Серебряная маска

– Думаешь, они знают? – нахмурив брови, обратился я к Леону. Небрежным жестом он убрал светлые волосы под бейсбольную кепку, бросил беглый взгляд на второй этаж арендованного коттеджа и деловито отозвался: – Я думаю, да. Я чуть не заскрипел зубами. Спокойствие Леона меня раздражало – сам я был как на иголках, хотя прекрасно понимал, что всё к этому шло. Нам бы в любом случае влетело. Полукровка в стенах Академии Святых и Великих – додуматься же до такого! Я до сих пор не понимал, что двигало ребятами, когда они предложили Лоу поступить вместе с нами. Для мести они могли бы выбрать вариант получше. А так они только вынудили меня ввязаться во всё это. Плюс ещё и Гедеон, который, как выяснилось, тоже написал письмо. Какого чёрта брат в это всё ввязался, было для меня загадкой. – Почему они тогда собрались без мистера Брума? – спросил я, запустив руки в карманы куртки. Леон оставил аккуратно сложенное пальто на стойке и протянул мне шлем. Я нехотя его принял, надеясь, что меня не заставят играть. Когда он предложил прогуляться на заднем дворе, я и представить не мог, что в итоге окажусь у ограждённого сеткой бейсбольного коридора с перчатками и шлемом наперевес. – Но он же не состоит в оппозиции, – хмыкнул Леон, натягивая перчатки. – Думаю, они сейчас обговаривают, как можно будет использовать ситуацию с Лоу в нашу пользу. – В нашу… – криво усмехнулся я. – Не Лира же, – улыбнулся Леон. – Я подозреваю, ваше высочество, что вся эта оппозиция создана с целью помочь тебе в будущем сесть на престол или, по крайней мере, защитить тебя. Я скривился от того, как он меня назвал. Мне до сих пор было непривычно, что друзья теперь знали о моём происхождении. Леон был в приподнятом настроении и, в отличие от меня, прямо-таки наслаждался нашей дружеской вылазкой на природу. Я не горел желанием надевать шлем и входить с ним в бейсбольный коридор. Честно говоря, мне было совсем не до игр. Леон не спеша размял плечи, взял биту и пару раз замахнулся, тренируя удар. Готовясь, он пару раз ударил битой по гравию, приподнял кепку и кивнул полукровке в голубой униформе спортивного комплекса. Я отошёл на пару шагов и прижался к ограждающей сетке. Полукровка запустил пушку, помахал мячом в руках и направил аппарат в нашу сторону. Через пару секунд белый мяч устремился в Леона. Я и охнуть не успел, как он ловко отбил его. – Ого! Мяч отлетел в сторону. Леон не отреагировал, вновь встал в стойку, крепче сжимая биту. Двигался он чётко, уверенно, концентрируясь на цели, отдавая всего себя игре. Именно таким он был на сцене. Я будто заворожённый наблюдал за тем, как профессионально он бьёт по мячу. Вены на его руках вздулись, челюсть напряглась, он хищно сощурился, поджал губы и, широко расставив стопы, застыл в ожидании. Леон отбил мячей десять, а затем жестом сообщил сотруднику комплекса о перерыве и, повернувшись ко мне, протянул биту: – Так что, хочешь попробовать? Подходя, я поражённо присвистнул: – Нет, всё-таки не сегодня. После твоих ударов буду выглядеть как последний неудачник. – У меня тоже не с первого раза получалось, – скромно проговорил он. – Слабо верится! – Я дружелюбно похлопал его по спине. – Ладно, тогда я добью оставшиеся мячи. Отбросив биту, Леон напрягся – на ладонях появилась тёмная материя и стала расти, принимая знакомые очертания биты. – Да уж… – только и мог вымолвить я. Я никак не мог привыкнуть, что с виду хрупкий Леон был способен на такое. Даже отсюда было видно, что работник попятился, откровенно боясь, как бы Леон не обратил тёмную материю против него. – Не слишком это опасно? – спросил я, нерешительно отходя к сетке. – Забавно