Серебряная маска

Провозившись с документацией и финансами клуба, я не заметил, как прошли все экзамены. Даже по тёмной материи, которую я с блеском сумел сдать. В ночь перед самым экзаменом в клубе произошло очередное ЧП, и я вместо того, чтобы спать, висел на телефоне с Адамом. Поэтому, когда все мои одноклассники дрожали от нервов, я пытался спать где-то в уголке. А когда настала моя очередь, я, к своему большому удивлению, смог приступить к заданию с довольно холодной головой и с желанием, чтобы наконец все от меня отстали. Когда же до меня наконец дошло, где я был, стрела уже поразила все шесть колец, и одноклассники смотрели на меня с огромным шоком. И вот, когда мы уже ехали в лимузине, я смог наконец-то выдохнуть. Ну, а точнее, смог бы, если бы Оливер заткнулся хоть на минуту. – Во всей Октавии я последним урвал костюм из этой коллекции. Понимаете? Во всей Октавии! Пришлось воспользоваться связями дяди, – хвалился Оливер. – Ты глянь. – Он указал на свою брошь: – Ласточка из чистого золота. А у Оливии кулон с ласточкой. – И гордо заявил: – Мы взяли парный набор. Оливер был в чёрном костюме из осенней коллекции французского ателье. На брюках крепилась широкая плиссированная юбка, которую иногда называли килтом, а вместо галстука он воспользовался золотой брошью в виде птицы. Оливер утверждал, что какой-то голливудский актёр был в таком же костюме на своей недавней кинопремьере. – Красиво, – без раздумий согласился я. – Тебе очень идёт, – произнёс Леон, обращаясь к Оливии. Та кокетливо стрельнула глазами в ответ. На ней было зелёное нежное платье, оголявшее бледные хрупкие плечи. Из украшений – цветы и длинные ленты в волосах и на платье. На изящной шее висел упомянутый кулон-ласточка. Настоящая лесная фея: казалось, ещё мгновение – и Оливия упорхнёт от нас, скрывшись в лесу. – А мне? – возмутился Оливер. – Тебе тоже, – улыбнулся Леон. – Вы оба сегодня красивые. – А я? Я? – влез я, повторяя интонации и манеру речи Оливера. Все в салоне рассмеялись. – Я так не говорю, – цокнул языком Оливер. – Очень похоже вышло, – прикрыв рот ладонью, хихикала Оливия. Оливер предвкушал отличный вечер, но его настроение моментально испортилось, когда Оливия, выйдя из салона, заявила, что сегодня в паре будет не с ним. – Когда вы собирались мне это сказать? – слишком громко хлопнув дверцей лимузина, Оливер скрестил руки на груди. Держа Леона под локоть, Оливия закатила глаза. – Говорим сейчас. – Голос её был невозмутимым, словно это не она организовала самое крупное предательство в жизни брата. По мнению, конечно, самого Оливера. – Если ты против… – начал было Леон, но Оливия его перебила: – Он не против. – Я против. – Оливеру не хватало только топнуть ногой, как маленькому ребёнку. – Я думал, что мы вместе пойдём на выпускной, как пара. – Мы постоянно с тобой вместе. – Оливия устало выдохнула. – Дай мне сегодня побыть в паре с другими. Было видно, что Леон чувствует себя неловко, встав между близнецами. Скорее всего, он считал, что Оливия заранее поставила Оливера в известность и тот особо не сопротивлялся. – А мне что прикажете делать? Идти одному? – возмущался Оливер и затем указал на меня: – Или с ним идти? – А чем вариант со мной плох? – уточнил я. – Ну… – он запнулся, а затем категорично выдал: – Ты – это ты. – И? – Я демонстративно выгнул бровь. – Ты не Оливия. – С этим не поспоришь, – с улыбкой заметил Леон. Оливия прильнула к Леону и мягко потянула его за локоть. – Идёмте, а то опоздаем. И они направились к лицею. Леон обернулся с виноватой улыбкой, но я махнул рукой, как бы говоря, что всё в порядке, он ни в чём не виноват. Оливер был со мной категорически не согласен. По его мнению, оба – Леон и Оливия – сейчас совершали жесточайшее злодеяние и будут жалеть об этом до скончания дней. – Нет, ну ты погляди на неё! – размахивая руками, Оливер заворчал им вслед: – Предательница! Женщинам вообще нельзя доверять. – Думаю, ты преувеличиваешь, – хмыкнул я. – Это не тебя кинули прямо перед выпускным. Твоя родная сестра, с которой вы вместе прожили всю жизнь! – Ладно, – прыснул я от смеха. – Ты преувеличиваешь. Оливер шумно выдохнул через рот и скорчил недовольную гримасу, словно готовый вот-вот расплакаться. – Я привык на таких мероприятиях всегда быть с Оливией, – произнёс он плаксивым