же отводит его обратно на кресло. — Я увидел, как он взял какие-то гирлянды, а потом закрыл дверь на ключ, который спрятал в клумбу. Когда он ушел, я решил спрятаться там. Просто чтобы побыть одному и не умереть от холода. — Майк замечает, как Уилл начинает нервно перетирать ткань джинсов сбоку, а его голос становится более дрожащим. — Я нашел ключ и открыл дверь, и тогда я увидел это все. — он делает размахивающий жест руками. — Это все выглядело так, как будто бы здесь никого не было годами, да и вряд ли сюда кто-то заходит. Здесь было действительно гораздо теплее, чем на улице. Он отходит от кресла, сдвигает все костюмы с вешалки, раскрывая стену за ней. Он едва слышимо касается пальцами труб: — Здесь отопление, — поясняет он и затем возвращает все на свои места. — Я сразу увидел это кресло и сел в него. Хотя тогда я был меньше, поэтому я просто лег и утонул в нем, — он слегка смеется, но это почти нисколько не расслабляет атмосферу для Майка. Он не решается ничего спрашивать или говорить, да и на самом деле, даже если бы его сейчас попросили об этом, он вряд ли бы придумал, что сказать. Он совершенно не понимает, к чему клонит Уилл. Он просто слабо кивает ему, как бы сообщая: «Я слушаю, продолжай». Уилл так же слабо кивает в ответ. — Я плакал… Плакал много и долго, сидя в этом кресле. Первый раз я просто сидел здесь и пытался успокоиться, после чего ушел домой. Но позже, через пару дней, те же парни сказали мне еще кое-что, — в его глазах начинают скапливаться слезы. — Они схватили меня за шею, когда я шел в столовую, и отвели за угол. Мне было очень страшно, что они сделают со мной что-то… эм… физически… — первая капля уверенно скользнула из его глаз, оставив влажный след на щеке. — Но они просто сказали… — Уилл, что они сказали? — его лицо выглядит так, словно его избивали ногами все это время, и теперь его собственные глаза становятся влажными. — Это… Я не хочу это рассказывать, просто… мне было больно от этих слов. Очень больно. — он быстро, наверное, надеясь, что Майк не заметит, вытер глаза рукавом кофты. — Я понял, что опять не смогу пойти на урок, и решил спрятаться. Я спрятался опять здесь. И на самом деле я часто сюда приходил и вне школы. Как будто это было единственное место, где я действительно мог быть самим собой. Вдали от глаз и насмешек. Майк видит, с каким трудом это удается Уиллу, но тот все-таки поворачивается к нему лицом. Он делает едва заметный шаг ближе, и монолог обретает еще более серьезный окрас. — Я очень много думал. Думал постоянно, но здесь делал это чаще всего. Я даже принес сюда альбом для рисования и часто тут рисовал. Один, — от слез его губы начинают дрожать и чаще складываться в гармошку. — Я думал, что никогда никому ничего не расскажу, но ты придал мне уверенности, Майк. Типа вдохновил, что ли. — К чему ты клонишь? — с отчетливым волнением и надеждой в голосе быстро произнес он. — Я здесь… эм… В общем, у меня были догадки, и я начал замечать кое-что раньше, чем нашел это место… Но просто именно здесь я понял кое-что. Вечными самокопаниями именно здесь я понял, кто я. Майк… Я… Майк, я хочу сказать… Я… — он оглушает пространство громким всхлипом, пытаясь сказать, но Майк уже все понял. Майк понял, что он пытается сказать. Понял, что тот имеет в виду, и ему невыносимо тяжело смотреть на то, как Уиллу тяжело об этом говорить. Он срывается и быстро заключает Уилла в объятия. Такие крепкие, каких у них никогда не было. Уилл начинает плакать громче, задыхаясь в слезах, и все, что может сделать Майк сейчас, – это прижимать его крепче к себе. Его руки почти беспорядочно гуляют по телу Уилла. Он обнимает его за