Восточные сказки

Тронный зал встречает Мегуми ароматом сандала и воска, тёплым светом, проникающим через огромные окна, и мыслью о том, что сейчас он проживает последние мгновения в роли свободного человека. Цепи на руках стали уже почти привычными за дюжину дней, прошедших с момента пленения в родном городе. Но, несмотря на это, он считал себя свободным. Он жил надеждой, что в пути подвернется момент, когда получится сбежать и оставить позади будущее, которое ждало его в султанском дворце. Но дорога закончилась быстро, приведя к Стамбулу отряд янычар, который пленил его. Шанс не появился. И вот он стоит за спиной командующего подавлением восстания, который докладывает султану об успешном походе. Изысканная одежда неприятно ощущается на коже, душит, несмотря на то, что она невесомая, даже чрезмерно. При желании под полупрозрачной рубашкой и шароварами можно увидеть изгибы тела. Для Мегуми такая одежда непривычна, и он всеми силами пытается подавить желание поплотнее закутаться в неё. Родители очень ревностно охраняли его честь и никогда бы не допустили, чтобы он появился в обществе в таком виде. Он немного переступает с ноги на ногу. От движения, на груди, под одеждой, позвякивает подвеска, приятно холодившая кожу. Это единственное, что осталось у него из дома. Мегуми решает оторвать взгляд от рук, скованных серебряной цепью, которая сейчас выполняет скорее декоративную функцию, чтобы в очередной раз указать на его место. Эту цепь он при желании мог бы разорвать, в отличие от той, железной, которая была на его запястьях на протяжении всего пути. Но теперь это в любом случае бесполезно: он уже во дворце, повсюду стражники, и шансы сбежать стремятся к нулю. Глаза скользят по мягкому, искусно расшитому ковру под ногами, пробегаются по колоннам по периметру зала, по собравшимся визирям и пашам, слушающим доклад командующего. Дальше Мегуми рискнул поднять взгляд на падишаха, сидящего на роскошном троне. Но в отличие от трона, султан был далёк от изысканности. Тот не такой старый, каким его представлял Мегуми, но внешность далека от приятной. И в целом вид падишаха заставляет сжаться: стальной взгляд, знающий, что всё здесь принадлежит ему, чёткая осанка с широко расправленными плечами. Всё говорит о том, что он не знает неповиновения. "И этот человек скоро станет моим...", - слово "хозяин" не получается произнести даже мысленно. Хотя никто так и не называет султана, это наиболее подходящее определение для него по отношению к тем, кто попадает в его гарем. И Мегуми с внутренней дрожью ожидает, когда военный доклад закончится и представят его. Тут взгляд падает чуть правее трона. Там, на подушках, потягивая кальян, развалившись сидит парень, на вид не сильно старше его самого. Он выглядит скучающим и даже не смотрит в сторону докладчика. Его белые волосы, обрамляющие лицо, сразу притягивают взгляд. По этим волосам, о которых он слышал, и тому, как расслабленно и непринужденно парень находится на таком важном собрании, Мегуми понимает, что перед ним шехзаде - единственный наследник нынешнего падишаха. Тем временем паша заканчивает доклад: - ... наши потери минимальны. Город взяли за четыре дня. Предавшего вас пашу - Салеха убили в сражении. При упоминании отца Мегуми вздрагивает. Дым, гарь и кровь в стенах родного города сразу всплывают в памяти, но он пытается взять себя в руки: нельзя показывать слабость. - У него остался сын. Омега, восемнадцать лет, в браке не был. Может быть, падишах захочет взять его себе? Мегуми едва сдерживается, чтобы тело не передернуло от отвращения. Его описывают как товар. Возможно, он должен был привыкнуть к такому обращению за много лет жизни знатного омеги: его растили, воспитывали, чтобы в будущем он стал супругом того, кто был выгоден его семье, рожал ему детей и был украшением в обществе. Но настолько пренебрежительного отношения и описания себя, как то, что вылетело из уст паши, он в свою сторону ещё ни разу не слышал. Он пытался подготовить себя к будущему, в котором будет супругом человека, которого не выбирал. Но теперь вместо выгодного союза его ждал гарем. Вместо мужа, к которому он, может, смог бы привыкнуть и который относился бы к нему с уважением, - сотня чужих глаз и ни одного права сказать "нет". Султан переводит взор на Мегуми. Чувствуя тяжёлый оценивающий взгляд на себе, он хочет хоть как-то закрыться и отступить, но понимает, что нельзя, нет права. Мегуми не замечает, как после слов паши, шехзаде, до этого скучающе смотрящий в окно, обращает свой взгляд на него. Понимает он это, только когда по залу разносится звонкий голос: - Отец, позволь мне взять его себе. Мегуми резко поднимает глаза на легко поднявшегося со своего места и уже направляющегося к нему шехзаде. На лице того неприкрытый интерес. Слишком резкая смена возможного будущего на секунду выбивает Мегуми из равновесия. И он даже не знает, к лучшему ли эта перемена. Султан неприятный, но всё-таки уже немолодой, и, может, из-за этого не так часто вызывает наложников. И он выглядел почти равнодушным, когда его взгляд скользил по Мегуми, в отличие от шехзаде, в глазах которого жадный интерес. Тот молод, красив и полон энергии, и Мегуми сомневается, что эти качества будут играть в его пользу, если они останутся наедине. Он выглядит так, как будто никогда в жизни не слышал слова "нет". Пока мысли проносятся в голове, шехзаде уже преодолел расстояние между ними. Его рука тянется к лицу Мегуми, заставляя замереть. Но шехзаде только приподнимает его голову за подбородок, рассматривая и немного поворачивая её из стороны в сторону. Мегуми не знает, куда деть взгляд и в итоге встречается им с шехзаде. Голубые глаза напротив настолько ярки и необычны, что Мегуми на секунду засматривается. Проносится смутная мысль, что он смотрит в них не первый раз. Но думать об этом нет времени. Султан, увидев действия шехзаде, позволяет себе усталый вздох от очередной прихоти сына. Обычно он им не потакает, но после известий о победе пребывает в хорошем расположении духа и снисходительно позволяет: - Бери, сын, у меня их и так достаточно. Только подожди хотя бы до покоев, сохраняй приличия. Со стороны слышится несколько смешков. Мегуми чувствует, как внутри всё сжимается. А на лице шехзаде расцветает довольная, предвкушающая улыбка. - Благодарю, отец, и извиняюсь за поспешность, просто хотел его поближе рассмотреть, - произносит шехзаде, после чего обращается к слугам, - подготовьте его и приведите сегодня вечером в мои покои. Мегуми чувствует, как кровь отливает от лица, а подошедшие слуги уже подталкивают к выходу. Он машинально переставляет ноги, оставляя роскошный зал, в котором решилась его судьба за плечами, а в голове одна мысль: В покои. Вечером. Сегодня вечером.