The Man I Was

Время текло продолжительно быстро. Пожалуй, даже слишком быстро. Дни сливались в серую кашу из процедур, перевязок, бесконечных смен и чужого шёпота за спиной. Но было кое-что, что особенно беспокоило Роберта. Он всё ещё не знал о себе ровным счётом ничего. Абсолютно ничего, кроме имени и того факта, что его тело содрогалось от приступов боли при каждом резком движении. Да, ему много раз повторяли: не нужно заставлять себя вспоминать, это чревато ухудшением его состояния. Но разве не прошло достаточно времени? Разве нельзя дать себе хотя бы маленький толчок, чтобы расширить кругозор? Например, заглянуть в собственную карту пациента или хотя бы узнать, как звали его родителей. — Ни в коем случае! — прикрикнула новенькая медсестра, представившаяся Ли́сой, на очередном приёме. Её голос эхом отразился от кафельных стен процедурного кабинета, — Вам строго запрещено даже думать об этом! Роберт поморщился, но не столько от её тона, сколько от резкого, ледяного прикосновения перекиси к затылку. В нос ударил химический запах, смешанный с ароматом стерильного халата. Каждое новое прикосновение ватного тампона к ране, которая пульсировала тупой болью, заставляло его шипеть сквозь зубы. — Но что, если мозг просто забыл, как надо работать? – не унимался Роберт, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем он себя чувствовал, – Вдруг его можно встряхнуть? Напомнить? Ли́са замолчала. Её рука замерла в воздухе, а ярко-голубые глаза принялись бегать по лицу диспетчера, выискивая хотя бы намёк на шутку. Она отложила пинцет с ваткой в металлический лоток и тот противно звякнул. Ох, а вот и “серьёзный разговор”. — Роберт, — начала она со стальными нотками в голосе, — ваш мозг недавно пережил тяжёлую травму. Он потерял доступ почти ко всем воспоминаниям. Роберт тяжело выдохнул, отводя взгляд в сторону. Он смотрел на зашторенное окно, за которым угадывались серые силуэты городских высоток. Он слышал это слишком часто, чтобы просто смириться. Каждый раз одно и то же: “Дайте себе время”, “Нейронные связи должны окрепнуть”. Слова, которые ничего не значили, когда внутри тебя зияла пустота. — Я понимаю, что вам страшно восстанавливать всё заново, — продолжила Ли́са, отодвигая пузырёк с перекисью. Тот противно скрипнул по пластиковой поверхности стола, — Но прошу вас, дайте себе больше времени. Дайте нейронным связям окрепнуть. Мы ведь не хотим тяжёлых последствий? — спросила она не терпящая возражений. — Верно... — с тяжестью выдохнул Роберт, поправляя влажную повязку на затылке. Пальцы нащупали неровный край шва, и по спине пробежал холодок.

***

Что ж... возможно, всё станет куда сложнее, чем он думал. Роберт хоть и подтвердил подлинность слов медсестры, но ни разу с ними не согласился. Что-то внутри, на подкорке, заставляло его двигаться дальше. А значит, он имел полное право продолжать выяснять, что происходит в его грёбаной жизни. На следующее утро коридоры СДН гудели от привычной суеты. Роберт миновал пост охраны, где здоровенный верзила даже не поднял головы от монитора и направился в кабинет, который, как он понял, принадлежал его подруге. — Роберт, доброе утро! — Мэнди радостно помахала ему рукой, когда он переступил порог. Она сидела за столом, заваленным разноцветными папками, ее улыбка была такой тёплой, что на мгновение Роберту стало легче. — Мэнди! — ответил он с той же радостью, хотя пришёл с далеко не благими намерениями, — Тебя-то я и искал. — Что-то срочное? — она провела ладонью по стопке бумаг, выравнивая края, — Мне нужно заполнить ведомость о посещаемости за прошлую неделю, а там эти дурацкие формы... — Нет, что ты, — он старался казаться отрешённым и слегка печальным. Роберт провёл пальцем по краю её стола, изучая текстуру деревянной столешницы. — Я просто хотел рассказать, что вспомнил кое-что. Какое-то красное свечение рядом со мной и Бифом. Оно явно о чём-то напоминает... Роберт не был идиотом. Он, обычный человек, каким-то чудом умудрился устроиться в контору для супергероев. И пусть он не до конца уверен, но был шанс, что он тоже обладал способностями. Или, по крайней мере, когда-то был тайным агентом, учитывая, с какой легкостью его тело справлялось с противниками вдвое больше себя. — Ты серьёзно? — Мэнди подскочила с места, её кресло с шипением откатилось назад. Брови поползли вверх, а на щеках проступил румянец волнения. — Да...? — неуверенно ответил Роберт, чуть склонив голову набок, чтобы лучше видеть ее реакцию. — Так это же просто чудесно, Роберт! — она широко улыбнулась, обнажив ровные зубы, и оперлась ладонями о столешницу, подавшись вперёд, — Это нечто, что натолкнуло тебя на что-то? Может, что-то о тебе или команде? — спросила она с такой надеждой, что Роберту стало почти стыдно за свою ложь. — Думаю, да... Но я не совсем помню, на что именно. Может, ты могла бы мне помочь и я смогу воссоздать картину целиком? — он старался, чтобы его голос звучал мягко и доверительно. — Роберт, — Мэнди нахмурилась, улыбка сползла с её лица, — ты же знаешь, что сказал врач. Тебе категорически нельзя узнавать новые данные, не вспоминая их самостоятельно. Это как если бы тебе дали ключ без замка. — Да, но мне нужна только зацепка. Самая маленькая деталь, я смогу раскрутить всё сам, — настаивал он, чувствуя, как в груди разрастается ком нетерпения. — Послушай, — она тяжело вздохнула и отвела взгляд в окно, где над городом проплывало лёгкое облако, — я очень рада, что ты начал вспоминать имена ребят и подробности своего прошлого. Это прогресс. Но от меня ты не получишь информации. Я слишком дорожу твоим здоровьем. — Понял... — выдавил Роберт, чувствуя, как надежда тает, оставляя после себя лишь горький привкус металла во рту. Он развернулся и направился к выходу, шагая резко, почти грубо. У самой двери его остановил голос Мэнди, на этот раз почти сожалеющий. — Я надеюсь, ты не обидишься... — она звучала так, словно ей правда было жаль, словно именно она виновата в том, что случилось с ним, — Мне жаль, что я не могу помочь. Роберт собирался накричать на неё. Сказать, что его достали эти игры в молчанку, что он устал чувствовать себя чужим в собственной жизни. Но что-то остановило его, заставило его выдохнуть и разжать пальцы, яростно сжимавшие дверной косяк. — Всё в порядке, — тихо ответил он, не поворачивая головы, — Я понимаю.

