Упыри Эреи Тейо
17 апреля 2026 г., 20:11
Квартира лейтенанта Нинери Амел была довольно просторная: три комнаты, отдельная большая кухня. Здесь могла бы жить большая семья, но бо́льшую часть времени Нинери жила одна. Исключением было время, когда здесь жила Мовен до своей смерти. Все думали, что Мовен Тейо снимает жилище у коллеги. После смерти Мовен Нинери отдала большую часть вещей её семье. Однако осталось немало памятных мелочей, которые принадлежали им обеим.
Мовен рассматривала красивые небольшие цветки с яркими жёлтыми лепестками и линиями розового цвета.
– Этот цветок... Помнишь, мы нашли семена в кладовке, оставшиеся от твоей бабушки?
– О, сольвиты, символы Нового года. Помню, конечно. Я хотела их выкинуть, а ты предложила попробовать их прорастить.
Металлический палец Мовен приблизился к зелёному листку и замер. Не хотелось тревожить растение холодными касаниями.
– На удивление хорошо помню, как радовалась, когда он впервые расцвёл всего за пару дней до Нового года. Ладно, нам пора патрулировать Донд. В нашем Инске слишком спокойно.
Прошла неделя с первого патрулирования Донда, когда Мовен разогнала две дерущиеся банды и смогла арестовать одного из главарей. Снова первой шла Нинери в гражданской одежде. Позади в паре десятков шагов – Мовен в мешковатом пальто. Было весьма холодно, но народа на улицах ходило много. Все готовились к празднованию Нового года, в Руфране он отмечался в первый день весны. Даже мрачный Донд был украшен множеством украшений, гирлянд и главными символами праздника – солнцем с множеством лучей в окружении ярких цветов сольвитов. Считалось, что столь яркий символ поможет сориентироваться потерянным душам, чтобы найти дорогу домой. Сейчас это было неактуально, когда всюду хватало священников, а некроманты приглядывали за кладбищами. Но Тафирэ говорила, что раньше это работало. Души реагировали на цветы, будто на маяки.
– Может, сегодня никто безобразничать не будет? Даже в Донде, – Нинери и Мовен остановились у магазина подарков, где собрались множество семей. Вывеска тоже была украшена маленькими солнцами и сольвитами.
– В трущобах вряд ли смогут все сдержаться, – негромко ответила Мовен. Лицо её было почти полностью скрыто большим шарфом.
– Значит, туда и отправимся.
Под трущобами имелись в виду самые запущенные части Донда. Впрочем, даже там многие окна были украшены к празднику. Тут мидли выглядели более бедными, встречались наркоманы и пьяницы, пришлось разнять одну пьяную драку: с этим справилась Нинери.
Потом они дошли до пустыря, ожидая, где могут возникнуть более серьёзные проблемы, присели на огромную шину от грузовой машины и огляделись.
– Всё-таки праздничное настроение действует даже на Донд, – Нинери немного поёжилась, потёрла руки в перчатках и спрятала их в карманы.
– Может, возьмёшь чего-нибудь согреться?
– Я не настолько замёрзла. А ты совсем не чувствуешь холод?
– Чувствую. Но совсем иначе. Движения немного замедляются. Наверное, при совсем низких температурах я окоченею, как и все.
За многие недели наблюдений Нинери, некроманты и сама Мовен заметили много закономерностей. Одной из них был горячий сердечник и холодные конечности. Мовен вытянула руки и подвигала в воздухе пальцами, будто перебирала струны на арфе.
– Пока всё нормально.
– Это тело должно быть весьма выносливым. Конечно, небольшой мороз или жара не должны помешать.
– Надеюсь, некроманты придумают, как меня вытащить из этой штуки до трансформации.
Только Мовен успела это выговорить, как из кустов выпрыгнул здоровенный орк с оглушительным звоном впечатал лом в её темя. Голова Мовен дёрнулась, но этот удар не причинил ей серьёзного вреда. Голем-Мовен молниеносно повернулась и попыталась схватить агрессора, однако реакция у молодого орка была отменная, и он успел отпрыгнуть. На нём было какое-то поношенное пальто в заплатках: очень крупным оркам непросто было достать подходящую одежду, и нищие носили одежду десятилетиями, пока она не превращалась в лохмотья.
Мовен прыгнула за орком, тот с испуганным видом еле успел снова отскочить. В уличных драках орки привыкли быть лучшими, но голем – не мидли. Нинери в первые секунды боя вытащила трубку с отравляющими дротикам. Она мимолётно порадовалась, что орк выбрал голову Мовен для удара ломом. Нинери после такого удара могла уже и не подняться. Видимо, орк хотел сначала вырубить более крупного противника.
– Ты что вообще такое?! – испуганно заорал бандит, когда с лица Мовен слетел капюшон. На металлическом лице появились блики от окружающих костров.
– Стража Люмо! Оставайся на месте!
Гласу правосудия орк ожидаемо не внял и попытался убежать. Мовен нагнала его быстро и схватила за пальто на спине, однако оно легко порвалось. Орк лишь слегка покачнулся, всё-таки силищи в этой расе было немерено. Он подпрыгнул и схватился за выступы и торчащие арматуры на бетонной ограде и перемахнул через стену. Мовен последовала за ним, оставляя на старой стене вмятины и трещины своим тяжёлым телом.
– Эх, – Нинери в этот момент почувствовала себя очень слабой по сравнению с орками и големом, но ей не привыкать было использовать скромные физические данные и ловить весьма грозных противников. У её ног возникли мини-вихри, и лейтенант достаточно легко перемахнула через стену. – Кладбище?!