талию, перемещает руки на плечи, затем снова ниже, обхватывает рукой его голову, нежно сжимая волосы. Уилл не произносит ни слова, уткнувшись в изгиб шеи Майка. — Ты… гей? — шепчет Майк с дикой осторожностью, чтобы не ранить Уилла еще сильнее. Тот просто кивает ему в плечо несколько раз, но не находит сил для того, чтобы это озвучить. — Тише, тише, Уилл, — он нежно шепчет ему в ухо. — Я держу тебя, я с тобой. Уилл, Господи, все хорошо, — он утыкается носом в его волосы. — Ты такой сильный, Уилл. Я так горжусь тобой, Уилл. Я так рад, что ты сказал. Уилл… Они стоят так еще минут пять, пока Уилл старается привести дыхание в норму, и когда у него это немного получается, Майк ведет его чуть глубже и сажает в кресло, а сам опускается рядом на пол. Он садится на колени и руками нежно начинает потирать ноги Уилла, стараясь успокоить. — Я… Мы… Это неправильно? — Уилл, я понял одно, — сквозь собственные слезы улыбается Майк. — Мы такие, какие есть. Мы не выбирали это. Неужели мы могли родиться неправильными? — Не знаю… — Уилл, — он тянется к нему рукой и вытирает щеки от слез. — Это риторический вопрос. Мы такие какие есть. И я так рад, что я не один. Я так рад, что ты не один, Уилл. Я очень рад. — Майк… Спасибо, — он тянется к нему еще раз, и они снова обнимаются. — Спасибо, что рассказал, — шепчет Майк. — И ты. Спасибо, что ты тоже рассказал, — тихо произносит Уилл, и Майк даже сквозь его слезы слышит намек на улыбку, и от этого ему уже становится легче.***
Они практически больше ничего не говорили друг другу, когда вышли из этого помещения. Они просто шли расслабленным шагом куда-то в сторону дома Майка. Майк был очень рад тому, что Уилл ему открылся, да и вообще рад, что он оказался не один в подобном положении. Но сейчас он все равно был сильно поглощен своими мыслями. Как же так совпало, что и я, и Уилл, самые лучшие друзья, похожи настолько сильно между собой? Как вышло так, что мы вдвоем такие «неправильные»… Хотя мне это даже нравится. Но, если он гей… Есть ли у меня хоть какой-нибудь шанс ему понравиться? Или я просто всегда буду его самым лучшим другом? Уилл берет его за руку и аккуратно останавливает посередине дороги. — Майк, я хотел спросить… — Что? — его глаза вопросительно бегают по лицу Уилла. — Теперь, когда все между нами прояснилось… Ну, мы знаем, что мы… — Да, — обрывает его Майк, потому что чувствует, что им двоим все еще тяжело это произносить вслух. — Да… Я хотел спросить… — его пальцы снова обращаются к ткани джинсов сбоку. — То, что мы делали… — Наши… типа игры? — с чувством легкого стыда спрашивает Майк. — Типа да, — так же неловко отвечает Уилл, и его лицо немного краснеет. — Теперь это слишком странно, да? — Ну… Когда ты говорил про то, что не против потренироваться… — начинает Майк. — Ты просто… эм… я не знаю, как спросить. — Мы можем тренироваться, чтобы в будущем у нас не было проблем, — резко произносит Уилл, не отрывая глаз от сухого асфальта. — Что? — удивленно спрашивает Майк. — Точнее, эм… да. Ты прав, да. То есть мы говорили серьезно тогда? Ну, обсуждая эти тренировки. Просто мы говорили о девушках… — Да, говорили о девушках, а сейчас… — он замолкает. — Мы оставим все как есть? Будем тренироваться? Немного, эм… — Да. Давай. Просто… — Что такое? Уилл отпускает его руку и медленно начинает идти вперед. Майк следует за ним, и теперь они продолжают двигаться дальше. — Я… эм… Я никогда ничего не пробовал… — В смысле? Не пробовал что? — хотя через секунду он уже прекрасно осознает, о чем говорит Уилл. — Эм… типа все, что мы… — Да, — не дает ему закончить Уилл. — То, что мы делали, было для меня впервые, и то, что мы не делали… я не