I found self when I lost you

Он медленно открывает глаза после сна, хотя не спит уже пару минут. Майк опять делает это. Майк опять закрывает глаза в тот момент, когда Уилл открывает свои. Он действительно думает, что я не понимаю, как он притворяется, что спит? Но зачем он это делает? Почти каждый раз он просыпается раньше меня и потом делает вид, что спит, когда просыпаюсь я. Он что, за мной следит? О чем он размышляет? Неужели он каждый раз смотрит на меня и думает что-то вроде: «Зачем я это сделал? Зачем был так близок к нему?» – и жалеет? — Майк? Он еле открывает глаза. — Уилл? Доброе утро. — Да, доброе. Но как же Майк красив. У Уилла замирает дыхание каждый раз, когда он видит его, тем более так близко. Даже после сна Майк выглядит таким красивым, что у Уилла начинает быстрее колотиться сердце. Он так любит его волосы. Его кудрявые, взъерошенные, криво лежащие волосы. Так сильно любит его веснушки, которые он не раз сопоставлял со звездным небом, и если бы у него была возможность пристально рассматривать его лицо и изучать их, то он непременно это бы делал. Он так любит его брови. То, какие они длинные, идеальной ширины, то, как с максимальной точностью помогают выражать все его эмоции. Любит его руки. Его тонкие пальцы, которые часто скрываются и выглядывают лишь на дюйм из-под длинных рукавов его кофт. Он так сильно любит его. — Что? — Майк мягко улыбается. — Ты позвал меня, но так ничего и не спросил. Просто смотришь. — Эм… да. Наверное, я просто хотел… — Надеюсь, не обсуждать вчерашнее? — Я не передумал. — Уилл улыбается в ответ. — Хорошо, эм… классно, — он уводит взгляд вниз. Черт. Зачем я это сказал? А почему он ответил мне так? Почему он ответил так неуверенно? О Боже, я перешел границы? Это было слишком? Да Боже, кто вообще обсуждает такое? Кто вообще будет искренне доволен… эм, этим? Ну, я, наверное. Для Майка это просто развлечение. Просто тренировка перед старшей школой. Мы делаем это все чисто ради интереса. Отлично. Пускай Майк дальше так и думает. Если это единственная возможность побыть с ним так близко, то хорошо, я потерплю. — Значит, — начинает Майк. — Ты не передумал? — спрашивает он так, словно не слышал Уилла до этого. — Нет, не передумал. — Ну, насчет того, чтобы «тренироваться»? — уточняет Майк. Господи, он все-таки не хочет этого. Зачем столько уточнять это, если он этого не хочет? Просто мог бы уже сказать об этом напрямую. — Ну, эм… Если ты хоч… — Хочу, — не дает договорить Майк. — Ладно, — мягко отвечает Уилл, хотя пытается удержать внутри себя огромный спектр эмоций. Ему так сильно хочется быть наедине с Майком, даже засовывать свои чувства как можно глубже внутри себя, лишь бы ничего не испортить, что он готов терпеть то, что Майк делает ради забавы, ради интереса, а Уилл – ради сближения, ради ощущения, что между ними могло бы что-то быть. У него до сих пор перед глазами вчерашний вечер. В голове всплывает вчерашний образ Майка, нависшего над ним. Их губы в мучительной близости, до которых Уилл просто не мог себе позволить дотянуться. Вчерашний вечер был слишком жестоким для него. Он утопал одновременно в прекрасном чувстве, в возбуждении, в ощущении, что он нужен Майку, и при этом все время боролся с жжением в глазах от вечно подступающих слез. Вчера все было совершенно по-другому, не как обычно. Их губы были так близко, Майк был так близко к нему. Он отчаянно хотел его поцеловать, и даже на секунду