Стража города Люмо

      <i>В загородном доме Мовен жили её совсем старые родители. Она была поздним ребёнком, и сейчас её «старички» еле передвигались, так что Мовен нанимала сиделок, потому что в дом престарелых они категорически отказывались селиться.       – Тут почти нет соседей. Как твоим родителям не скучно? – удивлялась Нинери.       Они отдыхали на поле за домом. Нинери подбросила камешек и направила его магией земли в мишень. Получилось почти в яблочко.       – Они всегда находят занятие. Друг с другом им никогда нескучно, – усмехнулась Мовен. – Гуляют, разводят рыб в пруду, много читают.       Она тоже подбросила камень побольше – размером с ладонь, однако он не смог долететь до мишени.       – Шкерч, какие же мы слабые по сравнению с магами.       – Была бы магом, не смогла бы стать стражницей, – засмеялась Нинери. – Пришлось бы идти в Жречество и терпеть постоянный контроль Инквизиции.       – Всё равно порой бесит разница между нами! – Мовен взяла камешек меньше, но попала в молоко. - Неравенство всюду. В магии, в деньгах, таланте, счастье...       Нинери обняла Мовен, и та сразу расслабилась в её объятьях.       – А мы всю жизнь должны скрываться. Даже твои родители не знают. Я бы предпочла, чтобы и мои не знали.       – Для них это может стать слишком большим потрясением. Извини, что ты для них всё ещё моя лучшая подруга.       – За что ты извиняешься? Дело не в нас. </i>       На тренировочной площадке Нинери невольно погрузилась в воспоминания о Мовен и чуть не пропустила момент, когда Онфэ разлила малиновую жидкость на свою ладонь и вызвала огненную волну, как из огнемёта, из своей собственной руки.       – Ух! Рука до локтя греется, – удивилась Онфэ. Она смогла продержать огонь всего половину минуты, но для мощной атаки этого было достаточно.       – Там наибольшее скопление магических нитей, активирующих магию огня, – пояснила Анура Весудо.       Она консультировала их на полигоне для тренировок стражей, расположенном за городом. Сотни стражей города Люмо в ускоренном порядке изучали новые наборы боевой алхимии. Некоторые зелья входили в базовый набор и до ситуации с ампафами. Теперь алхимический арсенал значительно расширили.       - Значит, можно сразу другой усилитель использовать? – увлечённо спросила Онфэ.       – Да, конечно. В напряжённом бою можно использовать весь набор! Побочные эффекты минимальны – жжение, зуд, покраснение, может быть, небольшое головокружение. Мы разрабатывали этот набор для жрецов. В Жречестве работают немало немагов. Также и прирождённые маги могут потерять свои магические силы в некоторых ситуациях. Например, под воздействием антимагического поля. Правда, и не вся алхимия тогда будет работать, но большинство зелий помогут и в такой ситуации.       – Они почти, как ампафы, – дивилась Нинери, смотря, как капитан Тэйбор поднимает рядом с собой булыжник размером с голову и метает в мягкий манекен. Удар в корпус вполне мог бы и убить незащищённого мидли.       – Однако это не ампафы, – сказала Анура Весудо, оглядывая тренирующихся. – Те, кто травят себя ампафами, не используют и десятую часть мощи, которую ампафы могут дать. Наши обычные давно существующие усилители намного слабее, поэтому надо учиться применять их эффективно.       Сержант Джаль, только что сосредоточенно хлеставший струями воды манекен, развалившийся на части, подошёл к остальной группе:       – Надо будет разработать тактики для столкновения с ампферами. Надо растягивать время, пока враг не ослабеет. Мы с новым арсеналом сможем усиливать себя в течение десятков минут.       После тренировки Тэйбор поблагодарил Ануру Весудо, и все вернулись в Отделение Стражи. Сейчас там дежурил на случаи вызова на преступления с ампафами один Ан Рилен. Он сообщил, что кто-то ограбил ювелирный магазин с применением ампафов, однако сам преступник скрылся, так что присутствие жреца на вызове было без надобности. Туда отправились Нинери Амел и Онфэ Ньеф.

