любовь со вкусом карамели

Двойняшек никогда ещё так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда им наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы. Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолёт с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить её с ног так, что она потеряла сознание.    Двойняшки были рады, что занятия в школе закончились, но зато теперь Гарри негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к Дурслям домой.   Лекса переживала за брата, но ничего не могла с этим поделать. К тому же она всё ещё думала о загадочном мужчине со шрамами. Почему же ей казалось, что он её знает? Тогда в зоопарке он смотрел на Лексу так, словно был с ней знаком. Когда-то давно, но был.   Как можно больше времени Гарри и Лекса проводили вне дома, шатаясь неподалёку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, оттуда им светил крошечный лучик надежды. В сентябре они оба должны были пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон. Туда же устроили Пирса Полкисса, лучшего друга Дадли. А двойняшек отдали в самую обычную общеобразовательную школу. Дадли это показалось невероятно смешным. — В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и проверить, Гарри? — Нет, спасибо. Он откажется, — ответила Лекса. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — тебя, бедняжку, может и стошнить. Будешь потом мамочке плакаться.   Ребята убежали раньше, чем Дадли понял смысл сказанного.                                   ~    Как-то в июле тётя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму, а Гарри и Лексу отвела к миссис Фигг. И пока Гарри слушал про кошек этой старушки, Лекса вышла во двор.   Ей так надоела эта болтовня о кошках и спёртый воздух в гостиной, в которой они сидели. Сидя на качелях во дворе, она услышала хлопок. Странно, звучал он как-то необычно. Повернув голову в ту сторону, откуда исходил звук, она увидела того самого мужчину из зоопарка. Он тоже смотрел в её сторону. Лекса подскочила с качелей и побежала в сторону этого мужчины. Ей было плевать, что это незнакомец — интерес был сильнее.   Незнакомец не сдвинулся с места, хотя видел, что она бежала к нему. Как будто он этого ждал. Или, может, он действительно ждал? Странно. Лекса уже добежала и остановилась в паре шагов. — Ну вот мы и встретились, —  мужчина улыбнулся. — Кто вы? — нахмурилась девочка. — И откуда меня знаете? Я уже видела вас там, в зоопарке. Вы что, следите за мной? — Давай по порядку. Я Римус Люпин, твой крёстный. Знаю, в это сложно поверить. Тем более ты видишь меня всего второй раз, но я не мог появиться раньше. — В глазах Люпина отразилась печаль. — Мне не разрешали. Пока я не могу рассказать тебе ничего, кроме этого, но придёт время, и я обязательно всё расскажу. — Ничего себе... — Лекса стояла, открыв рот от удивления. — Я... я ничего не понимаю. Как это? Мне говорили, что у меня никого не осталось, кроме брата и тёти с дядей. — Тебе врали. У тебя остался я. Да, ты не знала об этом, но я рядом и всегда был. Сейчас мне уже пора уходить. — Стой, нет! Но мы же только познакомились! — Девочка выглядела возмущённой. — Мы ещё встретимся, обещаю. И называй меня просто Римус. — После этих слов он исчез, словно по магии.    Бред, магии же не существует. Или существует? Но этого же не может быть. Наверное, она просто придумала этого Римуса. Ей просто показалось, хотя он был таким... таким настоящим. Хотя магии нет, и он не мог исчезнуть — значит, его не было с самого начала. Лексу это опечалило. Вот так: нашла крёстного, а потом он оказался выдумкой, галлюцинацией.                                   ~    В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили тёмно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Ещё они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнётся после школы.    Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Вернон ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тёти Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — её крошка-сыночек, её миленькая лапочка. Гарри даже боялся открыть рот, а Лекса тихонько хохотала ему в плечо. — Хахахахаха, Гарри, я не могу! Я сейчас буду ржать на всю комнату. — Лучше не надо. Держись, а то тётя и дядя опять запрут тебя в чулане.                                 ~   Ночью Лексе снова снился Римус. Там он слово в слово повторял те слова, что и днём при их разговоре. Хотя это же была выдумка её мозга... Значит, повторял то же, что и в её галлюцинации.                                  ~     Когда на следующее утро Лекса и Гарри зашли на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Лекса подошла поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто, похожее на грязные тряпки. — Фу-у-у, что это? — спросила она тётю Петунью. Тётя поджала губы — она всегда так делала, когда двойняшки осмеливались задать ей вопрос. — Новая школьная форма Гарри.    