The Man I Was

Всё потихоньку устаканилось. Ну, как сказать, Роберт всё ещё не знал своих подопечных, но спустя пару дней работы с Мэнди она оставила его под крыло Чейза. Как ни странно, его интуиция работала неплохо. Так что теперь Роберт наконец смог обеспечить себе рабочее место без риска увольнения, что благотворно повлияло не только на его собственное состояние, но и на состояние команды в целом. Ему всё ещё было неловко, когда он не мог вникнуть в их шутки во время смены или путал имена. Но ситуация была куда лучше, чем если бы он остался без заработка. Фламбе продолжал периодически забирать Роберта после работы к себе, таково было наставление команды и СтраБлейзера. Однако иногда ему позволялось побыть в одиночестве в своей собственной квартире. И пусть Роберт никогда не жаловался на компанию Фламбе, и в целом находил её довольно дружелюбной, было приятно оставаться одному какое-то время. В общем, как он уже и сказал, всё шло хорошо. Ровно до того момента, когда тишину вечернего патруля разорвал сигнал тревоги. Сонар работал в одиночку в восточном секторе. Его эхолокация позволяла видеть то, что скрыто от глаз обычных людей, и именно поэтому Роберт, по наставлению Чейза, часто отправлял его на разведку. Конфликт случился на заправке. Сонар заметил пьяного, который, шатаясь, бродил между колонок с незажженной сигаретой в зубах. Парень явно не осознавал, что ещё секунда и его любовь к бензиновым парам закончится фейерверком. Сонар бесшумно спустился с карниза крыши и мягко перехватил мужчину за плечо. — Эй, тебе лучше отойти отсюда, — усмехаясь проговорил Сонар оттаскивая мужчину в сторону. Названный обернулся. На его лице, в тусклом свете фонаря, проступила сначала растерянность, а затем омерзение. — Отвали, урод, — прокричал он, отшатываясь, — Мне, сука, не нужна помощь от ебаного монстра! Слово повисло в воздухе как пощёчина. Сонар замер, его уши судорожно дрогнули. — Смотрите! Летучая тварь пришла меня обокрасть! — пьяный, не чувствуя опасности, продолжал орать, привлекая внимание. Кто-то уже доставал телефоны. Сонар не двигался. Он мог бы сломать этому идиоту руку одним движением. Мог бы улететь, оставив его на растерзание собственной глупости. Но Роберт по рации, слушавший весь эфир, уже отдал приказ Купе. Девушка спустилась на стальных крыльях молча и без предупреждения. Она просто встала между Сонаром и агрессором, сложив руки на груди. Пусть она и не пугала размером или клыками, но один её взгляд заставил замолчать. — Проблемы? — Купе звучала спокойно, но от ее тона за секунду разбежались даже самые любопытные зеваки. Пьяный сдулся моментально. Пробормотал что-то про “чокнутых уродов” и, шатаясь, побрел прочь, бросив сигарету в лужу. — Спасибо, конечно, — буркнул Сонар, не глядя на спасительницу, — Но я бы и сам справился. — Я вижу, — пробубнила Купе провожая летучую мышь холодным как сталь взглядом.

***

Остаток смены Сонар провёл молча. Он отвечал односложно, не смотрел в глаза, а когда Роберт попросил его перепроверить южный сектор, просто угукнул и отправился на задание, не задавая вопросов. Команда помалкивала и перестала отпускать глупые шутки, а Купе лишь разводила руками – Я не угрожала ему, – отводила она глаза, – Какой с меня спрос? Роберт решил не откладывать. Он перехватил Сонара уже на цокольном этаже, в узком коридоре, когда все разошлись переодеваться. — Эй, — окликнул его Роберт, стараясь говорить мягко, — Ты какой-то вялый. Что случилось? Сонар даже не остановился. Только плечо дернулось. — Всё нормально. — Не похоже. Ты целую смену слова не произнес. Это из-за того придурка? Сонар резко развернулся. Роберт на мгновение увидел в его глазах боль, которую тот так старательно прятал. — Что ты привязался, Роберт? — голос гибрида дрогнул, — Тебе не всё равно? — Мне не всё равно, — спокойно ответил Роберт, хотя внутри всё сжалось. — А должно быть! — Сонар повысил голос. Коридор внезапно стал очень тесным, — Ты помнишь наши посиделки в барах? Нет. Как мы вместе победили Шрауда? Тоже нет. Ты нихуя не помнишь. Абсолютно. Ничего! — Он сорвался на хрип, словно уже превращался в свою летучую форму. — Так что твои переживания нихуя не стоят. Тебя ебать не должно, как я себя чувствую! Сонар замолчал. В коридоре стало тихо. Роберт заметил, что в дверях раздевалки замерла команда: без привычных шуток, абсолютная тишина. Все слышали. Сонар опустил голову, уши слегка поникли. — Проехали, — выдохнул он, не поднимая глаз, и развернулся. Шагнул в темноту коридора, исчезнув за поворотом прежде, чем кто-то успел его окликнуть. Роберт остался стоять под тусклой лампой, глядя в пустоту. В голове гудело. Он пытался зацепиться за обрывки того, о чём говорил Сонар, но память подсовывала только пустоту. Роберт медленно перевёл взгляд на команду. В их глазах он видел одну и ту же смесь: жалость, вину и ещё что-то, что заставило его желудок сжаться. — Собирайтесь, здесь не на что смотреть, — прошептал Роберт и ушёл в противоположную сторону, к своему рабочему столу. Ему следует заполнить пару отчётов.