* * *

      – Богато, – оценила Онфэ, когда они подъехали к месту преступления.       Трёхэтажный ювелирный магазин выделялся яркой блестящей вывеской в виде бриллианта.       – Аж в глазах рябит от этой вывески, – прищурилась Нинери. – Внимание привлекает, ничего не скажешь.       Их встретили охранники: крепкие мужчины и женщины в строгих костюмах и вооружённые до зубов, они должны были патрулировать лавку и день, и ночь. Сейчас эти люди были растеряны и только провели стражниц к хозяину лавки.       – Прилавки все целы, – сказала очевидное Онфэ, пока их вели внутрь. Блестящие прилавки были закрыты на миниатюрные замки.       – Пострадал только сейф в кабинете босса, – пояснил один из охранников. – Но его содержимое ценнее всего окружающего.       Солидный толстый мужчина с руками, украшенными множеством перстней показал на свой развороченный кабинет, в котором уже перемещались стражи-эксперты, осторожно обходя обломки.       – Эта сволочь не стала вскрывать, а просто взорвала мой сейф! – гремел хозяин.       – Вы уверены, что это женщина? – уточнила Онфэ.       – Её видели мои охранники! Она стала невидимой на их глазах! Это тоже ампафы?       – Нет, такие штуки и раньше были, – спокойно ответила Нинери. – Домушники обычно мужчины, кажется, я догадываюсь, кто это может быть.       Нинери и Онфэ обменялись выразительными взглядами. Ничего не понимающий хозяин дома только требовал, чтобы ему вернули его драгоценности.       – Ну, не она одна орудует в Люмо, – с сомнением сказала Нинери. – Хотя женщина-воровка и ювелирный магазин... первым делом о ней думаешь.       Один из новичков-рядовых с интересом спросил:       – О ком вы, лейтенант?       – Неужели не слышали о Кле́фтис Асте́ри? Легендарная воровка. Хотя последние лет десять её не ловили.       – Я слышал, – отозвался другой рядовой. – Она даже в королевский замок в Угиране смогла пролезть. Тогда её ловили последний раз, и она смогла сбежать.       – Я никогда не слышала о ней, – удивилась совсем юная рядовая, собирающая отпечатки.       – Пальчики она вряд ли оставила. Но я знаю, где её искать, – Онфэ взглядом указала Нинери на выход.       – Это может быть и не она, – всё ещё сомневалась Нинери.