голосом, хотя в глазах ни слезинки. Я понимал: он это делает, потому что видит во мне зрителя для представления. – Без неё я чувствую себя… – Потерянным? – предположил я. – Не в своей тарелке, – буркнул Оливер. Мы понаблюдали за тем, как наш лимузин отъехал, и на его месте остановился чужой. Я взял Оливера под локоть, и мы отошли в сторону, пропуская других гостей. – А ты с кем будешь? – не унимался Оливер. Он смотрел на остальных угрюмо, провожая парочки обиженными взглядами. Я театрально осмотрелся, будто рядом со мной стоял кто-то ещё. – Один, по всей видимости, – преувеличенно удивлённо ответил я, будто только сейчас осознал своё положение. – Этого следовало ожидать. – Оливер запихнул руки в карманы и уткнулся взглядом в начищенные до блеска туфли. – Почему? – Не вижу, чтобы ты привёл с собой ни полукровку, ни того низшего. Джером, кажется? – вынес вердикт Оливер, задумчиво прикусив губу. – А что, по-твоему, я не могу пойти с кем-то из чистокровных? – усмехнулся я. – Можешь, – повторил мою ухмылку Брум, – только вот ты не выдержишь их общества. Ты думаешь, мы не заметили твоего кислого лица на всех званых вечерах? Хотя тебе с твоей родословной стоило бы привыкнуть. Я скривился. Меня уже начинало раздражать то, как Оливер буквально каждый раз тыкал меня носом в то, что я Берко. В какой-то мере я понимал, что друг этим пытается подготовить меня к будням правителя, но всё равно это продолжало раздражать. – Причём тут это и пара на выпускной? – поинтересовался я у него. – С того, что все твои похождения в любовном плане были только с полукровками и низшими, – тихо, так, чтобы никто не услышал, ответил мне он. – Насколько я знаю, ни с кем из чистокровных ты не спал. – Конечно, – усмехнулся я, не понимая претензию друга. – Одно дело подцепить полукровку, а другое – официально ухаживать за кем-то из чистокровных. Да и к тому же вдруг мне парень понравится. – Пока тебе никто из чистокровных не нравится, – не унимался друг, и я понял, что если сейчас его не поставить на место, он так и дальше будет пилить мне мозг. – Почему же? Нравится. – Я мечтательно улыбнулся и дождался, чтобы всё внимание Оливера было приковано ко мне. – Твоя сестра. – Что? – опешил Брум, явно такого не ожидая. – Как думаешь, мне стоит с завтрашнего дня начать за ней ухаживать или стоит подождать немного? – вежливо поинтересовался я у него, с удовольствием наблюдая за растерянностью на его лице. – Ой, да пошёл ты, – выплюнул Брум, как только понял, что я шутил. Не сдержавшись, я хохотнул, на что Оливер хмыкнул. Играть так долго «обиженку» у него не очень получалось. Мы направились ко входу, болтая теперь о том, что наконец-то в Октавии идеальная погода для прогулок: не слишком жарко, именно так, как надо. – Какие планы на лето? – спросил Оливер. – Благодаря тебе буду дальше управлять клубом и надеяться, что он не разорится раньше времени. – Ску-у-ка, – протянул Оливер. – Приезжай к нам в конюшню, покажу тебе своих лошадей. – С лошадьми не лажу, – честно признался я. – Они чувствуют хороших людей, уверен, что уж они с тобой поладят. Выпускной начинался в шесть вечера, но мы не планировали быть на нём до самого окончания. Решили, что появимся для приличия, станцуем вальс, как обещали, и уйдём праздновать вчетвером. – Не хочу задеть твои чувства, но они хорошо вместе смотрятся, – проговорил Оливер. Он был прав. Леон и Оливия уже танцевали, и все вокруг них расступались, чтобы поглазеть на лучшую – это точно – пару вечера. А ещё, конечно же, обсудить, как первая красавица лицея пришла на выпускной бал с местной знаменитостью. – Это твои чувства тут задеты, – подколол я в ответ друга. Когда песня закончилась, довольная парочка вернулась к нам. Оливер показал сестре язык, а та ответила ему тем же. Кажется, Оливер чуть остыл, но всё равно доигрывал свою роль чисто из вредности. Вскоре я пожалел о том, что не нашёл себе спутницу на вечер. Наверное, глупо надеялся, что раз буду один, то меня исключат из танцев. Лаванда Фло вылезла как чёрт из табакерки и подсунула свою подругу, которая – какая удача – умела танцевать вальс и давно хотела со мной познакомиться. – Готье, тебе так повезло, что она сейчас свободна. Её кавалер сегодня утром сломал ногу, – ворковала Лаванда, представив мне то ли Кайли, то ли Хайли. Я