***

Почти вся команда уже покинула здание, но Роберт этого почти не заметил. Он сидел перед монитором, перепроверяя отчёты, которые давно уже не имели смысла. Цифры плыли перед глазами, строчки сливались в серую кашу, но он продолжал. Потому что если остановиться в голову полезет то, что случилось пару часов назад. Роберт не успел ничего сказать на прощание. Сонар вышел из раздевалки, сославшись на шум в ушах. А Роберт остался с этим чувством, что надо было вмешаться. Но он промолчал. Телефон завибрировал. Пять сообщений от Фламбе. Короткие, рубленые фразы. Ты ещё там? Я выхожу через пять минут Сучка Серьёзно, я не шучу. Если опоздаешь пойдёшь пешком. У меня бензин на исходе. Роберт усмехнулся одними уголками губ. Фламбе был резким, грубоватым, но в этих угрозах всегда пряталась забота. Как минимум это он успел узнать за то немногое время, что они были рядом. Иду Он сохранил отчёт и потянулся, хрустнув шеей. В здании было тихо. Слишком тихо. Роберт опустил взгляд под стол, где обычно лежал Биф, свернувшись калачиком и иногда посапывая во сне. Там было пусто. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. — Биф? — позвал он негромко. Тишина. Только гул вентиляции где-то далеко. Внутри что-то ёкнуло, а потом резко сжалось холодной рукой. Пёс не отходил от него далеко. Никогда. С того самого дня, как Роберт вернулся сюда без воспоминаний, именно Биф тыкался мокрым носом в ладонь, напоминая о прошлом. А сейчас ничего. Ни звука, ни топота маленьких лап, ни прерывистого счастливого дыхания. — Биф? Иди сюда, приятель! Это не смешно! — голос Роберта дрогнул, когда он выскочил в коридор. Лампы включались с неохотой, с легким жужжанием и задержкой, будто здание тоже устало. Он прошёл мимо комнаты отдыха — пусто. Кафетерий — пусто. Раздевалка — пусто. С каждым шагом тревога разрасталась в груди, превращаясь в липкий комок страха. — Ну пожалуйста, только не сейчас, — прошептал Роберт. Он звал Бифа снова и снова, и эхо разносило его голос по пустым коридорам, а потом пожирала тишина. Телефон снова пискнул. Фламбе не унимался Я на парковке. Жду три минуты. Роберт выключил телефон, даже не дочитав. Сейчас было не до этого. — Биф! — Его голос эхом разнесся по пустому зданию. Тишина. Только гул вентиляции, издевательски монотонный. Он проверил архив. Кладовку, которую, как он успел заметить, часто посещал водяной парень из команды. Нигде. Никаких следов маленькой чихуахуа. Роберт почувствовал, как в груди начинает дрожать что-то горячее и паническое. Он уже почти решил спускаться на первый этаж, когда на пути ему попалась маленькая неприметная дверь в дальнем конце коридора. Без таблички. Старая кладовая для сломанной мебели и коробок с надписью “Хлам, не выбрасывать”. Роберт почти прошёл мимо. И вдруг замер. Сначала ему показалось, что это просто шум вентиляции. Но звук повторился. Кто-то царапал дверь коготками. Потом сдавленный всхлип. А следом частое, прерывистое дыхание. Такое, будто там внутри бежали марафон без остановки. Или плакали, задыхаясь собственными слезами. — Биф? — позвал Роберт, изрядно дрожащим голосом. Из темноты выскочила чихуахуа. Целая и невредимая. Пёс тут же бросился к ногам Роберта, скуля и тыкаясь носом в щиколотки. Роберт выдохнул с таким облегчением, что чуть не сел на пол. Он нагнулся, погладил пса. — Ты меня напугал, придурок маленький, — прошептал он, целуя Бифа в макушку, — Нашёл время для экскурсий... Но радость была мимолетной. Потому что звук из-за двери не прекращался. Всё тот же всхлип, всё то же прерывистое дыхание. И Биф царапался туда не просто так. Некоторые рассказывали, что он всегда был очень эмпатичным ко всем. Роберт медленно выпрямился. Пёс замер, прижав уши и глядя на дверь преданными глазами. Рука сама легла на дверную ручку. Металл оказался холодным, чуть липким от старой краски. Он нажал. Дверь поддалась с противным скрипом, ржавые петли застонали, будто их разбудили после долгой спячки. Сначала Роберт увидел только темноту. Потом щель стала шире, и изнутри потянуло запахом. Сладковато-химическим, приторным, чужеродным. Таким, что не рождается в чистых помещениях. Он ударил в ноздри и Роберт едва сдержал рвотный позыв. — Это... что за... — прошептал он, чувствуя, как ледяной страх окутывает душу.. Он толкнул дверь до конца. Свет из коридора упал на пыльный линолеум. Перевернутый стул. Стопки старых папок. А потом на фигуру в углу, между стеной и ржавым стеллажом. Сонар. Гибрид сидел на полу, выпрямив длинные ноги. Уши неестественно вывернуты и прижаты к голове. Руки лежали ладонями вверх, когтистые пальцы судорожно сжимали воздух. Голова опущена почти до коленей, плечи мелко трясутся. В тусклом свете Роберт заметил странный блеск в районе его лица. Мокрую дорожку от носа к подбородку. Белесую, неестественную. Не слёзы. Что-то другое. Гораздо более страшное. А рядом, прямо на полу, валялись маленькие прозрачные пакетики с зажимами. Несколько уже пустых. Один надорван с краю, из которого высыпалась часть содержимого. Белый порошок тонкой дорожкой тянулся по линолеуму, поблескивая в тусклом свете. Роберт замер. Внутри всё похолодело. А потом резко обожгло волной жара, от горла до самых пят. Глаза распахнулись, в висках застучало. Он сделал шаг назад и дверь жалобно скрипнула под его рукой. — Господи... Сонар... — выдохнул он. Голос прозвучал чужим, севшим. Сонар дернулся. Поднял голову. Его глаза, пусть и раньше походили на кукольные, теперь казались стеклянными и расслабленными до неприличия. Он смотрел на Роберта, но сквозь него. Будто видел кого-то другого. — Ну вот, — тихо прошептал гибрид, растягивая губы в едва заметной, кривой усмешке, — Теперь ты смотришь на меня так же, как и остальные. Голос у него был чужой. Севший, надломленный, с каким-то скрежетом на согласных. — Я... нет... — Роберт заставил себя шагнуть вперёд. Ноги не слушались, но он шагнул, стараясь не смотреть на пакетики, — То есть... как? — Разочарованно, — выдохнул Сонар. В его голосе не было злости. Только усталость, — Словно знал, что я сорвусь. Сонар вздрогнул. В его глазах мелькнуло что-то живое, но тут же погасло. — А может, они правы, — продолжил гибрид, его голос надломился. По глазам потекли слабые дорожки слёз, не