* * *

      Через несколько часов в потёмках Онфэ и Нинери, одетые в небрежную уличную одежду, шли по Донду, самому проблемному району Люмо, в котором недавно совершил одно из своих чудовищных убийств серийный маньяк.       – Честно говоря, эта Астери мне даже нравится, – сказала Онфэ, обходя кучу мусора. - Вот бы все преступники такими были – воровали бы только у богатеев.       – Я слышала, последний раз её поймали жрецы, и то упустили. Как это вообще возможно?       – Жрецы не всемогущи, не стоит их переоценивать. А с появлением ампафов с подходящей тактикой их может убить любой мидли. Сейчас переходный период.       – Переходный к чему?       – Ну, к новым порядкам, – пожала плечами Онфэ. – Ампафы всех заставили встряхнуться. Так, нам сюда.       Они остановились у входа в клуб с яркой вывеской в виде тонкого бокала и подмигивающего кота. Называлось заведение «Пьяный кот Джу» и действительно принадлежал коту из расы Джу, к которой принадлежала и подруга Нинери Муртин.       – Как у нас с маскировкой, Нери? Выглядим достаточно отбито?       – Как настоящие наркоманки, – Нинери фыркнула и приняла вид уставший и развязный. У неё был небольшой опыт в работе под прикрытием, как раз, в такой среде. Онфэ, проработавшая пять лет подряд под прикрытием, вела себя ещё более естественно.       Внутри клуба гремела музыка, посетители танцевали и выпивали. Тут крутились самые разные запрещённые вещества, возможно, и ампафы, но сейчас стражницы были здесь не за этим.       – Тут весело, – сказала Нинери на ухо Онфэ. – Но почему именно это место?       – Я слышала, что в «Коте» видели Клефтис Астери. Ох, олумов шкерч, вот же она! Вот это удача.       У воровки был характерный шрам на правой щеке. В остальном её внешность не выделялась. Бледная кожа, короткие русые волосы, карие глаза. Серая одежда была удобной и с кучей карманов, набитых, скорей всего, нечестно нажитым имуществом.       – Добрый день, феру Астери.       Воровка лениво повернулась к Онфэ. Разглядев лицо стражницы, она вся дёрнулась, и алкоголь из её стакана расплескался на стол.       – Чего тебе надо? – процедила воровка.       – Да вот ночью ювелирный магазин кто-то ограбил. Даже себя не пожалел и использовал ампаф, чтобы взорвать сейф. Кто бы это мог быть?       Воровка Астери закатила глаза.       – Понятия не имею. Наверное, не очень умелый чувак. Я бы предпочла действовать более тонко, любой сейф можно вскрыть. Ему не хватило мастерства.       – А если времени в обрез? Даже мастера нуждаются иногда в часах работы.       Онфэ цепко схватила Клефтис за руку и закатила рукав под возмущённое шипение. Привлекать внимание и провоцировать стражниц воровка всё ещё опасалась.       – Так, что у нас тут? Светящаяся фиолетовая сыпь. Самое очевидное последствие принятия ампафов. Маскировать кремом не очень получается из-за свечения. Ампаферы поэтому предпочитают затаиться на несколько дней или ходить в очень закрытой одежде. Тебе приспичило выпить в компании? Или ждёшь кого-то?       Клефтис сцепила челюсти и забегала глазами. Онфэ и Нинери поняли, что она ждёт кого-то.       – Я невинных людей не граблю. Лучше приглядитесь к этому ювелиру.       Она говорила о хозяине взорванного сейфа.       – Продолжай, – спокойно сказала Онфэ. Она верила, что воровка выбрала целью не невинную овечку.       – Он связан с алимитами. Делает для них камни, которые используют для активации Храмов Перехода. Активации для Перехода в другие миры.       – Серьёзно? – недоверчиво спросила Нинери. – А ты-то откуда это знаешь? Эту информацию надо Жречеству передавать.       – Жрецы в курсе, – раздражённо ответила Клефтис Астери. – Они не всегда могут действовать открыто, поэтому и привлекают таких, как я.       – Очень интересная история, – с равнодушным видом сказала Онфэ и потянулась за наручниками.       – Да послушайте! Алимиты создают порталы в другие миры, чтобы получить союзников, которые впоследствии помогут им захватить власть во всём Пларфе! Это не фантастика! Они уже здесь! Растворились в обществе. Обычно это люди – самая распространённая раса и в других мирах.       – Погоди, Онфэ, – Нинери перехватила руку напарницы, которая уже отцепила наручники от пояса. – Я уже слышала это от Муртин. Она считает, что рецепт самих ампафов внедрён из другого мира.       – Насчёт этого не знаю, – сказала воровка. – Я не хотела этой дрянью пользоваться. Меня заметили, а дело было не в наживе. Я действительно...       Клефтис замолчала, заметив подошедшего к ним рыжего мужчину, тоже одетого небрежно, чтобы не выделяться.       – Ремон? – удивилась Нинери.       – Э-э, Нери? – Ремон смущённо поскрёб ногтем щеку.       – Вы знакомы? – удивилась Клефтис.       Онфэ с подозрением переводила взгляд с одного участника разговора на другого.       – Вы решили арестовать феру Астери? – достаточно быстро догадался Ремон. Хоть он видел Нинери только в лунном клубе, он знал о её профессии. Её напарницу демонолог видел впервые.       – М-м, Онфэ, это Ремо́н Монфе́дро, демонолог. Ремон, это моя коллега старшина Онфэ Ньеф. Да, мы расследуем ограбление дома ювелира. И... твоя знакомая уже призналась.       Ремон вздохнул и присел к ним:       – Клефтис Астери работает на Жречество. Нам бы не хотелось вмешивать в наши дела Стражу.       – Да какого шкерча?! – не выдержала Онфэ. – Вы используете воровку, чтобы грабить ювелира?!       Клефтис стала заметно увереннее в присутствии жреца-демонолога и повторила то, что говорила раньше:       – Да говорю же, этот ювелир связан с алимитами!       – Это правда. Мы можем отправиться в Отделение Жречества, только не стоит эту историю освещать.       Нинери верила Ремону. Она давно его знала, но для Онфэ честного слова было мало. Они вышли из клуба «Пьяный кот Джу» вчетвером и направились в Отделение Жречества. Онфэ не могла не поворчать по поводу того, что здание у люмских жрецов шикарнее, чем все Отделения Стражи в городе.       – Это же один из главных штабов Жречества в стране, – напомнил демонолог. Он был не склонен поддерживать некоторую вражду между жрецами и стражами.       Небоскрёб в семьдесят этажей был украшен статуями, наверху был причал для дирижаблей, а вершина напоминала цветочный бутон. Архитекторы стремились сделать здание не только величественным, но и красивым. Внутри сновали жрецы в чёрных костюмах с галстуками и разнообразными нашивками, означающими класс и ранг в магии. На бомжеватого вида четвёрку особо не обращали внимания. Здесь бывали самые разные мидли. Ремон провёл всех внутрь на этаж демонологии, где было заметно тише, чем в вестибюле.       – А как связаны демонологи, ювелир и Храмы Перехода? – Нинери вспомнила слова Ремона в баре.       – Ох, долгая история, но они действительно связаны, – Ремон завёл их в кабинет со множеством шкафов и шикарным видом на ночной Люмо, а сам отошёл.       – Я же объясняла, – сказала воровка. – Алимиты хотят активировать Храмы Перехода, чтобы провести в Пларф своих союзников. А ювелир предоставляет инструменты. Храм Перехода – не какая-то машинка, это механизм, созданный, древней расой симха́о. Там нужны редкие материалы, обработанные с ювелирной точностью. Наверное, зря я вам всё это рассказала, – воровка взъерошила свои короткие волосы.       – Кх-м, вообще-то да, – усмехнулась Онфэ. – Да не бойся, мы же сами стражи. Собачимся иногда с жрецами, но алимитов мы все одинаково ненавидим.       – Я тоже ненавижу алимитов, – сказала Клефтис.       Через пару минут вернулся Ремон и попросил стражниц позвонить в своё Отделение Стражи.       – Всё нормально, – на том конце был капитан Тэйбор. – Я уже передал дело Жречеству. Дело в самом ювелире, а не в воровке. Странное там что-то, но серьёзное. Не будем им мешать.       Онфэ положила трубку с настороженным видом:       – Ну, ладно. Надеюсь, мы разрешили недопонимание. Я тебе очень не рекомендую пользоваться ампафами, – посоветовала Онфэ.       – Да знаю я, – буркнула воровка.       Ремон и Нинери переглянулись. К счастью, у их коллег не возникло вопросов, где Ремон и Нинери познакомились.