Часто общаясь с душами умерших, Нинери привыкла с уважением относиться к местам последнего покоя. Чего не скажешь об орке и Мовен, которые пронеслись здесь, как ураган, сломав несколько плит и памятников.
– Я поймала его!
Орк слабо трепыхался под големом с уже заведёнными за спину руками. Лежал он прямо на широкой надгробной плите, в темноте было не разобрать, кому она посвящалась.
* * *
– Какое идиотское нападение, – ворчала Мовен, разглядывая вмятину на металлическом локоне в зеркале. Они уже сдали орка в Донде и вернулись в Инск, чтобы отметиться в своём Отделении. – Так этот орчонок не знал, на кого нападает, – усмехнулся капитан Тэйбор. – Этот орчонок был намного выше и крупнее Мовен. Орк оказался подростком, однако даже подростки были крупнее большинства мидли. – Всё-таки будьте бдительны. Мы не знаем, когда Лаянэ сделает свой ход. – Возможно, она не будет трогать меня до самой трансформации, – пожала плечами женщина-голем. – К сожалению, не могу вспомнить что-нибудь существенное. Только какие-то фрагменты. Лаянэ говорила о неких этапах. Но подробности по-прежнему в тумане. Тэйбор сочувственно смотрел на Мовен. Никогда ни с чем подобным ему не приходилось сталкиваться. Да и все эти магические штуки не должны быть в его юрисдикции. В образовавшейся относительной тишине стали слышны новости из радио Минко Джаля. Обсуждали предстоящую коронацию Фэрники Руфранской, единственного ребёнка убитого Императора Янда. – Интересно, каким будет её правление? – задумчиво спросил в пространство Джаль. – Она же совсем юная, – пожала плечами Нинери. – Будет слушать советников-технократов. Как и Янд, наверное. Не так уж и много он самостоятельно решал. Онфэ при этом отмалчивалась, только беспокойно хмурилась. – Онфэ, а у тебя какие предчувствия? – поинтересовался Джаль. – От неё не зависит, насколько тяжёлые испытания свалятся на Рурфан. Но ей придётся принимать много судьбоносных решений, намного более сложных, чем приходилось принимать её отцу. – Думаешь, при ней начнётся вторжение, о котором отовсюду просачиваются слухи? – спросила Нинери. – Как я поняла, армии через Храмы Перехода пройти не могут. По крайней мере, не в Пларф. Наш мир ещё остаётся в значительной мере закрытым. Вторжение будет опосредованным через Семьи алимитов. – Какие уже слухи, – вздохнул Джаль. – Шаэн который месяц в хаосе. Там очевидны лапы семейки Теснау. – Хоть это и кажется невозможным, но именно к этому алимиты будут стремиться в Руфране, – Онфэ отстранённо смотрела в окно на тёмное небо, с которого падал снег. В ней как-то сочетались собранность стражницы и способность впадать в полутрансовое состояние в любом месте. Именно в таком состоянии она изрекала свои небольшие, но на удивление точные пророчества. – Они всегда к этому стремились, – нахмурился капитан. – Создать хаос любой ценой и захватить власть. Хоть эти стражи были всего лишь Отделением Стражи по району Инск, но от них тоже зависел исход борьбы. По радио Фэрника Руфранская, готовясь стать Императрицей Фэрникой III, обращалась к Совету Жречества. Этот Совет не участвовал в управлении страной непосредственно, но имел огромное влияние. Каждый новый император должен был гарантировать поддержку жрецам, которые защищали власть от посягательств магов-беспредельщиков. – В Священной Атапларфии тысячи лет назад мудрецы древности предупреждали, что алчность и властолюбие алимитов не знает пределов. Любой ценой с бесчисленными жертвами они будут стремиться к порабощению всех немагов. Мой отец покойный Император Янд был немагом, как и большинство мидли во власти. Я обязуюсь продолжать его политику... Фэрника говорила правильные заученные вещи, однако никто в Отделении не зевал и отвлекался от её речи. Ситуации с ампафами, шаэнской революцией и возможным вторжением из иных миров показывали, что алимиты активны, как никогда.* * *
Ремон Монфедро с большим интересом слушал о деле с упырями, к созданию которых приложила руку Эрея Тейо. Он встретился с Нинери, Тафирэ и Мовен вечером в заснеженном люмском парке. У живых изо рта шёл пар, а Мовен не обращала внимания на холод, бдительно оглядывая окрестности. Вечер был тихий, мимо ходили немногочисленные горожане, кому не мешал мороз для прогулки. – На меня в детстве напал упырь, – сказал Ремон. – С тех пор я с ними не пересекался, но о проблеме в Люмо и области наслышан. Концентрация упырей здесь ненормально высока для Руфрана. – А что с тобой в детстве случилось? – любопытно спросила Нинери. – Ты о таком не рассказывал. – Не самые радужные воспоминания! – немного нервно ответил Ремон и более серьёзно добавил: – Я едва не погиб. Я рос в приюте для про́клятых детей. Обо мне заботилась только старшая сестра, но в тот год она поступила в университет и только навещала меня время от времени. Мне было двенадцать, я стал чаще убегать из приюта, чтобы заниматься всякими глупостями с друзьями. Одной из такой глупостей было пролезть в развалины заброшенного монастыря за городом. Слухи о том, что это недоброе место, ходили давно. Почему-то в местном Отделении Жречества не