слышать это от того, кто дружит с полукровкой и пошёл против отца, – ехидно напомнил он. – Ах да, точно… приёмного. Я закатил глаза. Леон без свидетелей и лишних ушей был той ещё язвой. Полукровка бросился к пушке, торопливо помахал мячом и поместил его в аппарат. Леон весь задрожал от напряжения, когда мяч полетел в нашу сторону. Он взмахнул руками – тёмная материя поглотила мяч, а через секунду тот уже валялся под ногами. По недовольному лицу Леона было понятно, что не этого он добивался. Дождавшись его кивка, полукровка запустил последний мяч. Тёмная материя в руках Леона уплотнилась, стала больше. Он ударил по мячу – и тот улетел в противоположную сторону, чуть не угодив во вскрикнувшего сотрудника комплекса. – Нужно ещё тренироваться, – отрешённо заключил Леон. После мы сидели на скамейке, греясь в тёплых лучах солнца. С каждым днём всё явственнее ощущалось приближение весны. Леон вернул биту и перчатки сотруднику комплекса, накинул на плечи пальто, но не спешил расставаться с бейсболкой. – Я не думаю, что поступление полукровки поможет мне сесть на трон, – нарушил молчание я, как только убедился, что нас никто не мог подслушать. – А мы думаем, что как раз наоборот, – Кагер улыбнулся краешком губ. – Лоу планирует устроить бунт, и для нас будет идеальная возможность этим воспользоваться и посадить тебя на престол. – Вижу, вы уже всё распланировали, – невесело хмыкнул я. У меня всё ещё не было сильного желания вставать во главе страны. – А ты, как всегда, тянешь до последнего, – весело хихикнул Леон. – Думаю, тебе стоит поскорее смириться со своей участью и взять дело в свои руки. Мы не можем дальше планировать – этим должен заняться ты как наш лидер. – Не слишком ли большая вера в меня? – недовольно пробурчал я, понимая, что Леон говорит по факту. – Если бы мы в тебя не верили, ты бы не стал нашим лидером, – положив руку мне на плечо, сообщил Кагер. – Всё осталось как прежде, просто изменились обстоятельства. .... Оглушительный звук пощёчины раздался в тишине. Я вздрогнул, хотел было ринуться на помощь, но отец властным взглядом пригвоздил меня к месту. В кабинете словно разом потемнело; всё застыло в полудымке, казалось каким-то нереальным, будто мне снился очередной тревожный сон. Я видел недовольного отца, разгневанного мистера Брума и, на удивление, спокойного мистера Кагера. Они время от времени переглядывались. Леон, Оливер и я предстали перед ними как провинившиеся мальчишки. – Что вы де… – пролепетал я, обращаясь к мистеру Бруму. Сжав кулаки, Оливер стоял с опущенной головой и весь клокотал от ярости. Его щека покраснела; он зажмурился, сжал губы в тонкую линию и шумно выдохнул через нос. Ему явно стоило огромных усилий не устроить истерику. Допрос с пристрастием начался, не успели мы войти в кабинет. Никогда бы не подумал, что у мистера Брума настолько взрывной характер. Он толком не позволял Оливеру объясниться — перебивал, кричал, оскорблял его. Не выдержав потоков ругани, Оливер грубо ответил, за что мигом получил. Я впервые увидел, как мистер Брум поднял руку на сына, а потому шокированно уставился на него. По словам Оливера, мы знали, что его отец довольно часто прибегал к физическим наказаниям, но чтобы на людях… – За что вы так с ним… – осуждающе начал я, шагнув вперёд. Мне хотелось поддержать Оливера, сказать, что он не один. – Готье, – осадил меня отец, призывая, по всей видимости, взять себя в руки. – Лучше молчи. Но не тут-то было. – Мы вместе это устроили! – продолжил я, обведя рукой нашу троицу. Леон даже не шелохнулся. Он уверенно стоял сбоку, расправив плечи и сложив руки за спиной, и непроницаемым взглядом