Гарри сам заглянул в бак, а Лекса начала смеяться. Её смех разлетелся по всей кухне. — Ну да, конечно, — произнёс он. — Я просто не догадался, что её обязательно нужно намочить. — Не строй из себя дурака, — отрезала тётя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. А тебе, Александра, форму отдала соседка. Её дочь уже выросла, а вещи остались.     Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежащий в коридоре коврик. — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней, Гарри. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.      Гарри увернулся от палки, взял за руку Лексу, и они вместе пошли в коридор. На коврике лежала открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счёт, и два письма для Гарри и Лексы.     Лекса сразу схватила своё письмо и удивлённо смотрела на него. Ей никогда никто не писал. Да и кто мог ей написать? У неё не было друзей, не было других родственников, она даже не была записана в библиотеку, из которой ей могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас она держала в руках письмо, и на нём стояло не только её имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ей, не было.    «Мисс А. Поттер, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Лекса перевела взгляд на Гарри и поняла, что у него всё то же самое.     Конверт, тяжёлый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Лекса перевернула конверт и увидела, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом. На гербе были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине — большая буква «Х». — Давайте поживее, мелкие! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что вы там копаетесь? Проверяете, нет ли в письмах взрывчатки? Дядя Вернон расхохотался собственной шутке.    Двойняшки вернулись в кухню, всё ещё разглядывая письма. Гарри протянул дяде Вернону счёт и открытку, сел на своё место, и они вместе с Лексой начали медленно вскрывать желтоватые конверты.     Дядя Вернон одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счёт, недовольно засопел и начал изучать открытку. Но Лекса не стала слушать, что же он говорит. Она сразу начала открывать письмо. Правда, медленно, но всё же уверенно. Лекса уже почти развернула письмо, но дядя Вернон вырвал его у неё из рук. Письмо Гарри тоже уже было у дяди.    Дядя Вернон фыркнул, разворачивая одно из писем и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зелёным, причём быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша. — П-п-петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его высоко над собой, чтобы сын не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тётя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась. — Вернон! О боже, Вернон! Тётя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят двойняшки и Дадли. Правда, абстрагироваться надолго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой. — Я хочу прочитать письмо! — громко заявил Дадли. — Это я хочу прочитать письмо, — возмущённо возразил Гарри. — Это моё письмо! — Я тоже хочу прочитать своё письмо! — подала голос Лекса. — Там и моё есть, вообще-то! — Пошли прочь, вы трое! — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Лекса и Гарри не сдвинулись с места. — ОТДАЙТЕ НАМ НАШИ ПИСЬМА! — прокричал Гарри. Лекса же молчала, застыв от шока. — Дайте мне их посмотреть! — заорал Дадли. — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри с Лексой, выволок их в коридор и захлопнул за ними дверь на кухню. Пока Гарри и Дадли вели яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины, Лекса улеглась на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между дверью и полом, оставляя немного места для Гарри. Она знала, что Гарри проиграет, ведь Дадли был в два раза больше него. — Вернон, — произнесла тётя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес. Как они могли узнать, где дети спят? Ты не думаешь, что они следят за домом? — Следят... даже шпионят... а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Вернон, который, кажется, был на грани помешательства. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим... Лекса видела, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперёд. — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем эти письма. Если они не получат ответ... Да, это лучший выход из положения. Мы просто ничего не будем предпринимать. Двойняшки переглянулись. Они не понимали, о чём речь, но одно знали наверняка: это как-то связано с ними. И они обязаны выяснить, как именно. Назло Лексе, она снова вспомнила про этого Римуса. Кто же он? Может, он всё-таки существует? Он, конечно, странный, но не менее странный, чем эти письма. Ей даже казалось, что письма и Римус как будто бы из одного мира. И, возможно, совсем скоро она узнает, что же это за мир. Дальше