* * *

      На обратном пути в Отделение Стражи Онфэ и Нинери шли в своей маскировочной убогой одежде, и прохожие старались их обходить, чтобы не нарваться на неприятности. По дороге они услышали обсуждение новостей: новый жуткий теракт в Шаэне с почти сотней жертв во время показа мод.       - Как шаэнцы нашли время для показа мод во время гражданской войны? – подивилась Нинери, стоя у газетного киоска и разглядывая заголовки.       – Большинство шаэнцев ещё пытаются жить, как будто ничего не происходит. Я была в Арадоксии, когда напали драконы. Конечно, уничтоженные города на востоке не могли жить, как раньше. Я была на западном побережье, где было тихо и спокойно. В происходящее просто не верилось. Мидли ходили в театры, кино, строили планы. Хотя ситуации сильно отличаются. Шаэнцам уже нигде нельзя расслабиться.       Нинери купила газету и стала бегло читать статью о теракте, ища слово «ампаф».       – Хм, похоже, в этот раз обошлось без ампафов. Революционеры активировали шесть бомб. Ого, убили премьер-министра и ещё несколько шаэнцев из правительства.       - По сравнению с Шаэном у нас тишь да гладь. Нам надо сосредоточиться на поиске Лаянэ Маории, своих проблемах, короче.       – Согласна. Мы присматриваем за Люмо, а с Шаэном пускай шаэнцы разбираются.       – Иностранцев, в том числе, из Руфрана тоже задело. А если... да не если, Клефтис Астери говорила правду. Думаешь, шаэнским революционерам помогают те самые шпионы из других миров?       – Как минимум, помогли ампафами, если информация Муртин верна. Хоть Шаэн и далеко, мы один мир. Хотя странно мыслить такими категориями. Неужели там и правда невообразимое количество миров? – Нинери подняла взгляд на небо. Люмо был хорошо освещённым городом, и звёзд было почти не видно, только несколько самых ярких и две из трёх лун.       – Ну да, наши разведчики уже описали десятки миров и собрали сведения о тысячах других. Это никакая не секретная информация. Даже не знаю, почему мидли так мало этим интересуются? Я часто читаю журнал Института Храмовников.       – Наверное, хочется верить, что наш мир – единственный и неповторимый, – усмехнулась Нинери. – Мы же тысячи лет были закрыты от других миров.       – Всё это время мы знали, что не одни. А теперь столкнулись ещё и с реальной угрозой извне.       Идя по шумным улицам Люмо, освещённым яркими фонарями, вывесками и фарами автомобилей, Нинери подумала о словах Онфэ о драконах, которые напали на Арадоксию с востока. Там творился сущий ад. При этом на западе Арадоксии мидли ходили в театры, ещё не осознавая ужас происходящего.       – А ведь это вторжение из иного мира теоретически может быть ещё хуже нападения драконов.       – Я сомневаюсь, – сказала Онфэ. – Я слышала, один Храм Перехода может перенести всего шесть существ. Не знаю, насчёт драконов, но даже если шесть драконов – это не такая уж катастрофа. Армия, маги, ополчение... как-нибудь мидли организуются, чтобы дать отпор.       – Я знаю, что эти порталы не могут переносить армии. Однако постепенно перейдут сотни шпионов с рецептами вроде ампафов. Всякие саботажники, двойные агенты. Хорошо, что Жречество этим всем всерьёз занялось. Как их выявлять обычным стражам, как мы?       – Мы таким и не должны заниматься. Давай лучше выпьем?