смотрел куда-то между мистером Брумом и своим дядей, мистером Кагером — высоким, хорошо сложенным мужчиной средних лет с серо-зелёными глазами и горбинкой на носу. Он походил на выжидающего белоголового орла. Леон словно тоже чего-то выжидал, явно готовый принять любое наказание с гордо поднятой головой. С самого начала он не произнёс ни слова, в то время как мы с Оливером безуспешно пытались что-то сказать в свою защиту. – Подставить меня решил?! – мистер Брум навис над Оливером и пару раз ткнул его пальцем в грудь, отчего тот отступил на шаг. – Я не знаю, что ты там задумал, но я выбью всю дурь из твоей головы! Тебе мало было журналистов?! Почему ты вечно попадаешь в скандалы?! Я был поражён тем, что мой отец держится куда спокойнее. Я ожидал чего угодно, но не того, что он постарается сгладить конфликт. Ещё больше я удивился, когда он подошёл к разъярённому мистеру Бруму и мягко проговорил: – Что сделано, то сделано, Хантер. Успокойся. – Он незаметно оттеснил Оливера и встал напротив мистера Брума. – Подумай лучше о другом. Скоро это станет известно общественности. Что собираешься делать? Мистер Брум уже весь покраснел от гнева. Он был ниже моего отца и мистера Кагера на полголовы; синие глаза и вздёрнутый нос не давали усомниться, в кого пошли близнецы. – Как что? Я отменю заявку! – не понижая голоса и бурно жестикулируя, он обратился к моему отцу. – Ты думаешь, я позволю полукровке учиться в моей академии? – Он обвёл нас троих возмущённым взглядом. – Чёрта с два он переступит порог в качестве патриция! Мистер Кагер, до этого спокойно сидевший в кресле и молча наблюдавший за нами, наконец подал голос: – Леон, кто надоумил тебя на это подписаться? – Он прищурился, тон его был ровным, но я чувствовал за этой сдержанностью угрозу. – У тебя есть силы на подобные шалости? Разве балет не отнимает всё твоё свободное время? – Прошу прощения за доставленные неудобства, сэр, – безэмоционально отозвался Леон, продолжая упрямо сверлить взглядом стену. – На этот раз ты действительно доставил нам всем проблемы, – елейным голосом проговорил мистер Кагер. – Может, вместо балета и Академии тебя стоит отправить в Пажеский корпус? Я весь похолодел. Лишаться Леона мне не хотелось, поэтому я выпалил: – Это была моя идея! Оливер вспыхнул и с вызовом бросил, обращаясь к моему отцу: – Готье врёт. Это моя идея. Он хочет взять всю вину на себя. – Что? – я уставился на Оливера. Он же собственноручно роет себе могилу! Оливер встретился взглядом со своим отцом и чуть сжался, словно предчувствуя новый удар. Казалось, мистер Брум вот-вот разразится очередной уничижительной тирадой, но тут мы снова услышали холодный голос Леона: – Инициатором был я. Мы с Оливером разинули рты, но Леон решительно посмотрел на нас, и я почувствовал неожиданный прилив сил. Если уж попадёт, то всем троим. – Это я познакомил их со Скэриэлом, и на мне вся вина, – добавил я. – Я подал заявку на поступление Скэриэла, – вторил мне Оливер. Мистер Брум чуть не взвыл. Уверен, будь его воля, он не допустил бы в академию нас троих. Отец окинул всех хмурым взглядом, закусил губу, но промолчал. Лишь мистер Кагер никак не реагировал на разгорающийся спор — только оценивающе изучал безукоризненную осанку Леона. От его хищного взгляда у меня даже мурашки пошли по коже. Судя по всему, Леон многое перенял у своего дяди. – Это не ошибка Академии Святых и Великих? – как бы между делом задумчиво изрёк Леон. Мы с Оливером растерянно уставились на него. Я был готов ко всему: и что каждый из нас возьмёт вину на себя, и что мы постараемся любыми способами оправдать друг друга, но не к обвинениям в сторону