***

Цокольный этаж пропах металлической пылью и новыми технологиями. Роберт оказался в коридоре с несколькими дверьми. Именно здесь должна была находиться мастерская. И именно это место было тем, куда его так отчаянно не пускали. Роберт так и не смог выяснить причину путём расспросов команды, а значит, оставалось лишь выяснить всё самостоятельно. Аккуратно, стараясь ступать как можно тише, он пробирался к двери, ведущей в отдел передовых технологий. Раздвижная дверь шумно разъехалась в стороны. Роберт замер, опасаясь, что его услышали, но, поняв, что никто не обратил на него внимания, шагнул внутрь. Мастерская была по-настоящему огромной, вмещая в себя разные отделы и склады со всеми видами материалов для конструктов. Роберт крался вдоль стеллажей, стараясь не задеть случайно сваленные груды деталей. Пройдя дальше, он заметил высокую фигуру. Мужчина работал паяльником над какой-то плитой, похожей на броню, напевая под нос куплет неизвестной диспетчеру песни. Стараясь обойти здоровяка со стороны, Роберт увидел, как рядом появляется силуэт уже известной ему знакомой. Кортни материализовалась прямо на столе, свесив ноги. — А док что сказал? — здоровяк отвлёкся от паяльника и посмотрел на жующую жвачку Визи, сквозь стекла очков, — Память вернуть возможно? — Да... — протянула девушка неуверенно, слегка наклонив голову, — Но Свир строго настоял, чтобы он даже не пытался искать о себе информацию. Мол, навредит себе. Так что теперь ему даже сюда вход закрыт. Доктор Свир... Если быть честным, он уже успел надоесть Роберту за то время, что лечил его. Именно он стал первым, кто предложил идею играть в молчанку. — Ни за что не поверю, что Роб сидит на месте, — усмехнулся мужчина, поправляя длинные кудрявые волосы, собранные в пучок. — Так он и не сидит. Всё копает и копает, — обреченно выдохнула Визи, хмурясь, — От Мэнди слышала, что он пытался у неё выведать, каким героем он был. Роберт замер, широко распахнув глаза. Значит, это правда. Он герой. Или, по крайней мере, являлся им. Голова снова заныла, заставляя нахмуриться и зажмурить глаза. Не увидев, куда идёт, Роберт врезался в громоздкий стол. Громкий звон металла раздался по всей мастерской, заставляя Роберта в панике нырнуть за стол. — Что это было? — тихо спросила Визи, спрыгивая с рабочего места. Мужчина промолчал, по крайней мере, Роберт не услышал ответа. Теперь единственным звуком было его собственное дыхание, которое он пытался сдержать ладонью, и монотонное тиканье часов под потолком. Тишина давила, заставляя напрячься и вжаться в холодный металлический стол. Звук тихих, почти неслышных шагов раздался справа от него. Роберт подорвался, рванув в противоположную сторону, но только врезался во что-то массивное и большое. Пока он приходил в себя, неловко потирая ушибленный лоб, его, словно провинившегося щенка, подняли за воротник рабочей рубашки с такой лёгкостью, что стало страшно. — Похоже, у нас завелась крыса на корабле, — посмеялся низкий голос, наблюдая за попытками Роберта выбраться, — Братан, какими судьбами? — Я... ну... ха-ха... — в голову не приходил даже самый глупый вариант ответа. Роберт мычал и нервно смеялся себе под нос. — Да просто кто-то не усвоил урок... — процедила Визи, хмурясь и прожигая взглядом лицо диспетчера. Здоровяк поставил Роберта на землю, улыбаясь, но сразу же затих под упрямым взглядом героини. — Роберт, — впервые за неделю их знакомства, ну, того знакомства, которое он помнит, она сменила бесконечные шутки на серьёзный тон, — Ещё раз ты пойдешь туда, куда тебе нельзя, — медленно проговорила она каждую букву, — я на тебя натравлю Купе! И здоровяк, и Роберт уставились на героиню, явно ожидая продолжения приговора, но девушка лишь скрестила руки, надувая пузырь ярко-розовой жвачки. — Ты не считаешь, что это странное наказание? — процитировал мужчина мысли Роберта. — А вот и узнает, что это значит, если посмеет, — закончила Визи, хватая Роберта за руку, — А теперь вон!

***

Мэнди с силой потёрла покрасневшие глаза, словно пытаясь стереть не только усталость, но и саму реальность происходящего. Её движение сопровождалось тяжёлым, надрывным вздохом, который эхом разнёсся по комнате совещаний. Просторный зал вместил почти всех участников команды Z. Кто-то сидел, нервно постукивая пальцами по гладкой поверхности стола, кто-то стоял, прислонившись к стене с демонстративно безразличным видом. Отсутствовал лишь один – виновник экстренного сбора. Роберт, чьё имя сейчас висело в воздухе, даже не подозревал, что стал центром всеобщего беспокойства. — Так значит, сейчас наша главная проблема это Роберт, который пытается нарыть что-то о себе? — голос Призмы сочился ледяным непониманием. Она скрестила руки на груди, ее глаза за стеклами очков метали острые блики. — Да... — Мэнди отвела взгляд, словно стыдясь собственных доводов. Её голос дрогнул, она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, — Вы знаете его диагноз. — Нахер нам вообще было собираться ради этой сучки? — Фламбе хмуро сдвинул брови так, что на переносице пролегла глубокая складка. С вызывающим хрустом он закинул ноги в тяжёлой обуви на край полированного стола, откинувшись на спинку стула, — Всё с ним нормально. Ходит, разговаривает, даже сарказм иногда использует. — Вообще-то, да. Он недавно Сонара по имени назвал, — Малевола хмыкнула, намеренно растягивая слова, бросив многозначительный взгляд на еще более хмурого Фламбе. Комната взорвалась разноголосицей: кто-то возмущённо свистел, кто-то язвительно шутил, перекрикивая остальных. Аргументы тонули в хаосе. Мэнди отчаянно пыталась докричаться до команды, но её голос разбивался о стену чужого шума. Она схватилась за край стола, побелев от напряжения, но никто не обращал на неё внимания. — А ну заткнулись все! — рявкнула Инвизигал, в комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Для своего привычного образа кокетливой преступницы, вечно балансирующей на грани нарушения HR-соглашений, она прозвучала пугающе серьезно, — Разве вы не понимаете масштаб проблемы?! Команда ошеломлённо переглянулась, не решаясь даже дышать слишком громко. Фламбе медленно опустил ноги со стола. — Так я и думала... — процедила Инвизигал сквозь стиснутые зубы, её взгляд прошелся по лицам коллег с ледяным осуждением. — Роберт сам того не понимая, пытается уничтожить себя. Он ищет ответы на вопросы, которые должен найти только с помощью воспоминаний. И если он узнает правду извне, если кто-то или что-то расскажет ему, кем он был... тот Роберт, которого мы знали, исчезнет. — Как он может себя уничтожить? — голос Феномамэна прозвучал приглушённо, почти шёпотом. Мужчина продолжал парить над землёй, выглядя ещё более поникшим. — Он пытается узнать о себе информацию, — терпеливо начала Мэнди, наконец воспользовавшись моментом тишины, — А это значит, что он пытается понять, кто он такой, чужими руками. — Это грозит тем, что он сотрет свои личность, — поддержала героиню Инвизигал, скрещивая руки на груди. Комната снова наполнилась какофонией споров, но на этот раз возмущения звучали иначе, в них пробивалась настоящая паника. То что они предлагали как решение резало слух, но в них чувствовалось отчаяние людей, готовых на все ради спасения друга. — Может, стоит просто поставить к нему кого-то на слежку? — неожиданно уверенно предложила Куп. Она подняла руку, ее жест подействовал, шум стих мгновенно. Девушка оглядела команду, — Вы говорили что он уже пытался и мы его отговаривали, так почему бы не показать последствия? Мэнди неуверенно посмотрела на Визи, но та лишь кивнула. – Когда он пытался проникнуть к Ройду я пыталась напугать его Купе, – героиня пожара плечами, хмыкая себе под нос. — Р.. Разве это не с.. сли.. слишком? — пробубнил Водобой, он вжался в стул когда на него уставились десятки глаз. — Если других вариантов нет, то придется, — отрезала Мэнди, пусть и выглядела подавленной. Пронзительный вой сигнализации разрезал воздух, заставляя всех вздрогнуть. Красные лампы на потолке замигали с пугающей частотой, отбрасывая тени на лица. — Что... — начал было Фламбе, но его перебил механический голос системы: “Обнаружено несанкционированное проникновение в архив дел героев СДН и их диспетчеров. Уровень угрозы критический. Доступ к файлам... закрыт. Личность нарушителя идентифицируется…” — Вариантов нет... — выдохнула Мэнди, чувствуя, как чувство злости вперемешку с волнением и разочарованием заполняет её.