обращали внимания на байки. До того дня, как я пропал, и меня полумёртвого нашли в этих чёртовых развалинах. Упырь напитался моей энергией и напал даже на моего наставника, который предупреждал меня, что я уязвим к бесами и другой нечисти, но я не понимал, насколько всё плохо, и тогда я был беспомощен. – Я слышала, что упырей убивают, потому что с ними ничего не поделаешь, – сказала Мовен. – Я пыталась разузнать больше, ещё когда была жива и узнала, какой чертовщиной занималась моя кузина. – Иногда упырей ловят и изучают, – ответил Ремон. – Но обычно убивают, слишком опасные и свирепые твари. Я думаю о том, чтобы присоединиться к группе, борющейся с упырями. С Клефтис Астери я уже не работаю. Она осталась сотрудничать с жрецами, теперь чуть ли не половина Жречества занимается темой вторжения из иных миров. – Ну, не половина, – возразила Тафирэ. – Примерно пятая часть, но это очень много. Уже никто не сомневается в проблеме. Они дошли до края парка, и там разделились. Мовен и Нинери направились домой. – Мовен, сколько можно ожидать нападения? – спросила Нинери, замечая, что Мовен опять оглядывает окрестности. – Почему-то мне кажется, что рано или поздно оно случится. – Откуда такая уверенность? Может, Лаянэ достаточно наблюдения? Если мы не хотим сотрудничать, зачем ей нас захватывать? Мовен вдруг остановилась. – Не знаю, почему твои слова подействовали, но я вдруг вспомнила забытый разговор с Эреей. Она пользовалась алхимией, чтобы создавать упырей. – Наверное, в Жречестве это должны знать. Можем упомянуть об алхимии Тафирэ или Ремону, раз уж он решил присоединиться к группе борцов с упырями. – А теперь я вспомнила Лаянэ... Нинери быстро достала блокнот с карандашом. Бывало такое, что Мовен что-то вспоминала, а потом снова забывала, поэтому лучше было всё записывать сразу. – И я, и упыри Эреи – объекты эксперимента. Трансформация мидли в упыря происходила в несколько этапов, и моя трансформация тоже должна включать удержание, укрепление призрачного тела, усиление и стабилизацию... Мовен запнулась, Нинери стояла, чувствуя, как мёрзнут руки даже в перчатках, но не спешила убирать блокнот. – Ах, я вспомнила о старом доме бабушки Эреи. Мне кажется, он может быть убежищем для Эреи. – Я бы предпочла узнать больше о твоей трансформации... Ладно, думаешь, этот дом может быть убежищем Эреи? Жрецы должны бы были его проверить. – Мы можем и сами его проверить! – Нет, Мовен, это не шалопаи из Донда. Только с Тафирэ или Ремоном. Или всей группой по упырям.* * *
Заинтересовать всю группу не удалось, но Тафирэ и Ремон согласились проверить заброшенный дом, который мог быть убежищем Эреи Тейо. Нинери смогла получить у Тэйбора ордер на обыск. – На поверхности ничего не будет, конечно, – говорила Мовен, пока остальные разглядывали заросший участок и местами дырявую крышу. – Странно, что местные власти не обратили внимания на столь запущенный дом, – удивилась Нинери. – Он же разваливается. – По документам, здесь живёт мой дальний родственник, а раньше – бабушка Эреи, она давно умерла. Но тот родственник всегда жил в Анцее, насколько я знаю, с семьёй не общался, был изгоем. Не настолько, как Эрея. Просто разгильдяй, но он мог согласиться участвовать в мутной схеме, чтобы узаконить владение этим местом. Очень на него походит, – Мовен наступила на ступеньку из прогнившей древесины, которая тут же провалилась под её весом. – Сюда даже заходить страшно, – покачал головой Ремон. – Ладно, я обойду двор и дом, – Мовен осторожно отступила. – Насколько я помню, должны быть два входа в подвал. Один внутри дома, ещё один снаружи. Пока Мовен осматривала двор, Нинери, Ремон и Тафирэ зашли внутрь дома. Электричество работало, хотя всё выглядело крайне запущенным. – Кажется, здесь очень давно не убирали, но определённо кто-то бывает регулярно, – Нинери смотрела на протоптанную посреди пыли дорожку. – Отпечатки на выключателях, другие следы. Глаза Тафирэ и Ремона засияли, некромантка изучала аномалии в некропотоках, а Ремон – следы бесовской активности. – Скверное место, но не настолько, чтобы привлечь внимание Жречества, – сказала Тафирэ. – Рем, что у тебя? Я не слишком разбираюсь в упырях, но концентрация некропотоков тут сильно завышена. И дело не в заброшенности дома. – Есть следы упырей, – в голосе Ремона появилась дрожь. Нинери с удивлением посмотрела на демонолога. Он всегда был собран и спокоен. Повидал он всякой жути, но привык с ней работать профессионально, без страха. Можно было лишь догадываться, что он вспоминает пережитый в детстве ужас во время нападения упыря. – Я нашла вход в подвал! – Нинери пользовалась обычными методами наблюдения и без труда нашла то, что хозяева неумело пытались скрыть под старым ковриком. – Я спущусь первым, – сразу сказал Ремон. – Уверен? – спросила Тафирэ. – Моя силовая магия достаточно высокой ступени, чтобы противостоять упырям. Не волнуйся, я не запаникую. Нинери помалкивала. С магами ей было не тягаться, лучше было держаться позади. Как бы ни храбрился Ремон, но он запаниковал, когда услышал отвратительное