ему показалось, что Майк был бы не против, но он его знает. Он знает его лучше всех. И даже вчера это был тот же Майк, что и всегда. Тот же Майк, который всегда был открытым к экспериментам и чему-то новому. Для Майка это просто весело. Хотя Уилл все равно отдает себе отчет в том, что это не совсем нормально даже для Майка. Это не совсем нормально для всех. Друзья не играют в такие игры, они не разговаривают так, как разговаривают Уилл и Майк. Друзья не нарушают настолько сильно дистанцию между собой. Никто не дрочит своим друзьям. Никто не целует своих друзей в шею и не оставляет засосы… Засосы… Майк словно читает Уилла, оглушительно встревает в его мысли: — Их сильно видно. — Что? — Эм… следы. Засосы. Их сильно видно. — Майк касается шеи Уилла пальцами, чуть щекочет его кожу, когда с внимательной осторожностью обводит каждый засос. Этот жест такой нежный. Не как обычно. Его пальцы касаются его кожи с такой чуткостью, что Уилл готов сейчас раствориться в этом прикосновении. — Дашь мне что-нибудь с горлом? — его ресницы слегка дрожат, когда он поднимает осторожный взгляд на Майка. — Ты не хотел их скрывать. Помнишь? — Майк по-прежнему касается его кожи, чередуя, обводит следы на его шее. Черт. Я действительно сказал это вчера. Я, черт возьми, действительно сказал, что не хочу их скрывать. Господи… Я совсем забыл. Но Уилл был честен. Он и в самом деле не хотел их скрывать и не хочет сейчас. Ему бы хотелось, чтобы все видели его кожу. Чтобы все знали, что он принадлежит. Знали, что принадлежит Майку. Но он же не признается ему в этом сейчас? Это было бы странно, не так ли? Да и на самом деле он не представляет себе возможным спуститься вниз, где он может столкнуться с семьей Майка, с открытой шеей, что повлечет за собой слишком много вопросов. Ведь вчера их не было. Вчера его шея была чиста, не помечена. — Эм… Ну, я не могу появиться на глазах твоей семьи с этими засосами, — он произносит это слишком смущенно и опускает взгляд ниже. — А на глазах друзей? — в его голосе звучит вызов, но Уиллу на мгновение кажется, что он смешивается с тревогой. — Но что я им скажу? — Не знаю, ты вчера сам сказал, что не хочешь их скрывать, — он медленно переводит глаза на лицо Уилла. — Еще ты сказал, что если я захочу, то… — Хватит, — быстро перебивает Уилл, потому что не в силах бороться со смущением от вчерашнего вечера и всего того, что он говорил. — Это… Я это сказал, эм… чтобы просто было… типа интересней. — А? Да? То есть за свои слова ты не отвечаешь? — Майк говорит, улыбаясь, изображая удивленное лицо и хаотично размахивая руками. — Ты знаешь, что обычно люди отвечают за то, что говорят. — Да, да, Майк. Знаю, — утыкается Уилл лицом в подушку. — Ты соврал, — теперь в его голосе слышатся нотки обиды. — Нет, я не врал, — почти моляще произносит Уилл, высовываясь из подушки. — Докажи. — он точно бросает ему вызов. — Что? — Докажи. Ответь за свои слова, а я посмотрю, как смешно ты будешь оправдываться перед друзьями. Они смотрят друг на друга опять этим взглядом. Взгляд, который несет в себе миллион вопросов и миллион смешанных необъяснимых чувств. Уилл не отвечает, но, кажется, для обоих уже становится ясно, что ему не отвертеться, хотя он даже этому отчасти рад. — Но здесь… — Здесь я дам тебе свитер с горлом. Мои родители, наверное, уже проснулись, — на его лице появляется ехидная улыбка. — Я посмотрю, как ты в такую жару будешь ходить с высоким горлом.