Академии. Оливер вопросительно повернулся ко мне, как бы спрашивая: «Что он задумал?», но я только незаметно пожал плечами. Судя по всему, у Леона, в отличие от нас, был план, как выбираться из этой жопы. Теперь понятно, почему он до этого был в приподнятом настроении. — Что, прости? — изумлённо выдал мистер Брум. Этот вопрос жаждал озвучить и я. — На сайте Академии написано, что любой желающий может поступить, если сдаст экзамен на уровень тёмной материи, предоставит три рекомендательных письма от чистокровных и оплатит обучение. Зачем вводить какие-либо правила, если Академия не собирается их придерживаться? — Леон всё с тем же невинным видом обратился к мистеру Бруму: — Или я ошибаюсь, сэр? Скэриэл, как и «любой желающий», имеет право сдать экзамен и, если позволят финансовые возможности, — оплатить обучение. — Закончил он даже с чуть торжественной ноткой. — Кто мы такие, чтобы идти против устава Академии Святых и Великих? Мы в точности ему следовали. Я отчётливо слышал, как заскрипели зубы мистера Брума. Мы все застыли, боясь что-либо добавлять. Тирада Леона нас либо спасёт, либо окончательно уничтожит. Первым не выдержал мой отец: негромко зааплодировал, отчего у меня чуть глаза на лоб не полезли. — Хантер, тебе с ними придётся несладко. Они пробили брешь в твоей защите. — Он слегка улыбнулся дяде Леона. — Что и следовало ожидать от человека из семьи полицейского. — Должен признать, я тоже порядком удивлён, — снисходительно ответил мистер Кагер. — Эти правила ввёл ещё Лука лет двадцать назад! Я забыл убрать их из общего свода! — возмутился мистер Брум. — Да кто бы додумался вообще туда смотреть?! В Академию никто из полукровок никогда не пытался поступить. Вот в Тритикуме есть смешанная школа-интернат для чистокровных и полукровок, но маленькая, у самой испанской границы. Им можно такое проворачивать, они на отшибе! — Он эмоционально размахивал руками. — Но Ромус, Академия! Это уже совсем другой разговор. — Чистокровные и полукровки учатся вместе? — удивлённо спросил я у отца. — Но как? — Это чистокровные, потерявшие финансовую стабильность, и полукровки из семей среднего достатка, — нехотя ответил он. — Тритикум у нас под большим влиянием Испании. Это не Ромус, Готье. — Нам нельзя такое допускать здесь, в столице, — не унимался мистер Брум. — В Тритикуме — пожалуйста! В моей Академии — нет, и ещё раз нет! Мне было в сладость наблюдать за беспомощностью на лице мистера Брума. Я догадывался, что и Оливер разделял мои мысли, но мы все дружно стояли с каменными лицами и ждали вердикта старших. — Хантер, прекрати кричать. Уилл прав, ты недоглядел, так что теперь пожинай плоды. — Мистер Кагер потянулся за сигаретами. — Наш Лука уделал тебя даже сейчас. — Ни слова больше, — огрызнулся мистер Брум. — У меня нет сил с тобой спорить, Ян. Мистер Кагер миролюбиво поднял руку с зажатой в пальцах сигаретой. — Какие споры, мой друг, — в тоне я уловил лёгкую насмешку. — Хантер, Ян, предлагаю отпустить детей, — обратился к ним отец. — Сейчас нам надо решить по поводу свода правил. — Да что тут решать? Полукровка в Академии! С меня комитет родителей дважды шкуру сдерёт, а все патриции с префектами разбегутся, как только до них дойдут слухи. Я аннулирую заявку — и всё! — Если это просочится в зарубежные СМИ… Нас ведь так любят во Франции и Испании. Про Великобританию я вообще молчу. — Мистер Кагер закурил. — Лукиан Бёрко ввёл эти правила, а Хантер Брум самолично решил пойти против императора. И даже не подал прошение в Совет Старейшин. — СМИ разнесут это, помяни моё слово, — произнёс отец. — Тебе надо было раньше исправить регламент поступления. — Не удивлюсь, если Лукиан сейчас в гробу улыбается. — Хватит! — повысил голос мистер Брум. — Осторожнее, Ян, со словами. Тебе ли, полицейскому, этого не знать? Старейшины тоже без дела не сидят. Вы не думали о том, что на это скажет Фредерик Лир? — Подождите с обсуждениями.