видные из-за шерсти, — Я ведь и правда не могу держаться дольше пары недель. Максимум месяц. Он дёрнул рукой словно в попытке за что-нибудь ухватиться, но попытка не увенчалась успехом. – А тут почти два. Два, Роберт. Ты понимаешь? Я думал... я правда думал, что на этот раз получится. Ранее крепкий голос, стал до смешного тихим, Сонар шептал на грани слышимости. Возможно вина в веществах или у него просто не хватало сил. — Ты тоже уйдешь, — сказал он, словно знал наверняка, констатация факта, от которой у Роберта сжалось сердце, — И это правильно. Тебе не нужно связываться с этим дерьмом. Он обхватил себя руками за плечи. Бормотание становилось невнятным, слова рассыпались, превращаясь в нечленораздельные звуки. Гибрид впадал в панику, это было видно по тому, как расширились его ноздри, как задрожали кончики пальцев, как часто и неглубоко он задышал. Роберт наконец опомнился. Страх отступил, уступая место ярости, не к Сонару, а к этому чертовому порошку, к этому миру, который ломает людей. В теле что-то щелкнуло, страх отступил на второй план, уступая место чему-то более сильному. Он поставил Бифа на пол — пёс тут же бросился к Сонару, принялся лизать его когтистые пальцы, скулить — и сам рванул вперёд. Опустился на колени прямо в эту мерзкую белую пыль, не думая ни о чём, и обхватил гибрида руками. Сонар был горячим. Слишком горячим — как печка. И трясло его так, будто внутри работал отбойный молоток. — Тихо, тихо, — заговорил Роберт, и сам не узнал своего голоса. Он звучал глухо, надорванно, но твёрдо, — Никуда я не ухожу. Слышишь? Я здесь. Я здесь, Сонар. Сонар всхлипнул совсем по-детски, жалобно и уткнулся носом ему в плечо. Когти впились в спину через ткань рубашки, но Роберт даже не поморщился. Он гладил гибрида по голове, по этим неестественно вывернутым ушам, по вздрагивающей спине, чувствуя, как тот постепенно, очень медленно, начинает выдыхать. Они сидели так несколько минут, в пыльной кладовке, среди белого порошка и пустых пакетиков. Биф тихо скулил рядом, лизал Сонара то в руку, то в пушистую щеку. — Воды, — наконец прошептал Сонар, — Там... в шкафчике. Пожалуйста. Роберт оглянулся. В углу стоял старый металлический шкафчик, дверца открыта, внутри какие-то тряпки, коробка с пластырями, недоеденный батончик и бутылка воды. Он потянулся, достал её, открутил крышку и поднес к губам Сонара. — Пей. Медленно. Маленькими глотками, – Роберт не знает откуда в нём эта стойкость и уверенность, но сейчас его мало волнует собственное состояние. Сонар послушался. Вода потекла по подбородку, смешиваясь с белёсой дорожкой от носа, и Роберт на секунду зажмурился, прогоняя тошноту. Потом гибрид закашлялся, выплюнул половину, но несколько глотков всё же сделал. Дышать стал ровнее. — Позвони Малеволе, — выдохнул он, когда голос немного прочистился, — Пожалуйста. Только ей. Никому больше. Роберт кивнул. Одной рукой достал телефон. Пальцы дрожали, экран прыгал перед глазами, он дважды промахнулся мимо иконки контактов, прежде чем нажать. Гудки. Длинные, тягучие. Внутри всё оборвалось. — Малевола?.. — голос Роберта сел. — Робби, милый, привет, — голос демоницы звучал расслабленно, даже игриво, — Зачем понадобилась? — Малевола, слушай, — Роберт сглотнул ком в горле, — Я в кладовке на третьем этаже. Сонар... он... он просил позвать тебя. — Роберт, что там случилось? — мгновенно стальным голосом спросила она, без всякой игривости. — С ним что-то не так. Он... — Роберт запнулся, подбирая слова, — Он не в себе. Дышит странно. И... здесь порошок, — последнее слово далось с трудом. Тишина. Долгая, ледяная. — Роберт, сиди на месте. Я скоро буду, — она отключилась. Прошло, наверное, секунд пятнадцать. Может, двадцать. Роберт сидел на полу в кладовке, обнимая дрожащего гибрида и считал удары собственного сердца. А потом воздух в комнате стал другим тяжёлым, искрящимся, пахнущим серой и чем-то сладким, как старая пудра. Прямо в центре кладовки разорвалось пространство, ослепительная вспышка, от которой Роберт зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним стояла Малевола. Она выглядела чудесно, как всегда, но один её взгляд в сочетании нахмуренных бровей, и становилось до ужаса обидно. — Ох, Сонар, — тихо сказала она, глядя на гибрида. В её голосе не было осуждения. Только горечь и какая-то словно, выученная усталость, — Опять. Она шагнула вперёд и Роберт, не сговариваясь, передал ей Сонара так бережно, как хрупкую вещь. Демоница подхватила гибрида под плечи, поставила на ноги, тот шатался, но держался, повиснув на ней почти всем весом. — Пойдём, — сказала она ему тихо, — Пойдём домой. Она уже почти завела его в портал, мерцающий разрыв в воздухе, за которым виднелась комната с теплым светом и мягким диваном, когда Роберт поднялся на ноги. Колени дрожали. В горле стоял ком. — Малевола, — позвал он. Она обернулась. Желтые глаза смотрели в упор, без моргания. — Он... он держался почти два месяца, — сказала демоница, вздыхая чересчур печально, — Для него это много. Очень много. — Это из-за того, что случилось вечером? — спросил Роберт, сглатывая вязкую слюну, — Тот придурок на заправке... я должен был вмешаться. Я промолчал, я... — Роберт, — Малевола перебила его. В её голосе вдруг появилась мягкость, такая нежная что стало больнее, — Он всегда был чувствителен к критике. Всегда. Ещё до того, как ты появился здесь. Но да... после того, как ты потерял память, ему стало хуже. Роберт почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Но это не твоя вина, — твёрдо сказала Малевола, — Слышишь? Не твоя. Ты не мог знать, и сейчас сделал всё, что мог. Ты был рядом. Ты не убежал. — Она подошла и хлопнула его по плечу тяжёлой рукой так, что он качнулся, — Езжай домой, Робби. Я прослежу за ним. Обещаю. И прежде чем он успел ответить, она шагнула в портал вместе с Сонаром. Гибрид, уже почти теряя сознание. Портал захлопнулся. Роберт остался один в кладовке, на полу, среди белого порошка и пустых пакетиков. Биф ткнулся носом в его ладонь. — И что это было? — спросил он у пса. Пёс не ответил, только забавно чихнул от всей пыли что здесь была. Роберт постоял так несколько секунд, потом медленно выпрямился, вытер выступивший от страха пот со лба и вышел в коридор.