хрипение живого мертвеца, а именно живыми мертвецами были упыри. Спускаясь в темноту подвала, он замер. Недавно он штудировал знания об упырях и вспомнил, что они ненавидят любой свет, но страх сковал всё тело. Он будто снова стал маленьким мальчиком, оказавшимся один на один с устрашающим монстром. – Ремон! – его привёл в чувство голос Тафирэ и разлетевшиеся во все стороны шары света. Они осветили пять клеток с упырями, которые зарычали и захрипели уже хором. Этот отвратительный шум окончательно отрезвил Ремона, демонолог отбросил секундную слабость. Он уже давно не мальчик и способен справиться со всеми этими монстрами. – Клетки выглядят надёжными. Хозяева этого места, наверное, выводят упырей по одному, – Ремон уже бесстрашно подошёл ближе и не дрогнул, когда один из упырей бросился на прутья клетки, почуяв незнакомца. Приглядевшись, Ремон заметил, что сгорбленные серые фигуры с отвратительными искривлёнными лицами принадлежали и мужчинам, и женщинам. Скорей всего, это всё были люди. Представителей других рас не так уж много в Люмо, и некоторые расы не способны трансформироваться в упырей. Это был магический процесс, орки и гремлины, к примеру, были защищены от такого конца. – Я убью их, а ты, Таф, проверишь. – Давай. У плеча Ремона стали формироваться мерцающие острые тёмно-синие снаряды, сформированные энергией силового мага. Они метнулись в одного из упырей, заставив его захрипеть и рухнуть, разбрызгивая даже не кровь, а какую-то чёрную слизь. То же Ремон повторил с остальными. Тафирэ проверила состояние существ. – Всё чисто, остатки их душ мгновенно отлетели. Какое же мучение, быть запертыми в таких телах... – Ну и вонь! – не выдержала Нинери. – Хуже, чем на помойке, что это за чёрная слизь? – Пойдём отсюда, – Ремон вышел первым. Во дворе все трое отдышались, к ним подошла Мовен, которая не могла зайти в ветхий дом. – Там было пять упырей. Я всех убил, – коротко отчитался Ремон. Сам при этом выглядел он бледно. – Ты как? Это отняло много энергии? – обеспокоенно спросила Нинери. – Нет, – Ремон потряс головой, будто отгоняя ненужные мысли. – Это мелочи для меня. Просто всё время вспоминал те чёртовы развалины из детства. Упыри редко убивают жертв, но я был брошен на холодных камнях. Холод пробирал до костей, я едва мог двигаться. Если бы не наставник, я бы умер от переохлаждения. – А что это была за чёрная слизь вместо крови? Я думала, умру от вони, – Нинери поёжилась. – Этой дряни целый курс для некромантов посвящён. Она заменяет мертвецам кровь. Очень мне всё это не нравится! – Тафирэ направилась обратно в подвал, легко создав себе маску, чтобы не вдыхать смрад. – Целых пять упырей в одном месте, очевидно, намеренно созданных. – Я отправлю радиосообщение в Отделение Жречества, – Ремон полностью разделял опасения Тафирэ.* * *
Через несколько дней капитан Тэйбор обсудил результаты обыска дома с упырями. Подобные дела с магическими монстрами автоматически передавались жрецам. – Я так понял, ты, Мовен, просто вспомнила возможное убежище своей кузины, а наткнулись вы на гадюшник с пятью упырями. – Всё так, капитан, – подтвердила Мовен. – Я общался только что с жрецами. В общем, всё намного хуже. Вы вскрыли нечто очень пугающее. Если раньше упырей в Люмо было многовато, то теперь стало понятно, что их число наращивают. Возможно, готовится некая диверсия с их одновременным выпасом, так сказать. Жрецы считают, что голодные упыри могут устроить катастрофу. – А что если это... – сержант Минко Джаль неуверенно запнулся. – Может, я надумываю, но что если это связано и с ампафами, и с Шаэном, и со слухами о вторжении из Храмов Перехода? – Может связано, может и нет, – пожал плечами капитан. – Логично, что алимиты могут копить силы для одного мощного удара по Руфрану. Наше государство намного более устойчивое, чем Шаэн, потребуются годы, чтобы добиться такого хаоса, как у шаэнцев. Там проблемы были намного глубже. Раньше для руфранцев Шаэн был диковинной страной с пушистыми мидли, а сейчас любой обыватель был наслышан о кризисе власти Короля-мага, кризис этот длился десятилетиями. – Не будем себе забивать голову мировыми проблемами! – решил Тэйбор. – Наше дело – безопасность Люмо! Главное управление Стражи по городу уже разослало инструкции: будем проверять любой слух об упырях, даже если кто мельком этих тварей видел. – Мне кажется, это и правда часть большого плана, – заговорила старшина Онфэ Ньеф, до этого только слушавшая. – И каким-то чудом нам удалось узнать о нём до того, как это стало катастрофой. – Ещё может стать, – напомнил Тэйбор.* * *