* * *

      Лаянэ Маория с гордостью смотрела на резервуары с разноцветными булькающими жидкостями. Пожилая женщина в лабораторном чёрном халате обернулась к своим помощникам, тоже одетым в чёрные одежды, принятые у алхимиков.       – Мы восстановили лаборатории всего за месяц! Больше никаких ошибок! Больше осторожности и секретности. Впрочем, если лаборатории накроют, мы всегда их восстановим. Главное, чтобы вы смогли сбежать! Если не сможете – я вас вытащу!       Её подчинённые с улыбками и энтузиазмом закричали. Они её любили и уважали, не зная, что Лаянэ Маория относится к ним, как к инструментам. Конечно, ценный инструмент она может и из тюрьмы вытащить. Семья Маория учили своих детей ценить свои вещи.       Ещё в десять лет Лаянэ нужно было препарировать домашнее животное, которое она растила четыре года. Это испытание было обставлено так, что ребёнок должен был пожертвовать своим питомцев на благо семьи. Лаянэ тогда было тяжело, но она выполнила задание. Ну, а сейчас она могла бы препарировать и мидли.       Лаянэ оставила подопечных и ушла в свой кабинет, где обнаружила неожиданного гостя.       – Ундаи! Какой сюрприз, – лицо Лаянэ, однако, не выражало радости, когда она нашла в своём кабинете Ундаи Сутнеа, шаэнского алхимика, чья настоящая фамилия была Теснау. И Ундаи, и Лаянэ происходили из Семи Семей алимитов. Что ты делаешь в Люмо?       – Меня пригласили, чтобы помочь тебе. Откровенно говоря, за меня взялись журналисты, так что лучше пока мне спрятаться подальше от Шаэна.       – Наверное, пропустила их письмо. Я была слишком занята восстановлением лабораторий. Все мы ошибаемся, из-за небрежности я раскрыла свою личность и потеряла шесть лабораторий. Но уже всё исправлено!       Лаянэ метнула взгляд на портрет основателя рода Маория. Гордый старик в старомодной одежде надменно смотрел с картины. «Могли бы посыльного отправить. Почему я должна узнавать новости от этого шаэнца?» – раздражённо подумала Лаянэ. Она давно привыкла к своему положению в клане. Всё-таки она не обладала магией. Хотя основатель – Орб Маория – тоже был немагом. Он был выдающимся мастером зачарования и получил звание аристократа благодаря своему мастерству и амбициозности восемь веков назад. Он женился на знатной магине и завещал усиливать род магическими нитями, выбирая супругов только из магов. Его потомки следовали этому правилу почти неукоснительно, стремясь стать сильнейшим магическим кланом любой ценой. Они проводили самые разные опыты, в том числе над психикой своих же детей. Вырастая, дети принимали эти правила. Лаянэ Маория тоже их приняла. Хотя требование не выходить замуж и не рожать Маория-немагов она всё-таки нарушила, однако сейчас правила были не столь жёсткими, и она продолжала служить Семье.       – Могу я закурить? – вежливо спросил Ундаи, вытаскивая трубку.       - Пожалуйста, это знаменитый шаэнский табак с грибами?       – Он самый, хотите?       – О, в другой раз. Сейчас мне нужна ясная голова.       – Дым тоже может повлиять, – Ундаи начал раскуривать трубку.       – Ну, это мелочи. Мы же алхимики, микродозы чего угодно меня не возьмут. Приятный запах. Добавили кактуса мейори?       – Великолепный нюх, – удивился Ундаи. – Обычно у людей он слабее, чем у шаэнцев.       Они присели в кресла у камина, за окном начиналась первая зимняя метель, и сидеть перед огнём вдыхая ароматный дым из трубки было особенно уютно. Этот дом в пригороде Люмо был одним из десятков скрытых на виду мест, которые алимиты использовали для своих дел.       – Нюх можно развить, а для алхимиков это профессиональный навык. Ну, теперь будем работать вместе. Люмо по важности второй город в Руфране. Нам надо подготовить почву для революции. Помощь из иных миров всё ощутимее с каждым днём. Шаэн скоро падёт. Другие страны оказали такую жалкую поддержку этому вашему Королю-магу, что можно уже готовить революции и в них самих.       – Иронично, что мы - два немага - сражаемся за Семь Семей, мечтающих о диктатуре магов.       – Для Семьи главное – это Семья. По крайней мере, у Маория так. Наш основатель Орб, – Лаянэ указала на портрет, – был немагом.       – О, я не знал. А Теснау находятся в родстве с нынешним Королём-магом. Сотни лет назад, немагов усыпляли, чтобы не портили род. Это варварство давно позади. Родители прятали своих детей-немагов, а потом случился переломный момент, и Теснау полностью отказались от умерщвления своих детей. Некоторые вырастали весьма полезными роду. Только их стерилизуют. Нас не лишают плотских удовольствий, но детей не могут зачать ни женщины, ни мужчины.       – Радикально.       – У Маория разве не так же?       – Нет, мы не калечим себя. Но детей не рекомендуют рожать, хотя разок мы с мужем не удержались, но наша девочка мало участвует в служении Семье. Не понимаю, зачем так жёстко лишать возможности иметь потомство? Конечно, следующее поколение немагов не будет частью Семьи. Можно же просто отдать их на усыновление.       – Всё-таки это некоторый риск, я не жалею, что меня стерилизовали. Но я не берусь судить правила другой семьи. Может быть, ваш подход окажется более эффективен.