***

В офисе всё ещё горел свет его рабочего стола. Фламбе ждал у кабинки. Роберт увидел его: широкоплечего, набыченного, с горящими глазами и внутренне сжался, готовясь к взбучке. — Ты! — Фламбе ткнул в него пальцем. Громкий и резкий голос обрушился на него, — Ты вообще охренел? Я тебя жду двадцать минут. Двадцать, Роберт! Я уже хотел уезжать, честное слово, клянусь, если бы не... Он осекся. Потому что Роберт стоял перед ним, бледный, с красными глазами, с дрожащими губами, весь потерянный. В его взгляде не было обычного спокойствия и даже неуверенности Фламбе не заметил. Только пустота и усталость. Герой замолчал. Шумно выдохнул через нос. Гнев в его глазах погас так же быстро, как и вспыхнул, осталась только тревога. — Что случилось? — спросил он уже тише, — Ты как, Роб? Живой? — Живой, — хрипло ответил Роберт, — Сонар... он... — Он не смог закончить, только махнул рукой в сторону кладовки. — Я понял, — сказал Фламбе. Роберт не сомневается, как никак, Фламбе ведь не терял память, — Малевола приехала? — Припор... прилетела? — Роберт даже сам не знал, как это назвать. — Значит, он в хороших руках, — кивнул Фламбе, — Она за Сонара горой стоит, — Он шагнул вперёд и легонько подтолкнул Роберта к выходу, почти бережно, хотя движения у него были грубоватыми, — Пошли. Я довезу. И не вздумай извиняться, понял? Просто молчи и иди. Роберт послушался. Он шёл за Фламбе по тёмному коридору, чувствуя под ногами холодный линолеум, а перед глазами все еще стояло лицо Сонара. Теперь ему лишь остаётся надеяться что он не сделал хуже.