***

Мэнди стояла в дверном проеме архива, ее силуэт четко вырисовывался на фоне красных мигающих аварийных ламп. Ее руки были скрещены на груди, а в глазах застыла смесь гнева и неподдельного разочарования. Девушка смотрела на Роберта, который сидел прямо на полу посреди разбросанных папок, с таким видом, будто его застали за кражей печенья, а не за попыткой вскрыть главный архив СДН. Рядом с ним стояли Купе и Громила. Купе не проявляла особого интереса, но на самом деле внимательно следила за каждым малейшим движением Роберта, привычка ассасина дает о себе знать. Громила выглядел скорее взволнованым чем злым, он не хотел подставлять члена команды, но и ослушаться Мэнди не в его правах. Роберт поднял голову, на его лице заиграла саркастичная улыбка. Он небрежно отбросил в сторону какую-то бумажку, которую держал в руках и уставился на Мэнди с притворным удивлением. — Ты нашла мне нянек? — его голос сочился ехидством, он кивнул в сторону Купе и Громилы, словно те были частью какого-то нелепого розыгрыша, — Серьезно? – Чтоб ты знал парень, мы кандидатуры не выдвигали, – тихо шепнул Громила пока Купе безмолвно кивнула подтверждая слова. Роберт театрально закатил глаза и вздохнул. Мэнди сделала шаг вперед, прерывая эту перепалку, каблуки гулко стукнули о деревянный паркет. Она остановилась в паре метров от Роберта. — Ты не оставил мне выбора, — ответила она. Мэнди указала рукой на разгромленный архив, на папки, валяющиеся в хаотичном порядке, на монитор, который кажется тоже пытались вскрыть. — Что ты вообще здесь устроил? Ты хоть представляешь, какой хаос мог бы начаться, если бы ты успел прочитать хоть одну из этих папок? Роберт театрально приложил руку к груди, изображая оскорбленную невинность. — Я? Хаос? — переспросил он с притворным возмущением, — Я просто хотел немного самообразования. Знаешь, почитать про себя, любимого. Может, найти пару компрометирующих фактов о тебе. — Ты бы этого не сделал, — сухо отрезала Мэнди, пока на губах заиграла нервная усмешка. — Можешь надеятся, — холодно отчеканил Роберт, подмигивая девушке. — Мы отвлеклись. – быстро сказала девушка в доказательство окончания диалога выставила руку, – Ты, Роберт, только что пытался взломать главный архив СДН. Ты понимаешь, что за это тебя могли уволить? Роберт пожал плечами, его поза оставалась расслабленной, но в глазах мелькнула тень серьезности. — Я пытался сделать все по-хорошему, — сказал он с горечью, приправленной обидой, — Вы изолировали меня. Я не знаю, кто я. Не знаю, что было до того, как я очнулся в том чертовом здании. А вы, вместо того чтобы помочь, просто прячете от меня правду, как будто я ребенок. Громила хмыкнул и почесал затылок. — Знаешь, Роберт, если бы ты не вел себя как ребенок, может, к тебе бы и относились как к взрослому, – произнёс Панч не с целью обидеть, а просто констатируя факт. — Но ты постоянно лезешь куда-то, ломаешь что-то, вместо того чтобы попросить нас помочь, – продолжила Купе легкий смешок проскочил в ее словах, но он был скрыт в ладонь. — Я не лезу! — возмутился Роберт, — А помощи я и так просил, ваша вина что вы ее не оказали – Именно помочь, а не выдавать всю информацию на блюдечке, – обозначил Громила положив руки на плечи диспетчера, – Тебе не приходило в голову что воспоминаниям поможет общее времяпрепровождение? Роберт нахмурился словно задумавшись, пока Мэнли, тяжело вздохнув, провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Твоя "изоляция" вынуждена, — произнесла она медленно, четко выговаривая каждое слово, — Я не обращала внимания на твои мелкие выходки. На то, что ты рылся в личных записях, что допрашивал новичков, пытаясь вытянуть из них хоть что-то. Я закрывала глаза на твои прогулки по запретным этажам.. – Тот здоровяк в мастерской показался мне знакомым.. – тихо добавил Роберт поверх слов девушки. — Но архив... — ее голос дрогнул и в нем появилась едва сдерживаемая ярость, — архив это уже слишком. Даже для тебя, Роберт. Ты хоть представляешь, что там хранится? Тебя бы засудили без права голоса. Роберт хмыкнул и отвел взгляд, уставившись на потолок, где красные лампы продолжали пульсировать. — Ладно, признаю, — сказал он с неохотой, — может быть, я немного перегнул палку. Но ты же понимаешь, почему я это сделал? Мне надоело быть псом который на поводке бегает лишь бы получить хоть что то! — Ты не пес, — тихо сказала Мэнди, — Ты просто... Мы пытаемся собрать тебя, но ты все время выкидываешь детали. Громила фыркнул и шепнул что то Купе. — Так вот, — сказала она, возвращая себе командный тон, — Тебе простили это на первый раз, но раз уж ты не в силах держать себя под контролем сам, и второго шанса не будет, то тогда мы поможем. Ребята будут следить чтобы ты не нашёл неприятностей на свою голову. Роберт нахмурился, саркастичная маска на мгновение треснула. Он прищурился и склонил голову набок. — Звучишь как мама капризного ребенка, — сказал он, без прежней насмешки. Мэнди сжала губы и покачала головой. — А ты и ведешь себя по-детски, — ответила она тихо, почти шепотом, — Ты думаешь, что если прочитаешь эти файлы, то все встанет на свои места? Но ты ошибаешься. Ты поймешь, кто ты, только когда перестанешь искать себя. Она развернулась и направилась к выходу, но на пороге остановилась и обернулась. Взгляд встретился с ее взглядом, и в этом коротком моменте было столько недосказанного. — И, Роберт... — добавила она, – Я не пытаюсь испортить тебе что либо, я просто беспокоюсь.. – она вышла из комнаты окончательно. Красные лампочки окончательно успокоились. Где-то в глубине души Роберт знал, что они правы. Но признавать не хотелось..

***

Дни тянулись бесконечной чередой серых однообразных смен и Роберт начал терять счёт времени. Всё стало слишком сложно. Роберт подозревал, что за ним будут следить, но даже представить не мог, что дело дойдёт до подобного абсурда. Шутить с Купе и Панчем каралось либо сильным испугом, когда Купе внезапно материализовалась за его спиной, либо "легким" ударом в плечо от Панча, который сбивал с ног. Они находили его везде. Буквально везде. Он пытался спрятаться в старом крыле здания, где нашёл прежде Сонара, через пятнадцать минут Купе сидела на подоконнике с книгой в руках, делая вид, что читает. Он попробовал забаррикадироваться в кладовке с оборудованием Панч просто выбил дверь одним ударом. Даже в туалет он ходил с сопровождающим Громилой ведь : "мало ли ты что нибудь натворишь за закрытыми дверьми". Роберт сначала злился, потом начал воспринимать это с мрачным юмором, а теперь просто смирился. Но внутри копилась глухая обида, которая с каждым днём становилась всё тяжелее и острее. Теперь даже в доме Фламбе он чувствовал себя под надзором, пусть и ни разу не позволял себе срываться. Инцидент с архивом тоже не прошёл бесследно. Большинство коллег теперь озирались на него с опаской, словно он мог в любой момент взломать их личные файлы и рассказать миру все их секреты. Разговоры у кофемашины сменились на напряжённые взгляды и Роберт чувствовал себя экспонатом в зоопарке, за которым наблюдают с безопасного расстояния. Если раньше он чувствовал себя изолированным, то теперь он ощущал гипертрофированное внимание, прикованное к нему в любой комнате. Хотелось скрыться и забыть обо всём, но он уже прошёл эту процедуру и возвращаться туда не хотелось совершенно. Единственным исключением, где он находился почти в полном невнимании, была рабочая смена. Когда он сидел за пультом, отслеживая сигналы и координируя действия команды, его оставляли в покое. Почти. Потому что Чейз или Мэнди, смотря кто сейчас на смене, обязательно поглядывая из-за стенки. Чувство обиды давно сменилось почти что на ярость. Роберт должен был терпеть вместо того, чтобы получить желаемое. Он хотел знать правду о себе, а вместо этого его превратили в пленника собственного сознания. Это заставляло его уже по-настоящему ощущать себя маленьким ребёнком, которого наказали за непослушание и поставили в угол. Скука поражала разум. Если раньше он мог испытать дозу адреналина, просто походив по запретным местам или хотя бы попытавшись заняться чем-то, что заставляло чувствовать себя живым, то теперь он был безвольной куклой, следовавшей чёткому плану двух безбашенных голов. Стало так плохо, что Роберт подумывал серьёзно влезть куда-нибудь ещё раз, на зло, чтобы его уволили или выписали штраф. Ему уже было всё равно. Пусть команда поймёт, что их методы не работают, они не помогут сдержать его упрямую натуру. Если они хотят запереть его в клетке, он будет биться о прутья, пока не сломает их или не сломается сам. – Ваша рана на затылке почти затянулась, – весело сказал доктор Свир перевязывая голову уже менее толстыми бинтами, – Если все пройдет хорошо то на следующем приёме я сниму швы. Роберт слушал монотонный голос почти засыпая, что по сути было правдой, извечное напряжение плохо сказалось на его состоянии. Когда Роберт впервые переночевал у Фламбе после потери памяти он досконально изучил себя, его поразили синяки под глазами от явного недосыпа. Он готов поклясться что сейчас они больше раза в два. – Роберт? – Громила толкнул его заставляя разлепить веки. – Мм? – тихо промычал диспетчер поднимая голову. – У вас проблемы со сном? – голос доктора казался ещё более монотонным. – Нет.. Я.. – не скажет же он что суть проблемы заключается в двух рядом сидящих людях, – Я просто не выспался, все нормально. – Я спросил что на счёт остальных ран? – мужчина убрал приборы в стиральный раствор, – Ваши стопы или ладони? – Мне уже не больно ходить, да и руки справляются лучше без бинтов на них, думаю привязки ни к чему, – обозначил он осматривая ладони усеянные мелкими шрамами, кажется их стало больше. Свир долго смотрел на Роберта в попытке выискать что то, пока наконец не подошёл ближе тяжело выдохнув. – Следите за собой, Роберт, вам осталась всего пара перевязок. – Понял, – буркнул он поднимаясь и направляясь к выходу. *** Очередная бессонная ночь сменилась утром, и Роберт сидел в комнате отдыха, тупо уставившись в одну точку на стене. Кофе в кружке остыл, а он даже не заметил этого. Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка. Напротив него, на диване, развалилась Купе. Она читала книгу с обложкой, на которой красовался мускулистый мужчина с обнажённым торсом и женщина в разорванном платье на фоне готического замка. Героиня была погружена в текст с такой интенсивностью, что, казалось, вокруг неё образовался невидимый барьер. Её пальцы касались страниц с неприличной нежностью, а на лице застыло выражение сосредоточенности. Она даже не моргала, когда переворачивала страницы и Роберт поймал себя на мысли, что это одновременно пугает и завораживает. Дверь распахнулась и в комнату влетел Громила. Он подскочил к дивану и запрыгнул на него с ловкостью акробата, приземлившись прямо рядом с Купе, так что его ноги едва касались пола. — Ну что, какая часть? — спросил он с неподдельным интересом, заглядывая Купе через плечо, — Надеюсь, та, где он наконец приносит её в жертву тёмному богу и она понимает, что любила его всё это время? Потому что если нет, я буду разочарован. Купе оторвала взгляд от книги и посмотрела на Панча с лёгкой улыбкой. Она выглядела почти живой, словно весь лёд её натуры в миг растаял. — Нет, я как раз дошла до момента, где она узнаёт, что он был её врагом всё это время, — ответила Купе, закрывая книгу, чтобы показать обложку. Она ткнула пальцем в изображение на обложке, где героиня стояла над телом героя с кинжалом в руке, а он улыбался, несмотря на рану, — Вот здесь. Видишь? Она стоит над его телом с кинжалом, а он улыбается и говорит: "Ты всегда была моей единственной истинной жертвой". Это момент, когда вся правда о нём раскрывается. Громила присвистнул и покачал головой. — О, это мой любимый момент! — воскликнул он, хлопнув ладонями по коленям, — А потом он воскресает и говорит: "Я знал, что ты не сможешь меня убить, потому что ты уже мертва внутри, как и я"! — Ты читал эту часть? — удивилась Купе, поднимая бровь. Она перевернула книгу и показала страницу, испещрённую заметками, сделанными мелким, витиеватым почерком, с большим обилием изгибов, – Я даже оставила пометки на полях. — Конечно! Я же говорил тебе, что взял этот роман у тебя ещё две недели назад, — фыркнул Громила, закатывая глаза, — Я уже почти закончил третью часть. Там они встречаются в параллельной вселенной и выясняют, что были женаты в прошлой жизни. Это просто бомба! Я читал до трёх часов ночи, а потом не мог уснуть, потому что всё думал о том, как она решает его судьбу, зная, что в другой жизни они были счастливы. Роберт, который сначала просто сидел и тупо смотрел в стену, невольно начал прислушиваться. Сначала краем уха, затем всё больше и больше. Его брови поползли вверх, когда он услышал, как Купе и Громила обсуждают сюжет, перебивая друг друга и восхищаясь деталями. Они говорили так увлечённо, что