Первое аэ́стуса – первый день весны и нового 2931 года Эпохи Переплетения стал днём коронации Фэрники III Арно. Для большинства этот день был выходным: Новый год да ещё коронация. Но не для Стражи. А Мовен, Нинери и вовсе оказались за городом, следуя зацепке, найденной в доме с упырями. – Домик выглядит более ухоженным, но тоже запущенный, – протянул Ремон, когда они дошли до дома из наводки. Если бывший дом Эреи Тейо буквально разваливался, то это был недавно покрашен, и с забора не свисали сорняки. Однако оконные рамы уже гнили, одна ставня отвалилась, на воротах были старые вмятины и проржавевшая дыра. Было ощущение, что тут живут бедняки на грани нищеты. Официально это был обыск от Стражи, и Нинери нажала на звонок. Изнутри явно послышался мелодичный звон, однако никто не вышел. Нинери громко постучала: – Хозяева! Это Стража города Люмо! У нас ордер на обыск! Ответом была тишина. – Ладно, Мовен, выбивай дверь. Мовен уже в совершенстве владела новым телом, так что без труда и достаточно аккуратно выбила калитку, сломав замок. Она зашла первой и, возможно, это спасло кому-то жизнь. На неё с жутким рычанием бросился упырь и попытался перекусить шею, но только обломал зубы о металл. Упыри не убивали своих жертв, но сейчас упырь был напуган и агрессивен, для него вторгшиеся были не жертвами, а врагами. – Мовен! – испуганно крикнула Нинери. Но бояться за женщину в теле голема было незачем: механические руки сомкнулись на вздутой шее упыря, тот пытался яростно сопротивляться руками и ногами, хрипел, скулил, но вскоре обмяк, потом послышался хруст. – Всё, – Тафирэ, готовая прийти на помощь, только констатировала окончательную смерть упыря. – Ты как, Мовен? – Да что мне можно когтями сделать? Только форму порвал. Я буду идти первой. Этот дом выглядит крепче предыдущего, а упырей явно выпустили к нашему приходу. Кто-то заметили нас издалека. Никто не возражал. Тафирэ и Ремон могли усилиться заклинаниями, а Нинери только держалась позади, держа наготове боевую алхимию. – Наверное, упырей не успели вывести из дома до нашего прихода и просто выпустили, – напряжённо сказала Тафирэ. – Похоже на то, – согласился Ремон. – Возможно их выпустили, пока Нинери звонила и стучала. – Дверь в дом не открывалась, я смотрела через щель в калитке. Они вылезли откуда-то ещё. Смотрите, гараж открыт. Мовен-голем сразу направилась к гаражу. Ремон и Тафирэ шли по бокам, выставив руки, рядом с демонологом стали формироваться тёмно-синие мерцающие снаряды. Тактика у упырей была простая, как и у большинства хищников-одиночек: затаиться и напасть на уязвимую жертву. Упыри не сбивались в стаи, но друг на друга не нападали. То, что их держали толпой, было явным признаком, что их выращивали искусственно. – Я открою ворота гаража, – Ремон направил одну руку на железные ворота, которые стали медленно открываться. Их было около десятка. Когда вся эта безобразная толпа бросилась на стражей и жрецов, они постарались ответить всем, чем у них было. Ремон метнул свои снаряды, Тафирэ остановила сразу троих, воздействуя на некропотоки, Мовен стояла, раскинув руки, защищая магов и приняла на себя удар двух упырей. Нинери взяла флакон с усилителем магии огня и смогла отогнать несколько упырей, которые пытались обойти их сзади. Из всех стихий нежить больше всего боялась огня. – Надо их немедленно остановить, пока они не прыгнули к соседям! – Тафирэ делала для этого больше всего. Её змеиные глаза сияли белым, а невидимая остальным магия заставляла упырей замирать и валиться на землю. Снаряды Ремона пронзали упырей насквозь, так что чёрная жижа вместо крови заливала всё вокруг. Мовен-голем могла действовать одной силой, однако была практически неуязвима для таких врагов и могла не думать о безопасности. Она хватала упырей своим искусственным телом и сдавливала, ломая кости. Нинери отгоняла тварей огненным хлыстом. Она сомневалась, что могла справиться хотя бы с одним упырём, поэтому помогала сдерживать натиск, пока друзья уничтожали нежить. – Рем, подними меня на крышу! – Тафирэ и Ремон с помощью его силовой магии легко взлетели на крышу дома, и некромантка оглядела окружающие дворы и улицу. К счастью, упыри были сосредоточены на них четверых, никто из нежити не сбежал. – Шкерч, их было девять, – Нинери, чувствуя жжение в руке, на который использовала усилитель, посчитала все тела вокруг. Сердце бешено колотилось. Давно она такого страха не испытывала. – Ну и смрад! – Я займусь уборкой, – Тафирэ спустилась с крыши с помощью Ремона и сразу принялась за удаление чёрной слизи. – Эту дрянь надо убирать как можно быстрее. А вы проверьте остальной двор. Держась вместе, Мовен, Ремон и Нинери лучше осмотрели гараж, зашли в садовый домик, мельком удивляясь, что внешне это место казалось вполне мирным и относительно ухоженным, если не считать девяти трупов упырей. Тафирэ колдовала над ними так, что каждое тело окутывал кокон, немного похожий на паучий, после чего исчезало всё тело упыря вместе с разлетевшейся чёрной слизью. Эти санитарные действия заняли примерно четверть часа. В дом решили заходить всей группой. Неизвестно, что бы их там ждало. Они ожидали ещё упырей, но нашли лишь пустые клетки в подвале. Только откуда-то звучали стоны, и Нинери смогла заметить комнату, где лежал на матрасе молодой парень с посеревшей, но ещё человеческой кожей. – Эй! Ты как?! – к нему бросился Ремон и стал осматривать под наколдованным светом. Ответить одетый в рванину паренёк не смог. Всё его тело было в царапинах, а одежда разорвана и пропитана кровью. Похоже, раны