***

На следующий день утро казалось пасмурнее некуда. Не тем злым, хмурым утром, которое обещает грозу, а выцветшим, словно предвкушает что то намного хуже вымокшей насквозь униформы. Роберт стоял у входа в офис, вдыхая прохладный воздух и чувствовал как внутри всё сжимается в тугую пружину, готовую сорваться с предохранителя в любую секунду. Фламбе подошёл сзади, хлопнул его по плечу, тяжеловато, по-своему, но без обычной грубости. — Ну чего застыл? Мёрзнешь? — Нет, — Роберт повернулся, поправил лямку сумки на плече, — Задумался просто. — Оставь, — Фламбе кивнул куда-то в сторону здания, — Всё уже кончилось. Никто никого не убил. Можно выдохнуть. — Откуда такая уверенность? — усмехнулся Роберт. — Чейз бы уже орал на всю диспетчерскую, если бы нет, — пожал плечами Фламбе, — Пойдём. Они вошли в здание вместе. Турникеты, пропуска, привычный гул в офисе, всё как обычно. Но при этом всё казалось слишком неправильным и одновременно странным. Или ему уже кажется из-за всего того запаха который он вчера вдыхал? Роберт вошёл в диспечерскую в восемь утра. В руке стакан остывшего мерзкого кофе, который он так и не смог допить. Под глазами тёмные круги. Он почти не спал. Всю ночь ворочался, видел обрывки каких-то снов. Он сел за свой стол. Включил компьютер. И первое, что сделал открыл чат с Малеволой. Сонар как? Коротко, без лишних слов. Потому что любые лишние слова сейчас рассыпались бы в прах от одного только воспоминания о вчерашнем. Ответ пришёл не сразу. Минута. Две. Пять. Роберт смотрел на экран, не моргая, и в груди разрасталось холодное пятно. Наконец — три точки. Малевола печатает. Он не придет сегодня. Роберт выдохнул. Ладно. Это нормально. После такого нормально. Я понял. Передай ему, что... ну, что я тут. Если что-то нужно. Ответа не было. Роберт подождал минуту другую. Малевола? Три точки появились и исчезли. Потом снова. И снова. Будто она что-то печатала, стирала, печатала заново, и в конце концов просто выключила чат. Роберт набрал её номер. Гудки. Длинные, пустые. Сброс. Ещё раз. Снова сброс. — Чёрт, — выдохнул Роберт и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Биф, сидевший у него на коленях, тихонько заскулил и ткнулся мокрым носом в ладонь. Пёс тоже ждал. Тоже не понимал, куда пропал тот, кто обычно гладил его по голове длинными когтистыми пальцами и пах сладостями. — Не знаю, Биф, — прошептал Роберт. — Я ничего не знаю.