* * *

      Астролог Фён Вегул вздрогнул от стука в дверь и поднял голову от звёздных карт в своей обсерватории.       – Войдите!       Это была его жена Анура Весудо.       – Фён, что случилось? Ты тут уже двое суток и игнорируешь височную связь.       – Извини. Иногда я даже не замечаю зова.       – Я знаю. Такого давно не было. Что тебя беспокоит?       Анура обняла мужа и глянула на карты. Они были для неё такой же загадкой, как алхимические формулы – для Фёна.       – И у меня, и у других астрологов по всему Пларфу участились тревожные видения. Особенно, в Шаэне. Ну, там и без астрологов всё понятно. Однако всюду астрологи видят угрозу из другого мира. Связаны и гражданская война в Шаэне, и ампафы. Нас ждут ещё худшие потрясения.       – Вы уже определили какие?       – Мы пока набираем статистику, но кое-что уже есть. Астрологи и провидцы видят Люмо. Наш город станет эпицентром многих потрясений.       Фён обнял супругу крепче:       – Даже без видений я знаю, что это будет связано с Храмом Перехода рядом с нашей Академией.

* * *

      Нинери нравилось иногда ужинать с семьёй Ура Карлафта. Тот был примерным семьянином, оставляя свою жутковатую работу в отделении Стражей, а дома превращаясь в заботливого и внимательного папашу.       – Не представляю, как ты выдержала три месяца под прикрытием. Бери ещё вина. У Ани́э в этот раз получилось просто отличное. В прошлый год – какая-то кислятина.       – Ох, ладно, но это последняя. Мне всё-таки минут двадцать до дома идти.       Все в команде Тэйбора жили в том же районе Инске, в котором и работали. Хотя после создания группы по ампафам, это стало не важным: мотаться приходилось по всему городу и пригородам.       – Это было всего три месяца, Ур! Вот Онфэ пять лет была под прикрытием. Когда мы были в клубе, она будто растворилась среди всех этих барыг и бандитов.       – А кто такой «барыга», тётя Нинери? – спросил младший сын Ура.       – Э-э, – Нинери виновато глянула на Карлафта. – Это нехороший мидли, который торгует дурманами. Мне и правда хватит вина.       Нинери прикрыла рукой глаза под хихиканья Ура. Дома у него даже мимика менялась. Лицо становилось живым и подвижным рядом с сыном. Скоро Ур отнёс сына спать, а Нинери стала собираться домой.       – Какой же он любопытный. Недавно спросил меня, кто такие «лунные» люди. Сказал ему, что это девочки, которые больше обнимают девочек, и мальчики, которые больше обнимают мальчиков. Кажется, он ничего не понял, ну, рано ещё такие вещи осознавать.       – Оу, ну да. Я бы даже не знала, что ответить. Да уж.       Нинери стало очень неловко. Она не врала коллегам о своей личной жизни, но и не говорила правды. А они, кажется, давно обо всём догадывались.