***

Для Уилла за завтраком время тянется мучительно долго. Он достаточно ловко увернулся от всех вопросов, почему он так одет и не жарко ли ему, но сам чувствует сейчас проступающий пот на спине и ловит удушливые взгляды Майка, который наблюдает за тем, как он мучается. После завтрака они снова оказываются в комнате Майка, где Уилл наконец-то может снять с себя свитер. Он снимает его мучительными движениями, стараясь побыстрее от него освободиться: стягивает через голову, потянув за кусок ткани на затылке, не обращая внимания на то, как вместе со свитером снимает футболку. Он замечает это только после того, как жадно выдыхает и видит ошарашенный взгляд Майка, уставившегося на его тело. Он снова смотрит на его тело. В последнее время Уилл стал все чаще замечать, как тот смотрит на него… завороженно? Каждый раз после этих взглядов Уилл раздумывает о том, не выглядит ли он как-то плохо или недостаточно хорошо? Потому что больше причин для этих взглядов он найти не может. Ему нужно что-то сказать сейчас, но спрашивать о том, почему он на него так смотрит, в очередной раз кажется сейчас пугающим, поэтому он просто пытается сгладить ситуацию в целом логичным оправданием: — Мне очень жарко. Майк снова возвращается в реальность, и после немного растерянного взгляда на его лице появляется слабо заметная улыбка, и он двигается ближе к Уиллу. — Тебе идет, — тихо произносит он. — Ты смотришься не таким тихоней, как раньше. — Тихоней как раньше? — удивленно спрашивает Уилл. — Так значит, я тихоня, да, Майк? — Ну… — он делает саркастичное лицо. — В этом нет ничего плохого. — Ах, значит, так? — он начинает смеяться и слабо толкает Майка обеими руками, за которые тот резко хватается, чтобы не упасть, и их тела оказываются слишком близко. Теперь они смотрят друг на друга затуманенными взглядами. — Считаешь меня тихоней? Скучным? — тихо спрашивает Уилл. — Я покажу тебе, что я не такой. Ты еще жалеть будешь. — он бросает ему вызов. — Уилл, — слишком серьезным голосом произносит Майк; — Я не говорил, что ты скучный… — Ты так думаешь, да? — он продолжает, не дожидаясь ответа. — Сегодня я тебе покажу, что это не так. Да я вообще не такой, с чего ты это взял – не пойму. Уилл говорит достаточно серьезно, но он не расстроен ни капли. На его лице все это время красуется улыбка, а в глазах виднеется азарт, поэтому он не переживает, что может показаться Майку сейчас слишком серьезным, злым или обиженным. Хотя Майк ему, наоборот, сейчас кажется слишком уж задумчивым и напряженным. Только сейчас до Уилла доходит, как близко они находятся друг к другу и что тот до сих пор держит его за руки, хотя уверенно стоит на ногах. Их лица близко. Не сильно, чтобы это вызывало тревогу у обоих, но ближе, чем обычно друзья могут видеть друг друга. Из-за этого Майк кажется таким напуганным? Он боится близости со мной? Или он подумал, что я говорил это все серьезно? Черт, я точно что-то сделал не так. Уилл первым начинает смущенно отстраняться, и Майк поступает так же. У обоих движения выходят неаккуратными, даже неряшливыми, как и взгляды – кажутся слишком неловкими в тот момент, когда они одновременно отходят друг от друга, делая пару маленьких шажков. — Эм… — Майк чешет затылок, хотя им двоим и так ясно, что делает он это просто от смущения. — Извини… Ты меня толкнул, и я подумал, что упаду… — Все нормально, — одновременно с тем, как Майк заканчивает, произносит Уилл. — Я просто… дурачился. Взгляд Майка меняется, он поднимает глаза на Уилла и смотрит слишком хитро. — Ты смущен, — констатирует он факт. — Ты же говорил, что сегодня типа не будешь тихоней. — слегка смеется Майк. Твою мать, я сегодня и вправду собирался вести себя иначе. Похоже, мне действительно стоит отвечать за свои слова… Уилл приподнимает голову, делает почти незаметный глубокий вдох и выдох, мысленно собираясь с тем, чтобы войти в свой сегодняшний образ, ну или хотя бы попытаться. — Вообще-то да, — сердце колотится бешено, будто сейчас вырвется из груди, когда он подходит вплотную к Майку и их тела соприкасаются. — Только не проси меня потом остановиться. — он улыбается в конце и видит, как лицо Майка полностью парализует. Уилла самого бы парализовало, если бы Майк ему сказал подобное. Да ладно, Уилла парализовало бы, если бы Майк просто подошел к нему так близко, уж будем честны. Майк кажется потерянным и не знающим, что сказать, и это идеальный момент, чтобы слиться. Уилл, довольный тем, что застал Майка врасплох, отходит назад, берет футболку, которую снял по ошибке вместе со свитером, надевает ее обратно и как ни в чем не бывало усаживается на край кровати. — Так, куда пойдем сегодня? — довольно он произносит, слегка щурясь и улыбаясь уголком рта. Майк еще пару секунд осмысляет произошедшее. — Эм… Не хочешь в кино? — немного неловко спрашивает он. — Конечно, — улыбается Уилл, и Майк тоже начинает слабо улыбаться. — Надо сказать остальным? — вопрос звучит двояко; звучит как предложение и одновременно как надежда на то, что Майк откажется. Откажется звать остальных, скажет, что им лучше пойти вдвоем. И Уилл улавливает сейчас, как лицо Майка словно растекается, и только что маячившая на его лице улыбка исчезает, но он не понимает почему. — Д-да, да. Конечно. — произносит он тихо, и его голос кажется немного расстроенным, или так кажется Уиллу?