делал никогда. Майк ничего не отвечает, раздумывая некоторое время, стоит ли ему говорить то, что он собирается, или нет. Но он все-таки решается быть с Уиллом таким же честным, как и тот с ним: — Я тоже. — Но ты же встречался… — Мы только целовались, — перебивает он Уилла. — Больше ничего. — Понятно, — тихо произносит Уилл. — Но ты встречался с Оди… это значит, что тебе… — Нет, — он перебивает его снова. — Тогда я просто еще не понимал себя до конца. Не осознавал всего. А потом осознал. Я понял, что мне не нравятся девушки. Вообще. — А ты… ты целовался с парнем? Вопрос повисает в воздухе между ними, заставляя Майка на секунду-две ощутить жар в области груди. — Н-нет… — Тогда как ты понял? — Я просто понял, — он немного думает. — Ты целовался с парнем? — Эм… нет. — Тогда как ты понял, Уилл? Оба начинают улыбаться, стараются сдержать смех, но в итоге сдаются. Они смеются негромко, но этот смех такой искренний и ощущается как что-то по-настоящему легкое за весь этот сумасшедший день и ночь. — Да, да. Я просто понял, Майк, — он улыбается, смотрит ему в глаза. Они больше не говорят об этом. Больше не говорят ни о чем, пока не доходят до дома Майка. Небо уже стало фиолетовым, где-то виднеются красные и розовые цвета, а облака подсвечиваются золотыми оттенками. Солнца еще не видно, но еще немного – и оно вот-вот появится на горизонте. — Уже слишком поздно, или будет точнее сказать – рано? — улыбается Майк. — Да, наверное, рано. — Останешься? — Майк старается не показывать то, с какой надеждой он это предлагает, и надеется, что это не звучит теперь слишком странно. — Это же не странно? Черт. Черт. Черт. Блять, Уилл, просто останься. Пожалуйста. — Если мы не делаем из этого проблему, — объясняет Майк. — Мы же все равно лучшие друзья. Что нам мешает оставаться друг у друга на ночь? Уилл кивает с легкой улыбкой, и они проходят на участок, заходят на крыльцо и аккуратно открывают дверь в дом. Они оба уже выучили звуки дома. Звуки их домов. Каждый из них знает, где какая дощечка скрипит, что шумит, а что нет. Они осторожно, стараясь не издавать никаких звуков, поднимаются наверх и, когда оказываются в спальне Майка и он закрывает дверь, то выдыхают с облегчением, что остались полностью незамеченными. — Я, наверное, быстро схожу в душ, — говорит Майк в тот момент, когда уже достает чистую одежду. Он кидает шорты с футболкой Уиллу и берет себе такой же комплект. — Спасибо, — улыбается Уилл. — Я подожду тебя. — Я знаю, — он улыбается в ответ. — Я имею в виду… вряд ли ты куда-то денешься отсюда. Он осторожно закрывает за собой дверь и уходит в ванную. Он принимает душ с такой скоростью, словно он под прицелом, лишь бы только Уилл не уснул и дождался его. Он находит такой страх странным и не может его ничем обусловить и просто поддается ему. Когда он возвращается в комнату, Уилл уже переодетый сидит на краю кровати и смотрит на него вопросительным взглядом. — Эм… Майк, — начинает он с осторожностью в голосе. — Я не нашел матраса и… — Мы можем спать вместе? — быстро встревает он. — Ну, в смысле… если ты не против. — А ты не против? — Я нет. Конечно, нет. Мы можем спать вместе. Ничего такого, — довольно быстро произносит Майк. Солнце за окном уже начало медленно появляться, но пока комната еще не озарена ярким светом, а лишь золотистые лучи падают на стену, и Майк выключает лампу, которую оставил включенной, когда Уилл пришел за ним. Они молча заползают под одеяло, нарочно соблюдая приличную дистанцию между собой, но, когда Майк начинает ощущать, как его спины касается легкий сквозняк, не выдерживает и двигается ближе. — У меня спина голая. — объясняет он, когда видит