Лекса не слушала и просто ушла в чулан. И в тот вечер, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал — пришёл к двойняшкам в чулан. — Где наши письма? — спросил Гарри, как только дядя протиснулся в дверь. — Кто нам их написал? — Никто. Они были адресованы вам по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я их сжёг. — Не было никаких ошибок, — не выдержала Лекса. — Там даже было написано, что мы живём в чулане! — ТИХО ВЫ! — проревел дядя, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Потом он ещё что-то говорил, но Лекса обратила внимание только на последние фразы: — Э-э-э... кстати, дети, насчёт этого чулана. Ваша тётя и я тут подумали... Мы решили, что будет лучше, если вы переберетесь во вторую спальню Дадли. — Зачем? — спросили двойняшки в один голос. — Не задавайте вопросов! — рявкнул дядя. — Собирайте своё барахло и тащите его наверх, немедленно! Вещей у двойняшек было немного, и за один раз они перенесли всё наверх. Лекса сразу разложила свои вещи и легла на кровать. Сон пришёл к ней быстро и забрал в царство Морфея. Ей снова снился Римус, и в этом сне он говорил, что всё происходящее — правда. Не её галлюцинация, а правда, и скоро они снова встретятся. ~ Завтрак она тоже проспала и, только по рассказам Гарри, узнала, что им снова отправили письма. Этот кто-то знал, что они переехали в самую маленькую комнату. О новых ночных планах Гарри она не знала и поэтому спокойно легла спать после вечерних разговоров. ~ Проснулась она от криков. Орал дядя Вернон, ведь Гарри наступил на него, пытаясь пробраться за почтой раньше времени. ~ Днём дядя заколотил щель для писем. А в пятницу каждому из двойняшек принесли по дюжине писем, но они их не получили. Дядя всё сжёг. ~ В субботу, несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попало целых сорок восемь писем — по двадцать четыре на каждого из двойняшек. Их засунули в яйца, которые принёс молочник. ~ В воскресенье дядя думал, что никакой почты не будет, но он сильно ошибался. Через дымоход в дом залетела огромная куча писем. Ребята не успели взять ни одного. Дядя снова выгнал их из комнаты. Велел собирать вещи и через пять минут вернуться назад. Лекса спокойно собирала некоторые свои вещи и ждала Гарри. Потом они вместе спустились на первый этаж. Всю дорогу в машине Лекса спала и ни на что не обращала внимания. За последнее время слишком много всего произошло, и её организм требовал отдыха. Остановились они в мрачной гостинице на окраине большого города. Дадли и двойняшкам выделили одну комнату на троих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Тётя Петунья велела Лексе и Гарри спать на одной кровати, ведь для одной лишь Лексы отдельную комнату снимать не собирались. ~ Завтрак им подали отвратительный: хлопья с плесенью, которые пролежали там тысячу лет. Лекса не стала к этому даже прикасаться — не хотелось отравиться. Не успели другие доесть, как к столу подошла хозяйка этого "чудесного места". — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера и мисс А. Поттер? Тут для них письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула два письма: одно для мальчика, второе для девочки. Но они не успели их взять — дядя Вернон быстро выхватил письма у хозяйки. ~ Они снова куда-то ехали, и Лекса опять спала. Ей снова снился Римус. Честно, ей даже нравились сны, он был ей как настоящий крёстный отец, но только во снах. Лексу разбудил Гарри когда они остановились. — Я нашёл превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! К ним подошёл какой-то старик, но Лекса не вникала, она просто хотела побыстрее согреться. Но вот чему она явно удивилась, так это тому, что им пришлось плыть на лодке фиг пойми куда. К тому же, было очень холодно. Внутри непонятной лачуги был настоящий кошмар: сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему, в домике было всего две комнаты. Огонь развести не получилось. Лекса сидела, прижавшись поближе к Гарри, и пыталась хоть как-то согреться. Это не особо помогало, но небольшой эффект был. ~ — Лекса, посмотри на часы, — она перевела взгляд на стрелки часов на руке Дадли. — Через десять минут нам с тобой будет одиннадцать лет. — Не думала, что проведу своё одиннадцатилетие в такой обстановке, — Лекса с усталой улыбкой посмотрела на Гарри. До начала следующего дня оставалось пять минут. Двойняшки отчётливо услышали, как снаружи что-то заскрежетало. Им хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — всё равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Ещё одна минута, и наступит день рождения. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять... Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того, чтобы его позлить? Три секунды... две... одна... БУМ! Хижина задрожала. Лекса резко села на полу вместе с Гарри, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто?