Серебряная маска

Первые дни занятий были весьма насыщенными. Академия Святых и Великих жила в каком-то своём бешеном ритме: лекции, собрания Домов, бесконечные знакомства, слухи, споры между патрициями, вечерние вылазки в чужие полисы и постоянное ощущение, будто здесь вообще никто никогда не спит. Оливия неожиданно быстро освоилась. Она нашла себе много подруг в своём полисе и теперь проводила с ними практически всё свободное время. Иногда я замечал её в компании девушек из Венериана — смеющуюся, оживлённую, словно она всю жизнь здесь училась. Из-за этого она стала куда меньше времени проводить с Оливером. Тот, на удивление, воспринял это довольно отстранённо. По крайней мере, внешне. Он не устраивал драматичных сцен, не жаловался каждые пять минут и даже не пытался силой утаскивать сестру обратно к себе. Но временами я всё же ловил его неодобрительные взгляды в её сторону. Особенно когда Оливия уходила с очередной шумной компанией, даже не предупредив брата. Впрочем, у самого Оливера дел хватало. Большую часть времени Брум либо отсыпался после бурных ночей с очередным любовником — у него, походу, был один постоянный партнёр, либо половина полиса уже успела побывать в его постели, — либо мотался в Запретные Земли и решал там свои загадочные дела. На учёбу он благополучно забил практически с первых дней. Иногда я вообще удивлялся, как он ещё умудряется не вылететь из Академии. Леон тоже постоянно был чем-то занят. То пропадал с Оливией, то сидел в библиотеке, то исчезал куда-то вместе с префектами своего Дома. Иногда он выглядел настолько уставшим и отрешённым, будто спал по два часа в сутки. Поэтому большую часть времени я пребывал в одиночестве. И был несказанно этому рад. Впервые за последние три года я наконец-то смог побыть в тишине в своей комнате, не опасаясь того, что Лоу может в любую минуту заявиться без приглашения, разлечься на моей кровати или начать действовать мне на нервы одним своим присутствием. К слову, сам Скэриэл всё же появился в первый день учёбы. И это, пожалуй, было главным событием недели. Патриции отреагировали на него так бурно, будто в Академию лично заявился конец света. Кто-то возмущался, кто-то откровенно смеялся, а кто-то смотрел на полукровку так, словно его существование оскорбляло их до глубины души. Закончилось всё тем, что Скэриэла довольно быстро увели куда-то представители Сената, а по Академии ещё несколько дней ходили слухи один нелепее другого. Меня это всё раздражало сильнее, чем хотелось признавать. Я старательно делал вид, будто меня вообще не волнует происходящее, но каждый раз, слыша фамилию Лоу в разговорах, непроизвольно напрягался. В дверь коротко постучали, вырывая меня из мыслей. Недовольно нахмурившись, я всё же поднялся с кровати и открыл дверь. На пороге стоял Гедеон. И вот его я ожидал увидеть меньше всего. Брат выглядел как обычно безупречно: идеально выглаженная форма, серьёзное лицо, взгляд человека, который заранее разочарован всем вокруг. В руках — папка с документами. — Собирай вещи, — коротко бросил он вместо приветствия. Я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, что вообще происходит. — Чего? Гедеон тяжело вздохнул так, словно уже пожалел, что вообще пришёл сюда лично. Не хватало только демонстративного закатывания глаз. — Нас ждёт отец, — пояснил он. — Ты и так пропустил прошлые выходные и даже не проводил Габриэллу. Я едва не стукнул себя ладонью по лбу. Габи. Как я вообще мог забыть о её поездке? Она собиралась в какой-то лагерь для балерин в Испании — или что-то вроде того. Там сестра должна была провести почти месяц. Конечно же, поехала она не одна, а вместе с Сильвией, но всё равно меня удивляло, что отец так спокойно её отпустил. Гедеон, заметив выражение моего лица, только хмыкнул. — Наконец-то дошло? — Очень смешно, — буркнул я, начиная запихивать вещи в рюкзак. Брат наблюдал за этим процессом с таким видом, будто был глубоко недоволен буквально каждым моим движением. Впрочем, для него это было нормальным состоянием. Через пару часов мы уже ехали домой. Дорога прошла почти в полной тишине. Гедеон периодически переписывался с кем-то в телефоне, а я смотрел в окно автомобиля на мелькающие улицы Октавии и думал о том, насколько странной стала моя жизнь за последние месяцы. Когда мы наконец добрались до дома, внутри оказалось непривычно тихо. Отца, как обычно, не было. Слуги сообщили, что он всё ещё на работе, и это окончательно выбило меня из колеи. Тогда зачем вообще было вытаскивать меня из полиса? Я невольно нахмурился, бросая рюкзак возле лестницы. Не скажу, что у меня в Академии были какие-то невероятно важные дела, но оттуда я хотя бы мог практически в любой