***

Смена началась с опозданием на пятнадцать минут, погода вызвала перебои с электричеством, а они испортили интернет во всём здании. Роберт маялся бездельем, перебирал вчерашние отчёты, пил уже третий стакан остывшего кофе и старался не думать. Не думать о стеклянных глазах Сонара. О белёсой дорожке на линолеуме. О том, как дрожали когтистые пальцы, сжимающие пустоту. Не получалось. В девять тридцать гарнитура ожила. Роберт вздрогнул, едва не уронив кружку, и увидел на экране запрос на подключение. Малевола. Сердце ёкнуло. Значит, она всё таки на связи. Просто не хотела говорить лично. Роберт заставил себя выдохнуть, отставил остывший кофе и надел гарнитуру, успев раздать задания перед подключением к Малеволе. — Канал открыт, — сказал он в микрофон. Голос звучал ровно, он умел это делать, умел отключать лишнее, когда работа требовала собранности, — Малевола, ты меня слышишь? В ответ треск помех. Потом её голос. Сухой, отрывистый, непохожий на обычный. — Слышу. — У тебя всё в порядке? Пауза. Слишком длинная. — Работай, Роберт. Не отвлекай. Он хотел спросить про Сонара. Про вчерашнее. Про то, почему она не отвечала на звонки. Но тон у неё был такой, что вопросы застревали в горле. Роберт просто кивнул, хотя она не могла его видеть и открыл карту местности. Вызов о секте которая уже давно терроризировала работы СДН. Малевола вызвалась самостоятельно. — Склад в юго-восточной промзоне. Заброшенное здание, три этажа, подвал. По агентурным данным, культисты используют его для ритуалов. Численность.. – он помычал изучая полученную информацию, – Около десяти, может быть больше. Вооружены, скорее всего, холодным оружием и какой-то дрянью вроде ментальных атак. Будь осторожна. — Я всегда осторожна, — ответила Малевола так горько и натянуто что Роберт поморщился. — Вход через южные ворота, — продолжил он, пролистывая данные, — Там меньше всего постов. Я проведу тебя через западное крыло к главному залу, где, предположительно, они собираются. — Веди. И она двинулась. Роберт слышал её ровное и контролируемое дыхание, но с каким-то еле заметным напряжением. Слышал шаги по гравию, потом по бетону, потом скрип открываемых ворот. Всё шло по плану. Первая линия охраны, а именно двое культистов в длинных балахонах, легли без звука. Малевола работала быстро, чисто, почти беззвучно. Роберт отмечал про себя: она зла. Не просто сосредоточена — зла. Удары слишком тяжёлые, движения слишком резкие. Это уже больше походило не на профессиональную работу, а на жестокую расправу. — Малевола, — тихо сказал он, — Ты слишком громкая. Третий пост услышит. — Пусть слышат. — Нет, не пусть. Соберись, пожалуйста. Молчание. Потом короткий выдох, будто она заставила себя успокоиться. — Хорошо. Веди дальше. Она миновала второй пост. Потом третий. Роберт провёл её через лабиринт коридоров, подсвечивая на карте безопасные маршруты. Они почти добрались до главного зала, когда что-то пошло не так. Она замерла. — Роберт, — она почти шептала, на фоне слышались тихие и аккуратные шаги, — Они знают, что я иду. — Что? — он застучал по клавиатуре, перепроверяя данные, — Не может быть. Там нет... — Тихо. Она отключила микрофон. На несколько секунд в наушниках воцарилась пугающая тишина, потом Роберт услышал приглушённый шум. Голоса. Много голосов. Он не заметил как микрофон демоницы снова включился. — Они меня ждали. Все знают. И знают, зачем я пришла. Роберт почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Возвращайся. Это ловушка. — Слишком поздно. Она шагнула в зал. Роберт услышал это, звук её шагов по каменному полу, гулкое эхо, а после взрыв хохота. Громкого, раскатистого, многоголосого. Культисты не боялись. Они ждали. — О, смотрите, — прорезался сквозь помехи чей-то голос. Насмешливый, масляный, мерзкий, — Сама пожаловала. Наша любимая гостья. — Вам лучше сдаться, — отчеканила демоница без нареканий на привычную кокетливость. — Ах, какая грубая, — протянул другой голос, женский, с ласковыми, почти певучими интонациями, — Видно из-за летучей мышки бесится.. – они чувствовали себя в своей тарелке несмотря на то что перед ними стоял представитель населения ада, – Бедный, бедный Сонар. Мы слышали, он опять сорвался. Опять нашёл свой маленький белый рай, да? Роберт замер. Пальцы вцепились в край стола. Биф на коленях заскулил громче, будто чувствовал его напряжение. — Не смейте, — прошипела Малевола. — А что такого? — третий голос, мужской, низкий, с хрипотцой, — Мы ж не осуждаем. Каждому своё. Просто думали, может, ты тоже подсела? Иначе зачем тебе такое ничтожество? — Говорят, он после каждой дозы плачет, — вступился первый, — Как маленький. В углу сидит, дрожит, а ты его вылизываешь, мамочка. Трогательно. Жалко, что это не лечится. — Заткнитесь, ублюдки, — прошептал Роберт в пустоту диспетчерской, хотя они не могли его слышать. Его трясло. Страх не причём, его поглощала ярость. Роберт услышал металлический лязг. Малевола вытащила меч. — Малевола, — позвал он тихо, в микрофон, — Не поддавайся. Они провоцируют. Но она не слышала. Или не хотела слышать. — Заткнитесь, — холодно предупредила она без криков. — Или что? — хохотнул второй, — Убьёшь нас? Мы видели, что творит с тобой твой дружок-наркоман. Он вас всех тянет на дно. И ты туда же. Скоро будешь рядом с ним, в кладовке, нюхать... Она закричала. Без страха и лишних сомнений она ринулась в бой. Роберт услышал, как рухнул первый культист. Потом второй. Лязг меча, хруст чего-то, что должно было остаться целым, но не осталось. — Малевола! — закричал он в микрофон, — Прекрати! Они безоружны, двое уже на земле, они не двигаются! – камеры места происшествия показывали все большие ужасы. — Теперь трое, — выдохнула она. — Остановись! В ответ только звук удара. И ещё один женский вскрик, оборвавшийся на полуслове. Руки тряслись при виде всей жесткости. Если она не прекратит, это может закончиться очень плохо. — Малевола. Послушай меня. — Не сейчас, Роберт. — Сейчас. Слушай меня сейчас. Её дыхание стало тяжелым и рваным. Он слышал, как она двигается со скоростью которая не присуще обычному человеку. Но сейчас она потеряла все тормоза. — Ты меня не остановишь, — прикрикнула она, лязг меча разносился по всему здания, а в голосе послышались нотки подступающего к горлу кома, — Они заслужили. — Может быть, — Роберт говорил быстро, цепляясь за каждое слово, как за соломинку, — Может быть, они действительно заслужили. Но не так. Не в ярости. Не потому, что тебе больно. — А какая разница, Роберт?! — взорвалась демоница, — Какая, скажи мне, разница, умрут они в ярости или в спокойствии? Он держится из последних сил. Не им решать кто он на самом деле! — Если ты убьёшь их всех, ему это не поможет. Она замолчала. Роберт услышал, как меч со звоном опустился — кажется, она опёрлась на него. — Я знаю, — почти шепча произнесла Малевола, — Я знаю. Но мне нужно... Мне нужно, чтобы они замолчали. Чтобы никто никогда не говорил о нём такое. — Они не скажут. Ты их напугала. Поверь мне они уже поняли, что ляпнули лишнего, — Роберт говорил ровно, спокойно, хотя внутри у него всё дрожало мелкой, противной дрожью, — Остановись, Малевола. Пожалуйста. Пока не стало поздно. — Слишком поздно. Роберт вздрогнул. Последнее что ему сейчас нужно, это чтобы Малевола перебила всех направо и налево ради вынесения злобы на ком то. Но разве оно того стоит? — Ты должна вернуться, — проговорил он, подключаясь к камерам рядом, голова заболела снова, словно в проливе ностальгии, — Послушай меня. Ты и так уже сделала достаточно. Они запомнят этот день. А если ты убьёшь их всех ты станешь той, кем они тебя называют. Монстром. — Я и есть монстр. — Нет. Ты та, кто вчера забрала Сонара из кладовки и не дала ему задохнуться в собственной рвоте. Ты та, кто держала его за руку, когда он трясся в ознобе. Ты та, кто не ушла, когда все остальные ушли, — Роберт замолчал, перевёл дыхание, — Ты хороший друг, а может и больше, но ты не можешь все испортить. — Ты ничего не понимаешь в дружбе, Роберт. Ты даже себя не помнишь. Это было больно. Больнее, чем он ожидал. Роберт зажмурился на секунду, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Биф лизнул его в щёку, заставляя собраться. — Может быть, — сказал он тихо, — Может быть, я ничего не помню. Но я знаю одно: Сонар не хотел бы этого. Не хотел бы, чтобы ты ради него превращалась в убийцу. — Ты не знаешь этого точно. — Знаю. — Роберт открыл глаза. Голос окреп, — Потому что я слышал его вчера. Я слышал, что он говорил, что я уйду. Он не хотел втягивать меня в это. Не хотел усложнять мне жизнь. Он боялся, что я останусь и увижу то, что не должен был видеть, – к горлу подступал ком выдавая дрожь, но он лишь сглотнул продолжая, – И знаешь что? Он был прав. Я увидел. Но я не ушёл. И он... он сожалел. Я видел это в его глазах. Ему было жаль. Шум диспетчерской отправился на второй план, а возгласы команды на общей линии связи о законченых миссиях теперь не имели смысла. – Прекрати, Роберт. – Не прекращу потому что ты сама это понимаешь! – он сорвался на крик чтобы наконец докричаться до самоотвержности этой демоницы. – Я знаю его дольше, – теперь она звучит почти одержимо, – я знаю что ему нужно! – Виктор не хотел бы чтобы ты убивала! Слова вырвались случайно, под натиском стресса и печали. На том конце связи было тихо. Так тихо, что Роберт подумал: она ушла. Отключилась. Оставила его говорить в пустоту. Лязг металла. Меч упал на каменный пол. Гулко, тяжело, окончательно. — Откуда ты знаешь это имя? — спросила Малевола. Гнев сменился печалью, тоской. Испугом? — Что? — Ты сказал "Виктор", — она замолчала давай время на раздумья, — Ты помнишь его? Роберт открыл рот. Закрыл. Потом открыл снова. — Я... я не знаю, откуда. Оно просто... пришло..? — Ты его помнишь? — Голос Малеволы был почти шёпотом. Роберт зажмурился. Перед глазами пустота. Темнота. Ни картинок, ни звуков, ни лиц. — Я не помню, — сказал он честно. Хрипота просочилась заставив потерять всю уверенность, – Малевола, клянусь тебе, я не помню. Я не знаю, кто такой Виктор. Я не знаю, откуда я знаю это имя. Оно просто... Есть. Демоница молчала не произнесся ни слова. — Я не знаю, — повторил он. Дрожь пробежала по спине, — Я просто... я просто хочу, чтобы ты вернулась. Живая. Не сломавшаяся. Потому что если не ты, то кто тогда будет рядом с ним? Долгое молчание. Потом шорох. Шаги. Она подняла меч? Или просто отошла от трупов? Роберт затаил дыхание, вслушиваясь в каждый звук. — Я возвращаюсь, — сказала она наконец. Голос был усталым. Пустым. Словно ярость выжгла всё внутри, оставив только пепел. — Но мы ещё поговорим об этом, Роберт. О том, что ты помнишь. И о том, что не помнишь. — Хорошо, — выдохнул он, — Мы поговорим. — Уже иду. Связь оборвалась. Роберт снял гарнитуру, положил её на стол и уставился в одну точку на мониторе. Руки дрожали.