***

Хотя Майку и не очень нравилось, что они идут на фильм «За бортом», в частности потому, что он считал подобные девичьими фильмами, но на самом деле вся компания хотела на этот фильм. Все, кроме него, в общем-то, но Уилл очень настаивал, почти умолял Майка согласиться, и тот в итоге сдался. Уиллу в целом казалось немного волнительным идти в кино с Майком, даже несмотря на то, что они идут туда все вместе. Его больше волновало присутствие Майка. В воображении он не раз представлял, как они открываются друг другу, ходят на свидания, дарят друг другу подарки, эмоции и волнующие сердце разговоры. Это всегда казалось таким трепетным и нежным, но никогда реальным. Сейчас он уже прекрасно осознавал, что подобное им двоим вряд ли когда-нибудь светит, а если учитывать тот факт, что Уилл безгранично влюблен в Майка сколько себя помнит и вряд ли полюбит кого-то так же сильно, то и самому Уиллу - тем более. Но этот трепет, как бы он ни старался от него избавиться, раз за разом все больше и больше проникал в его разум, когда он на секунду, сам того не замечая, представлял, что сегодняшний поход в кино может принадлежать только им двоим. Является невидимым свиданием, которого он всю жизнь так сильно хотел, несмотря на то, что они будут в компании. Он знает, что они будут сидеть рядом в кино, они просто обязаны, иначе это были бы не они. Это едва ощутимая возможность почувствовать и представить себя на свидании, о котором мечтаешь всю жизнь, пусть хоть и на минуту. И насколько бы глупым это ни было, он воспользуется этой возможностью.

***

Да! Они действительно садятся вместе, и Уилл, хоть и ожидал этого, все равно ликует, как ребенок, получающий на день рождения самый заветный подарок, но всячески пытается скрыть свою радость. Уилл оказывается у самого края, отчего рад, что ему не нужно сидеть зажатым между кем-то еще с другой стороны, ведь одного Майка рядом уже достаточно, и ему тем более не придется выслушивать очередные нотации и расспросы от остальных насчет его следов на шее. Когда все они только встретились, почти никто ничего не заметил. Возможно, это из-за того, что Уилл всячески старался прикрыть шею рукой, делая вид, что она у него чешется. Но, пройдя пару минут в компании, на его плечо тяжело упала чья-то рука. Он резко обернулся и увидел напряженный взгляд Лукаса, который всячески пытался скрыть улыбку. — Кто это сделал с тобой, Байерс? — Эм… Это просто случайность… — он неловко опустил взгляд ниже, но почти сразу же его глаза с Майком пересеклись, и он увидел в них напряжение, но мешавшееся с какой-то самодовольностью. — Да ты гонишь! — закричал Лукас так, что почти все обернулись, за что тут же получил локтем в бок от Уилла. — Что за девчонка, почему мы не знаем о ней? — осознав свою ошибку, произнес он уже шепотом. — Я не хочу об этом говорить, правда. — он всячески пытался скрыть улыбку. — Ничего серьезного, мы не вместе. Просто тусовались. — Просто тусовались, — повторил за ним Лукас. — Ладно, мистер загадка, я спрошу тебя позже. Он хлопнул его по плечу и догнал остальных, оставив его в конце. Майк моментально оказался рядом, что было ожидаемо. — Мне казалось, тебе все равно на то, кто что подумает. — с довольным смешком говорит Майк. — Это было… Это было сказано… эм… типа на эмоциях. — он заметно краснеет. — Я не буду говорить им об этом. — Ладно. — легко произносит Майк. — Ладно? — Да. Просто ладно. — он ухмыляется и догоняет остальных, но оборачивается еще несколько раз на Уилла, пока они не доходят до кинотеатра. Кинотеатр оказался почти пустым. Лишь несколько человек сидят на первом ряду, а последний ряд полностью отдан под их компанию, на чем Майк делает явный акцент, еще раз выказывая свое недовольство и этим самым пытается доказать, что фильм совершенно неинтересный. В очередной раз все пытаются его заткнуть и доказать обратное, но он лишь беспомощно закатывает глаза. Показ фильма задерживается на какое-то время, как это обычно случается, поэтому никто даже не собирается возмущаться. Оди и Макс до сих пор обсуждают свои ожидания от фильма, и к ним моментально подключаются Дастин с Лукасом, сидевшие по обе стороны от них. Только Уилл и Майк сидят в оглушительной тишине между ними и от этого жар проступает на его затылке, пока Майк направляет на него косые взгляды время от времени. Он делает это, как, вероятнее, ему кажется, незаметно, но Уилл видит каждый взгляд, и от этого ему становится все больше не по себе. — Что происходит, Майк? — быстро, на выдохе спрашивает Уилл. — Что? — поворачивается Майк и делает свое неубедительно удивленное лицо. — Ты смотришь на меня… так странно. Ты хочешь что-то сказать? Волнение на лице Майка становится видно отчетливо. Он никогда не умел его скрывать, и Уилл это знал. — Эм… — начинает Майк. — Возможно… — Скажи тогда. Майк, кажется, собирается с мыслями целую вечность, и в тот момент, когда наконец-то его решимость берет верх и он наклоняется ближе к Уиллу, чтобы сказать, в зале выключается свет и начинается фильм. Он замирает около уха Уилла. — Ну? — настаивает Уилл, и волнение начинает его пробирать. — Ты скажешь, почему так смотришь? Тишина. Она длится будто целую вечность, хотя на самом деле – секунд семь. Но ведь семь секунд молчания в данной ситуации – это же много, не так ли? Уилл чувствует дрожащее дыхание Майка, чувствует его переживание. — Я бы хотел с тобой потренироваться. — обжигающе вылетает шепот с губ Майка. Уилл замирает. Его грудь моментально заполняет жар. Он ничего не отвечает, лишь нервно сглатывает. — Я имею в виду… — продолжает обжигать Майк. — Я хочу этого сейчас. В темноте кинотеатра его рука быстро находит колено Уилла и осторожно его касается, слегка сжимая. — Майк… — на нервном вдохе обращается к нему Уилл. — Мы в кинотеатре… Уилл упирается руками в подлокотники кресла и вдавливается телом в его спинку, когда приподнимается в надежде убежать от этого давящего ощущения, когда Майк с дикой уверенностью ведет руку выше по его ноге. — Тише, не привлекай к себе внимания. — Майк, мы не можем этим заниматься здесь. — его голос дрожит. — Значит, нам нужно уйти? — предлагает Майк. — Мы не можем, Майк. Что мы скажем? — Значит, ты хочешь? Хочешь уйти отсюда? Со мной? — он задевает мизинцем уже выпирающую область на штанах Уилла, и тот нервно закатывает глаза и прикусывает губу, чтобы не издать лишнего звука. — Майк… Он надавливает сильнее, но уже всеми пальцами. Уилл заметно задерживает дыхание, избегая случайных звуков. — Хочешь? — еще раз спрашивает Майк. — М-м, — шепотом тянет Уилл. — Я скажу, что тебе плохо, они поймут, — убеждает Майк. — Я придумаю, как свалить отсюда. И мы сможем пойти ко мне домой. — Но… — Одно слово, Уилл. — он уже почти обхватывает его внизу, когда Уилл моляще кивает. — Да… — тихо произносит он. Реакция Майка не заставляет себя долго ждать, и он моментально разворачивается к остальным. Что-то произносит шепотом на ухо Дастину, пока тот внимательно его слушает, словно ему рассказывают какое-то научное открытие, затем тот понимающе кивает и, кажется, передает информацию остальным в тот момент, когда Майк берет Уилла за руку и начинает вставать. Уилл непонимающе тянется вверх за ним, а рука Майка ложится на талию Уилла. Он тянется ближе и шепчет: — Я держу тебя, притворись, что тебе плохо. — улыбаясь, произносит Майк. Уилл повинуется. Держась друг за друга, они стремительно покидают зал кинотеатра, и когда уже оказываются на улице, Уилл наконец-то выдыхает: — Майк, ты чертов псих. — Ты сам захотел. — смеется Майк. Теперь Уиллу становится неловко. Он до сих пор ощущает былое присутствие рук Майка снизу, но Майк не дает ему долго на этом сосредоточиться и тянет его за руку к их великам. — Поехали. — произносит он довольным тоном, и они почти сразу же отправляются в сторону его дома.