момент выбраться в Запретные Земли и решать вопросы клуба самостоятельно, а не через Адама. Ужин, как обычно, прошёл в тишине. Огромная столовая казалась слишком пустой для такого длинного стола, рассчитанного явно не на двух человек. Тусклый свет ламп отражался в столовых приборах, а за панорамными окнами уже давно сгустилась ночь. Отец так и не приехал, и мне пришлось сидеть напротив Гедеона, слушая только тихий звон посуды да редкие шаги прислуги где-то в коридоре. Я всё ещё не знал, как теперь общаться с братом после наших разговоров. После письма отца, после всех этих намёков, недосказанностей и странных признаний между нами будто выросла невидимая стена. Раньше молчание с Гедеоном казалось привычным, почти естественным. Сейчас же оно давило. Каждый взгляд в его сторону сопровождался ощущением, что я чего-то не понимаю. Или, наоборот, понимаю слишком многое. Не зная, куда себя деть, я лениво гонял овощи по тарелке, совершенно не чувствуя вкуса еды. Гедеон, в отличие от меня, выглядел собранным и спокойным. Он ел медленно, с присущей ему безупречной аккуратностью, будто вообще ничего не происходило. Будто в нашей семье всё было нормально. В какой-то момент я всё же не выдержал. — А где отец? — спросил я, нарушая затянувшуюся тишину. Гедеон поднял на меня взгляд. Несколько секунд он просто молча смотрел, словно раздумывая, стоит ли вообще отвечать. — По идее, он уже должен быть здесь, — наконец произнёс он. — Он хотел поговорить с нами сегодня. — О чём? — Не знаю. — Гедеон едва заметно нахмурился. — Прислуга сказала, что его срочно вызвали на работу. Но мне он так ничего и не написал. Последняя фраза прозвучала странно. В голосе брата мелькнуло что-то похожее на раздражение… или беспокойство. Для человека вроде Гедеона это уже было почти проявлением эмоций. Я ничего не ответил, только недовольно поджал губы и отвёл взгляд в сторону окна. Где-то внутри неприятно кольнуло раздражение. Нас снова поставили перед фактом. Снова выдернули из Академии ради разговора, которого в итоге даже не случилось. Хотя, если честно, часть меня была этому даже рада. Дальше мы снова ужинали молча. Я ковырялся в тарелке скорее по привычке, чем из голода, а Гедеон периодически поглядывал на телефон, лежащий рядом с бокалом воды. Сначала я не придал этому значения, но потом заметил, что брат делает это слишком часто. Он словно чего-то ждал. Или чьего-то сообщения. Это выглядело настолько непривычно, что я даже задержал на нём взгляд чуть дольше обычного. Гедеон редко показывал волнение, а сейчас в его движениях ощущалось скрытое напряжение. Лёгкое, почти незаметное, но всё же. Впрочем, спрашивать я ничего не стал. Мне и своих проблем хватало. Когда ужин закончился, я поднялся из-за стола, пожелал брату спокойной ночи и направился к себе. Уже выходя из столовой, я мельком обернулся и снова увидел, как Гедеон смотрит в экран телефона с поджатыми губами. Странно. Но сил разбираться ещё и с этим у меня не было. Поднявшись в комнату, я устало скинул одежду прямо на кресло и рухнул на кровать. Родная комната встретила меня привычной тишиной. Здесь всё было знакомым: запах постельного белья, лёгкий скрип паркета, тень от дерева за окном, качающаяся от ветра. После Академии и постоянного шума полиса дом казался почти непривычно спокойным. Я вытянулся на кровати, прикрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, как тело действительно расслабляется. Ни криков из соседних комнат, ни Оливера с его бесконечной драмой, ни звонков из клуба, ни мыслей о том, что мне предстоит встать во главе страны . Настоящая, почти забытая тишина. Я собирался проспать как минимум до обеда. И, кажется, уснул практически мгновенно. Только вот поспать мне так и не дали. Ровно в шесть утра телефон, лежащий где-то под подушкой, завибрировал так резко, что я едва не свалился с кровати. Сквозь сон выругавшись, я нащупал мобильник и приоткрыл один глаз. На экране высветилось имя Леона. — Ты сейчас где? — голос на другом конце трубки звучал непривычно нервно. Я недовольно поморщился, не открывая глаз, и только сильнее уткнулся лицом в подушку. — Дома, — пробурчал я хриплым со сна голосом. Из-за подушки слова прозвучали приглушённо. Несколько секунд в трубке стояла тишина. Потом Кагер заговорил снова, но теперь ещё тише: — Быстро уезжай оттуда. И сестру с собой забери. Сонливость как рукой сняло. Я резко открыл глаза и сел на кровати. Если это шутка со стороны Леона, то абсолютно не смешная. — Она в Испании, — всё ещё пытаясь понять, что происходит, ответил я, проводя ладонью по лицу. — Что случилось? На другом конце послышался какой-то шум, будто Леон куда-то быстро шёл. Потом он снова заговорил, почти