Невидимые нити

Сил язвить в ответ не осталось. Слова Кевина, острые, как бритва, впивались в душу, оставляя кровоточащие раны, которые невозможно было залечить. Защитник молча развернулся и пошёл прочь. Каждое сказанное слово будто вонзалось глубже — словно ядовитые стрелы,пущенные в самое сердце. Он брёл, не разбирая дороги, ощущая лишь тяжесть тела и гнетущую пустоту внутри. Быстро умывшись и переодевшись, он направился в общежитие. Коридоры тянулись бесконечно, пустые и гулкие, словно отражая его внутреннее опустошение. Каждый шаг отдавался глухим эхом в голове. Он шёл в свою комнату,прекрасно понимая, что там его не найдёт никакого утешения. Зайдя в ванную, он закрыл за собой дверь.Щёлчок замка прозвучал оглушительно,окончательно отрезая его от мира. Оставшись наедине с собой, он больше не мог сдерживать эмоции, которые так долго подавлял. Усталость, тяжёлая, как свинцовое одеяло,давила на плечи, лишая сил даже на то, чтобы дышать. Разочарование, горькое, как полынь,обжигало горло. Чувство никчёмности,холодное и липкое, обволакивало, заставляя ощущать себя ничтожным и бесполезным.Боль, которую он больше не в силах был удерживать, прорвалась наружу, разрывая изнутри. Слезы потекли по щекам горячие дорожки набледной коже, смешиваясь с водой в раковине.В этот миг он осознал, что окончательно сломался. Что‑то внутри, что держало его на плаву, треснуло и рассыпалось в прах, оставив лишь осколки разбитой души. Не осталось сил, ни бороться, ни притворяться, ни даже попросить о помощи. Не было рядом людей, способных выслушать и понять. Он был один, обречённый на страдания. Будто в тумане, он наполнил ванную холодной водой. Ледяная струя шумела, заглушая мысли,но не боль она проникала в каждую клеточку тела, не давая покоя. Затем, с пустым взглядом,в котором отражалась бездна отчаяния, он достал из ящика лезвие.  Он не чувствовал боли  только странное, пугающее облегчение от мысли, что скоро всё закончится. Скоро его не станет. Он больше не будет приносить проблем. «Всем будет не плевать только тогда, когда будут вытаскивать мою ненужную тушку из окровавленной ванны», — мелькнула мысль. Это будет последнее неудобство, которое он доставит. На этой мысли силы окончательно покинули его. Он закрыл глаза, погружаясь в темноту,которая казалась единственным спасением.Она была мягкой и обволакивающей, словно колыбель, обещающая покой. Он больше не слышал ни грохота выломанной двери, которую выбил Эндрю, ни крика Ники, ни голосов врачей, из последних сил пытавшихся его спасти. *** В коридоре царила напряжённая тишина.Каждый из присутствующих надеялся, что Аарона удастся спасти. Наконец вышел врач.Его слова прозвучали как приговор: — Состояние критическое, организм сильно истощён. Лучше приходите завтра. На следующий день в палату пустили только одного. Эндрю вошёл тихо, и взгляд его сразу упал на Аарона. Лишь подойдя ближе, он увидел глаза, в которых застыли пустота и всепоглощающая усталость. Молчание затянулось, и первым его нарушил старший: — Зачем? Ответ последовал спустя долгие пять минут: — Не притворяйся, что тебя это хоть немного беспокоит. Зачем вы вообще меня спасли?! — В голосе Аарона не было ни мольбы, ни гнева,лишь холодная, отстранённая усталость. — Я не хотел этого, так же как и вы не хотели интересоваться мной до попытки. И то, к сожалению, неудачной, — последние слова прозвучали с горькой усмешкой, которая не коснулась глаз. Снова повисла тишина. Спустя, казалось,вечность Эндрю спросил: — Зачем ты это сделал? Ты даже не подумал,что мы можем за тебя волноваться? — Но я жив. Можете обо мне больше не волноваться, а теперь дай мне спокойно поспать. Когда Эндрю вышел из палаты, к нему сразу подошёл Нил. Единственное, что он сказал: — Нужно покурить. *** После выписки Аарона компания «монстров» решила взять академический отпуск и уехать навремя в Колумбию. Дни шли однообразно:Аарон молча выходил из комнаты, не обращая ни на кого внимания, и так же молча возвращался. Через две недели такого распорядка Эндрю это надоело. Он решил возобновить совместные сеансы и сам сталискать способы наладить контакт. На одном из сеансов разговор зашёл о попытке. — Аарон, что ты чувствовал, когда совершал свой поступок? — осторожно спросила Би. — Облегчение. Что скоро наконец наступит покой, что я больше не буду ни для кого обузой, что меня больше ничего не будет беспокоить. — А что ты чувствовал после, когда очнулся? — Разочарование и злость на то, что мне недали спокойно умереть, — на этих словах Эндрю сжал кулаки, но Аарон продолжил: — Никчёмность. Как будто я даже с таким элементарным заданием не справился. — А ты уверен, что не было другого способа успокоиться? — Нет. Сеанс закончился. Близнецы молча вышли из кабинета. Уже в машине Эндрю сказал: — Ещё раз я услышу такой бред от тебя, я обещаю: я привяжу тебя к кровати, чтобы ты никогда больше не совершал таких глупостей. Аарон, ты никогда не был и не будешь для нас с Ники обузой. И тем более помогать тебе с твоими проблемами — это наша обязанность.Так что в следующий раз, если что‑то случилось, одно слово и мы выслушаем и решим. Понятно? В ответ он получил молчаливый кивок и этого было достаточно. Полгода спустя после той попытки Эндрю зашёл в квартиру и первым делом услышал музыку. На кухне звук стал громче, и он увидел Аарона: тот пританцовывал и подпевал. Старший не выдержал подошёл и аккуратно обнял близнеца. — Больше никогда не совершай таких глупостей. Больше слов не требовалось. В тишине кухни, наполненной музыкой и теплом объятий, Аарон понял: он не один. Есть люди, готовые его выслушать, понять и поддержать.