Стража города Люмо

      Ремон Монфедро привык много путешествовать, поэтому быстро и легко собирался для поездки. Он особенно не волновался: в Пайларии он уже бывал и знал местные проблемы. У них была неспокойная граница со страной Акел, а после битв возникали и неприкаянные души, и бесы-осколки. В общем, работы для демонологов и некромантов там всегда хватало.       Ремон взял в руки рекепто́риум – это было хранилище для осколков, которые он всегда носил с собой. Выглядел рекепториум, как увесистый амулет с множеством квадратных секций, где и обитали осколки душ. О том, кому принадлежали эти осколки, Ремон почти ничего не знал. Он собирал их годами, надеясь, что когда-нибудь найдёт души-источники. А пока эти осколки верно служили демонологу.

* * *

      Ремона встретили его подруги на улице. Они решили проводить его до аэропорта, раз им не видеться ещё неизвестно сколько времени. Демонолог рассчитывал на полгода, но в Диких Землях ничего нельзя знать заранее.       – Ох, Рем, ты уверен? – всё ещё сомневалась Тафирэ. – В Люмо так спокойно по сравнению с Пайларией. Но и тут работы хватает. Особенно демонологам.       – Зато приключения каждый день. Всегда учишься чему-то новому, – засмеялся Ремон.       – Вы ведь с Таф кучу стран вместе прошли? – спросила Нинери. Они иногда вспоминали те времена при Нинери.       – Около десяти сразу после окончания Цавермиса, – кивнула Тафирэ. – Я так точно и не скажу сколько. С тех пор некоторые из этих стран успели поменять границы, а то и названия.       Тафирэ и Ремон стали вспоминать разные истории, а Нинери и Мовен слушали. Пешком до аэропорта были идти больше часа. Никто из них не думал, что на них нападут, когда они в таком составе. Они взошли на небольшой холм, с которого уже были видны вышки аэропорта, прицепленные и летящие дирижабли. Именно там вся четвёрка почувствовала нечто странное. Свет в безоблачное утро померк, и возникла какая-то мутная плёнка между ними небом.       – Что... что это? – растерялась Нинери.       – Барьер-клаустру́м! – с испугом сказал Ремон. – В нём нельзя открывать порталы! Это ловушка!       Их подловили на маленьком безлюдном участке. Впрочем, прохожие там могли быть, но о случайных жертвах алимиты не заботились.       – Надо скорее выбежать за его пределы, Нин...       Договорить не удалось: Ремон едва успел остановить удар огромным земляным комом, выставив перед угрозой скрещенные запястья со сжатыми кулаками. Только у Нинери был крот-маячок, который вызовет помощь из Цавермиса, но на неё обрушилась вся мощь нападавших. Она и Мовен были их главной целью, и этот раз атакующие знали об амулете-обереге.       Защита амулета так работала, что каждое погашенное заклинание останавливалось с яркой вспышкой. Нинери к этому подготовилась и надела чёрные очки, как у сварщиков и огненных магов, специализирующихся на молниях. Они были под рукой в кармане. То же успела сделать и Мовен. А Тафирэ выбежала из небольшой зоны действия амулета и подбежала к Ремону, чтобы прикрыть ему спину, а также дать возможность выпустить своих помощников.       – Мовен, бери меня на руки, будем прорываться к границе барьера!       Нинери ничего не знала о барьерах-клауструмах, просто последовала совету Ремона, который сказал, что надо прорываться. Нинери запрыгнула голему на плечи, и вместе они побежали прямо по дороге. Это делало их отличными мишенями, но они были защищены гномским амулетом. И часть атакующих отвлекали Тафирэ и Ремон. Тафирэ уже вырубила кого-то из нападавших. А Ремон смог выпустить своих бесов. Строго говоря, они были не его бесами, а осколками душ, но демонолог принял ответственность за них на себя. А они теперь яростно защищали Ремона.       Первой из амулета выскочила белая собака. Она оскалила острые зубы и легко уходила от стихийных атак. Скорость этого беса была такой, что трудно было уловить его движения взглядом. Уже в первые секунды она вцепилась в горло алимита-огневика, который даже вскрикнуть не смог, только захрипел, и кровь из разорванных сосудов разлетелась во все стороны.       Вторым боевым бесом был красивый серебристый мотылёк. Несмотря на маленький размер и безобидный вид, это был сильнейший осколок в рекепториуме демонолога. Его не смогли задеть ни разу. А сам он при приближении к врагам выпускал серебристую пыль, которая душила их, и никакая магия не могла это остановить.       Всё же, Тафирэ и Ремон не смогли оттянуть всё внимание алимитов от Мовен и Нинери на её спине. Вспышки вокруг них не останавливались, при этом они видели дорогу благодаря очкам, и Мовен почти смогла добежать до границы барьера от порталов. В этот раз продолжительные и многочисленные стихийные атаки были сильнее, чем даже дыхание дракона, от которого мог защитить амулет. Сначала до Мовен и Нинери стали долетать осколки от ледяных стрел и лишь язычки пламени. А уже огромная каменная глыба, чуть задержанная защитой амулета, долетела и снесла обеих стражниц.       Глыба разбила пару, и обе упали в грязь на обочине прогулочной тропинки. Голем не получил травм, а Нинери сломала руку и громко закричала от боли. Понимая, что они остались без защиты, она вытащила крот-маячок здоровой рукой и бросила как можно дальше. Ей повезло: инструмент для открытия портала попал за пределы анти-портального барьера.       Только их начали окружать алимиты, чтобы связаться, как появилась помощь из Цавермиса. Однако алимиты успели ударить током Мовен, големы были уязвимы к электричеству.