* * *

      По пути домой она прокручивала этот разговор, постепенно трезвея. Может быть, Карлафт на что-то намекал? Они давно дружили. Конечно, он мог до чего-то догадаться. Его жена Аниэ работала на заводе, делающем дирижабли, и иногда шутила о своём коллеге-гее, которого считала лучшим другом. Им можно было бы довериться. «Я слишком привыкла скрываться», – устало подумала Нинери.       Она остановилась на мосту, полюбоваться на красивый вид множества расходящихся железнодорожных путей. Ночью в уединении здесь было особенно красиво.       «Нинери!»       - Мовен? – Нинери оглянулась.       «Иди под мост».       Нинери пока ничего не понимала, однако последовала зову. Внизу она услышала сдавленный злой вопрос:       – Сколько?! Какого шкерча?! Почему так дорого?!       Под мостом нередко встречались всякие мутные типы. Вполне могли быть и продавцы ампафов. Когда Нинери подобралась к двум мужчинам, они всё ещё ругались. Один постоянно повышал голос, второй старался его успокоить. Судя по высоте ругающегося, он был орком.       – Да пойми ты, Лом, производство только начали восстанавливать. Шавки накрыли шесть лабораторий разом.       Шавками бандиты называли стражей. Нинери навострила уши, очевидно, эти двое обсуждали ампафы.       – На черта тебе вообще ампафы в таком количестве? Ты кому-то доставляешь?       – Да, гений шкеров. Триста аф – это слишком много!       – Больше сбросить не могу. Поспрашивай у остальных...       – Да спрашивал уже. Ладно, триста. Это потолок, иначе мне не имеет смысла быть посредником.       – Вот и отлично. Я тоже только курьер, сам понимаешь. Встретимся здесь же через час.       – Я буду тебя ждать.       Нинери замешкалась. Орк мог привести её к реальным преступникам, которые затевают что-то очень скверное, раз готовы заплатить такую сумму. Барыга приведёт только к источнику ампафов. Быть может, к складу с запасами, который остался до накрытия лабораторий. Однако барыга всё равно должен вернуться, тогда можно узнать о складе, а потом проследить за орком. А если не вернётся?       «Лучше проследить за продавцом», – шепнула Мовен.       Нинери послушалась её. Барыга отошёл в неприметный проулок без окон, посмотрел по сторонам. Нинери скрывалась в тени и старалась не двигаться. Мужчина вытащил из широкого пальто лом и открыл канализационный люк. Он наколдовал себе «противогаз» магией воздуха и спустился, аккуратно закрыв за собой люк.       «Выжди, я проведу тебя», – пообещала Мовен.       Нинери надо будет выдумывать потом, что она случайно встретила барыгу и орка, подслушала разговор и сама решила следовать за продавцом ампафов. Разговоры с мертвецами в суде упоминать нельзя. Тем более Мовен – неупокоенная душа. Нинери давно должна была заявить о ней в Цавермис – цитадель некромантов в Люмо.       – Можешь идти. Я поведу тебя с помощью светлячков, не включай фонарь.       В канализации была своя система освещения, но довольно тусклая. Все работники пользовались фонарями. Нинери, работая в Страже, тоже не раз приходилось сюда спускаться, и всегда она использовала фонари.       – У меня есть алхимия для кошачьего зрения.       Нинери вслед за преступником наколдовала себе противогаз, поддела люк ножом и спустилась в канализацию. Она старалась действовать бесшумно, хотя барыга должен был уйти достаточно далеко. По пути Нинери ставила светящиеся метки магией воды, чтобы другие стражи смогли пройти этим же путём.       Коридоры с мутной водицей после зелья «кошачий глаз» были хорошо различимы, а Мовен превратилась в рой светлячков, за которым и последовала Нинери, быстро нагнав свой объект слежки. Он пользовался фонарём и двигался более расслабленно, чем на улице, не ожидая, что за ним ведётся слежка. Шёл ещё и довольно медленно, хотя ограничил себя временными рамками, Нинери поняла, что они недалеко от места назначения. Маска из сжатого воздуха защищала лицо от едких миазмов, так что спешить ему не было смысла, судя по всему.       Каково же было её изумление, когда обычный барыга привёл её к Лаянэ Маории. Вдали от вонючих стоков он зашёл в неприметную дверь, а потом двигался довольно странно, обходя ловушки. Нинери повторяла за ним и осталась цела.       – Имиль Маория, он согласился на триста аф.       – Надо пользоваться дураком, – фыркнула Лаянэ. – Через неделю мы наладим производство, и цену можно будет сделать даже ниже, чем раньше. Нам надо, чтобы у каждого преступника всегда был с собой ампаф. Сколько ему нужно? Я тебе вынесу.       Остатки хмеля выветрились из головы Нинери от осознания: алимиты полностью восстановили производство ампафов и хотят вооружить ими каждого бандита!       «Переместись в угол!» – шепнула Мовен.       Со стороны коридора приближался охранник. Охраны тут наверняка очень много, ещё ловушки, и об ампафах нельзя забывать. Она узнала всё, что нужно, пора отступать. Дежурящий охранник дошёл до входа в лабораторию:       – Привет, Хок, надеюсь, не привёл хвостов. Имиль Маория, всё в порядке?       – Всё спокойно, – ответила Лаянэ. А мужчина по имени Хок разозлился:       – Какие хвосты? Вокруг никого не было. Я двадцать лет в бизнесе, уж слежку бы заметил, даже если это какой магический фамильяр.       «Однако технику движения в тенях распознать не смог», – самодовольно подумала Нинери. Она использовала несложную некромантскую технику, чтобы скрыться. Впрочем, вскоре о самодовольстве она забыла. Охранник отправился в патруль в обратную сторону, а она направилась обратной дорогой на выход.       – Мовен, ты помнишь, как тут идти? – даже слабый шёпот душа услышала.       «Прости, нет. А ты не сможешь левитировать?»       – Сейчас нет.       Такой усилитель был в новом наборе боевой алхимии, но сейчас у Нинери был не весь арсенал. Она всё-таки в гостях была.       – Дождусь барыгу, пойду следом.       Лёгок на помине барыга по имени Хок вышел в коридор и стал настороженно оглядываться. При пристальном взгляде, усиленном некоторым заклинаниями, увы, «движения в тенях» могло дать сбой. Мужчина резким движением бросил в сторону Нинери какой-то шарик. Он лопнул, и на Нинери оказалась яркая флуоресцирующая жёлтая краска.       - Тут кто-то есть!       – Шкерч, – прошипела Нинери. Она прыгнула подальше, но всё равно задела плиту, активирующую ловушку. В её сторону полетел арбалетный болт. К счастью, мимо.       «Беги! Я задержу их!»       Мёртвые немногое могли, но кое-какие подлянки устроить были в состоянии, а Нинери побежала изо всех сил. На ходу она подумала, что из-за своей оплошности упустила того орка. По крайней мере, сегодня он не получит ампафов. А ещё не удастся поймать Лаянэ Маорию.       Вырвавшись из вонючей канализации, Нинери быстро нашла телефонную будку и позвонила в отделение Стражи, дежурные должны собрать всю команду, чтобы немедленно провести обыск этой крысиной норы с ампафами.