взгляд Уилла. Уилл тоже двигается ближе, и теперь их колени немного соприкасаются, а лица находятся достаточно близко, чтобы улавливать дыхание друг друга. — У меня тоже, — он выдавливает из себя что-то похожее на улыбку, после чего закрывает глаза. Майк смотрит на него еще некоторое время, но Уилл снова открывает их, и их взгляды моментально пересекаются. — Прости… — неловко отводит взгляд вниз Майк. — Я просто… мне хочется спросить. — Спрашивай. — Эм… это так странно. — Более странно, чем сегодняшний день? — Нет, — расслабленно отвечает Майк, улыбаясь. — Тогда спрашивай, Майк. — Хорошо. Ну-у, я хотел узнать... черт, это так глупо. — он прикусывает губу и слегка закатывает глаза. — Мне интересно, есть ли что-то, что ты бы хотел попробовать? — В смысле? — Ну, в наших «тренировках». — О. Я об этом не задумывался… А ты? — Ну, мне многое интересно. Просто мы могли бы узнать, что и как, до того как окажемся в таких ситуациях. Ну, когда это будет что-то серьезное. Мы просто могли бы попробовать и узнать, как правильно делать что-то. Ну типа… — Майк. — Типа, если есть что-то, что ты хочешь попробовать сделать сам или чтобы я сделал что-то для тебя… — Майк, — он кладет ладонь на его щеку, и это моментально останавливает поток слов из его рта. — У меня есть идея. — А? Какая? Майк старается не подавать виду, но это прикосновение руки Уилла с его кожей на лице почти обжигающее и чересчур волнительное. — Думаю, у каждого из нас есть какие-то, эм, фантазии и желания… Мы можем написать их на бумажках. — Что? Зачем? Будем их вслух перечитывать, чтобы умирать со стыда? — Нет, — он смеется. — Мы напишем их и сложим. Положим в банку и будем доставать и пробовать. — Вот так легко? — его уши начинают гореть от волнения и прямолинейности. — Типа, мы что, будем встречаться в определенное время, чтобы заниматься этим всем? — Ну нет, — смущенно произносит Уилл. — Просто сделаем это, а применять будем… эм, просто как пойдет. Майк немного думает. — Хорошо, но какой в этом смысл, если нас двое? Типа, мы же и так поймем, кто это написал. — Нам необязательно писать туда только наши желания. — Это как? — Мы можем, — он наконец-то убирает руку с лица Майка. — Написать туда еще что-то. Типа, вычитать откуда-нибудь или то, что услышим от других. Даже если это покажется нам странным. Просто можно это вписать туда, и мы не сможем понять, чье это желание. Наше или просто откуда-то вычитанное или услышанное. — Уилл, черт, это реально прикольная идея. Давай. Но это же точно не дико? Не странно? — Майк, мы просто тренируемся. Думаю, в этом нет ничего такого. — Да, ты так говоришь каждый раз, — улыбается Майк. — А потом задаешь мне такой же вопрос. — Иногда я сомневаюсь, честно говоря. Но пока я считаю, что все нормально. — он улыбается в ответ. — Ладно, напишем сейчас? — слишком бодро произносит Майк. — Майк, я не имел в виду заниматься этим сейчас… — О, ладно. Тогда, эм… завтра? — Да, завтра. Они молчат. Больше ничего не произносят и медленно начинают проваливаться в сон. Из последних сил Майк выдавливает из себя тихое «спокойной ночи». — Спокойной ночи, Майк. Я рад, что мы есть друг у друга. Ему кажется это сном или слишком искаженной реальностью, но его тело отзывается на эти слова, и рука слишком инстинктивно накрывает сверху находившуюся на подушке руку Уилла. Уилл резко дергается от этого прикосновения, и Майк вздрагивает вместе с ним. — П-прости, я… — Все в порядке, извини, это я… Я просто не ожидал. Они не смотрят друг на друга, а Майк теперь чувствует себя виноватым, чувствует себя снова так, будто перешел рамки допустимого. Он уже почти начал накручивать себя из-за этого, как почувствовал прикосновение. Точно такое же. Он поднял осторожно глаза. Уилл держал его за руку, и на его лице была нежная улыбка. — Ты не против? — шепотом произнес он. Майк отрицательно покачал головой, и Уилл пропустил пальцы сквозь его. — Я… На самом деле, — продолжал он мурлыкать еле различимым шепотом. — Мне всегда было интересно, каково это… — Лежать, держась за руки с кем-то? — нежно спрашивает Майк. — Да, да… У меня такого не было никогда и ни с кем, — он гладил его тыльную сторону ладони своим большим пальцем. — У меня… — его голос стал дрожать. — У меня тоже не было такого. — Что за бред? — недоверчиво произнес Уилл. — Ты же встречался с Оди, разве вы не лежали так? — Ну, мы держались за руки, но у меня никогда не было такого… Такого, чтобы держаться за руки с кем-то, лежа в постели. Майк становится более уверенным и немного вытягивает пальцы из-под пальцев Уилла, но, не давая Уиллу запаниковать, что он делает сейчас что-то не так, просовывает их обратно. Уилл делает то же самое. Их руки двигаются навстречу друг другу, и они то распускают их, то скрепляют в нежный замок снова. — Это прикольно. — произносит Уилл, глядя на их руки. — Да, мне тоже нравится. Майк тоже смотрит на их руки, и теперь они прикасаются друг к другу «палец к пальцу». Они не переплетают их; просто касаются, и оба смотрят на это с завороженными глазами, а потом снова сводят их в замок. Майк не замечает, как его нога двигается навстречу ноге Уилла. Сначала они вдвоем замирают, но после Уилл отвечает ему тем же, двигаясь навстречу. Майк чувствует, как внизу отзывается прилив чувств, которые он не в силах контролировать, в тот момент, когда они снова сводят пальцы вместе. Они смотрят на это с замиранием сердца, периодически опуская взгляды ниже, но возвращают их почти сразу же к своим рукам. Для Майка это странно, он не может объяснить, почему он чувствует сейчас от этого нарастающее возбуждение. Может, дело в том, что они слишком открылись друг другу, или, может быть, так на них влияет слишком долгий день и слишком короткий сон, но он просто двигается навстречу этому ощущению и навстречу Уиллу. Их ноги то и дело переплетаются все глубже и все быстрее, пока они не оказываются гораздо ближе друг к другу. Они чувствуют, как у них двоих стоит, но они уже кажутся слишком возбужденными, чтобы беспокоиться о том, что это заметят. Они просто двигаются еще ближе навстречу друг другу, не разрывая ладони. Нога Майка проскальзывает между бедер Уилла, и нога Уилла проскальзывает между бедер Майка. Их стояки касаются друг друга быстро и с мучительной точностью. Оба вздыхают одновременно громко, когда их тела находят друг друга и сжимают пальцы крепче. Свободная рука Майка почти незаметно скользит ниже и касается талии Уилла. Ресницы Уилла начинают дрожать, и Майк, не дожидаясь разрешения, ведет руку ниже, под футболку, и сжимает пылающую кожу на его теле. Уилл вздыхает глубже и затем кладет свою вторую руку на бедро Майка. Кожа там горячая, отчаянно жаждущая прикосновения. Уилл держит его крепко и большим пальцем поглаживает выпирающую кость на бедре. Теперь они двигаются навстречу друг другу еще более жадно. Они ни на секунду не распускают руки, сцепленные в замок, а другими руками направляют тела друг друга ближе. Они с желанной точностью находят общий ритм, в котором продолжают отчаянно двигаться. Трение внизу становится просто невыносимым, и Майку хочется освободиться от этих мучительных тканей между ними. Он опускает руку немного ниже и слегка оттягивает резинку на шортах Уилла. — М-можно снять? — почти задыхается он. — А твои? Они не отвечают ничего друг другу. Все становится