даже не замечали его присутствия. Это было приятно, впервые за долгое время он не чувствовал себя объектом наблюдения. — А помнишь, как он сжёг целый город, чтобы защитить её, а она потом вернулась и сказала: "Я не просила тебя защищать меня ценой тысяч жизней"? — спросила Купе, её глаза горели неподдельным энтузиазмом. Она перелистнула страницу и ткнула пальцем в абзац, — Он отвечает: "Я не защищал тебя. Я уничтожил всё, что могло встать между нами. Ты просто оказалась в эпицентре". Берёт за душу.. — И это при том, что она была послана убить его! — добавил Панч с восторгом, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть в книгу. Он тоже ткнул в другой абзац, чуть ниже, — А вот здесь она думает: "Я должна была ненавидеть его, но вместо этого я вижу, как он смотрит на меня, и в его глазах нет злобы. Только пустота, которую я сама создала". Это же просто потрясающе! Автор гениально играет на контрастах. Он — монстр, который готов сжечь мир ради неё, а она — охотник, который влюбляется в свою жертву. Это же классическая трагедия! Роберт не заметил, как его голова повернулась в их сторону, а рот приоткрылся, чтобы спросить: — Подождите... А зачем он сжёг город? Разве это не перебор? Он сам удивился своему голосу, когда произнёс это. Купе и Панч одновременно повернулись к нему. На их лицах промелькнуло удивление, смешанное с любопытством. Секунду они молчали, а затем Панч широко улыбнулся и похлопал по дивану между собой и Купе. — Ого, ты нас услышал? — спросил он с явным одобрением, жестом приглашая Роберта сесть ближе, — А я уж думал, что ты сегодня вообще в отключке. Давай, садись сюда, не стесняйся. Мы не кусаемся. Роберт колебался мгновение, но что-то в голосе Громилы прозвучало так тепло, что он поднялся со своего стула и пересел на диван, заняв место между ними. Диван был узким, и ему пришлось слегка подвинуть Купе, которая недовольно фыркнула, но подвинулась. Теперь они сидели втроём, плечом к плечу, Купе всунула Роберту книгу в руки, слегка приподняв, словно искала нужнай ракурс. — Так вот, насчёт города, — сказал Панч, ткнув пальцем в строку на раскрытой странице, — Смотри, здесь написано: "Орден охотился на неё, и единственный способ отвлечь их был разрушить их оплот. Он знал, что они не будут преследовать её, если им придётся спасать свои жизни". Он сжёг город, чтобы спасти её. Но она думала, что он просто злодей, который уничтожает всё на своём пути. Она не знала, что он на самом деле её защитник. Понимаешь? Она думала, что он — чудовище. И только в конце она понимает, что чудовище — это она сама, потому что она пыталась убить того, кто её любил. Купе кивнула и добавила, перелистывая страницу и показывая другой фрагмент: — А вот здесь, в этом абзаце, он пишет в своём дневнике: "Если она когда-нибудь узнает, что я сделал это ради неё, она возненавидит себя так же сильно, как ненавидит меня сейчас. Поэтому я лучше умру, зная, что она зла на меня, чем буду жить, видя её сломленной правдой". Это просто разбивает сердце..Он готов нести бремя её ненависти, лишь бы она была в безопасности. Роберт задумался. Он не знает питал ли раньше какую то страсть к романам, но конкретно эти слова зацепили его. Он нахмурился и провёл пальцем по строке, которую она показывала. — Но разве он не мог просто сказать ей правду? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается волна любопытства, — Почему он выбрал такой сложный путь? Громила и Купе переглянулись, на их лицах появились одинаковые понимающие улыбки, будто они слышали этот вопрос уже сотню раз. — Потому что он знал, что она не поверит, — ответил Панч, пожимая плечами, — Она была обучена ненавидеть его. Вся её жизнь была построена на том, что он враг. Если бы он сказал правду, она бы решила, что это уловка. Он выбрал жертву, чтобы доказать свою любовь, и не словами, а действиями. — И это самое интересное, — добавила Купе, касаясь страницы пальцем, — Он пожертвовал своей репутацией, своей жизнью, даже своей душой, чтобы она осталась жива. И она это понимает только в конце, когда уже слишком поздно что-то менять. Роберт перевёл взгляд на строки, его глаза начали скользить по тексту. Он почувствовал, как мир вокруг него начинает исчезать, уступая место историям героев. Строки складывались в картины, герои оживали, а диалоги звучали в голове с удивительной ясностью. Он не заметил, как время пролетело, как прошло, наверное, около двадцати минут, прежде чем он оторвался от текста и посмотрел на своих "нянек" с искренним любопытством. — Но как она вообще узнала, что он был изначально хорошим? — спросил он, нахмурившись, — Вот в той сцене, где она находит его дневник? Он же ведь там пишет, что планировал уничтожить всех? Как она поняла, что это была ложь? Купе улыбнулась. Роберт ни разу этого не видел. Она перелистнула книгу на несколько страниц назад и показала ему отрывок. — Потому что он писал это в коде, — объяснила она, маникюр на её ногтях бегал по тексту, — Вот здесь, видишь? Эти странные знаки в конце каждой фразы, это на самом деле шифр. Она расшифровала его почерк и поняла, что записи на самом деле были зашифрованными инструкциями, как защитить её. Он притворялся злодеем, чтобы отвлечь внимание от неё. Роберт почувствовал, как у него на губах появляется лёгкая улыбка. — Он использовал шифр, чтобы скрыть правду, — повторил он медленно, вникая, — И она поняла это. Значит, она была не просто охотницей? Или у неё был особый навык? — У неё была интуиция, — сказал Панч, поднимая ладонь с видом знатока, — Она чувствовала, что что-то не так. А когда она нашла дневник, она поняла, что все улики указывали на него, но были слишком идеальными. Слишком очевидными. Это была ловушка, которую он сам для неё создал, чтобы защитить её от настоящего врага. Роберт нахмурился, задумавшись. — Звучит сложно, — сказал он, качая головой, — Но я, кажется, начинаю понимать. Он хотел защитить её, но избрал самый идиотский способ. — Именно! — воскликнул Панч, хлопнув ладонью по колену, — Идиот, но с большим сердцем. Такие обычно самые интересные персонажи. Хотя если честно, — он подмигнул Купе, — я бы тоже так сделал. Сжёг бы пару городов ради тебя, ну, чтобы романтично было. Купе закатила глаза, но в её голосе проскользнула теплота. — Ты бы даже город не нашёл, ты же в навигации полный ноль, Ко.. – она остановила себя прикрыв рот ладонью, – То есть Громила. Что то дернулось в голове Роберта, но мысль быстро ускользнула. Они продолжали спорить, отпуская глупые шутки в адрес друг друга. Роберт посмотрел на них и вдруг поймал себя на том, что ему..