он наносил себе сам. – Он... трансформируется в упыря? – Нинери замерла, не решаясь приблизиться. – Пока он не опасен, – Тафирэ как-то обречённо вздохнула. Она подошла и опустилась на корточки рядом с измученным ещё человеком и Ремоном. – Рем, он уже мёртв. Его оживили ради вечных мучений. Плечи демонолога опустились. – Но если это искусственный упырь, может быть, ещё есть шанс, Таф? Мы же не знаем, какие здесь опыты проводились. Парень стонал не переставая. Иногда он переходил на вой, от которого сжималось сердце. В теле происходили судороги, лицо было искажено от страдания. Он не осознавал, что происходит и не различал разговор жрецов. – Ладно, я вызову подмогу из Цавермиса, переместим его туда. Боюсь, мы только растянем его мучения. Нинери активировала свой тонкий взор и увидела, что в нём ещё остались человеческие части ауры, но в основном всё мутного серого цвета. – Его аура ещё человеческая. Неожиданно для всех парень прохрипел: – Не надо, н-не надо, феру Тейо! Мовен вздрогнула всем своим металлическим телом. Она понимала, что парень мог обращаться только к её кузине, Эрее Тейо.* * *
Милосердие Ремона полностью оправдалось. Некроманты Цавермиса смогли остановить трансформацию в упыря. Оказывается, алимиты, что сотворили такое с парнем, использовали алхимические средства, меняющие кровь на чёрную слизнь. Некромантам удалось остановить этот процесс на удивление легко, и жертве даже отчасти вернулся разум, он рассказал, как его подобрала Эрея Тейо под мостом в Люмо. Друзья вечером того же дня снова встретились на том самом мосту в районе Донд. Вокруг было много весёлых и пьяных горожан, отмечающих коронацию. Тафирэ при встрече обняла демонолога, который удержал её от необратимого поступка. – Естественные упыри – большая редкость. В них трансформируются очень дурные мидли после смерти. Но этот парень был просто потерянным наркоманом, который оказался в прицеле алимитов. Как же я рада, что ты остановил меня, Рем. – Какая-то интуиция сработала. Хотя не факт, что паренёк сможет полностью восстановиться. Шкерч, ему всего двадцать. Звали парня Э́льво О́льменс, дурманами увлекся после травмы. Несмотря на хорошую семью, которая пыталась излечить его от зависимости, пустился во все тяжкие и оказался на улице. Там его и нашла Эрея Тейо. Эльво ещё не совсем вернул себе разум, но из сбивчивых разговоров стало понятно, что Эрея нашла его в Донде. Проблемный район Люмо славился своими барыгами с разнообразным набором дурманов. Сюда же стекались бомжи, как Эльво. – Из его бормотания я поняла, что Эрея его приютила сначала, а потом начала эксперименты, – Тафирэ сжала руками в перчатках холодные поручни. Календарная весна началась, но ещё стояли морозы. – Возможно... наверное, все те упыри были созданы так же. – Те упыри были уже мертвы, Таф, – Ремон приобнял её, успокаивая. – Если бы не ты, я бы убила и того парня... Хорошо, что сработала твоя интуиция. Пока я сжигала трупы упырей, я заметила на них всех клейма хозяина. Наложение такого клейма – задача непростая. Если коротко, это такая штука, с помощью которой можно управлять упырями. – А клеймо не может привести к хозяину? – спросила Мовен. – К сожалению нет. Оно активируется только вблизи того, кто его поставил. Они спустились под мост. Иногда подходили другие бомжи, но никого подозрительного. Ремон спросил у остальных: – У кого-нибудь есть идеи, как выявлять Эрею или её подельников? От этого наблюдения может не быть никакого толка. – Наверное, надо замаскироваться под бомжей, – предложила Нинери. – Мне надо быть с Мовен, а она может привлечь внимание... – Я возьмусь за это, – решил Ремон. – Мне нередко приходится иметь дело с бомжами. Они, как магнит для бесов. У Тафирэ слишком выделяется внешность. Без обид. – О, я привыкла, что тут поделать. Буду прогуливаться рядом, если понадобится помощь. А у этих бомжей нет бесов? – Нет. Они в группе риска, так что их демонологи постоянно проверяют. Ремон не стал упоминать, что такие уязвимые мидли были ещё и отличной тренировкой для молодых демонологов. Сам Ремон к подобному положению дел относился плохо, а его наставник считал это нормой. Во всяком случае, у Ремона действительно был большой опыт общения с бомжами. Он без труда подобрал одежду, чтобы сойти за своего и начал опрос. Хотя демонологов бомжи уважали за помощь, но в данном случае могли скрыть информацию о каких-то мутных благодетелях типа Эреи Тейо. Из слов ещё не пришедшего в норму Эльво далеко не всё было понятно, но очевидно, что поначалу Эрея заботилась о нём.* * *
– Насколько же она чёрствая и безжалостная! – поразилась Тафирэ. Ремон смог выудить у бомжей информацию о благодетельнице, которая приносит хорошую еду и выпивку. Она делилась едой и вещами со всеми, но больше всего времени проводила с молодыми и более или менее здоровыми парнями и девушками. Остальные бомжи полагали, что она может быть сутенёром. Но никто на неё не жаловался. Работать в борделе обычно лучше, чем выживать на улице.* * *
