любовь со вкусом карамели

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своём пороге невесть откуда взявшихся племянников, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четвёрку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей.     Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своём первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры или запечатлённый в объятиях целующей его матери. Однако ничего на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живут ещё двое детей.    Тем не менее Гарри и Александра   Поттер всё ещё жили здесь, и в настоящий момент они крепко спали, хотя тётя Петунья уже проснулась и подходила к их двери. Через мгновение утреннюю тишину прорезал её пронзительный визгливый голос. — Подъём! Вставайте! Поднимайтесь! Живо! — провизжала она. Лекса слышала эти крики сквозь сон, но проснулась, только когда Гарри толкнул её в бок. — Лекса, вставай. Тётя будет ругаться, если не встанем. — Ничё она не сделает. Пять минут — и встану.     Они услышали удаляющиеся шаги Петуньи, а затем до них донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Тётя вернулась к их двери через несколько минут. — Вы что, ещё не встали? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри за них обоих. — Шевелитесь быстрее! Я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом, а Александра полила цветы. Сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально.   В ответ Лекса застонала. Ещё и день рождения Дадли — как она могла забыть? Она еле выбралась из постели: ей совсем не хотелось вставать.    Одевшись, они вместе с Гарри пошли на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что ему подарили новый компьютер, ещё один телевизор и гоночный велосипед — и это не говоря обо всём остальном. Для Лексы оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой грушей для него был её брат Гарри.     Возможно, именно жизнь в тёмном чулане привела к тому, что Лекса выглядела меньше и слабее своих сверстников. К тому же она казалась ещё меньше и тоньше, чем была на самом деле, потому что ей приходилось донашивать некоторые вещи Дадли. Но не все: она же девочка, поэтому тётя Петунья редко, но покупала ей новые вещи. У Лексы было худое лицо, острые плечи, ярко выраженные ключицы, рыжие немного кудрявые волосы и ярко-зелёные глаза.    «Не приставайте ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому она и Гарри должны были следовать, чтобы жить в мире с Дурслями.    К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, Лекса полила уже все цветы. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а двойняшки, сидя вечерами в чулане, говорили, что Дадли похож на свинью в парике.    Он считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнёс он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году.     Дальше Лекса не слушала: ей уже надоели эти вечные истерики Дадли. Она думала о родителях. Ей было интересно, как они выглядели, на кого она больше похожа и какими же они были людьми. Добрыми или злыми? Как бы они к ней относились, если бы остались в живых? В доме Дурслей не было ни одной фотографии Поттеров. Она не могла даже представить их внешность. —Лекса! Лекса! Пошли, давай. Мы едем в зоопарк со всеми, — счастливо сообщил Гарри. — А... Что? — Ну, Лекса! Ты что, не слушала? — возмущённо спросил Гарри. — Мы с тобой едем в зоопарк! Впервые в жизни.    Всю дорогу Лекса спала. Она не слышала, как на Гарри орёт дядя Вернон. Только потом она узнала об этом, а орал он из-за того, что Гарри снился летающий мопед.    На входе в зоопарк Дурсли купили Дадли и его другу по большому шоколадному мороженому, а двойняшкам достался фруктовый лёд — и то только потому, что они не успели увести их от прилавка, прежде чем мороженщица, обслужив Дадли и его друга, спросила, чего хотят третий мальчик и девочка. — Гарри, смотри, какая горилла! — Лекса во всю хохотала, смотря на чешущую голову гориллу. — Вылитый Дадли!    Когда они обедали, Лекса заметила странного мужчину в мантии и со шрамами на лице, но когда она попыталась разглядеть его получше, он ушёл.    Всё время после обеда Лекса думала об этом мужчине. У неё было ощущение, что она уже видела его. И эти шрамы на лице... Интересно, откуда они.     Витая в своих мыслях, она пропустила момент, когда Гарри говорил со змеёй, и поняла, что что-то произошло, только когда её за руку тащили к машине.    Дома их заперли в чулане и оставили без воды, но Лексу это особо не волновало: весь оставшийся день она думала о странном мужчине из зоопарка. Ей показалось, что он её знает.