кристально ясным, и они быстро, рваными движениями стягивают друг с друга шорты, оставаясь в боксерах. Они еще ближе. Их стояки касаются друг друга слишком сильно, и Майку снова недостаточно того, насколько они близки. Ему хочется быть еще ближе. Чувствовать Уилла еще больше, но это было бы уже чересчур. Или нет? Уилл касается его члена через ткань боксеров, отчего Майк вздрагивает и сжимает их ладони крепче, и это, кажется, ясно дает понять, что он не против, а наоборот – хочет этого касания. Он набирается духу и кладет свою руку на член Уилла. Они касаются друг друга, слишком жадно, слишком плотно друг к другу прилегают, но обоим этого недостаточно, и руками они лишь четче направляют собственные члены и помогают чувствовать больше и лучше. Майку недостаточно. Он хочет всего Уилла. Он тянет руку к резинке боксеров и осторожно пролезает на пару дюймов внутрь и смотрит на Уилла. — Пожалуйста, — шепчет он и прикусывает губу. Они одновременно с одинаково быстрой скоростью стягивают боксеры, их члены ударяются друг об друга, у обоих закатываются глаза, и из Уилла вырывается стон. — Мы должны быть тихими. Их глаза обращаются вниз. Туда, где они касаются друг друга, и это прикосновение отзывается в них прикусываниям губ почти до крови и закатанными глазами с дрожащими ресницами. Они соприкасаются самыми чувствительными областями, чувствуя, как их собственные смазки начинают смешиваться между собой. — Как… — пытается произнести Уилл. — Мы можем быть тихими? — Я… — Майк завороженно смотрит вниз, туда, где они смешиваются. — Я не знаю, Уилл. Но мы должны. Они слишком твердые, и оба находятся сейчас на пределе. Они прижимаются еще ближе друг к другу, полностью сливаясь в этом ощущении. Их губы слишком близко, и громкое сбившееся дыхание проглатывается в их собственных ртах. — Блять… Я не продержусь долго… — стонет шепотом Майк. — Я тоже… Майк ведет руку выше, касаясь шеи Уилла. — Твои засосы… — он касается пальцем одного из них. — Тебе нравится? — Очень… — произносит он в громком выдохе так, что слово вряд ли можно разобрать. Они снова устремляют взгляды ниже, видят на каком пределе находится каждый из них. Проходят считанные секунды, и они кончают почти одновременно. Сперма брызгает на их животы, и они остаются лежать так же близко, пока их тела не перестают дергаться. Они оба выдыхают и откидываются на спины, и только через несколько секунд до них доходит, что они до сих пор крепко держатся за руки. Они неловко и быстро распускают пальцы, и Майк накрывает ладонями свое лицо, протирая глаза. — Блять… — шипит он сквозь зубы. — Блять, да, — подтверждает Уилл. — Это было дико? — Но прикольно. — он кажется более расслабленным, чем Майк, и позволяет себе улыбнуться. — Да, эм… прикольно, — соглашается Майк. — Не двигайся. Он аккуратно, но быстро встает с кровати и доходит до стола. Затем возвращается на постель с пачкой влажных салфеток, которую кидает между ними. Уилл благодарно кивает, и они быстро скрывают следы того, что только что произошло между ними двумя. Майк кидает салфетки куда-то на пол, одевается до конца вместе с Уиллом, и они оба ложатся на спину, упираясь взглядами в потолок. — Мы будем это обсуждать? — обеспокоенно спрашивает Майк. — Надо? — Мне бы не хотелось. — Мне тоже. Они молчат, пока лучи солнца все больше ползут по постели Майка. Усталость берет верх, и Майк почти моментально проваливается в сон с чувством небольшой победы. Последнее, что он слышит перед тем, как уснуть: — На сегодня хватит. На сегодня? Он не в силах ответить, и это единственная мысль, которая возникает в его голове. Больше он не способен мыслить сегодня и окончательно засыпает.