«Благодетельница» действовала осторожно. Никто не знал точного адреса, куда она уводила бездомных. Только у одного бомжа удалось кое-что узнать: он следил за понравившейся ему бомжихой, которую увела благодетельница, чтобы увезти на рейсовом автобусе в пригород Люмо – Гюва́л. Дальше он не смог проследить, так как не хватало денег, потом он бросил попытки найти пропавшую девушку. Нинери вела машину, в которой находилась команда с Мовен, Ремоном и Тафирэ. – Гювал – маленький пригород, у меня там родственник живёт. Всё-таки тысячи жителей, – с сомнением сказала Нинери. – Нам нужны дома с мутной репутацией, – рассуждала Тафирэ. - Можем использовать дальний взор, чтобы их осмотреть. Не должно быть их много. Заклинание дальнего взора давалось легко только менталикам, остальным приходилось пить усилители, которые всегда имели побочные эффекты, но для такого случая Тафирэ была готова усилиться. – Поэтому сначала заедем в местное Отделение Стражей и поспрашиваем, – решила Нинери.* * *
Затея оказалась удачной: местный начальник, оказывается, и сам знал о подозрительной «благодетельнице», которая возила из Люмо в Гювал бомжей, однако повода для обыска не было. – Я уже не первый год к ней присматриваюсь! – пожилой гном, несмотря на небольшой рост, отличался очень мускулистыми руками, которые нервно сжимал в кулак. – И вы думаете, что она делала из бомжей упырей?! Шкерч! Я всякое предполагал, но чтобы такое! У нас нападений упырей меньше, чем в остальных пригородах Люмо, надо сказать. – Ну, это логично, она старалась быть осторожной, чтобы не возникало подозрений в связи с упырями, – Нинери оглядывала местное Отделение Стражи. Оно было значительно меньше Отделения по району Инск. – Вам нужна помощь? Нам и жрицу выделили после этих ампафов. Магиня воды восьмой ступени. – Не надо, – отрицательно покачала головой Нинери. – У нас уже есть опыт борьбы с упырями и более подходящие маги – некромантка и демонолог с силовой магией. Постарайтесь тихо эвакуировать ближайших соседей, а мы зайдём в дом.* * *
В этот раз группа подготовилась лучше. В прошлый раз обошлось без жертв и ранений, но упыри напали внезапно, всё могло бы обернуться печально, если бы кто-то замешкался. Несмотря на побочки, Тафирэ выпила усилитель ментальной магии и осмотрела дом дальним взором. – Упыри в клетках. И ещё двое, как тот парень Эльво. Какая-то женщина в алхимической лаборатории тоже в подвале. Возможно, Эрея Тейо, – напряжённо сказала Тафирэ, массируя висок, пока её глаза сияли розоватым светом. Непривычная магия тут же отдалась болью, но эта информация стоила небольшой жертвы. В дом ворвались без всякого стука и предупреждения. Соседей местный капитан Стражи вовремя эвакуировал. Никто не успел выпустить упырей из клеток. Хотя они взбесились, почуяв опасность для своей хозяйки и пытались сломать клетки. От яростных воплей упырей, пока Ремон арестовывал женщину, стоял оглушительный шум. – Это она, это Эрея, – слова Мовен услышала только Нинери, стоявшая почти вплотную.* * *
На допросе её сходство с Мовен стало особенно очевидно. Хоть они были двоюродными сёстрами, но выглядели, почти как близняшки. Даже лицо голема-Мовен было схоже с лицом Эреи Тейо. Лаянэ Маория сделала маску голема идеально похожей на лицо Мовен Тейо, её немного кудрявые волосы, застывшие металлическими волнами, также походили на волосы Эреи. – Вы удивительно похожи, – Нинери и Мовен смотрели на арестованную через стекло, которое было зеркалом со стороны допросной. – Наверное, вы больше никогда не увидитесь. Хочешь с ней поговорить? Пока с ней пытался говорить гном-капитан Стражи Гювала. Эрея либо молчала, либо отвечала что-нибудь односложно. При допросе присутствовали Ремон и Тафирэ. Всем было понятно, что Эрею всё равно передадут Жречеству. Такие дела Стража не разбирала. – Не хочу я с ней говорить, – не сразу ответила Мовен. – Мне казалось, она моя лучшая подруга. А я не знала о ней ничего. Почему она ушла к алимитам? Как могла творить такое с невинными мидли? Все чувства Мовен звучали в её голосе. Нинери подумала, что даже призраком Мовен выглядела более эмоциональной. Поколебавшись, голем-Мовен зашла в допросную. Увидев лицо голема, арестованная Эрея Тейо с подозрением прищурила глаза. Она тоже заметила сходство с самой собой. Во время задержания и при перевозке она не смогла разглядеть Мовен. – А если отбросить формальности, – заговорил голем, не открывая сомкнутых уст маски, – что двигает учёной, когда она мучительно убивает незнакомых бомжей? Гном-капитан с удивлением посмотрел на голема, но не стал вмешиваться, посмотрев на серьёзные лица жрецов. – Что ты такое? – презрительно спросила Эрея. – Но ладно отвечу, упыри – это санитары, поедающие гниль. Они не нападают на абы кого. Поедание грешников упырями прерывает нездоровые программы эволюции. Бомжи сами по себе почти упыри, паразитирующие отбросы общества. Ремон при этом сжал челюсти, удерживаясь от резких слов. Как бы ему ни было неприятно, но Эрея говорила правду. Упыри чуяли уязвимость. И на Ремона упырь напал не только потому, что мальчик забрёл на его территорию. Ремон был ребёнком, несущим проклятье, это