* * *

      Лазарет в Цавермисе пустовал. Здесь были десятки мест, но занято только одно – големом с душой Мовен Тейо. Нинери сидела рядом и прислушивалась к Тафирэ и ещё трём некромантам, которые обсуждали что делать.       – Я узнал, что после мощного удара током големы ремонтируются заменой сердечника. Но здесь это не вариант.       – Конечно, не вариант. Мы лечим человека, а не ремонтируем голема. Изучите её, как обычную больную, попробуйте, вспомните курсы целительства. Некроманты – тоже целители, не забывайте.       Коллеги Тафирэ стали пристально изучать ауру Мовен, а сама Тафирэ отвела Нинери и спросила о руке, сломанной во время нападения. Нинери только отмахнулась:       – Целители уже всё поправили.       – Извини, тебя не могут допустить к допросу нападавших. Но мы с Ремоном уже узнали всё необходимое. Корео Маория всё так же следит за тобой, и он узнал, как мы будем провожать Ремона. У них было время подготовить ловушку, они также учли опыт прошлого нападения.       – И у них почти получилось схватить нас с Мовен.       – Мне кажется, они не остановятся. Следующее нападение будет ещё более продуманным, а ты и амулета лишилась.       – Да, он почернел от перенапряжения. В инструкции упоминалось, что это может произойти при слишком высоких нагрузках, и теперь он бесполезен.       Тафирэ покачала головой, всё это ей очень не нравилось.       – Вы должны остаться в Цавермисе, пока мы не решим проблему. Сюда алимиты не сунутся.       – Даже здесь есть их агенты, – напомнила Нинери. Она не видела причин не верить словам Корео Маории о том, что и отсюда они получают информацию.       – Это единицы паршивцев. Для вашего захвата нужна специальная группа, так что здесь вы с Мовен в безопасности.       У входа в лазарет лежал как украшение череп на пьедестале под стеклянным куполом. Пока с Мовен возились некроманты, Нинери успела прочесть на табличке, что череп этот принадлежит древнему некроманту-целителю, который жил ещё до введения запрета Инквизицией для некромантов лечить мидли. Запрет был не абсолютный: некроманты могли лечить, но только в самом крайнем случаем. Череп был напоминанием, что некроманты – тоже целители.