8 Июля 1984.

— Этот фильм такой скучный. — недовольно тянет Майк. — Почему? Ты же сам хотел на него пойти. — Я не думал, что это будет так скучно. — он демонстративно закатывает глаза, потом двигается ближе к Уиллу. — Давай уйдем? — Но мы даже половину не просмотрели… — Давай пойдем ко мне, ну пожалуйста, Уилл, я гарантирую, что в моем подвале без телевизора будет в три раза веселее, чем здесь. Уилл всегда знал, что Майк умеет уговаривать, или это работало только на него? Уилл понял, что влюблен в Майка где-то пару месяцев назад, хотя, возможно, это случилось немного ранее, но он явно тогда не мог это объяснить никаким образом, и только несколько месяцев назад он понял, что происходит на самом деле. Он знал, что такое случается между двумя парнями, и знал, что такое может быть между двумя девушками, но он не ожидал, что именно он станет таким. Не ожидал, что влюбится в мальчика, так еще и в своего лучшего друга, так еще и безответно. Он соглашался почти со всем, что говорил Майк. Такова была его натура. Он всегда его поддерживал, всегда считал его правым и всегда прислушивался к его мнению. Чаще всего – только к его мнению. За мнение других он был благодарен, но не придавал сильного значения, если точка зрения Майка отличалась от остальных. Сейчас Майк доказывал, что фильм скучный. Уилл на самом деле не считает так, но спокойствие Майка и его комфорт всегда были важны для него. Поэтому он соглашается уйти из кинотеатра и отправиться к Майку домой. Ему все равно будет весело. Он уже давно понял, что весело ему будет везде, где есть Майк. Уилл не делает из этого проблемы. Фильм не был каким-то популярным и захватывающим, поэтому он не сильно-то и расстраивается, когда они покидают зал кинотеатра, садятся на велики и радостно направляются в сторону дома Майка. Они доезжают очень быстро, бросают велики на улице и забегают внутрь дома, где с порога их встречает запах свежеиспеченного вишневого пирога от Карен. Они обожали этот пирог, и не поесть его с пылу с жару было бы просто преступлением. Они садятся рядом за столом; они всегда садились рядом. С кем бы они ни были: с семьей, с друзьями, – два близких друг к другу стула всегда должны были принадлежать им двоим. Уже в этот момент Уилл стал замечать какой-то трепет вперемешку со смущением. То, как близко они сидят, было всегда чем-то естественным, а сейчас для Уилла его чувства кажутся противоестественными. Ему кажется то, как близко они сидят, чем-то неправильным; он чувствует, что обманывает Майка, ведь ему стоило бы о таком рассказать, но как он может признаться в подобном своему лучшему другу? Может быть, если бы он был влюблен в кого-нибудь другого, но не тогда, когда это касается самого Майка. Возможно, он признается позже. Возможно, через месяц, а может быть – через два, а может быть – никогда, ведь вряд ли Майку когда-нибудь понравится Уилл. Пока что Уиллу остается всячески запихивать свои чувства куда-нибудь глубже внутри себя, и не давать им выплывать наружу. Когда они спускаются в подвал, Майк радостно запрыгивает на диван, хлопает рукой рядом с собой, приглашая Уилла присоединиться к нему. Уилл также с разбега запрыгивает на диван. В итоге им действительно было в три раза веселее, чем в кинотеатре. Они совершенно ничего не делали полезного и даже не играли ни во что – они просто разговаривали, периодически прерываясь на глупые шутки и дурачества со снеками. На самом деле так проходили почти каждые их встречи в подвале, когда они были вдвоем. Уиллу никогда не было скучно с ним, никогда не было грустно рядом с ним. Ведь это Майк – как с ним вообще может быть как-то не так?

Настоящее время.