надеялся лишь на то, что это не они сломали парню ногу ради знакомства со мной. – Ты же научился танцевать вальс? Оливер обещал тебя учить. Я помню об этом. Последние фразы прозвучали напряжённо, я бы даже сказал, что Лаванда откровенно давила, так что пришлось торопливо заверить её, что танцевать я умею и не напортачу на сегодняшнем балу. – Ты такой лапушка, – воскликнула она и, подмигнув, проговорила: – Не подведи. И по-хозяйски, словно этот бал организован именно ею, всучила мне руку Кайли. Или Хайли. Чёрт знает, как зовут эту чистокровную! Она была одета в пышное розовое платье и сама выглядела как воздушное пирожное в кондитерской. Мне срочно захотелось прочистить горло, как будто в рот запихнули три кубика сахара. – Готье, я так рада быть сегодня твоей парой, – защебетала девушка, смотря на меня во все глаза. – Я… – Не хочешь пить? – спросил я, пробираясь сквозь толпу к столам с напитками. – Да, конечно. – Девушка еле поспевала за мной и, чтобы не потерять меня из виду, крепко вцепилась в мою руку выше локтя. Оливеру повезло меньше. Он остался в одиночестве, так что Лаванда решила танцевать с ним. Я не слышал, о чём они спорят из-за музыки и дальнего расстояния, но видел, как оба активно жестикулируют, доказывая свою точку зрения. Наконец я понял, что Лаванда победила. Во время первого вальса Оливер с убитым выражением лица стоял с ней в паре и в целом выглядел как приговорённый к виселице. Когда мы пересекались во время танца, он каждый раз шептал: «Помоги мне», – но я только и мог, что отвечать на это безмолвное: «Сам себе помоги». Кайли – как оказалось, её зовут так, – упорно пыталась познакомиться поближе, рассказать всю свою биографию за один танец. Я молчал, не вслушиваясь, пытаясь взглядом уцепиться за Оливера или Леона с Оливией. А ещё наблюдал за циферблатом наручных часов на левой руке в надежде, что время пойдёт быстрее и мы все сможем поскорее покинуть лицей. Через час я смог сбежать от Кайли, скрыться в толпе и найти Леона. Он задумчиво смотрел в другой конец зала. Выглядел Леон в своём белоснежном смокинге потрясающе, а укладка делала его похожим на сказочного принца. Вот только лицо было грустное. – Ты в порядке? – Я опустил руку ему на плечо. Он дёрнулся от моего прикосновения и спешно ответил: – Ага. Да. Пойду выйду подышать, а то душно. И он ушёл так быстро, что я даже не успел его остановить. – Там Клив, – раздалось позади. Я повернулся. Оливер взял виноградину с фруктовой тарелки и закинул в рот. – Где? – Справа от сцены, – не глядя пояснил он. – Пялился на Леона. А Леон на него. И правда. Клив стоял в чёрном смокинге в углу у сцены, игнорируя свою пассию в коротком чёрном платье, и провожал взглядом Леона, стремительно покидавшего зал. Оливер поставил бокал с соком на стол и проговорил: – Пойду поболтаю с Леоном. Главное, чтобы не смылся без нас с выпускного. – Только давай без разговоров о Кливе, – посоветовал я. Оливер кивнул и последовал к выходу, пробираясь сквозь толпу гостей. – Оливер всё ещё дуется? – Оливия подошла настолько бесшумно, что я чуть не подпрыгнул от испуга. – Да. Считает тебя предателем всей Октавии. Она на это только устало выдохнула. – Почему ты его бросила? – спросил я, наблюдая теперь за Кливом. Тот сказал что-то грубое своей девушке, на что она дала ему пощёчину и ушла к своим подругам. Те столпились вокруг неё и стали успокаивать. – Не надо драмы. – Оливия сделала глоток из бокала. Кажется, она тоже наблюдала за Кливом. – Никто никого не бросал. Оливеру надо привыкать жить без меня, я не смогу быть с ним рядом всю жизнь. – Ауч, почему так жёстко? – прокомментировал я. Оливия грустно улыбнулась, протянула бокал и чокнулась о мой. – Трудные времена создают сильных котят, – философски произнесла она. – Ты процитировала мем с котёнком? – удивился я. – Всегда хотела сказать это вслух, – рассмеялась она. Клив скрылся из виду, теперь мы наблюдали за танцующими. Я в очередной раз понял, что нет ни одной такой красивой пары, как Оливия с Леоном. – Кстати, что с Леоном? – спросил я. – Всё было отлично, пока мы в танце не столкнулись с Кливом, – проворчала она. – Он теперь без настроения. Вышел на улицу, сказал, что ему душно. Оливия промокнула губы салфеткой. – Пойду поговорю с ним. – Оливер уже пошёл. – Ну уж нет, – решительно заявила Оливия, но я понимал, что она шутит. – Я не оставлю их наедине. Ещё уведёт мою пару. – Боюсь, что сердце Леона уже давно занято Кливом, – усмехнулся я. Как бы Кагер ни пытался скрыть свои истинные чувства, мы уже давно догадались о том, что тот влюблён в Клива. Не просто влюблён, а чуть ли не одержим им. Иногда нам даже становилось жаль этого чистокровного. Леон был опасным человеком, и такое его внимание было довольно опасным не только для окружения, но и для самого объекта обожания. Оставив пустой бокал, я взял ещё один и, обходя всех по краю танцевальной зоны, направился к балкончику, скрытому от зала плотными бархатными шторами, – в тишину, как можно дальше от толпы. Выйдя на балкон, я отпил немного сока и только хотел обрадоваться, что остался один, как услышал, что кто-то присоединился ко мне. – Привет, – раздался знакомый голос за спиной. – Не хочешь потанцевать? Я обернулся и увидел Скэриэла. – Скэриэл? – Я даже оцепенел от удивления. – Что ты здесь делаешь? Меньше всего я ожидал увидеть его. Скэриэл указал на свой галстук-бабочку. – Пришлось устроиться официантом, чтобы увидеть тебя на выпускном. Он был одет в белую рубашку, тёмные брюки, фирменную жилетку и белоснежные перчатки. Волосы зачёсал назад и уложил лаком, почти как в день, когда мы вместе ходили на «Жизель». Он хорошо выглядел и, думаю, прекрасно об этом знал. – Ты серьёзно? Устроился официантом. А ведь он уже такое проворачивал на рождественском балу. Надо же, как удобно. А вот система подбора персонала у всесильных чистокровных наводит на вопросы. – Ты видишь, чтобы я шутил? – улыбнулся Скэриэл и снова поддразнил меня: – Так что насчёт танца? Я видел, ты неплохо научился с того дня. И девушка у тебя симпатичная. Я закатил глаза. – Только давай не о Кайли, ради всего святого. Я еле сбежал от неё на балкон. Если она меня увидит, то… – Ка-айли, значит, – ехидно пропел Скэриэл, взглянув на танцующих чистокровных сквозь проём в бархатных шторах. – Как мило. Вижу, не скучаешь. – Это прозвучало глуше и уже не так весело. Моё настроение стремительно падало всё ниже, а раздражение росло. – Да мне её Лаванда подсунула, чтобы вальс станцевать, – начал я сгоряча и сам на себя разозлился за то, что как будто оправдываюсь перед ним. Скэриэл на это лишь насмешливо и галантно протянул руку, будто и правда звал меня танцевать. Я усмехнулся, протягивая ему руку. Если полукровка хотел поиграть на чувствах наивного чистокровного, я мог дать ему такую возможность и подыграть. Лоу, не теряя времени, схватил меня за талию, притягивая к себе, и начал вести. Я не хотел этого признавать, но танцевал он намного лучше меня. И всё же этот танец нравился мне куда больше, чем с той чистокровной. Не знаю, сколько прошло времени, но мы продолжали кружиться на этом балконе вдали от глаз и свидетелей. Тихая музыка из зала подчёркивала интимность обстановки. Я смотрел на это до боли знакомое лицо и проваливался в тёмные глаза, понимая, что всё же влюбился в этого полукровку. В очередной раз резко развернувшись, мы одновременно замерли, глядя друг другу в глаза. И тут со стороны зала послышались шаги. – Скэриэл! – отодвинув штору, воскликнул Оливер. – Ты здесь?! Чёртов Оливер. – Привет, – лучезарно улыбнулся Скэриэл, обращаясь к нему, а потом неожиданно для нас сообщил: – Какой выпускной без драмы? И прежде чем я успел хоть что-то понять, Скэриэл, мать твою, Лоу просто взял и поцеловал меня прямо на глазах у Оливера. Где-то рядом раздался сдавленный звук. Скэриэл, будто вообще никого вокруг не существовало, целовал меня нагло, самодовольно и так уверенно, словно заранее знал, что я его не оттолкну. А я вместо этого только сильнее сжал ткань его жилетки в пальцах. И это, кажется, добило Оливера окончательно. – О… – послышалось от друга. – Не буду вам тут мешать. Судя по шуму шагов, он очень быстро ретировался с балкона. Скэриэл всё же отстранился, но лишь настолько, чтобы взглянуть на меня с этой своей раздражающе довольной улыбкой. – Нужно за ним присмотреть, – лениво протянул он. – Кажется, Брум сейчас словит сердечный приступ. – Знаешь, – хрипло выдавил я, глядя на Скэриэла, – иногда мне кажется, что у тебя инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. – Зато чувство драматургии отличное, – довольно сообщил тот.