Серебряная маска

За несколько лет дружбы с Оливером я уже привык ко многим его выходкам. Но даже так он каждый раз умудрялся удивлять меня. Вот и сейчас, зайдя в квартиру и направившись в его комнату, я уже заранее чувствовал, что ничего хорошего меня там не ждёт. И, как оказалось, был абсолютно прав. Остановившись в дверях спальни, я на несколько секунд просто застыл, глядя на представшую передо мной картину. В голове возникло только одно желание — сделать жест «рука-лицо», развернуться и уйти пить успокоительное литрами. Оливера мой приход вообще никак не смутил. Наоборот, он всё ещё пребывал в полусонном состоянии, лениво развалившись среди смятых простыней. Один глаз был едва приоткрыт, волосы растрёпаны, а на лице читалось абсолютное нежелание взаимодействовать с окружающим миром. По обе стороны от него лежали две полуголые тушки. Одна продолжала мирно храпеть, уткнувшись лицом в подушку, из-за чего невозможно было понять, кто это вообще. Второй же любовник Брума резко нырнул под одеяло, стоило ему заметить нас, но на его несчастье мы всё-таки успели разглядеть лицо. — Оливер, твою ж мать… — только и смог выдавить я, медленно потирая переносицу. — А ты что, хотел присоединиться? — лениво пробормотал Брум, всё ещё не открывая глаза. — Так это… семеро одного не ждут. Позади меня кто-то шумно подавился воздухом. Судя по звуку, это был Люмьер. — Теперь Команданте нас точно убьёт, — с какой-то обречённостью сообщил я и, заметив, что Оливер всё же начал проявлять признаки сознательной жизни, пояснил: — Ты же обесчестил его сына. Под одеялом кто-то странно икнул или хмыкнул. — Ну, если думать в таком ключе, то это Элли должен приносить глубочайшие извинения мистеру Бруму, — раздался сонный голос со второй стороны кровати. Простыня зашевелилась, и через секунду наружу показалось лицо одного из близнецов Романо. Я всё-таки схватился за голову. Нет. Серьёзно. В этот момент я окончательно понял, что успокоительное всё же стоило взять с собой. Но уже в следующую секунду до меня дошло, что всю эту картину наблюдаю не только я, но ещё и Гедеон с Люмьером, которые благополучно проигнорировали мою просьбу остаться у входа. Я обернулся. И чуть не рассмеялся. Если бы кто-то сейчас сделал фотографию этих двоих, её можно было бы смело вставлять в учебник под подписью: «Стадии культурного шока». Гедеон застыл с таким лицом, будто всерьёз начал пересматривать всю свою жизнь. Люмьер выглядел не лучше, хотя в его взгляде читалось скорее болезненное любопытство, чем настоящий ужас. В какой-то момент мне даже захотелось сообщить им, что для меня подобные сцены давно стали обычным делом. Но я быстро отбросил эту мысль и вновь перевёл внимание на троицу перед собой. Оливер наконец окончательно проснулся, заметив моего брата, и теперь уже куда внимательнее смотрел на нас. — Если ты привёл их сюда, то дело дрянь, — наконец озвучил свои мысли Брум. — Я бы сказал, что мы в полной заднице, — мрачно ответил я. — Трубки нужно было брать. А теперь быстро собирайтесь. Нам придётся искать безопасное место. Сон с Оливера слетел моментально. — А более подробно? — уже подскакивая с кровати, спросил он. — Скажем так, теперь все детишки бывших Девяти Достойных стали главной целью наших гвардейцев, — сообщил я. — Более подробно расскажет Леон. Поэтому собирайтесь. Где, кстати, Оливия? — В подвале, — с какой-то отрешённостью ответил Оливер, явно пытаясь уложить в голове новую реальность. — Взяла заказ, чтобы расслабиться. Я коротко кивнул и тут же направился к выходу из квартиры, даже не проверяя, идут ли остальные за мной. Естественно, идут. Спускаясь вниз по лестнице, я уже заранее почувствовал знакомый запах сырости, плесени и старых труб. А когда мы добрались до нужной двери, к этому букету добавился ещё один запах — тяжёлый металлический аромат крови. Подвал этого дома встретил нас мраком, сыростью, запахом мочи и чем-то гнилым. Когда мы только купили эту квартиру, Ви сразу позаботилась о собственном рабочем месте, поэтому подвал выкупили вместе с жильём. На входе установили тяжёлую металлическую дверь с несколькими замками, чтобы никто случайно не побеспокоил девушку во время работы. Ви терпеть не могла, когда её отвлекали. Вот и сейчас, заметив нас, она раздражённо замерла, скрестив руки на груди. На ней была чёрная бесформенная накидка, которую явно не жалко было пачкать в крови, а лицо скрывала маска Сокола. — Какого чёрта ты припёрся сюда и привёл их? — раздражённо прошипела она, ткнув пальцем в сторону Гедеона и Люмьера. Я мысленно застонал. Только сейчас до меня дошло, что я опять совершенно забыл про этих двоих. Рядом с Оливией мужчина, привязанный к стулу, резко замычал в кляп и попытался дёрнуться, но верёвки лишь сильнее впились ему в руки. Приглядевшись, я заметил кровь на его пальцах и изуродованные ногти. Скорее всего, Ви уже успела провести с ним «подготовительную беседу». Кляп, к слову, она даже не снимала. Как любила говорить сама Оливия: сначала человек должен понять, что разговор будет серьёзным, а уже потом можно задавать вопросы. — Если бы вы брали трубки, то не попали бы в такую ситуацию, — раздражённо бросил я. — Заканчивай тут, и сваливаем. — И как ты себе это представляешь? — огрызнулась девушка. — Он увидел твоё лицо. Ты что, не мог надеть маску и не приводить этих двоих? Мужчина снова замычал, дёрнувшись всем телом. — Да просто убей его и пошли, — устало закатил я глаза. — Сейчас не время думать, что с ним делать. — Это моя работа, — не унималась Оливия. — Я потом что заказчику скажу? — Если мы сейчас не свалим и не заляжем на дно, то тебе потом вообще не перед кем будет отчитываться, потому что нас убьют, — всё же сорвался я. И это наконец подействовало. Оливия тяжело выдохнула, а затем совершенно спокойно достала маленький аккуратный нож — такие обычно использовали для вскрытия писем. Одно быстрое движение. Влажный звук. Лезвие вошло мужчине в шею. Тот захрипел, дёрнулся несколько раз и уже через минуту обмяк на стуле. В подвале стало удивительно тихо. — Ну вот, он испортил мои туфли, — недовольно протянула девушка, глядя на кровь, медленно растекавшуюся по полу. — Могла бы задушить, — как-то устало сообщил я ей, не понимая, для кого была вся эта показуха, а потом всё же вспомнил про двух свидетелей, стоявших позади меня. Оливия тоже уловила ход моих мыслей и всё же сняла маску, присев в реверансе. — Вот я настоящая, привыкайте, — с какой-то тёмной ухмылкой сообщила она Гедеону и Люмьеру.