* * *

      Лаянэ Маория в сопровождении тёмной тени своего мужа шла по рассыпающемуся коридору древней гробницы. Она не боялась, что потолок может рухнуть – Корео её защитил бы, а на поверхность они могут выбраться, использовав «крот» для открытия портала.       – Их почти схватили. Надо же было так обшкериться, – ворчал Корео. – А теперь голем и Нинери Амел закрыты в Цавермисе. Такая прекрасная возможность была! Может, уже и не будет. Мы упустили лучший образец!       Лаянэ была не настолько расстроена. Она аккуратно обходила выпавшие части кладки и рассматривала древние довольно примитивные рисунки на стенах. Хоть погребены здесь высокоразвитые существа, но большую часть гробницы строили обычные мидли, жившие в Пларфе много тысяч лет назад.       – Нельзя опереться на то, что не сопротивляется. Мовен Тейо – действительно лучший образец. Мы ещё много узнаем, наблюдая за ней. Чудо её привело к нам!       – Её привело к нам расследование дел, связанных с ампафами, – снова заворчал Корео. – Сколько вы их уже сварили с этим шерстистым шаэнцем? Давно уже надо перепоручить это скучное дело кому-нибудь более тривиальному.       – С этим шерстистым шаэнцем? – усмехнулась Лаянэ. – Ты ревнуешь, что ли? Я не замечала за собой влечения к пушистикам. Но Ундаи и правда похож на нас внутри. Такой же честолюбивый, хоть и немаг. И он сможет помочь нам с этим.       Лаянэ указала на расширяющийся вход в зал с множеством искусно сделанных саркофагов. Это были прозрачные резервуары, наполненные жуткого вида бордово-коричневой жижей.       – Ох, как они прекрасны! - Лаянэ рассматривала их с искренним восхищением.       Тень Корео металась от саркофага к саркофагу. Всего их было шестнадцать. Цвет жижи в каждом немного отличался от других.       – Эти существа победили смерть, – Лаянэ подходила к каждому саркофагу и с интересом рассматривала шевелящееся содержимое. - Всё же, наш способ лучше.       – У этих симха́о не было выбора, Храмы Перехода закрылись. Сам наш мир отторгал и разрушал их сущность. Они выживали, как могли.       Лаянэ подошла вплотную к последнему из стеклянных гробов, и жидкость внутри забурлила. Корео наблюдал за общением жены и этой жижи со стороны. У него, как у неприкаянной души, было много свободы и возможностей, но управляющей их тандема оставалась Лаянэ. Она всегда была средоточием идей. Нахождение этих ещё живых останков симхао тоже было её идеей.       – Попробовать связать сердечники с вашими источниками энергии? Отлично, так и поступим, – после ментального общения Лаянэ улыбнулась.       Жижа пошла волнами, потом успокоилась и растеклась почти равномерной биомассой по своему саркофагу. Только в коридорах Лаянэ поведала супругу о плане, который она обсуждала с древним пришельцем намного более развитой расы, чьё тело Пларф превратил в это.       - Они поняли мои исследования с трансформацией души за считанные минуты. И весьма заинтересовались.       – Почему за тысячи лет они не придумали способа себя трансформировать в духов?       – Пларф разрывает не только их тела, но и души.       Обратно они шли теми же коридорами с остатками рисунков первых цивилизованных рас Пларфа. Именно симхао в тех саркофагах принесли высокие технологии в Пларф. Но они же развязали между собой чудовищные войны, создали аномалии, которые до сих пор оставались, как раны на теле планеты. Это вызвало гнев мира, который стал уничтожать всех симхао, кто не смог спрятаться.       - Ярость целого мира – это не шутка, – продолжала Лаянэ. - Наш мир обладает своим сознанием и внутренней иммунной системой, свою аллергию на симхао он сохранит надолго. Возможно, навсегда. Их единственный шанс – бегство из Пларфа. Но даже за тысячи лет они слабо приблизились к этой цели. Моя работа с трансформацией души может помочь симхао замаскироваться. Или превратиться в нечто новое.       – Думаешь, их душам удастся укоренить в големах, и Пларф этого не заметит?       – Среди них есть один, кто готов рискнуть.

* * *

      Специалисты по големам подтвердили, что нынешнее тело Мовен Тейо ещё обладает энергией. И сами некроманты видели токи необычной, но всё-таки жизни. После нескольких часов обсуждений всё те же три некроманта и Тафирэ решили провести ритуал призыва двойника.       – Что именно вы собираетесь делать? – тревожно спросила Нинери.       – Её двойник блуждает неведомо где, – пыталась объяснить Тафирэ.       – Я это плохо понимаю. Мне редко удаётся выходить из тела.       – У всех мидли есть двойник. У остальных живых существ тоже есть. Не совсем правильно называть его душой. Это часть души. У живых он может отделяться, не тревожа сознание, но у Мовен случай особенный. Я и мои коллеги знают множество способов привлечь двойника.       – Осхиль-рёзэ, всё готово, – к Тафирэ обратилась одна из некроманток, расставлявшая кристаллы для лучшего тока энергий.       – Я сделаю всё, что возможно, – пообещала Тафирэ подруге и отошла к своим коллегам, которые стояли на равных расстояниях друг от друга, создавая равносторонний треугольник и энергетический контур для заклинания.       Нинери отошла подальше, чтобы не навредить ходу ритуала. Хоть она и видела некропотоки, сравниться с настоящими некромантами не могла. Нинери не могла манипулировать некропотоками. В этот момент она который раз почувствовала зависть. Но сейчас она постаралась не думать о таких вещах. Большинство магов направляли свою силу на помощь всем мидли. И сейчас они собрались, чтобы вернуть Мовен.       Три некроманта раскинули руки, а Тафирэ положила ладони на солнечное сплетение голема, где находился сердечник. Нинери лишь наблюдала, активировав тонкий взор. От трёх некромантов в сторону Тафирэ направились токи энергий, которые поддерживали зов к двойнику Мовен Тейо. Тафирэ пыталась уловить его след. Усиленный сигнал, созданный Тафирэ, достиг цели в считанные минуты.       Мовен открыла глаза:       – Вы вернули меня. Но мне бы ещё немного понаблюдать за Лаянэ Маорией.       – Ты наблюдала за ней? – изумилась Тафирэ.       Три некроманта вокруг плавно опустили руки, возвращая токи энергий в привычное равновесное состояние. Нинери не выдержала и подбежала, несмотря на боль в только залатанном после травм теле.       – Ты видела Лаянэ?       Мовен рассказала о саркофагах с жижей и о словах Лаянэ о трансформации симхао.       – Эти саркофаги ещё существуют, – тревожно сказал один из некромантов. – Я о них слышал. Последнее убежище с этим уродством находили лет двести назад.       – Почему уродством? – раздражённо осадила коллегу другая некромантка. – Оставшиеся запертыми в Пларфе симхао выживали, как могли. Это невероятное искусство, сохранить своё сознание на тысячи лет.       – И превратиться в жижу в гробу? Нет, спасибо, – фыркнул некромант.       – Лаянэ может поместить симхао в големов? – Тафирэ сжала ладонь в кулак. – Об этом все должны узнать!