***

Остаток смены прошёл слишком тихо, команда больше не допытывала почему почти всю смену Роберт провёл в личном канале с Малеволой. На начале обеденного перерыва Роберт собирался в комнату отдыха, он мог бы купить что нибудь в автомате. Пёс гордо сидел на руках диспетчера по дороге к логову пищи, когда вдруг вздернул ушами и повернулся в никуда. — Что там? — Роберт проследил за его взглядом. Они как раз проходили мимо комнаты переговоров. Стеклянные стены, прозрачные, как вода. И за ними Малевола. Роберт остановился как вкопанный. Демоница стояла у дальнего конца стола, опираясь руками на полированную поверхность. Её поза была чересчур напряжённой. Она что-то быстро говорила, яростно жестикулируя. Её собеседником была Призма. Та сидела напротив, сложив руки на груди, и слушала с непроницаемым лицом. — Ого, — выдохнул Фламбе, тоже заметив концерт без звука, — Она выглядит... — Взбешённой, — закончил Роберт. Голос сел. — Я хотел сказать “взволнованной”, но да, взбешенной подходит лучше. . — О чём они говорят? — спросил Роберт у Фламбе, но тот только покачал головой, звукоизоляция в комнатах переговоров была отличной. Снаружи доносилось только глухое, нечленораздельное гудение голоса. Но выражение лица Малеволы говорило громче любых слов. — Может, она узнала, кто снабжает Сонара? — предположил Фламбе, — Тогда им не позавидуешь. — Или кто-то ляпнул лишнее, — тихо добавил Роберт, вспомнив своё. — Ты слышишь хоть слово? — спросил Фламбе. — Нет. — Роберт покачал головой. — Но, кажется, речь обо мне. — О тебе? С чего ты взял? — Она показывает в нашу сторону. Фламбе проследил за его взглядом. Малевола действительно повернулась к стеклу и, хотя она смотрела скорее сквозь него, чем на них, создавалось впечатление, что она говорит именно Роберту. Что-то важное. Что-то, от чего её глаза горели незнакомым, пугающим огнём. Роберт почувствовал, как внутри снова заворочался холодный комок. Неужели он сделал что-то не так? Сказал лишнее? Может, не стоило влезать со своими уговорами? Может, он переступил какую-то черту? Имя. Оно снова всплыло в голове. Виктор. Роберт потряс головой, прогоняя наваждение. — Роберт? — Призма вышла из комнаты переговоров, не через ту дверь, у которой они стояли, а через боковую, и теперь оказалась прямо перед ними. Её лицо было спокойным, но в глазах пылало любопытство, — Вы уже пришли? А я вас не заметила. — Только подошли, – ответил Фламбе, отмахиваясь, – Что там с ней? Призма бросила короткий взгляд за спину, туда, где за стеклом всё ещё металась Малевола, а потом перевела взгляд на Роберта. — Ты, похоже, серьёзно задел их отношения, — сказала она негромко, — Я прежде не видела Малеволу столь… обиженной? — Что значит “задел отношения”? — Роберт сглотнул, — Я просто пытался её остановить? Или... – Ты рассказал ей то о чем Сонар долго молчал, – констатировала девушка, – И теперь она злиться. — Ещё бы, — хмыкнул Фламбе. – Да не на него, – мгновенно опровергла слова Фламбе Призма, – Она бесится что Сонар ничего ей не говорил, ну, про чувство вины и долга перед ней. – Думаешь мне стоит извинится? – тоскливо пробормотал Роберт, вздыхая, – Все таки это было не моё дело.. Последовала тишина прерываемая хихиканием Фламбе. – Бобби, какой ты мямля.. – усмехнулась Призма толкая его в бок, – Да они тебе оба благодарны должны быть. Мы уже не выносили их Санту Барбару.. Роберт посмотрел на неё с надеждой, все напряжение мгновенно ушло. – В общем, не парься, – она подмигнула уже направляясь в комнату отдыха, – Сегодня ты получишь золотую звёздочку! Фламбе проводил её взглядом, потом повернулся к Роберту. — Не бери в голову. Она любит драматизировать. – Надеюсь.. – На что? — Не знаю. На их отношения. Доверие. То, что они построили, — Он посмотрел на Малеволу, та наконец села на стул, уронив голову на руки. — Надеюсь я ничего не поломал.. — Ты уже тот, кто всё исправил, — возразил Фламбе, — Не забывай. Если бы не ты, она бы перерезала полсекты. И Сонар бы... ну, сам знаешь. Роберт кивнул, но легче не стало. — Ладно, — сказал он, выпрямляясь, — Смена скоро начнется, нужно успеть перекусить... — Точно, — Фламбе хлопнул его по плечу, — Еда — лучшее лекарство от... всего этого.

***

Роберт прошёл в диспетчерскую, сел на своё место, включил компьютер. Биф устроился у него на коленях, свернувшись калачиком. Привычный ритуал: мониторы, чаты, входящие запросы, всё это действовало успокаивающе, как теплая ванна после долгого дня. Роберт проверил расписание, ответил на пару сообщений от координаторов, сделал пометки в отчетах. Постепенно сердце перестало колотиться. Он почти забыл о недавней сцене у комнаты переговоров, когда гарнитура пиликнула. Личное сообщение. От Сонара. Роберт замер. Палец завис над сенсорным экраном. А вдруг там что-то плохое? Вдруг гибрид снова сорвался? Вдруг Малевола рассказала ему о сегодняшнем и он злится? Биф поднял голову, почуяв напряжение хозяина и тихонько лизнул его в запястье. — Ладно, — прошептал Роберт сам себе, — Узнаем. Он открыл сообщение. Привет. Я знаю, что сегодня случилось... И я не про культ. Я про тебя и Малеволу. Она мне рассказала. Сказала, что ты меня вспомнил. Ну, не меня, а имя. Виктор. Странно, правда? Не ожидал что буду следующим удостоенным твоей памяти. Но ты вспомнил. Спасибо тебе. За то, что не сбежал тогда. За то, что остановил её. За то, что вообще есть. Знаешь, чувство вины меня давно душило. За каждую дозу. За каждый срыв. За то, что я делал с собой и с теми, кто рядом. И я думал... я думал, что это никогда не кончится. Что я буду просто тонуть. А теперь ты появился. И сказал то, что нужно. Не знаю, как у тебя это получается. Но спасибо. И ещё. Я обещаю тебе. Честно. По-настоящему. Никакой больше дряни. Не буду врать, что это будет легко. Но я попробую. Ради тебя. Ради неё.. Знаю, звучит как пустые слова. Но я хотя бы попытаюсь. Договорились? Только не говори Малеволе, что я такой сентиментальный, она меня убьёт. :) Роберт прочитал сообщение один раз. Потом второй. Потом третий. Глаза защипало, он быстро моргнул, не давая слезам скатиться по щекам. Биф завозился, заскулил. — Он... он пишет, что попробует завязать, — прошептал Роберт псу, поглаживая его по голове, — Пишет “спасибо”. Дурак. В горле встал ком. Роберт сглотнул, несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Он напечатал ответ. Долго подбирал слова, стирал, переписывал заново. Пальцы дрожали. В конце концов он оставил простое: Договорились. Я верю тебе. И пожалуйста, не надо благодарностей — я просто сделал то, что должен был. Ты не один. Помни об этом. Если захочешь поговорить, я здесь. Держись, Виктор. Он отправил сообщение. И только тогда позволил себе выдохнуть, медленно, с хрипом, выпуская из легких воздух, который, казалось, задержался там на все эти два дня. — Ну что, Биф? — спросил он у пса, — Кажется, мы кому-то нужны. Даже без воспоминаний. Биф лизнул его в нос, и Роберт рассмеялся. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал не тревогу и не страх, а что-то другое. Тёплое, живое. Надежду. Роберт открыл глаза, посмотрел на экран. Сообщение от Сонара прочитано. Ответ отправлен. Может все не так уж и плохо?