хорошо. Они сидели тут, обсуждали книги, шутили. Они спорили, перебивали друг друга и толкали локтями, когда кто-то из них говорил что-то особенно глупое. Впервые за это время он чувствовал себя частью команды. — А как вы вообще познакомились? — спросил он, не задумываясь. Он хотел узнать больше об этих двоих, которые казались такими разными, но при этом такими близкими. Они двигались синхронно, когда передавали друг другу книгу и их жесты были настолько согласованными, что казалось, будто они знают мысли друг друга наизусть. Купе и Громила снова переглянулись. На этот раз их взгляды стали чуть более серьёзными, но Громила быстро улыбнулся и ответил, отдавая книгу обратно Роберту. — Мы вместе участвовали в подпольных боях. Ну, так вышло, – выдохнул он – Значит это было на подпольных боях? – Роберт закрыл книгу на нужной странице, изначально положив туда темную закладку в форме витража замков. – Мы были знакомы раньше, – Купе скрестила руки на груди и слегка опустив бровь, – Но я не думаю что мы можем тебе это рассказать. Обойдемся боями. – В любом случае бои были важны для нас, – Панч снова обратил внимание на себя, похлопывая по плечу словно с целью успокоить, – Мы долго шли нос к носу. — Ты пытался меня прижать, но я всегда оказывалась у тебя за спиной, – Купе закинула ногу на ногу, прищуриваясь, – Ты меня ни разу не коснулся, Кольм. Ни разу. Я даже помню, как ты взбесился в пятом бою и начал крушить стены. — Эй, я тебя касался! — возмутился Панч, вскакивая на колени и размахивая руками, — Помнишь тот раз, когда я почти поймал тебя за лодыжку? Но ты просто исчезла. Это было нечестно! Я потратил три дня, чтобы понять, как ты это делаешь. — И так и не понял, — с довольной улыбкой сказала Купе, поднимая бровь. — И так и не понял, — признался Панч, садясь обратно с тяжелым вздохом, — Но я всё равно выиграл тот бой, потому что ты слишком устала, чтобы продолжать. Я просто перетерпел тебя. — Ты просто упал на меня, когда потерял сознание, — фыркнула Купе, — Это не победа. Роберт, слушая их, не мог сдержать улыбку. Он смотрел, как они обмениваются колкостями и чувствовал, как напряжение, которое копилось в нём днями, начинает понемногу отпускать. — Подпольные бои... — задумчиво протянул он, — Это же что-то вроде.. незаконного спорта? Я имею в виду, там реально дрались насмерть? Купе кивнула, её лицо слегка помрачнело. — Не всегда насмерть, но часто до серьёзных травм. Там правили деньги и сила. Мы оба оказались там по разным причинам.. — И потом, мы не были святыми. Ты же выиграла почти все свои бои, люди боялись тебя. Купе пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Это была моя способность. — А ты? — спросил Роберт у Панча, чувствуя, как его любопытство растёт, — Ты тоже побеждал? И как ты сражался, будучи таким... ну... — он замялся, не зная, как сказать это деликатнее. — Маленьким? — закончил за него Панч с широкой улыбкой, — Я побеждал почти всегда. Просто потому что меня никто не мог ударить. С моей силой достаточно было одного попадания. Но драться с ней было невозможно, потому что она просто исчезала. В смысле, буквально. — Ты был в ярости, — вспомнила Купе с лёгкой улыбкой, — Я никогда не забуду твоё лицо. — Я был в ярости, потому что ты меня обхитрила! — заявил Панч, но в его голосе слышалась только дружеская теплота. Роберт усмехнулся и, открыв книгу, перелистнул страницу, чувствуя, как история захватывает его всё больше. Он даже не заметил, как начал читать вслух: — "Она стояла над ним, и в её руке дрожал кинжал. Слёзы текли по её лицу, но она не могла остановиться. Он улыбнулся ей в последний раз и прошептал: "Ты всегда была моей единственной истинной жертвой..." — О, это тот самый момент! — воскликнул Панч, подаваясь вперёд, — Читай дальше! Роберт продолжил читать, его голос звучал всё увереннее. Он чувствовал, как слова оживают, как персонажи оживают в его голове, он почти видел эту сцену перед собой. — "Она убрала кинжал и упала на колени рядом с ним. "Зачем ты сделал это? Зачем ты разрушил всё, если знал, что я не могу тебя убить?" — спросила она, её голос дрожал. Он открыл глаза, и в них блеснула искра жизни. "Потому что я знал, что ты не сможешь убить меня, — сказал он. — Ты уже мертва внутри, как и я. Но вместе мы могли бы стать живыми". Купе вздохнула с явным удовольствием, откинувшись на спинку дивана. — Как я люблю эту сцену. Это момент, когда она наконец понимает, что он всё это время любил её. И что она сама тоже любила его, но была слишком слепа, чтобы увидеть правду. — А что было потом? — спросил Роберт, чувствуя, как его сердце бьётся чуть быстрее. — Они сбежали вместе? Или что-то пошло не так? — А вот это самое интересное, — сказал Панч, наклоняясь вперёд, — Они оба выживают. Но он теряет память. И она должна решить: сказать ему правду о том, кем он был, или позволить ему начать жизнь заново, как нормальному человеку. Но она знает, что если он вспомнит всё, то возненавидит себя за то, что сделал. И она скрывает правду. Потому что любит его. Понимаешь? Она готова нести бремя его прошлого на своих плечах, чтобы он мог быть счастлив. Роберт замер. Что-то в этих словах отозвалось внутри него с болезненной остротой. Он почувствовал, как комок подступил к горлу, но подавил его. — А он... он счастлив? — тихо спросил Роберт, не глядя на них. Купе и Панч переглянулись, их лица стали мягче. — Ну, — Купе пожала плечами, она почти с нежностью в голосе продолжила, — он не знает, что ему не хватает чего-то. Но иногда он просыпается среди ночи. Он не понимает почему, но знает, что это связано с его прошлым. И она видит, как он мучается, но не может сказать правду. Потому что знает: правда убьёт его. Роберт сглотнул и перевёл взгляд на книгу, которую держал в руках. Он погладил обложку пальцами, чувствуя, как внутри что-то шевелится. Ему вдруг захотелось узнать, что там дальше. Не про город, не про жертву и не про любовь. Ему захотелось узнать, почему героиня сделала тот выбор. Что заставило её сохранить тайну, даже когда это причиняло боль. — А она когда-нибудь скажет ему правду? — спросил он с надеждой, которую он сам не заметил. Купе покачала головой. — Я не скажу тебе. Это будет спойлером. Но, знаешь... — она взяла книгу и перевернула на первую страницу, — если хочешь, ты можешь прочитать её сам. Это лучший роман, который я читала за последние пару лет. И я думаю, тебе он понравится. Роберт взял книгу из её рук, чувствуя, как бумага шуршит под пальцами. — Мне... — он замолчал, не зная, что сказать, — Мне правда можно? Панч усмехнулся и похлопал Роберта по плечу. — Конечно! О чем речь, — сказал он с лёгкой улыбкой, — Если захочешь, я могу дать тебе второй том. Там такое начинается! В нём она пытается вернуть ему память, но он отказывается, потому что боится снова стать чудовищем. Роберт улыбнулся, чувствуя, как внутри него появляется что-то тёплое. Он уже хотел спросить про второй том, как вдруг Купе взглянула на часы на стене и её лицо вытянулось. — Чёрт, — сказала она, вскакивая с дивана, — Мы пропустили начало смены на пятнадцать минут. Мэнди убьёт нас. Роберт тоже подскочил, чувствуя, как разочарование окатывает его холодной волной. Он так увлёкся разговором, что забыл обо всём на свете. Ему хотелось сидеть здесь ещё несколько часов, обсуждать книгу, слушать их истории и чувствовать себя живым. — Чёрт, — выдохнул он, — я совсем забыл. Ну всё, теперь нас точно уволят. — Не драматизируй, — сказал Панч, спрыгивая с дивана и подходя к двери. — Мы всегда можем сказать, что у тебя был "приступ воспоминаний". Это сработает. — Ты идиот, — фыркнула Купе с улыбкой на устах, — Всё, бегом на смену. Роберт, ты идёшь с нами. – Да.. Эм..Джанель? – Роберт позвал девушку заставляя ту обернуться, – Спасибо.. Она лишь аккуратно кивнула удаляясь. Они вышли из лифта и направились к диспетчерской, Роберт почувствовал, как его шаги становятся легче. По крайней мере у него есть занятие..

***

Роберт по настоящему втянулся, не просто полюбил романы, а именно вник во всю суть читательства отчитывая минуты до конца смены чтобы поскорее рвануть в комнату отдыха и обсудить все моменты сюжета с Купе и Громилой. Это отразилось и на сменах, пусть он все еще не высыпался погруженный в глубокие мысли по ночам, смены он проводил с высоким энтузиазмом разбирая задания с легкостью. Сегодняшняя вторая смена выдалась на удивление спокойной, куда лучше чем первая. Никаких экстренных вызовов, никаких тревог, только монотонное жужжание аппаратуры и голоса команды, разбросанной по разным точкам города, которые звучали в наушниках Роберта. — Роберт, ты там живой? — голос Чейза раздался со стороны когда он выглянул из своей кабинки, — У тебя уже пять минут статус «ожидание». Ты что уснул? Роберт моргнул, отрываясь от мыслей, и поправил микрофон, словно это могло скрыть его задумчивый вид. — Нет-нет. Просто задумался, я в порядке. — Ты опять читал романы Купе, да? – с усмешкой спросила Малевола, – Серьёзно, Роберт, у тебя уже зависимость. — Все лучше чем не знать чем себя занять, — парировал Роберт, чувствуя, как на губах сама собой расцветает ухмылка, — Кстати, Малевола, у тебя вызов на парковке перед магазином свечей. — Принято, милый, — отозвалась она с деланной нежностью, — Всё что угодно, лишь бы ты наши телефоны не взламывал. — Можно подумать, он бы такое провернул, — буркнул Панч словно готовый напрямую защищать диспетчера, — Роберт, расскажи лучше, на каком ты моменте. Я только четвёртый том домучил, мне срочно нужна психологическая поддержка.. Роберт откинулся на спинку кресла, краем глаза следя за мониторами. — Ну, там есть сцена, где он наконец-то прозревает, — начал Роберт со слегка наигранной театральностью, — Она не просто его враг. Он видит, как она прикрывает ребенка во время боя — причем не своего, чужого. Представления о ней разлетаются в щепки и он наконец понимает её чувства. — О, да! — Громила аж прикрикнул в динамике и Роберт мысленно представил, как он подпрыгивает на месте, забыв про все свои дела, — Я эту сцену перечитывал трижды! Всю жизнь считал её хладнокровной, а тут она спасает чужое дитя. Это сильная сцена — Но сцена, где он сжигает её прошлое, куда лучше, — раздался голос Купе, она кажется чистила свои кинжалы, — Он уничтожает всё, что причиняло ей боль. Роберт нахмурился, переключая входящий сигнал от Сонара, который что-то бормотал про застрявший люк. — Подожди, — протянул он, обращаясь к Купе, — Я думал, это была месть. Ну, знаешь, сжёг дом её отца из-за старой обиды. — Нет, — твёрдо сказала Купе, бесцеремонно опровергая доводы диспетчера. — Её отец держал её в клетке с пелёнок. Он был тираном, а она этого даже не осознавала. — Вы трое, — вклинилась Инвизигал с привычным тоном, полным энтузиазма, — может, обсудите литературные шедевры вне эфира? А то я уже завидую Роберту, что ему удалось вас разговорить. — Эй, мы просто расширяем кругозор, — глухо фыркнул Голем. — Между прочим, нам стоит показать Роберту мир приставок. А то он скоро начнёт цитировать Купе. Визи глухо хмыкнула в ответ, и Роберт почти почувствовал, что на её губах расцветает улыбка. — Так, Голем и Инвизигал, разгребите завал на стройке, — прервал их диспетчер, бросив координаты в общий канал с такой скоростью, — и без самодеятельности, ладно? — Не увиливай от разговора! — крикнула Визи, уже на ходу, и Роберт услышал в фоне грохот бетонных плит. — Теперь мы будем заставлять тебя познавать мир разных сфер деятельности. Сегодня литература, завтра стрелялки, послезавтра кулинария с Фламбе. В этот момент Роберт ощутил, как тёплая волна растекается по груди. Разговор шёл легко, как будто он был частью чего-то большого. Команда перебрасывалась шутками, а он находил в себе силы отвечать. — С каких пор Роберт Робертсон читает? — Феномамэн задал вопрос, который витал на поверхности, но никто не мог его задать. — Я никогда не видел тебя с книгой раньше. — Всё меняется, — безразлично ответил Роберт. — Разве это плохо, что я нашёл интересное хобби? — Да! — резко прикрикнула Призма. — Теперь мы вынуждены слушать сюжеты романов от ещё одного человека... — Скоро клуб увеличится, — почти угрожающе, но, Роберт надеется, в попытке пошутить, сказала Купе. — С..сэр... Р..Роберт! — откликнулся Водобой с перебоями из-за лишней воды в наушнике. — Я.. д..думаю, эт..то очень х..хорошо! — Спасибо, Водобой, ты один меня понимаешь, — усмехнулся Роберт, надеясь, что его слова не воспримут слишком серьёзно. Команда продолжила болтать и перекидываться шутками, пока Роберт принимал новые вызовы. В один момент он заметил, что привычно громкий Фламбе молчал, изредка тяжело выдыхая в микрофон наушника. — Эй, Фламбе, ты с нами? — спросил Роберт, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — А? — отозвался он слегка неуверенно, пауза между вопросом и ответом давила, — Да-да, слушаю, просто занят. Не обращай внимания. — Ну, как знаешь, — протянул Роберт, но внутри закралась тень сомнения. Он вел себя странно. Не то чтобы Роберт ждал от него сарказма или шуток, но раннее весёлый, пусть и слегка наглый, парень последнии дни сменился на непричастного наблюдателя. Ему стоит спросить его после смены. Разговор тем временем не утихал. Громила что-то тараторил про финал всей истории в семь томов, Призма перебивала его с уточнениями, как ей казалось, "глупой истории", а Сонар вставлял комментарии про постельные сцены и есть ли они в целом в романе. Пришёл вызов как раз связанный с подпольными боями. – Хей, Кольм, не мог бы ты наведаться в один клуб? В эфире на мгновение воцарилась тишина. Не понимая почему все замолчали Роюерт приподнял бровь когда до него дошло и он прикрыл рот ладонью. — Ого, — выдохнула Призма почти с восхищением, — Роберт, как ты его назвал? — Я? — переспросил он, чувствуя, как лицо начинает гореть, — Э-э, никак. То есть сказал... То есть… Я вообще не хотел. — Он назвал меня по имени! — взорвался Громила, забыв про все приличия, — Даже не знал что я следующий.. – Следующий в чем? – Следующий на очереди твоих воспоминаний, – обозначила Купе с ухмылкой на губах, – Но я была первее. – Что? – заглушая возглас Громилы спросил Роберт, – Когда это? – Когда мы только познакомили тебя с книгами, ты назвал меня Джанель, помнишь? Роберт немного помолчал вспоминая. Голова ныла подкидывая ниточки за которые можно зацепиться и вспомнить ещё что то, но при попытке сознание адски пульсировало. – Да..? — Тихо вы все! — зашипела Визи, но даже в её голосе слышалась улыбка, — Дайте человеку осознать свой подвиг. Роберт растерянно смотрел на экран, где мигали огоньки сигналов. Он и правда это сказал. Без усилий. Без памяти. Он даже не заметил этого. — Ну, — выдавил он, стараясь сохранить остатки достоинства, — может, книги действительно развивают мозг. Или вы просто слишком много болтаете и я вспомнил поневоле. — О да, — хмыкнула Малевола, он почти видел её торжествующую улыбку, — Итак теперь ты помнишь Кольма, Джанель, Виктора и Кортни, можно еще посчитать меня ведь это и есть мое имя.. Команда разразилась смехом и поощрительными возгласами. Они спорили о том кто будет следующим и самое главное когда, а также что влияет на его воспоминания. Но Роберт, улыбаясь в ответ на их радость, краем сознания всё же отметил, что Фламбе так и не сказал ни слова. Ни поздравления, ни шутки. Только тихое шипение в его канале, словно он затаил дыхание. Однако общая волна веселья подхватила его, и Роберт позволил себе расслабиться. В конце концов Мэнди была права. Пусть ему этого и не хотелось признавать