Господа, — отец указал нам на дверь, — вы свободны. Впервые в жизни я горел желанием остаться в этом кабинете. Они упоминали Лукиана Бёрко, моего настоящего отца, и мне жутко хотелось узнать о нём больше. Мы вышли молча и заговорили, только когда оказались в моей комнате. Оливер устало плюхнулся на кровать, зарылся лицом в подушку и с облегчением застонал. — Оливер? — осторожно позвал я. Он обернулся ко мне с широкой улыбкой. — Леон, ты в очередной раз спас наши задницы. — Не думаю, что это можно считать спасением, — пожал плечами Кагер. — Думаю, нам просто удалось выбить немного времени. Тебе ещё домой со своим отцом возвращаться, Оливер. — Дома Оливия ждёт меня с аптечкой, — махнул рукой Брум, как будто угроза того, что его отец в очередной раз его изобьёт, была пустяком. — А про Пажеский корпус это было серьёзно? — спросил я Леона. — Не думаю, — с сомнением ответил он. — Не думаю, что дядя решит отправить одного из защитников принца подальше от наследника. — Мне не нужна защита, — нахмурился я. — Не думаю, что взрослые считают так же, — снисходительно ответил он. — Они не видели, с какого расстояния ты можешь выстрелить в голову. Официально из нас всех я самый сильный. Я недовольно уставился на друга. — Ещё скажи, что из-за этого твой дядя заставил дружить со мной. — Ну, не думаю, что наоборот, — засмеялся Кагер. — Сам вспомни наши вечные посещения вашего дома и то, как нас в своё время отправляли гулять за границей. Но для твоего успокоения скажу: считать тебя своим другом я начал после того, как ты узнал о графе. — Ну спасибо, что ли, — недовольно буркнул я. — Ой, Готье, не парься, — решил подбодрить меня Оливер. — Мы все дети высших сословий, с кем нам ещё общаться? Я не удивлюсь, что у Ларса есть книжечка, где указано, кого можно ко мне подпускать. — А кстати, где твой телохранитель? Или мистер Брум поверил, что ты больше не общаешься с Бернардом? — озвучил свои мысли я. — Ты слишком хорошего мнения о моём отце. Ларса не уволили, а жаль. Он его до вечера отпустил. — Временная передышка, — прокомментировал Леон. — Для всех нас, — согласился я. — Это не передышка. Это затишье перед бурей, — возразил Оливер. — Скэриэл в Академии Святых и Великих среди сотен чистокровных. Это будет интересно. — Не думаете, что они сделают его изгоем, да и нас за компанию? — Леон скрестил руки на груди. — Тем хуже для них, — уверенно выдал я. — О, мне нравится этот взгляд. — Оливер вскочил с кровати. — Вы только представьте, как мы растрясём академию! — Хорошо, если только растрясём. Боюсь, что ты на этом не остановишься и по полной отыграешься из-за мистера Брума, — непринуждённо проговорил Леон. Оливер скромно уселся на край кровати и сложил руки на коленях. — Клянусь, что буду хорошим мальчиком и не разнесу академию своего отца. — Поверим ему? — озорно спросил у меня Леон. Я скорчил мину и покачал головой. — Ваши клятвы, уважаемый, не стоят и выеденного яйца, — официально заявил Леон Оливеру, на что я прыснул от смеха. Оливер вытянул мою подушку и бросил её в Леона. Тот, хихикая, увернулся. — Вы у меня сейчас оба получите! — крикнул Оливер. — Я, чёрт возьми, обещаю быть хорошим, и вы должны поверить мне на слово! Мы с Леоном разразились хохотом. — Оливер Брум, вы выругались! Что вы себе позволяете? — я не мог остановиться. — Вы меня оба доведёте! — отозвался Оливер, набросившись на нас.