Они быстро доезжают до дома Майка, роняют велики у входа, и прохладный воздух дома остужает их тела после активной езды. Сначала они выдыхают; Майк идет за стаканами, наливает себе и Уиллу воды. Они с жадностью выпивают всю воду, и на мгновение их взгляды встречаются. Уилл чувствует это по всему телу. Ощущает это волнение, такое же, какое было три года назад. Какое не ушло за все эти сотни дней и остается с ним до сих пор. Но только сейчас оно другое, сейчас оно ощущается иначе. Ощущается так, словно у него мог бы быть хоть какой-нибудь шанс с Майком. Раньше он даже представить себе не мог, чтобы Майк вел себя так, но сейчас он ведет себя последнее время только таким образом. Уилл не глупый, он понимает, что так не ведут себя обычные парни, хотя, может быть, Майк и ведет? Он слишком запутался. Но все же что-то ему подсказывает, что у него мог бы быть шанс. Хотя бы самый крошечный, иначе зачем Майку пробовать такое и «тренироваться» вместе с ним? — Тааак, — протягивает Майк. — Ты, эм… ты действительно не против того, что мы… Уверенность, какая была у Майка в кинотеатре, сейчас куда-то исчезла, и Уилл чувствует, с каким трудом ему дается формулировать мысли. Уиллу тоже было бы тяжело, учитывая всю ту неопределенность, сложившуюся между ними за последнее время. — Майк, я сказал, что мы можем потренироваться, но я не совсем имел в виду делать это в кинотеатре, — немного смущенно произносит Уилл, и эти слова задерживаются на какое-то время в близком пространстве между ними. — Да, эм… — Майк неловко трогает волосы. — Я подумал, это забавно. Но ведь ты был не против, — он устремляет свой взгляд в глаза Уилла и подходит еще немного ближе. От него снова исходит какая-то уверенность, и Уилл не может не поддаться ей. — Ну… Это было прикольно, — выдавливает он из себя. — Прикольно? — почти оскорбленно спрашивает Майк. — Просто прикольно? А если бы нас увидели остальные? — Ну, тогда тебе пришлось бы объяснять, что ты делаешь со мной, — он произносит это достаточно серьезно, но улыбка, которую он пытается сдержать, все равно выползает на его лице. Майк ничего не отвечает. Он с непривычной для Уилла нежностью берет его за руку и ведет за собой наверх. — Куда мы идем? — спрашивает Уилл. — Ко мне в комнату, логично. — Эм, да, я просто думал, что мы посидели бы в подвале, — он неловко опускает взгляд вниз. — Знаешь, как раньше. Он договаривает это, когда они уже заходят в комнату Майка. — Уилл, — его голос ощущается значительно серьезнее. — Я не думаю, что будет что-то как раньше. Слова пугают Уилла, и тревога снова поднимается к горлу. — Что ты имеешь в виду? — Ну, мне кажется, что мы слишком изменились. С этими монстрами, знаешь? Уилл кивает, но ничего не говорит, ожидая следующие слова Майка. — И в целом, мы как-то изменились. Мы с тобой… эм… то, что мы делаем, знаешь? Это странно же? Господи, он точно понял, что это дикость, и что он не готов к подобному. Он хочет это все прекратить? Он знает, что я гей? Ему неприятно общаться со мной? Хотя нет, стоп, он же… в кинотеатре. Сегодня же… Черт, да я не знаю, что у него в голове. Что он хочет сказать? К чему он ведет? — Я не знаю, эм… насколько странно это может быть? — он задает вопрос ни о чем, лишь бы протянуть время хоть немного. — Мне кажется, это правда странно, Уилл. Мне кажется, что мы не должны заниматься… эм… ну, этим всем, — в его взгляде невозможно разглядеть эмоции, с которыми он это произносит. — Я не понимаю, Майк… Ты же сам хотел только что… — Да, я знаю. Но я так измучен, — с жалостью в голосе произносит он. — Нет, правда, Уилл, я слишком устал от всего. — Что? От чего ты устал? — его голос звучит напугано. — Я не понимаю тебя. — Я очень много думал обо всем, — его голос дрожит. — Ну, о том, что мы делали. Мне правда нравится это. Мне кажется это прикольным, но… — Но? Ноги Уилла перестают слушаться. Колени начинают предательски дрожать. Все, о чем он думал в последнее время, перестает иметь