***

Вечер выдался тягучим и давил на плечи неестественной тишиной. Обычно дорога до дома Фламбе занимала полчаса, но сегодня каждая минута растягивалась в часы. Роберт то и дело косился на профиль за рулём, но тот молчал, впиваясь побелевшими пальцами в руль. Даже привычное радио молчало, ни заводных поп-мелодий, ни шутливых перепалок, которыми они обычно заполняли паузы. Тишина в салоне была живой и вязкой, она обволакивала, забиралась под кожу и давила на барабанные перепонки. Даже Биф, обычно неугомонный, на удивление смирно свернулся калачиком на коленях Роберта, лишь изредка вздрагивая во сне, словно чувствовал напряжение хозяина. Купе... или всё-таки Джанель? Роберт до сих пор морщился от этой путаницы в голове. Так или иначе она доверила ему свою книгу. У него была неделя чтобы прочитать историю и Роберт боялся упустить хотя бы мгновение. Он читал везде: за завтраком, урывками между работой, даже стоя у раковины с зубной щёткой во рту, предварительно отодвинув книгу подальше от летящих брызг, словно это было сокровищем. Сейчас, устроившись за кухонным островком, он снова уткнулся в строки, ловя губами улыбку от очередной остроумной фразы. Пальцы машинально поглаживали шероховатый корешок. Напротив, у плиты, возвышалась широкая спина Фламбе. Тот орудовал ножом с методичной, почти механической жестокостью, нарезая томаты на идеально ровные дольки. Его плечи были напряжены, а каждое движение отдавало глухой, сдерживаемой силой. — Снова читаешь? — голос Фламбе прозвучал глухо, без обычной тёплой нотки. Он даже не обернулся, продолжая гипнотизировать разделочную доску. — Ага, — Роберт оторвался от страницы, в голосе проскользнул лёгкий энтузиазм, словно он делился радостью от найденного клада. — Хочу дочитать восемнадцатую главу до того, как лягу спать. — Мгм. Понял, — ответ был сухим, как пепел. В тоне прорезалась сталь, а нож в руке Фламбе вонзился в томат с такой силой, что сок брызнул в стороны, оставляя на фартуке тёмные пятна. Движения стали резче, злее, он не резал, а буквально рубил овощи. Роберт ощутил, как интерес к книге испарился, словно его выдернули из тёплого мира повествования в ледяную реальность. Он смотрел на эту широкую, неподвижную спину, на то, как снимаются зубы, и чувствовал исходящий от неё жар. Неслышно вздохнув, он положил книгу на колени, заложив страницу пальцем. — Всё нормально? — спросил он тихо, стараясь придать голосу мягкость. В прошлом он уже слышал про гнев Фламбе, тот был подобен лесному пожару, сметающему всё на своём пути. Проверять его на себе Роберту совершенно не хотелось, но и оставить героя в таком состоянии было выше его сил. — Всё чудесно, — выплюнул Фламбе, с грохотом отправляя нарезанные томаты в раскалённую сковороду. Масло зашипело, взметнув вверх облачко пара, но Роберт видел кое-что другое. По напряжённым плечам Фламбе, словно рябь на воде, пробежали струйки пламени. Они не обжигали одежду, лишь танцевали в такт пульсирующим венам, озаряя кухню тревожным оранжевым светом, — Я просто рад, что у тебя появилась ещё пара новых воспоминаний, — грубо закончил он, сжимая нож с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а лезвие жалобно звякнуло о доску. Роберт с силой захлопнул книгу, отложив её в сторону, словно это был источник всего зла. Закладка, яркая и нелепая, выпала на пол, но он не обратил на неё внимания. Он встал, делая шаг к пылающей спине. — Да что с тобой?! — в его собственном голосе послышалась мольба, — Ты злишься на меня? Я что-то сделал не так? — Со мной, — Фламбе резко повернулся когда в его глазах полыхнуло настоящее пламя, — всё, блять, шикарно! — Фламбе, — Роберт сделал ещё шаг, протягивая руку вперёд, словно пытаясь дотронуться до плеча, но останавливаясь в последний момент, опасаясь обжечься, — Я не понимаю. Если ты не скажешь мне, в чём проблема, я не смогу тебе помочь. — А с чего ты вообще взял, что у меня есть проблема, связанная с тобой? — Фламбе усмехнулся с горечью. Пламя на его плечах вспыхнуло ярче, воздух вокруг начал дрожать от жара. — Потому что ты не вёл себя так в первые дни после моей потери памяти! — выпалил Роберт, чувствуя, как собственное раздражение начинает напирать, — Ты был... другим. — А как я, блять, веду себя сейчас? — Фламбе шагнул вперёд, сократив расстояние и Роберт инстинктивно отшатнулся от исходящего от него жара. — Ты ведёшь себя так, словно я совершил что-то настолько ужасное, что ты не можешь меня простить! — выкрикнул Роберт в ответ, чувствуя, как горечь обиды подступает к горлу. Фламбе замер. Ирония ситуации обожгла его похлеще собственного пламени. Он знал, что проблема в нём самом, в его дурацкой не понятно откуда взявшейся обиде к Купе и Громиле, в его страхе, что Роберт, узнает все. Но признать это означало показать слабость, потому злость, глухая, беспомощная злоба на самого себя, не позволила ему остановиться. — Это, сучка, не твоё дело! — прорычал он, воздух вокруг него буквально заискрился, а по кухне пробежал горячий поток, — Тебя ебать не должно, как я себя чувствую! Роберт застыл, прижав руки к груди. Его глаза были широко раскрыты от потрясения. Фламбе уже ненавидел себя за эти слова, но гордыня жгла сильнее огня, он не мог взять их обратно. Голос Роберта, когда он заговорил, был едва слышен, но отчётлив: — Ты ревнуешь? Фламбе вздрогнул, словно его ударили током. — Что?! — выдохнул он, пламя на мгновение погасло от удивления. — Всё из-за Купе и Громилы, да? — Роберт, наоборот, казалось, обрёл уверенность, видя, что попал в точку, — Они причина? — При чём здесь они?! — Фламбе покраснел, краска заполонила собой тело не от смущения, а от ярости, смешанной с паникой. — Ты не вёл себя так раньше, потому что тогда не было угрозы в их лице, — продолжал Роберт, отступая на шаг, но не сводя с Фламбе пристального взгляда, — Ты боишься, что я выберу их. — Что ты вообще несёшь? — Фламбе попытался рассмеяться, но смех вышел хриплым, неестественным. Руки сжатые в кулаки тряслись. — Фламбе... — Роберт вздохнул, его лицо смягчилось. Он подошёл ближе, теперь уже без страха, — Тебе не нужно волноваться. Ты в любом случае останешься моим лучшим другом... В кухне повисла гробовая тишина. Фламбе замер, жар вокруг него мгновенно схлынул, оставив лишь лёгкое потрескивание углей в груди. — Лучшим... кем? — переспросил он, слегка осипшим голосом. — Разве это не было очевидно? — улыбнулся Роберт, чувствуя облегчение от того, что всё встало на свои места, — Ты заботишься обо мне, ты всегда рядом. Я видел наши фотографии... А сейчас ты ревнуешь... Неужели ты думал, я не догадаюсь? Фламбе стоял, вцепившись пальцами в край столешницы, чувствуя, как мир рушится и перестраивается заново. Его лицо напряглось, но внутри, под слоем пепла и золы, начало разгораться странное, тёплое чувство. Он решил подыграть. — Д...да, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — Ты очень проворный... так легко всё понял. — Мгм, — Роберт хитро прищурился и подошёл совсем близко, заглядывая в глаза, в которых всё ещё плясали алые искры, — Мне жаль, что я не могу вспомнить... всего этого. — Он мягко коснулся руки Фламбе, — Но, может быть, мы создадим побольше новых воспоминаний? А там, глядишь, и старые вернутся. Фламбе почувствовал, как жар приливает к щекам. Он опустил глаза и усмехнулся, слишком нервно для радости. — От...личная идея, — выдохнул он, разжимая кулаки и чувствуя, как огонь внутри него наконец-то укрощается, превращаясь в бесполезные угольки. – Я уберу книгу в комнату, – сказал Роберт, отходя на привычное расстояние. Фламбе угукнул в ответ, неловко улыбаясь пока диспетчер нырнул за угол, оставляя его в полном одиночестве. Слегка дрожащими руками он достал телефон, открывая закреплённый контакт в мессенджере. Горячая штучка🔥 – Милая.. – Это пиздец.