шёпотом: — Лир взял в заложники наших опекунов. Точнее всех, кто раньше был приближён к императору. У меня внутри неприятно похолодело. — Что?.. — Я сам мало что понял, — раздражённо выдохнул Леон. — Но с вечера их держат под стражей. И, похоже, мы тоже стали мишенью. Сон исчез окончательно. Я вскочил с кровати и начал торопливо натягивать одежду, чуть не запутавшись в рукавах футболки. — А мы им зачем? — нахмурился я, застёгивая брюки. — Не знаю. — В голосе Леона впервые за долгое время послышалось настоящее напряжение. — Но сейчас по всей Академии рыскают гвардейцы и ищут нас. — Чёрт… — Ага. На фоне послышался треск помех и чей-то приглушённый голос. Леон явно был не один. — Брумы ещё со вчерашнего вечера в Землях, — быстро продолжил он. — Скорее всего, в квартире. Мы тоже туда направляемся. Я не стал спрашивать, кто скрывается за этим «мы». Сейчас это было совершенно неважно. — За близнецами заеду сам, — коротко бросил я и сразу сбросил вызов. Телефон ещё пару секунд оставался в руке, пока я пытался привести мысли в порядок. Какого чёрта вообще происходит? Но времени на размышления не было. Я резко поднялся и натянул на себя чёрное худи на пару размеров больше. Потом сразу направился к шкафу и вытащил нижний ящик. Под двойным дном лежал один из моих тайников. Пальцы быстро нащупали поддельные документы на имя какого-то полукровки, тёмный парик и толстую пачку наличных. На всякий случай. Из второго тайника я достал два пистолета. Металл привычно холодил ладони. Когда-то одно только наличие оружия вызывало во мне тревогу, но сейчас я уже почти автоматически проверил магазин и спрятал оба пистолета под худи. Я быстро вышел из комнаты и направился к Гедеону. Как бы мы ни относились друг к другу, его тоже стоило предупредить. Вот только в комнате брата никого не оказалось. Тогда я спустился вниз — и почти сразу услышал знакомые голоса. Гедеон и Люмьер стояли возле машины и в очередной раз о чём-то спорили. Причём настолько увлечённо, что сначала даже не заметили меня. Иногда мне всерьёз казалось, что они лет двадцать прожили в браке и теперь просто не умеют разговаривать иначе, кроме как через взаимные колкости. Но стоило им увидеть меня, как оба резко замолчали. Скорее всего, их обескуражил мой внешний вид. Или выражение лица. — Готье? — растерянно позвал Люмьер. — Ты чего вскочил в такую рань? — Нам нужно срочно уезжать, — быстро сообщил я, направляясь прямо к водительской двери. — Чего? — нахмурился Гедеон. В любой другой ситуации я бы насладился тем, что сумел выбить брата из привычного ледяного спокойствия, но сейчас было не до этого. — В машину. Быстро, — твёрдо приказал я. И, не дожидаясь реакции, сел за руль. Оба так и остались стоять на месте. — Готье, я не собираюсь участвовать в твоих… — Сейчас сюда едут гвардейцы, чтобы взять нас под стражу, — перебил я его. Гедеон замолчал. Его бровь медленно приподнялась вверх. Он явно мне не поверил. Я уже был готов просто уехать один, оставив эту парочку разбираться самостоятельно, как вдруг вмешался Люмьер. Он резко повернул голову куда-то в сторону улицы. — Советую послушать его. Мы с Гедеоном одновременно посмотрели туда, куда указывал Уолдин. В конце улицы показались два затонированных микроавтобуса. И ехали они явно по нашу душу. — Чёрт, — выругался Гедеон и наконец дёрнул дверь машины. Он сел на переднее пассажирское сиденье, а Люмьер быстро забрался назад. Я тут же ударил по газам. Машина резко сорвалась с места. В зеркале заднего вида я заметил, как один микроавтобус остановился возле дома, а второй продолжил преследование. — Дело плохо, — мрачно произнёс Люмьер. — Без тебя понял. Я крепче сжал руль. Сердце колотилось где-то в горле. Улицы ещё были почти пустыми, только редкие машины мелькали впереди, а город постепенно просыпался, даже не подозревая, что происходит. Я резко свернул на соседнюю улицу. Микроавтобус повернул следом. — Они не отстанут, — тихо произнёс Гедеон, продолжая наблюдать через зеркало. Я коротко кивнул и, не отрывая взгляда от дороги, вытащил один из пистолетов. А потом протянул его назад. Люмьер сначала даже не понял, что я делаю. Несколько секунд он просто смотрел на оружие у меня в руке. — Нам нужно избавиться от хвоста, — спокойно сообщил я. — Мы не проедем границу, если они продолжат висеть у нас на хвосте. — Готье… — ошарашенно начал он. — Просто возьми. Он всё же забрал пистолет. Гедеон рядом молчал. И это молчание ощущалось куда хуже криков. Я чувствовал на себе его взгляд, но сейчас было не время для вопросов, объяснений или семейных драм. Люмьер, быстро справившись с шоком, опустил стекло. Холодный ветер ворвался в салон. А в следующую секунду раздался первый выстрел.