какой-либо смысл. Он понимает, что Майк хочет все закончить. Прекратить их слишком интимные и тайные времяпрепровождения. Но что будет с ними после этого, когда они уже так далеко перешли черту? — Но мне кажется… — договаривает Майк. — Мне кажется… Черт, я слишком давно хотел тебе это сказать. Но, возможно, ты перестанешь со мной общаться. Не захочешь больше дружить, — его голос почти срывается. — Майк, о чем ты говоришь? Почему я должен перестать с тобой общаться? — Я… Уилл, я много думал о том, что происходило в иллюзии. О том, что происходит здесь. Это все так запутано, но я больше не могу притворяться, потому что это причиняет мне боль. Уилл смотрит на него взглядом, пытающимся понять, что происходит на самом деле. Он старается, правда, но ни одна мысль не находит якоря, и он чувствует, как его мозг превращается в кашу. На глазах уже выступают обжигающие слезы, ожидая самый неблагоприятный из всех исходов. — Я говорил тебе о том, что мне было жаль, что ты был один со своей тайной. — он запинается. — В иллюзии. Помнишь? Уилл слабо кивает. — И в общем, мне было так жаль, что я не смог тогда тебе кое в чем признаться сам. А когда признался… Все исчезло, и я оказался в том красном месте, в разуме Векны. По правде говоря, я не спал почти всю ночь сегодня, обдумывая каждое слово, потому что ты знаешь, каким придурком иногда я могу быть и какую чушь могу нести, — его слова бегут вперед мыслей, и он начинает о них спотыкаться. — Но сейчас я правда говорю серьезно. Я понял, что хотя бы раз в жизни мне нужно быть честным хотя бы с самим собой, но я быстро понял, что честности с самим собой недостаточно. Мне нужно быть честным с другими. — Майк, я не пони… — Просто. Дай мне закончить. — он судорожно протирает лицо руками и делает один глубокий вдох, чтобы продолжить. — Еще я понял, что хотя бы раз в жизни мне нужно быть смелым. Нужно действительно перебороть все свои страхи и хотя бы раз в жизни перестать быть трусом. Уилл, я собираюсь сказать, что я… Я гей. Тишина. Тишина оглушает так сильно. Она звенит и отражается эхом в сознании Уилла, и кажется, у него начинает плыть перед глазами, а может быть, это от слез. Он пытается переварить услышанное. Сильно старается это сделать, поэтому не понимает, что сказать. Он даже не знает, что он чувствует сейчас. Радость? Радость за то, что у него есть надежда? Хотя бы самая незначительная? Возможность заполучить Майка, возможность быть с ним? А может, он чувствует страх? За то, что Майк признается ему в этом, чтобы отречься от их глупых и слишком интимных игр, потому что ему уже может нравиться какой-нибудь парень и этот парень не Уилл? Мне следует сказать, что я тоже гей? Или мне следует… Блять, что мне сказать? Уилл не знает, как себя вести, потому что подобный диалог и подобные речи со стороны Майка в его голове никогда не появлялись. Он никогда не представлял подобное даже в самых забытых закромах души. Он считал это просто невозможным. — Майк… — Ты можешь ничего не говорить… — его слезы беспрерывно вытекают из глаз. — Мне следовало это тебе сказать. Чтобы ты знал. — Майк… Прости, я… — Но мне правда хотелось бы услышать что-то от тебя. Что угодно. Скажи, что будешь моим другом. Или скажи, что ненавидишь меня теперь, потому что я неправильный. Но просто скажи что-нибудь. Пожалуйста. — Майк, я не ненавижу тебя. Клянусь. — Уилл сам захлебывается в слезах. — Просто… Дай мне время. Прошу. Уилл в панике идет к выходу. Майк выглядит таким подавленным, и Уиллу действительно очень жаль, что он собирается его оставить прямо сейчас в такой момент одного, но он просто не может по-другому. Он знает, что не скажет сейчас ничего адекватного. Ему нужно как следует разобраться в этом, обдумать то, что только что произошло. Разобраться в себе и решить, что делать дальше. — Прости, — шепчет Уилл, открывает дверь, и она тихо закрывается с обратной стороны, но, кажется, для них двоих сейчас этот звук звучит слишком громко.