* * *

      За мрачными стенами на территории Цавермиса находился весьма уютный сад, где в середине лета всё цвело и благоухало. Мовен и Нинери бывали здесь уже несколько раз, но никак не думали, что придётся здесь поселиться.       – Мало кто знает о таком красивом саде в Цавермисе, – Мовен остановилась у куста своих любимых сольвитов и вдохнула аромат.       – Удивительно, что в этом теле ты чувствуешь запахи.       – Сама не понимаю, как это удаётся. Значит, мы тут застряли, пока не поймают Лаянэ Маорию?       – Я бы ещё Корео упомянула. Если схватят только его жену, он нас в покое не оставит.       – Эта трансформация основана на связи диад, так ведь? Он должен оставаться рядом с ней. А значит и симхао остались парами? Хотя Лаянэ говорила, что трансформация может быть и без диады, но нужен будет источник энергии.       Нинери только плечами пожала:       – Мы же мало знаем о симхао. Да и о диадах. Я и не знала, что связь между нами так глубока.       Мовен посмотрела на Нинери – живую тёплую на фоне всех этих ярких цветов. Голем отвернулась.       – Вряд ли мы интересны другим алимитам, – продолжала Нинери. – Как поймают Лаянэ и Корео, нас оставят в покое. Ремон даже бросил свою затею лететь в Пайларию и занялся созданием ловушки для Корео.       – Но ведь Корео – не осколок души.       – Мы не демонологи, чтобы судить, но ловушки для них должны быть похожи, – пожала плечами Нинери. – Надеюсь, ему удастся создать такую. Хоть Лаянэ всё это затеяла, я боюсь Корео намного больше.       Нинери нахмурилась, вспоминая ледяную хватку на своём горле. От неприятных воспоминания её отвлёк оклик подруги:       – Нинери! Мовен! – к ним подходила Тафирэ, проходя под цветущим розовым деревом. – Скучаете тут? Но сейчас вам никуда за эти стены нельзя. Здесь безопасно, я сомневаюсь, что Лаянэ нападёт на вас здесь. Не настолько она безумна. Некроманты – наиболее опасные из боевых жрецов.       – А ты всегда была боевой жрицей? – спросила Мовен.       – О, нет. Поначалу мне вообще не хотелось бороться с алимитами. Мне это казалось банальным. Я пробовала себя в разном. Даже хотела стать целительницей и возродить доверие к целительству некромантами.       – Оно же запрещено без крайней необходимости, – Нинери вспомнила истории о том, как мидли сходили с ума после лечения у некромантов, хотя тела их были полностью здоровы.       – Да, но я была упорна, – Тафирэ наклонилась к цветущей розе на огромном кусте и с удовольствием вдохнула аромат. – Я устроилась в больницу. Однако некроманты там могли лишь облегчать страдания, когда надежды на выздоровление нет. Это была и грустная, и светлая работа. Однажды мне попался сложный случай. Умирал маг воды восьмой ступени. Он почти растерял разум, вокруг возникали мелкие аномалии, и целителям сначала пришлось поместить его в отдельный шатёр на крыше. Всё вокруг превратилось в болото! Крыша стала протекать, а подойти к магу стало почти невозможно. Его перенесли во двор, вызвали других водников. Ничего особо не помогало, но родственники боролись за выздоровление: он ведь молодой для мага – всего двести лет.       - Не молодой, но маги должны жить за триста лет. Что с ним произошло? – спросила Нинери, ещё не слышавшая этой истории.       - Инсульт. У магов такое большая редкость. А водники – самые здоровые стихийники, вода же в основе целительства. И только Ремон, практически случайно оказавшийся рядом, понял, что дело в прицепившейся сущности.       – Жуть, неужели их видят только демонологи? – спросила Мовен.       – Выявить может даже немаг, на самом деле. Но эти паразитические сущности намного более скрытные, чем обычные телесные паразиты.       Нинери с беспокойством посмотрела на Мовен:       – Всё, что эти алимиты сотворили с тобой. Не расколет ли это душу?       Мовен замерла. К ней вернулось ещё одно утерянное воспоминание о Лаянэ Маории.       – Лаянэ говорила, что мне не грозил раскол души. Лаянэ это считала это очень ценным свойством для её эксперимента.       Нинери при этом сжала зубы. Временами ей очень хотелось убить эту алимитку.