тоже привлекло тварь. – Большинство мидли для упырей невкусные, – невозмутимо говорила Эрея. – Так что я делаю правильное и гуманное дело, ускоряя очищение общества. – Ты же не была такой, – не выдержала Мовен. – Ты была волонтёром, изучала целительство. Этот шкеров Шалефор напитал тебя дурными идеями. Эрея прищурилась ещё сильнее. Но пока она не могла догадаться, с кем она разговаривает на самом деле. – А если бы такие опыты проводились с кем-то из твоих близких? – Близких? Близка мне была разве что кузина, которую убили банда ублюдков. – И если бы твою кузину заключили в тело голема ради безумных экспериментов Семьи Маория, ты бы это одобрила? Эрея выпрямилась и с тревогой всмотрелась в металлическое лицо. – Нет, моя кузина была прекрасным человеком. А семейка Маория даже среди алимитов считается сумасшедшими. Мовен отвернулась и вышла. Эрея приоткрыла и закрыла рот, не решаясь спросить, что это сейчас было. Хотя Мовен почти прямым текстом сказала, кто она, в это сложно было поверить сразу.* * *
– Ну и денёк, – Нинери чувствовала, как тело гудит от напряжения. Она достала сидр из холодильника и включила радио. Коронация Фэрники III Арно прошла достаточно скромно. Много слов было посвящено Императору Янду и отношениям с Республикой Даф. Мы находимся в Анцейском дворце, где заканчивается бал. Мовен тоже не могла успокоиться. Нинери обещала, что они будут следить за ходом дела. – Тафирэ и Ремон подключены к расследованию, они расскажут, что будет с Эреей. Судебные процессы над алимитами в большинстве случаев были закрытыми. Хоть Эрея была немагом, но считалась алимитом, потому что использовала запрещённую алхимию и магию, поэтому её преступлениями занималось Жречество. – Не можешь успокоиться после этой встречи? – Нинери присела рядом с Мовен на безнадёжно продавленный диван. Сама Мовен лежала с закрытыми веками. Её тело могло показаться громоздким, на самом деле, оно было полно маленьких деталей, имитирующих человеческие органы и конечности. – Если так лежать, то как будто даже у меня обычное тело, – Мовен приподнялась, облокотившись о спинку дивана, которая жалобно скрипнула. – Уж лучше было бы ещё с десятью упырями подраться. Наверное, я забыла об Эрее, потому что не хотела о ней думать. Мне кажется, дело не в том, что она опозорила нашу семью стражей Тейо. Наши матриархи довольно сильно давят на нас. Нет, дело было не в позоре для семьи. Сама Эрея вызывала во мне отвращение, чувство предательства. Моя сестра, которая была мне ближе, чем родители, стала творить такое. – Неужели ты не замечала в ней этой жестокости? Нинери подстелила под ноги голема плёнку и стала смазывать суставы маслом из обычной маслёнки. Это тело требовало определённого ухода. – Замечала и тревожилась. Я отчётливо вспомнила, как она презрительно отзывалась о бомжах и считала, что их всех надо вывезти из города. Я пыталась её смягчить. Наверное, на неё уже повлиял дед Шалефор. Он по-своему харизматичный и всегда умел собрать вокруг себя последователей. Но тогда я даже представить не могла такого, что Эрея будет проводить эксперименты над бездомными! Превращать в упырей! Она была такой убеждённой в комнате допроса. – Ты многое о ней вспомнила. А ведь мы всё это затеяли, чтобы оживить твою память о Лаянэ Маории. - И это удалось! Мовен взяла со столика листок и протянула Нинери, которая отложила маслёнку и начала читать. – Это её слова о трансформации! «Слияние души и голема – противоестественный процесс. Однако в основе его ничего противоестественного нет. Любая душа может сливаться с чем угодно. Со временем ты научишься осваивать тело астрального двойника. Затем произойдёт отвязка от тела голема». Это её прямая речь? – Да, надеюсь, я точно её восстановила. – Надо будет показать некромантам. Значит, ты сможешь выходить из этого тела, а потом... выйти из него полностью, стать, как Корео Маория? – Похоже, это один из этапов трансформации, задуманной Лаянэ. – Мы всё ожидаем от них нападения, но Лаянэ могла всё продумать так, что её участия больше и не понадобится, – Нинери посмотрела в сторону входной двери. Лаянэ – немаг, но она была опаснее многих магов. Семья Маория славилась своим безумием и жестокостью. Задумавшись о предстоящей трансформации, Нинери вернулась к уходу за телом голема и стала протирать ноги Мовен и двигать суставы, прислушиваясь, нет ли скрипа. – Я боюсь трансформации, – призналась Мовен. – Мне было не страшно, когда я умерла. Я была только зла и жаждала мести. Лаянэ считает меня сильной душой, но мне так не кажется. Наверное, я смогла остаться только благодаря подпитке от тебя. И сейчас ничего не поменялось в этом плане. Если бы не ты, я бы просто сошла с ума. Может быть, стала бы безумной неупокоенной душой, и меня бы упокоили некроманты, как Тафирэ. Или моя душа могла расколоться, и осколки-бесы собирал бы Ремон. Нинери обняла голема, прижав её голову к своей груди. С тех пор, как они встретились, они не расставались. Эта удивительная связь диад позволяла им быть вместе несмотря ни на что. Но она же привлекла Лаянэ Маорию.
